Неожиданность. Глава третья.

‎

***

‎Уютные сумерки середины июля мягко опустились на столичные высотки, проникая сквозь панорамные окна просторной двухкомнатной квартиры. В воздухе еще приятно пахло новизной свежего ремонта, смешанной с аппетитным ароматом домашнего ужина. ‎ ‎Дверной замок щелкнул, впуская хозяина. Вадим устало, но довольно выдохнул, переступая порог прихожей. Сбросив туфли и небрежно перекинув пиджак через руку, он поднял глаза. Ольга уже ждала его. В домашней, но неизменно элегантной одежде, «Железная леди» сейчас выглядела удивительно мягкой. Она шагнула навстречу, обвила руками его шею и запечатлела на губах нежный, приветственный поцелуй. ‎ ‎— С возвращением, Вадюш, — тихо улыбнулась она, увлекая его за собой вглубь квартиры. ‎ ‎Они прошли на просторную кухню-гостиную. На столе уже исходил паром идеальный ужин. Мужчина по-хозяйски отодвинул стул для супруги, а затем сел напротив, с наслаждением втягивая носом аромат еды. ‎ ‎Ольга оперлась подбородком на сплетенные пальцы, внимательно изучая лицо мужа. ‎ ‎— Вадюш, рассказывай, как устроился, как приняли? — в ее голосе сквозило искреннее женское любопытство, искусно замаскированное под привычный контроль. ‎ ‎Вадим лукаво прищурился, в его глазах заплясали знакомые искры сарказма: ‎ ‎— Ну как... Ковровую дорожку, конечно, забыли расстелить. Но цыгане с медведями у входа в Федерацию стояли. Коллектив замер в благоговейном шоке, поняв, какое счастье на них свалилось в моем лице. ‎ ‎Ольга тихо рассмеялась, покачав головой. Против этого фирменного юмора у нее не было иммунитета. ‎ ‎— Я рада за тебя, — искренне ответила она, делая глоток чая. ‎ ‎— Кстати, дорогая, в жизни не поверишь, кто у меня в подчинении, — Вадим выдержал театральную паузу, интригуя жену. ‎ ‎— Интрига. Выкладывай, — Ольга чуть подалась вперед. ‎ ‎— Анна Николаевна. Она теперь руководит аналитическим отделом. ‎ ‎Брови Ольги стремительно взлетели вверх, а взгляд мгновенно стал аналитическим, как на важном совещании в Политехе. ‎ ‎— Погоди, у неё же должность, которая вообще никак не пересекается с комиссией. ‎ ‎— В том-то и дело. Ладно, разберемся.... — с любопытством продолжил, — Оль, ну не томи уже. По глазам вижу, тебя-то приняли с распростертыми объятиями. ‎ ‎Ольга победоносно улыбнулась, вскинув подбородок с грацией настоящей королевы вузовских коридоров. ‎ ‎— Ещё бы они не приняли! — она хитро прищурилась. — Ректор лично трижды перечитал мое резюме, а начальник отдела кадров едва не расплакался от счастья, что к ним переходит специалист с такими характеристиками. Назначили ведущим проректором без лишних разговоров, выделили лучший кабинет и передали под управление самые сложные кафедры. Буду наводить там свой железный порядок. ‎ ‎— Ты моя умница, — искренне восхитился Вадим, любуясь своей сильной женщиной. ‎ ‎— Согласна... — с легким кокетством ответила Ольга. — Сейчас подожди. ‎ ‎Она поднялась из-за стола и легкой, интригующей походкой скрылась в спальне. Вадим остался в недоумении. Через минуту Ольга вернулась, держа в руках вешалку в прозрачном чехле. Сняв пластиковую защиту, она продемонстрировала мужу роскошный, безупречно скроенный костюм-тройку глубокого, благородного изумрудного цвета. Ткань матово отливала под кухонными светильниками. ‎ ‎Вадим даже замер, переводя взгляд с супруги на обновку. ‎ ‎— Ольга Сергеевна, это что? ‎ ‎— Будто ты не видишь.. Подарок.. — Ольга довольно улыбнулась, наслаждаясь его реакцией. ‎ ‎— Ну ничего себе. Признаюсь, шокирован.. В хорошем смысле.. — мужчина поднялся, принимая вешалку. — Но изумрудный? Оля, у меня в гардеробе отродясь не было такого цвета. Только синий, серый и черный. ‎ ‎— Вот именно. Пора менять провинциальные привычки на столичный шик, — скомандовала «железная леди». — Ну-ка, примерь сейчас же. Мне не терпится взглянуть. ‎ ‎Вадим послушно скинул свой старый пиджак, стянул брюки и быстро переоделся прямо на месте, оставшись в своей же белой рубашке. Новый костюм сел сантиметр в сантиметр, будто шилось у лучшего итальянского портного под личным контролем Ольги. Благородный изумрудный оттенок безупречно лег поверх белоснежной ткани рубашки, подчеркнул его мужественную фигуру, разворот плеч и придал облику особую, хищную статусность. ‎ ‎Ольга медленно обошла его кругом. Ее взгляд потемнел от нахлынувшего восхищения, строгие нотки бесследно испарились. ‎ ‎— Вадим... — выдохнула она, прикусив губу. — Это просто невероятно. Ты в нем выглядишь чертовски привлекательным. Я сейчас сама себя ревновать начну к твоей Федерации. ‎ ‎Вадим уверенно расправил широкие плечи, скользнул мимолетным оценивающим взглядом по своему отражению в зеркале прихожей и хищно, азартно прищурился. В его глазах мгновенно загорелся опасный мужской огонек, а на губах заиграла дерзкая, сытая ухмылка. Он медленно повернулся к жене, сокращая расстояние, и властно перехватил её за талию, прижимая к себе. ‎ ‎— Ревновать, значит? Хорошо... — его голос стал глубже, наполнившись силой и чистой уверенностью. — Вызов принят, любимая. Но признайся, ты ведь специально устроила мне эту провокацию. Когда ты вообще всё успела? ‎ ‎Ольга сделала шаг к нему, сокращая расстояние между ними до минимума. Ее голос упал до