endear, endeavour, devour

Шерлоку понадобится немного тишины, чтобы обдумать последнюю неделю. Самопожертвование местных жителей и добровольцев, самоотверженность Билли и ее причина, развязка его долгой истории, внезапное появление Уильяма, окончательная победа и ее последствия. Для них нашлись одеяла и простыни, чтобы постелить на ночь в одном из брошенных жильцами домов с уцелевшими окнами, Билли – ох уж этот поганец! – потерялся где-то среди местных и, наверное, уже видит десятый сон. Из окна видно звездное небо, и, оглянувшись, Шерлок видит, что Уильям, похоже, смотрит именно на них. У него умиротворенное выражение на лице, не скрытом повязкой, расслаблены плечи под верхней одеждой, но руки не вдеты в рукава. Шерлок хотел бы отдать ему свою простынь, да только, как видно, он и без того найдет, чем укрыться от ночной прохлады. Одолеваемый странным желанием вручить Уильяму целый мир, он не успевает оторвать взгляд от его сидящей фигуры, тушуется дважды – поймали с поличным, но почему бы ему этого опасаться? – Шерли, когда ты в последний раз нормально спал? Он прикрыл глаза до начала наступления, но разве это назовешь нормальным сном? А после того, как они отбили Вермиссу, все, у кого хватало сил, помогали расчищать улицы, оказывать первую помощь раненым – иными словами, трудились не покладая рук. Но Шерлок не был бы собой, если бы не сместил внимание со своей персоны: – Полагаю, примерно тогда же, когда и ты. Как ты добрался до нас? Уильям перемещает колено, укладывая его на простынь под собой, и опирается на него локтем, разворачиваясь к Шерлоку всем телом, кивком зовет поближе – и Шерлок торопится занять удобное положение. – Не сразу. Несколько раз менял лошадей, когда получалось, – отмеряя слова, отвечает Уильям, и Шерлок тонет в осознании, чего они избежали, во многом благодаря тому, какой невероятный сам Уильям – такой путь верхом не может быть простым даже для тренированного наездника, если совершать его в спешке и без передышек. Градус драматичности ситуации повышает выходка Билли, решившего, что обязан, во что бы то ни стало, вернуть Шерлока домой, к Уильяму. – Я так боялся опоздать. – Но ведь не опоздал? – предпринимает попытку Шерлок, но по взгляду, полученному в ответ, понимает, что не выйдет, и не может расстроиться, что не удалось поддержать – для Уильяма важно проговорить эти чувства, и его желание делиться ими, так долго замалчиваемыми, для Шерлока бесконечно ценно. Но Уильям не поправляет его вслух, не предлагает свое объяснение. Коротко и грустно усмехается, хотя выражение лица не становится печальнее: – Боюсь, мне не подобрать сейчас слов, за что прошу прощения. – Лиам… – Шерлок всматривается в поблескивающий едва-едва здоровый глаз, удерживает пальцы, поджимая их в кулак, уперев его в пол, чтобы не протянуть руку и не убрать прядь, упавшую Уильяму на лоб. – Как ты думаешь, вернутся ли жители Вермиссы? – Кто-то вернется, многие уходили в последний момент, потому что на этой земле жили их предки. Кто-то, вероятно, нет… Есть люди, которые ставят принятое однажды решение превыше всего и считают любое действие, ставящее его правильность под сомнение, предательским. Шерлок растягивается на полу, складывая руки под голову, мгновенно ощущая, как распрямляется спина и ноет поясница, и вздыхает с облегчением. Уильям откидывается назад на руки и склоняет голову на плечо, чтобы не терять его из виду, ждет. – Мне встречались разные люди, но они редко заставляли задуматься. Чаще, раздражали тем, что тратят мое время зря, – вдыхает полной грудью и с наслаждением выдыхает, ведь дышать ночным воздухом, проникающим через распахнутое окно, так приятно. – За такой небольшой промежуток времени, по сравнению с тем, сколько мне уже довелось прожить, я встретил столько удивительных людей. – Шерлок поворачивает голову, встречаясь взглядом с Уильямом, что определенно интереснее утонувшего в темноте потолка. – Сначала думал, потому что так сложились обстоятельства, что выдающиеся характеры собрались именно там, где происходили изменения, что логично. А здесь, в Штатах, люди просто другие. Но потом я понял, что не люди другие, это я меняюсь и начинаю замечать в человеке то, что раньше просто не посчитал бы достойным траты умственных сил. Видно плохо, но на лице Уильяма все же можно заметить улыбку. Он явно обдумывает ответ, но Шерлок не дает ему сформировать мысль: – Конечно, были среди них и такие, что оставляли впечатление сильнее остальных. Например, знаю я одного математика… Уильям преувеличенно громко выдыхает воздух, будто бы возмущенно, но то, что он искренне ошеломлен сменой тона, очевидно, и эти эмоции, пусть наполовину скраденные ночью, делают его таким живым, что у Шерлока перехватывает дыхание, и, пока тот вновь продумывает ответный выпад, он дышит весьма поверхностно. Под окном слышатся шаги, шуршащие по пересохшей земле, затем короткий стук в дверь. Шерлок вскакивает на ноги – потому что в отличие от Уильяма, хоть и сидящего ближе к выходу, все еще обут. С порога ему вручают теплый сверток, укутанные в платок овощи, запеченные в золе – пока кто-то трудился на улице, кто-то озаботился пищей. – Спасибо вам! – благодарит Уильям из-за спины, а Шерлок и мужчина, смутно знакомый, прощаются кивками. Закрыв дверь, он возвращается к постели, отдает сверток Уильяму, и тот разворачивает ткань, пока Шерлок усаживается. Во время такой трапезы – в темноте, сидя на полу, без столовых приборов