вкрадчивого, интимного шепота, заставив Вадима затаить дыхание. Она подошла вплотную, так близко, что он почувствовал тонкий шлейф ее дорогих духов и тепло ее тела. Ее тонкие пальцы медленно, почти невесомо легли на верхнюю пуговицу пиджака. ‎ ‎— В вузе с делами закончила пораньше... — начала она свой рассказ, лениво очерчивая ногтем контур лацкана. Голос её звучал тихо, с едва уловимыми, дразнящими нотками, лишая мужчину всякой возможности сосредоточиться на чём-либо, кроме её близости. — Решила пройтись немного, пока осматривалась по сторонам, заметила один магазинчик. Не удержалась, зашла. А потом увидела эту красоту. ‎ ‎Ольга на секунду замолчала, скользнув многозначительным, потемневшим взглядом по его лицу, и добавила еще тише, почти интимно: ‎ ‎— Этот благородный оттенок потрясающе контрастирует с твоими голубыми глазами, особенно когда ты замышляешь очередную хитрую комбинацию. Рискнула взять без примерки, на свой страх и риск... Впрочем, какой тут риск — я же наизусть знаю каждый сантиметр твоего тела... Знаю, от каких прикосновений у тебя перехватывает дыхание, и где именно кожа отзывается жаркой, безумной дрожью... ‎ ‎Ольга едва заметно, медленно провела кончиками ногтей по его шее, прямо за ухом, спускаясь к воротнику рубашки. У Вадима от этого интимного, обжигающего жеста мгновенно побежали колючие, пьянящие мурашки по всей спине, а дыхание на секунду сбилось. ‎ ‎Ольга подняла на него глаза, полные дразнящего вызова. С этими словами она изящным, неторопливым движением расстегнула пуговицу и плавно, скользя ладонями по его плечам, потянула тяжелый изумрудный пиджак вниз. Вадим послушно освободил рукава. Отбросил пиджак на ближайшее кресло, Ольга отступила на полшага назад, окинув мужа долгим, оценивающим взглядом. На Вадиме осталась только новая жилетка, плотно облегающая торс поверх белой рубашки. ‎ ‎— М-м-м, а в жилетке даже лучше... — протянула она, и в ее глазах загорелся опасный, соблазнительный огонек. — Знаешь, Вадюш, этот силуэт делает тебя чертовски властным. Так и хочется подчиниться... или наоборот, взять всё под свой тотальный контроль. Что выберешь? ‎ ‎Вадим опасно ухмыльнулся, делая встречный шаг и практически вжимая её в стену прихожей. Его руки собственнически легли на её бедра, а взгляд пронзительных голубых глаз буквально пригвоздил Ольгу к месту. ‎ ‎— Контроль, говоришь? — с дерзкой, обжигающей ухмылкой переспросил он, склоняясь к самому её лицу. — Родная моя, ты можешь сколько угодно командовать на своих кафедрах, но на этой территории ультиматумы выдвигаю я. И прямо сейчас я выбираю полное и безоговорочное подчинение принимающей стороны. Попробуешь оспорить моё решение? ‎ ‎Ольга мягко, но уверенно улыбнулась. В её взгляде не было и следа прежней строгости — только бесконечная нежность, смешанная с лёгким, манящим азартом. Она послушно подалась вперёд, сокращая последние сантиметры между ними, и ласково переняла инициативу. Её тонкие ладони легли на пуговицы жилетки. ‎ ‎— Оспорить? — её голос стал совсем тихим, ласкающим слух. — Даже не подумаю. Зачем мне спорить, если твои условия меня полностью устраивают? ‎ ‎Вадим довольно зажмурился на секунду, сыто и мягко ухмыляясь. Он откровенно наслаждался каждым моментом, её близостью и тем, как трепетно она вела эту интимную игру. ‎Её пальцы аккуратно, без лишней спешки расстегнули первую пуговицу жилетки, затем вторую, третью. Ольга действовала плавно, нежно очерчивая ногтями линии его торса через тонкую ткань рубашки. ‎ ‎— Оля... — Вадим хрипло выдохнул, его ладони ласково скользнули вверх по её спине, притягивая ещё ближе, в то время как по телу прокатилась волна пьянящего тепла. — Ты действуешь абсолютно запрещёнными приёмами. ‎ ‎— Сама знаю, — прошептала она, тепло и обжигающе выдохнув ему прямо в губы. ‎ ‎Ольга окончательно развела края жилетки и принялась за рубашку. Тонкие пальцы ловко освобождали пуговицы из петель, и её ладони скользнули под белую ткань, ложась на его обнажённую, горячую грудь. Тактильный контакт кожа к коже заставил обоих синхронно затаить дыхание. Ольга ласково вела руками по его плечам, медленно стягивая рубашку вниз. Вадим блаженно улыбнулся, чувствуя, как его окутывает эта нежная, но безумно сексуальная атмосфера. ‎ ‎Его взгляд окончательно потемнел от удовольствия, а скулы Ольги покрылись красивым, нежным румянцем. Она скользнула ладонями ниже, к его талии, мягко освобождая его от мешающих оков ремня, но само действие осталось скрытым в полумраке прихожей. ‎ ‎Вадим тихо, довольно заурчал, окончательно теряя остатки самообладания от этой сладкой тактильной пытки. Он собственнически сжал её в своих объятиях, прижимая к своему обнажённому торсу. Вся её былая маска строгости растворилась без остатка, уступая место искренней, горячей женской страсти. ‎ ‎— Всё, родная, моя оборона полностью разрушена, — выдохнул он ей прямо в губы, обжигая их своим дыханием. ‎ ‎Не давая ей опомниться, Вадим легко и уверенно подхватил Ольгу на руки. Она восхищённо ахнула, крепко обвивая ногами его талию и намертво вцепляясь пальцами в его плечи. Одним широким, властным шагом он унес свою жену в спальню, наглухо закрыв за собой дверь и оставляя весь остальной мир позади. ‎ ‎

***

Первые утренние лучи раннего июльского солнца лениво пробивались сквозь жалюзи, расчерчивая светлыми полосами просторную спальню. Ольга уютно устроилась на животе, зарывшись лицом в мягкую подушку и утопая в остатках блаженного ночного покоя. ‎ ‎Вадим уже проснулся. Приподнявшись на локте, он заворожённо любовался своей Железной леди, которая сейчас казалась удивительно хрупкой и беззащитной. Его ладонь медленно, едва весомо легла на её обнажённую спину. Мужчина принялся абсолютно нежно, бережно поглаживать тёплую кожу, ведя пальцами вдоль позвоночника и очерчивая изящный разворот лопаток. Ольга сладостно зажмурилась, чувствуя, как от этих ласковых, сонных прикосновений по телу разливается пьянящая нега. ‎ ‎— Доброе утро, любимая, — негромко, с неподдельной теплотой прошептал Вадим, наклоняясь и зарываясь носом в её волосы у самого ушка, щекоча чувствительную кожу своей бородой. ‎ ‎— Доброе утро, Вадюш… — тихо, с кошачьей ленцой отозвалась Ольга, не открывая глаз и блаженно потягиваясь под его рукой. — Не останавливайся, мне очень приятно. ‎ ‎— Я бы с радостью продлил этот момент, — мягко ухмыльнулся он, целуя её в плечо, — но у столичного времени на нас свои планы. ‎ ‎Ольга тихо, уютно рассмеялась, утыкаясь носом в подушку, но глаза всё-таки открыла. Медленно перевернувшись на бок, она ласково погладила мужа по щеке, задевая пальцами седую щетину. ‎ ‎— Планы планами, гроссмейстер, а я тебя никуда не отпускаю, — лениво улыбнулась она, притягивая его за шею ближе к себе. — Пусть вся Москва подождёт ещё хотя бы пять минут. ‎ ‎Вадим сыто и довольно ухмыльнулся, с готовностью поддаваясь её нежному натиску. Он лёг рядом, собственнически укладывая ладонь на её талию и прижимая Ольгу к себе. ‎ ‎— Ну, раз сама Железная леди предлагает нарушить регламент, я просто обязан подчиниться, — хрипло прошептал он ей прямо в губы, обжигаю их своим дыханием. — Хотя, признаться, у меня в планах было совсем другое начало этого рабочего дня. ‎ ‎— Какое же? — Ольга дразняще приподняла бровь, заглядывая в его глаза, в которых сейчас прыгали откровенно влюблённые чёртики. ‎ ‎— Хотел принести своей умнице идеальный кофе прямо в постель. Найти среди картонных баррикад в гостиной, ту самую коробку с маркировкой «Важное», достать твой синий жакет… — Вадим медленно вел пальцами по её плечу, заставляя кожу Ольги покрываться пьянящими мурашками. — Прижать тебя со спины, накинуть ткань на плечи и напомнить, что вечером мы все эти преграды зачистим. Терпеть не могу, когда между нами стоит картон. ‎ ‎Ольга сладостно замерла в его объятиях, чувствуя, как внутри разливается волна нежности и тепла. Она ласково перевела пальцы на ворот его рубашки, лежащей рядом на постели, а затем победоносно улыбнулась: ‎ ‎— Тонкая комбинация, Вадим. Но учти, твой изумрудный шедевр я ещё ночью на плечики перевесила. Так что блистать в своей Федерации ты сегодня будешь при полном параде. Главное — помни: эксклюзивное право на досмотр и расстегивание твоей новой жилетки закреплено за мной на высшем уровне. К чужим аналитическим отделам моё разрешение не относится. ‎ ‎Вадим картинно возмутился, сделав напускное оскорбленное лицо, хотя глаза выдавали его с потрохами: ‎ ‎— Оль, ну ты издеваешься? Что за намёки в адрес честного государственного служащего? И это после того, как мы скрепили наш союз подписями, обменялись кольцами и… ‎ ‎Он не договорил и порывисто полез целовать жену, намереваясь наглядно продемонстрировать третью часть их союза. Ольга весело и с трудом отстранилась в самый последний момент, увернувшись от его губ и пряча порозовевшие щёки. ‎ ‎— И что? — с дразнящей улыбкой приподняла она бровь. ‎ ‎— И всё! Не принесу кофе, — резко отрезал Вадим. В его голосе прозвучала отчётливая, сухая колкость, а на лице застыла напускная, но упрямая обида. На этом диалог мгновенно оборвался. ‎ ‎Атмосфера в спальне в секунду натянулась, став плотной и звенящей. Вадим демонстративно откинул одеяло, поднялся с кровати и, ни разу не обернувшись, направился в ванную комнату, с нажимом прикрыв за собой дверь. Спустя мгновение оттуда донёсся шум включающейся воды. ‎ ‎Ольга молча смотрела ему в след, приподнявшись на локте. Внутри укололо лёгкое раздражение от такой детской, но такой чисто казанцевской реакции. Не выдержав, она крикнула в сторону закрытой двери: ‎ ‎— Ну и не надо! ‎ ‎Ольга стремительно поднялась, накинула домашний халат, перехватив его поясом, и ушла на кухню. Ей нужно было занять руки, чтобы сбросить утреннее напряжение. Лавируя между картонными преградами, она отыскала турку. Насыпав ароматный кофе, Ольга поставила её на плиту. Спустя несколько минут тёмная пенка закипела, поднявшись к самым краям. Наполнив терпким, бодрящим напитком две чашки, она осталась стоять у кухонного острова. ‎ ‎В этот момент из душа вышел Вадим. Обмотав полотенце вокруг бёдер, он молча проследовал обратно в спальню. Ольга краем глаза наблюдала за его чёткими движениями. Вадим подошёл к шкафу и открыл дверцу. Прямо перед ним на плечиках безупречно висел её вчерашний подарок — роскошный, отпаренный костюм глубокого изумрудного цвета. На секунду Казанцев задержал на нём взгляд, но упрямство взяло верх. Нарочито проигнорировав подарок, он потянулся к другой вешалке. ‎ ‎Вадим надел привычную голубую рубашку и свой старый, классический серый костюм. Застегнув пуговицы пиджака, он уверенным шагом вышел из спальни в коридор. Однако идеальный уход со сцены сорвался — на полпути к кухне мужчина чувствительно споткнулся о массивную коробку с документами. Вадим раздражённо хмыкнул, восстанавливая равновесие, и бросил быстрый взгляд на жену. ‎ ‎Ольга, внимательно следившая за ним от кухонной стойки, медленно опустила глаза, изучая его серый пиджак. Лицо её мгновенно стало непроницаемым, как у настоящей Железной леди на провальном совещании. Не произнося ни слова, она демонстративно, неторопливыми глотками допила свой кофе прямо у него на глазах. Поставив пустую чашку на мраморную поверхность с глухим стуком, Ольга развернулась, чётким шагом ушла в ванную комнату и громко закрыла дверь на защёлку. ‎ ‎Столичный вторник начинался с полноценного семейного кризиса. ‎ ‎