и посуды – сложно сохранять приличия, но Уильям все равно расправляется со своей порцией быстро и аккуратно, вытирает пальцы платком, выуженным из кармана пальто. У Шерлока нет похожей привычки, но Уильям забрал из свертка свою часть позднего ужина и вернул оставшееся, поэтому в его распоряжении оказывается жесткая, пахнущая мылом и костром тряпица, но Шерлок все же предпочитает просто отряхнуть ладони, а ткань сложить на край постели. В воцарившейся после этого тишине он возвращается к обдумыванию последних событий. Они вернутся в Нью-Йорк и продолжат жить вместе – во всех смыслах. Делить быт, работать на Пинкертона вместе с Билли, поддерживать друг друга на пути искупления – ведь именно это имели они в виду, когда обменивались улыбками и обещаниями несколькими часами ранее. Воспоминание об этом диалоге всплывает неоднократно и на следующий день, когда, отдохнувшие и распрощавшиеся с Вермиссой – Шерлок оставил стопку постельного белья вместе со свернутой тканью, перемазанной золой, и благодарностью на скамье у дома горожан, занимавшихся снабжением – они отправляются в обратный путь. Маячащая впереди макушка Билли запускает по кругу его вчерашние слова о том, как со стороны звучала вербализация их желаний – свадебные клятвы, серьезно? Для Шерлока брак всегда был чужеродным концептом – ни одна из его сторон не представляла особенного интереса для человека, чьи повседневные занятия вызывали у окружающих если не отвращение, то, по меньшей мере, непонимание. Начиная с его отношения к раскрываемым преступлениям – оглядываясь назад, Шерлок готов признать, что негодование в качестве реакции на его восторг или скуку вполне обоснованно, не всем же разделять его азарт, особенно, будучи близкими жертвы – и заканчивая химическими экспериментами, после которых он не всегда затруднял себя уборкой, и химической же зависимостью – такой кандидат на чью-то руку и сердце вызывает очень смешанные чувства у среднестатистического члена общества. Шерлок имел честь слышать о социальных тенденциях – все меньше аристократов решало вопрос брака тщательным подбором подходящей партии, вместо этого опираясь на чувства. Но, конечно, нельзя отрицать, что люди во всех слоях общества по-прежнему имеют свои требования и ожидания. В первую очередь, брак необходим для создания новой ячейки общества, построения семьи, рождения детей – Шерлок продолжать род не планировал, прекрасно уживался с обществом, будучи одиночкой, но понимал, что у многих нет возможности выбора, который сознательно делал он, особенно у женщин, которые всю жизнь зависели от мужчин, переходя из зависимости от отца или другого старшего родственника мужского пола в зависимость от мужа. Таким образом, образовывалось экономическое обоснование брака. Для представителей высшего сословия Британии брак был способом сохранить и передать титул и имущество, обогатиться или обрести связи – у Шерлока не было ни титула, ни состояния, ни склонности к беспокойству о таких тривиальных вещах – что становится очевидно каждому, кто узнает о его отношениях с мисс Хадсон и верности обязательствам перед ней. Иначе ему не понадобился бы сосед по квартире. Дружба с Джоном строилась именно на этом – за удобством сожительства последовала помощь в расследованиях, а затем доверие в личных вопросах и комфорт общего пространства. Где-то между этими этапами пропало раздражение от попыток научить Шерлока манерам и появилось уважение к мнению Джона не только как доктора и джентльмена, но и сообразительного, опытного человека. А взять, к примеру, самого Джона: его желание связать себя узами брака с Мэри Морстен проистекает из, опять же, чувств, и, окажись мисс Морстен без приданого, этот факт нисколько не поколебал бы решимость Ватсона. Они зарабатывают себе на жизнь сами, поэтому не материальная сторона брака привлекает обоих. Шерлок вспоминает весьма странный, откровенный разговор о взглядах на брак, который случился у них с Джоном, кажется, будто уже годы, а не месяцы назад. Абстрагировавшись от неизбежной связи с гипотетической женщиной, Шерлок сумел коряво изложить, что именно не устраивает его в институте брака – все причины, строго говоря, сводились к законам страны, касающимся имущества, нежеланию брать на себя полную ответственность за жизнь и благополучие другого человека и отсутствию интереса к представительницам противоположного пола – на этом моменте Джон удержался от того, чтобы встрять, напомнив об одной их общей знакомой, но Шерлок без слов понял, что тот хотел сказать. Ирэн Адлер действительно невероятно умна, и он не может не уважать интеллект, который используется на полную – не только для выживания, но и на благо окружающих. Но разве уважение, восхищение, желание спасти по-настоящему благородную душу, если направлены от мужчины к женщине – или наоборот – обязательно должны значить что-то еще? Приводить к браку? Шерлоку не понравилось жить с Ирэн, так почему бы он добровольно подверг себя продолжению этой пытки? Цепочка рассуждений истончается каждый раз, когда он отвлекается на своих спутников – перебрасываясь с Билли указаниями о пути и вариантами для ночевки, окликая Уильяма, замедлившего ход, потому что засмотрелся на вспугнутых птиц – и обрывается совсем, когда останавливаются на привал. Зато у Шерлока рождается идея: он решает написать сэру Артуру Конан Дойлю письмо и выразить ему свое восхищение его литературным талантом и детализацией личности главного героя.