***

Оставшись в одиночестве посреди загроможденной гостиной, подошёл к острову и приступил к кофе. Вадим раздраженно дернул воротник рубашки. Мысли в его голове сменяли друг друга с быстротой хоккейного матча. С одной стороны, внутри клокотало упрямое мужское эго: ну сколько можно устанавливать над ним тотальный контроль прямо с утра, выкатывая кучу условий на обычную жилетку? С другой стороны, подсознательно он понимал, что перегнул палку с демонстративным отказом от ее подарка. Ткань серого костюма сейчас казалась ему жесткой и неуютной по сравнению с тем изумрудным шедевром, который Ольга выбирала с такой любовью. ‎ ‎За закрытой дверью ванной, Ольга яростно включила холодную воду, упираясь ладонями в края раковины. Её мысли были не менее ослепляющими. В горле стоял комок обиды. Она — женщина, которая держит под контролем огромные вузовские корпуса, — уязвимо открылась ему, угадала каждый сантиметр его тела, выбрала цвет, который потрясающе контрастировал с его голубыми глазами, а он… Он просто взял и врубил свое глупое упрямство в ответ на обычную семейную шутку. ‎ ‎Вадим шумно выдохнул, заставив себя успокоиться. Гроссмейстер внутри него взял верх: затяжной конфликт перед важным рабочим днем — это тактически проигрышная позиция. Он неторопливо подошел к двери ванной, заложил руки в карманы брюк и спокойно, с легкой, едва уловимой хрипотцой в голосе произнес: ‎ ‎— Мириться будем? ‎ ‎Ответ последовал незамедлительно. Ольга резко, с силой дернула ручку вниз и распахнула дверь. Вадим, не ожидавший такой космической скорости, рефлекторно отпрыгнул назад, едва избежав чувствительного удара дубовым полотном по носу. ‎ ‎— Не будем! — отрезала Ольга. Её глаза метали молнии, а идеальная осанка сейчас казалась каменной. ‎ ‎Она стремительно обошла замершего мужа и ушла в спальню. На полпути Ольга вспомнила, что её синий жакет всё еще покоится на дне коробки в гостиной. Развернувшись, она вернулась, подошла к ящику с надписью «Важное» и начала методично, с леденящим душу спокойствием разрывать упаковочную ленту. Вадим молча наблюдал за этой казнью картона, благоразумно не вмешиваясь. Выудив жакет, Ольга ушла обратно и оделась в полной, звенящей, напряженной тишине. Каждый шорох ткани и стук вешалки в эти минуты казались оглушительными. ‎ ‎Они вышли из квартиры, так и не проронив ни слова. Вадим запер замок, и они синхронно повернулись к лифтовой площадке. Мужчина сделал шаг вперед и уверенно нажал на кнопку вызова. Лифт приехал быстро. Они зашли внутрь зеркальной кабины, встали рядом, но подчеркнуто не смотрели друг на друга. Металлические двери с тихим шуршанием закрылись, отсекая их от этажа. ‎ ‎Кабина плавно двинулась вниз. Напряжение между ними достигло такого пика, что, казалось, между зеркальными стенами вот-вот начнут проскакивать видимые искры. Вадим резко повернулся к жене лицом, перекрывая ей выход и нависая всем своим немалым ростом. ‎ ‎— Либо ты сейчас отключаешь свою Железную леди, — твердо, глядя прямо в её застывшие глаза, произнес он и выразительно указал пальцем на кнопку остановки лифта, — либо я нажму на эту кнопку, и наброшусь на тебя прямо здесь. И тогда мы точно помиримся. ‎ ‎Ольга даже не дрогнула, хотя в глубине её зрачков промелькнуло опасное пламя. Она прекрасно знала Казанцева: этот мужчина, если захочет, действительно нажмет на стоп-кран, и никакие регламенты его не удержат. Опаздывать на работу в этот день не планировал абсолютно никто из них — столичная карьера и врожденный перфекционизм не прощали таких проколов. Она медленно перевела взгляд с его пальца на его лицо, оценивая пронзительный, обещающий блеск голубых глаз. ‎ ‎— Рискни, — прохладно, но с едва заметным вызовом ответила она, чуть приподнимая подбородок. — Нажимай. Но учти: если из-за твоих хоккейных методов я опоздаю на заседание ректората, твой изумрудный костюм до конца лета останется жить в шкафу. ‎ ‎Вадим секунду пристально смотрел на неё, взвешивая шансы, а затем сыто и мягко ухмыльнулся, понимая, что лед тронулся. Он не стал нажимать на кнопку, но вместо этого молниеносно сократил расстояние, собственнически перехватил её за талию и глубоко, горячо впился в её губы поцелуем, заставляя Железную леди судорожно выдохнуть ему в шею и на мгновение полностью потерять контроль. ‎ ‎Табло лифта мягко звякнуло, отсчитывая первый этаж. Двери начали плавно разъезжаться в стороны. Вадим нехотя отстранился, поправляя пиджак и подмигивая порозовевшей, слегка растрепанной жене: ‎ ‎— Первый раунд за мной, Ольга Сергеевна. На выход. Водитель ждет. ‎ ‎

***

‎Стоило массивным стеклянным дверям подъезда распахнуться, как Вадим галантно придержал створку, пропуская жену вперед. У тротуара их уже ожидал заведенный автомобиль. Водитель, заметив начальство, мгновенно покинул салон, вежливо распахнул заднюю пассажирскую дверь и склонил голову в безмолвном приветствии. ‎ ‎Ольга грациозно скользнула на кожаное сиденье, сохраняя безупречную кураторскую выправку. Вадим сел следом, устроившись рядом, и тяжелая дверь глухо захлопнулась, полностью отсекая их от нарастающего утреннего шума Садового кольца. Машина плавно тронулась с места, вливаясь в плотный столичный поток. ‎ ‎В салоне воцарилось приятное, рабочее спокойствие. Натянутая атмосфера утренней перепалки окончательно рассеялась, уступая место взаимному теплу. Ольга повернулась к мужу и мягко, с легкой улыбкой нарушила тишину: ‎ ‎— Вадим, это была абсолютно глупая ситуация... ‎ ‎Казанцев мельком взглянул на неё, и на лице блеснула искренняя, понимающая улыбка: ‎ ‎— Согласен. Оба вспылили... Прости. ‎ ‎Ольга тепло улыбнулась в ответ, потянулась к нему и нежно поцеловала мужа в щеку, после чего они естественно и крепко сплели пальцы между собой, положив руки на сиденье. Немного помолчав, наслаждаясь этой минутой полного согласия, Ольга лукаво прищурилась и тихо спросила: ‎ ‎— Ты же не собирался останавливать лифт? ‎ ‎Вадим сыто ухмыльнулся, слегка сжав её ладонь: ‎ ‎— Не собирался. Но очень хотел. ‎ ‎Ольга тихо рассмеялась, качнув головой. За этим коротким разговором время пролетело незаметно, и автомобиль как раз плавно подъехал к парадному входу огромного старинного здания престижного московского университета. ‎ ‎Вадим повернулся к жене, галантно приподнял её руку и с глубоким уважением и нежностью поцеловал её кисть: ‎ ‎— Хорошего дня, Ольга Сергеевна. ‎ ‎— И вам, Вадим Юрьевич, — ответила Ольга, отвечая ему теплым взглядом. ‎ ‎В эту секунду водитель обошел машину и вежливо открыл дверь Ольге. Как только её каблуки коснулись столичного асфальта, а перед глазами вырос монументальный фасад университета, вся домашняя мягкость мгновенно исчезла. Ольга Сергеевна расправила плечи синего жакета, привычно надела свою маску строгости и уверенным, чётким шагом проректорской выправки направилась к зданию. ‎ ‎Вадим дождался, пока за ней закроются массивные деревянные двери, азартно ухмыльнулся и скомандовал водителю трогаться в сторону главного здания Межрегиональной федерации хоккея. ‎ ‎

***

‎Ольга Сергеевна уверенным, царственным шагом пересекла просторный холл учебного крыла. Ловко лавируя по коридорам, она без труда отыскала свой новый кабинет — монументальное помещение с высокими потолками, старинной лепниной и огромными окнами, выходящими на тихий внутренний дворик. Главным украшением комнаты был массивный дубовый стол, заваленный первыми рабочими папками. ‎ ‎Она плавно опустилась в кожаное кресло, оценивающе осмотрела рабочее место и раскрыла самый верхний документ — годовой отчет кафедры высшей математики. Начиналась её родная, понятная стихия, где каждый регламент должен был работать как швейцарские часы. ‎ ‎В дверь деликатно, но абсолютно уверенно постучали. ‎ ‎— Да, войдите, — ровным, прохладным тоном отозвалась Ольга, мгновенно выстраивая дистанцию «руководитель — подчиненный». ‎ ‎На пороге показался мужчина. Выглядел моложе Вадима, но обладал той же привлекательностью, безупречной ухоженностью и лоском. На нем был идеально сидящий темно-синий костюм, а в руках он держал тонкий планшет и чашку свежеприготовленного кофе. ‎ ‎Мужчина вежливо наклонил голову, проходя вглубь кабинета, и аккуратно поставил чашку на специальную подставку у края стола: ‎ ‎— Ольга Сергеевна, доброе утро. Рад приветствовать вас в нашем университете. Позвольте представиться: ваш личный помощник, Кирилл Владимирович. Принес вам капучино, чтобы первый рабочий день начался мягче. ‎ ‎Ольга Сергеевна взглянула на пышную молочную пенку, а затем перевела прямой, оценивающий взгляд на сотрудника. Лицо её оставалось строгим и абсолютно непроницаемым: ‎ ‎— Спасибо, Кирилл Владимирович, — ровным тоном ответила она. — Но на будущее: я пью американо без сахара. Присаживайтесь. Давайте сразу перейдем к делу, столичный регламент времени не оставляет. Что у нас на повестке дня? ‎ ‎Помощник ни на секунду не потерял профессионального самообладания, лишь едва заметно кивнул, фиксируя информацию на ходу, и активировал планшет. Его голос звучал абсолютно деловито: ‎ ‎— Разумеется, Ольга Сергеевна, учту. По повестке: через двадцать минут у вас ознакомительная встреча с деканами факультетов. Ситуация на третьем и пятом корпусах требует вашего немедленного контроля — там задерживается плановый аудит учебных программ. Кроме того, заведующий кафедрой высшей математики просил о личной аудиенции, утверждает, что новые нормативы часов ущемляют его сотрудников. ‎ ‎Ольга Сергеевна едва заметно и очень опасно улыбнулась: ‎ ‎— Ущемляют, значит? Хорошо, Кирилл Владимирович. Деканов собирайте в малом зале. А завкафедрой математики передайте: я готова выслушать его аргументы. Подготовьте мне сводную таблицу по их нагрузкам за прошлый семестр. ‎ ‎— Уже готова и загружена в вашу рабочую сеть, Ольга Сергеевна, — без тени суеты ответил Кирилл, заслужив первый одобряющий взгляд нового руководства. — Документы по аудиту корпусов я также подготовил. ‎ ‎— Прекрасно. Работаем, — отчеканила Ольга Сергеевна, отодвигая чашку с капучино в сторону. ‎

***

‎Для Казанцева первый день в Федерации начался в максимально штатном режиме. Официальное оформление документов, подписание кадровых карточек, беглый осмотр нового просторного кабинета — столичные чиновники вели себя подчеркнуто вежливо, канонично выдерживая субординацию с новым зампредом комиссии. Однако уже к трем часам дня бумажная рутина сменилась первым реальным вызовом: в малом зале заседаний было назначено ознакомительное совещание с руководителями ключевых отделов. ‎ ‎Вдим Юрьевич вошел в зал ровно в назначенное время. Широко расправив плечи, он вальяжно опустился во главу длинного стола переговоров. На его лице играла привычная, абсолютно спокойная и уверенная ухмылка гроссмейстера. ‎ ‎По левую руку от него сидела Анна Николаевна. Как руководитель аналитического отдела, она выглядела безупречно: строгий деловой костюм, идеальная укладка, а в глазах — холодный профессиональный интерес и легкое, едва заметное любопытство. ‎Чуть дальше расположились начальники юридического, спортивного и финансового департаментов — мужчины солидного возраста, которые смотрели на нового зампредседателя с вежливой настороженностью. ‎ ‎Внимание Вадима сразу привлек мужчина, сидевший в самом конце стола. Руководитель отдела развития лиги, Артём Дмитриевич, оказался значительно моложе всех своих коллег. Он был подтянут, ухожен, одет по последней столичной моде и сидел, слегка откинувшись на спинку стула. ‎Когда Казанцев обвел присутствующих взглядом, Артём Дмитриевич не отвел глаз, а ответил прямым, изучающим и несколько дерзким взглядом, в котором читался профессиональный азарт и желание проверить на прочность вернувшегося в родное ведомство опытного руководителя. ‎ ‎— Коллеги, добрый день. — негромко, но весомо начал Вадим, мягко постукивая ручкой по столу. — Рад личному знакомству. Документы я изучил, цифры посмотрел. Скажу честно: регламент Межрегиональной федерации местами напоминает мне правила игры в поддавки, а не суровый хоккей. Давайте начнем с аналитики. Анна Николаевна, как у нас обстоят дела с эффективностью судейского корпуса за прошлый квартал? ‎ ‎Анна Николаевна ровно, без тени эмоций открыла свою папку и заговорила уверенным, поставленным голосом: ‎ ‎— Вадим Юрьевич, аналитический отдел подготовил сводный отчет. Если говорить коротко, то по сравнению с прошлым годом количество спорных моментов и поданных апелляций снизилось на четырнадцать процентов. Мы скорректировали систему мониторинга, так что показатели стабильные. ‎ ‎— Стабильность — это прекрасно, Анна Николаевна, — тонко подколол Вадим, лукаво прищурившись. — Но в хоккее стабильное стояние на месте обычно ведет к пропущенной шайбе. Нам нужен прорыв, а не просто отсутствие жалоб. ‎ ‎В этот момент с конца стола раздался ровный, но подчеркнуто уверенный голос Артёма Дмитриевича. Он слегка подался вперед, соблюдая все рамки субординации, но в его интонации отчетливо проскользнула столичная наглость: ‎ ‎— Прошу прощения, Вадим Юрьевич. Позвольте добавить от отдела развития. Мы считаем, что судейская аналитика сейчас — это борьба с симптомами. Если мы хотим реального прорыва, нужно полностью менять маркетинговую стратегию судейства и делать из арбитров медийных персонажей, как это практикуется в топовых зарубежных лигах. Нынешний подход, при всем уважении к аналитическому отделу, немного устарел. ‎ ‎В зале на секунду повисла тишина. Пожилые начальники отделов переглянулись, а Анна Николаевна едва заметно сузила глаза, оценивая выпад молодого коллеги. ‎ ‎Вадим Юрьевич не спеша отложил ручку, перевел свой пронзительный взгляд на дерзкого подчиненного и сыто, опасно ухмыльнулся. Казанцев мгновенно раскусил эту попытку молодого волка, прощупать границы дозволенного у нового вожака. ‎ ‎— Маркетинговую стратегию, говорите, Артём Дмитриевич? — вкрадчиво, с легким сарказмом протянул Вадим, глядя прямо парню в глаза. — Красивые слова. Модно, современно, по-московски. Только вот хоккей, дорогой мой, — это игра на льду, а не презентация в медиа-центре. Если арбитр начнет думать о своей медийности вместо того, чтобы вовремя замечать подножки, у нас начнется шоу-балет, а не чемпионат. ‎ ‎Артём Дмитриевич ничуть не смутился, удерживая взгляд начальника: ‎ ‎— Безусловно, Вадим Юрьевич. Но медийность не отменяет профессионализма. Это просто монетизация контента. Столичный рынок требует зрелища. ‎ ‎— Столичный рынок в первую очередь требует дисциплины, — жестко, но спокойно отрезал Вадим, изящно закрывая эту словесную дуэль и давая понять, кто здесь гроссмейстер. — Вашу инициативу я услышал, Артём Дмитриевич. Оформите её в виде чёткого бизнес-плана с расчетами рисков. Посмотрим, насколько ваши цифры соответствуют вашим амбициям. Жду на своем столе к утру четверга. ‎ ‎— Разумеется, Вадим Юрьевич. Будет сделано, — парень вежливо наклонил голову, канонично признавая субординацию, хотя в его глазах по-прежнему читался азартный огонек. ‎ ‎— Отлично. Продолжаем, коллеги, — улыбнулся Вадим, переводя тему на финансовый блок. Первый раунд столичных подковерных игр в Федерации остался за Казанцевым. ‎

***

‎После окончания совещания все руководители отделов синхронно встали, собрали свои документы и неторопливо покинули малый зал. В помещении повисла тишина. Анна Николаевна намеренно задержалась, дожидаясь, пока за последним сотрудником закроется дверь. Она плавно закрыла свою папку и посмотрела на Вадима: ‎ ‎— Вадим Юрьевич, могу обратиться? ‎ ‎— Попробуйте, — спокойно отозвался Казанцев, откидываясь на спинку кресла. ‎ ‎— Вадим, как у Саши дела? Я ей звонила, но она как-то сухо отвечает, — в голосе Анны впервые за весь день прорезались настоящие, живые материнские нотки. ‎ ‎— Да хорошо всё. Они там с Лизой на пару держат под контролем весь Политех, — ухмыльнулся Вадим, искренне радуясь за девчонок. ‎ ‎— Она планирует возвращаться в сборную? — Анна Николаевна слегка подалась вперед, надеясь услышать конкретику. ‎ ‎— Ань, честно, не знаю, — Вадим посерьезнел. — Мы же вот только уехали. Девчонка взрослая, давай дадим ей время всё обдумать. ‎ ‎— Хорошо... Спасибо, — Анна тихо выдохнула, собираясь подняться. ‎ ‎— Это всегда пожалуйста. Подожди... — Казанцев жестом остановил её. В его глазах зажглись цепкие, аналитические искры. — Ты мне ничего не хочешь рассказать? ‎ ‎— В смысле? — Анна Николаевна удивленно приподняла безупречно очерченную бровь. ‎ ‎— В смысле, каким образом аналитический отдел? — прямо спросил Вадим, пристально глядя на неё. ‎ ‎— Честно.. Я очень хорошо тебя знаю, — Анна Николаевна на секунду замолчала, а затем выдала правду прямо ему в глаза: — Специально перевелась, чтобы контролировать тебя, ты же любитель всяких махинаций. Не хочу, чтобы из-за тебя, Федерацию поливали грязью. ‎ ‎Вадим молча встал из-за стола, неторопливо сунул руки в карманы брюк и нахмурился. Дипломатичный тон мгновенно сменился жестким мужским участием, смешанным с легким, азартным удивлением: ‎ ‎— С каких дел-то? Решила личным куратором у меня в ведомстве заделаться? По собственному желанию? ‎ ‎— Именно, Вадим. Это моё личное решение, — Анна Николаевна развела руками, стараясь говорить равнодушно, но в её голосе отчетливо проскользнула твердая профессиональная уверенность. — Я прекрасно понимаю, на каком уровне ты ведешь свои игры. И оставлять без присмотра твои хоккейные комбинации я лично не планирую. Так что мой аналитический отдел теперь будет следить за каждым твоим шагом. ‎ ‎— Вот упрямая, — глухо, но твердо констатировал Казанцев, оценивая её самостоятельный и наглый маневр. — И не побоялась ведь в мое ведомство зайти со своими правилами. ‎ ‎— Вадим, не лезь в это, пожалуйста, — твердо предупредила она, понимая, что его бойцовский характер и навыки гроссмейстера могут устроить в Федерации настоящий ураган. — Мой перевод официальный, бумаги подписаны. Работай строго по регламенту. ‎ ‎— Ах да, забыл, я же "всё тот же, невыносимый Казанцев", — Вадим хитро прищурился, мгновенно возвращая себе официальную маску безупречного руководителя. — Анна Николаевна, отличный доклад. Вы свободны. ‎ ‎Анна сдержанно кивнула, забрала свои бумаги и легким, уверенным шагом покинула малый зал. Дверь за ней бесшумно закрылась. ‎ ‎Оставшись в абсолютном одиночестве, Вадим медленно вынул руки из карманов брюк и шумно выдохнул, позволяя строгой маске руководителя на секунду растаять. Мысли в его голове тут же выстроились в четкую, сложную гроссмейстерскую партию. Этот самостоятельный маневр Анны его искренне забавлял и одновременно злил: надо же, пришла в его лигу со своим уставом и открыто выкатила ультиматум прямо на первом совещании. Однако подсознательно Казанцев понимал, что такое плотное, кураторское присутствие Анны — это серьезное усложнение игры. Планшет с её безупречными отчетами теперь действительно мог стать препятствием для его будущих столичных комбинаций. Но больше всего Вадима сейчас цепляла утренняя ссора с Ольгой. Наэлектризованный поцелуй в лифте до сих пор обжигал губы, и мысль о том, что любимая женщина вечером будет ждать его на Садовом кольце, согревала сильнее любых аппаратных побед. Тыл должен быть защищен монолитно, а с коллегами он разберется по ходу матча. ‎ ‎Вадим решительно тряхнул головой, отгоняя лишние житейские думы, неторопливо вернулся во главу длинного стола переговоров и вальяжно сел в свое глубокое кресло. Гроссмейстер внутри него полностью перехватил контроль. Казанцев придвинул к себе увесистую стопку финансовых документов, раскрыл первый реестр и с головой погрузился в работу, выверяя каждую цифру столичного бюджета Межрегиональной федерации хоккея. ‎

***

‎В малом зале заседаний университета, вековая столичная неторопливость столкнулась с тектоническим сдвигом. Ольга Сергеевна провела ознакомительную встречу с деканами факультетов так, что к концу тридцатой минуты профессура сидела с идеально прямыми спинами. Никаких лишних дискуссий и пространных рассуждений о «вечном» — Железная леди четко, леденящим тоном обозначила новые сроки по аудиту и регламентам. ‎ ‎Вернувшись в свое монументальное помещение, Ольга сидела за массивным дубовым столом, плавно покачивая ручку в пальцах и просматривая в рабочей сети, подготовленную Кириллом Владимировичем сводную таблицу по нагрузкам. Её синий жакет сидел идеально, транслируя окружающим абсолютную прокурорскую строгость. ‎ ‎Дверь кабинета тихо приоткрылась, и на пороге бесшумно, строго по субординации появился личный помощник. Он вежливо наклонил голову, и в его деловом голосе проскользнули предупреждающие нотки: ‎ ‎— Ольга Сергеевна, разрешите? Как раз к назначенному времени прибыл заведующий кафедрой высшей математики, профессор Топорков. Ждёт вашего разрешения войти. Настроен, признаться, весьма воинственно. Пригласить? ‎ ‎Ольга Сергеевна кокетливо, но очень опасно прищурилась, и в глубине её потемневших глаз загорелся тот самый азартный огонёк руководителя, готового к сокрушительному штурму. Она плавно отложила ручку в сторону и ровным, леденящим тоном отчеканила: ‎ ‎— Приглашайте, Кирилл Владимирович. Послушаем, чем нас собирается удивлять столичная наука. ‎ ‎Помощник шире распахнул дверь, и в кабинет стремительным, требовательным шагом вошёл грузный чиновник от образования — умудрённый кабинетными интригами профессор в дорогом костюме и с пухлой кожаной папкой в руках. С первых секунд, Топорков попытался пойти ва-банк, решив открыто прощупать границы дозволенного, у нового проректора. Он нагло расправил плечи и с ходу, громко, без намёка на ведомственный регламент пошёл в кадровое наступление: ‎ ‎— Ольга Сергеевна, добрый день! Я настаиваю, чтобы вы немедленно заблокировали проект новых нормативов часов для моих сотрудников! Прежнее руководство всегда утверждало наши ведомости без лишней бюрократии, а эти новые учебные программы буквально ущемляют права ведущих доцентов! Если вы сейчас же не вернёте нам прежние объёмы финансирования, работа кафедры будет парализована, и вся ответственность за срыв семестра ложится лично на вас! Время пошло, подписывайте старые сметы. ‎ ‎В кабинете на секунду повисла глухая, звенящая тишина. Кирилл Владимирович у дверей даже замер, затаив дыхание и судорожно сжав в руках планшет. ‎ ‎Казанцева выслушала эту тираду абсолютно неподвижно. Она даже не шелохнулась, лишь её идеальная осанка сейчас казалась каменной. Медленно, с грацией настоящей королевы вузовских коридоров, она подалась вперёд, опёрлась ладонями о лакированную поверхность дубового стола и устремила на наглого профессора такой леденящий, уничтожающий взгляд пронзительных глаз, что Топорков инстинктивно отступил на полшага назад, растеряв половину своего столичного апломба. ‎ ‎Железная леди разнесла его в пух и прах с сокрушительной, бьющей наотмашь прокурорской мощью: ‎ ‎— Вы на кого здесь голос повышаете?! — ледяным, бьющим без промаха тоном отрезала Ольга, буквально размазывая интригана по стенке. — Вы свои дешёвые ультиматумы и капризы в министерстве будете озвучивать, а не в моем кабинете! Вы кого решили перехитрить? Думали, я подмахну этот кадровый подлог и казнокрадство прежней администрации?! Я ваши липовые сметы, скрытые задолженности и мнимые перегрузки насквозь вижу! Решили за счёт бюджета вуза свои прошлогодние дыры заштопать и подставить меня под аудит?! Запишите себе на лбу, профессор: ущемляют здесь исключительно вашу лень и столичные амбиции! ‎ ‎Начальник кафедры от такого мощного, шквального отпора мгновенно побледнел, его наглость испарилась, а челюсть судорожно задвигалась, не находя слов. ‎ ‎— Значит, так! — Ольга Сергеевна резко выпрямилась, и её голос зазвучал как смертный приговор, не оставляющий права на апелляцию. — Кафедра у него парализуется... Нормативы ущемляют... Если ровно к тринадцати ноль-ноль на моем столе не будет идеально честных ведомостей без единого скрытого часа, вся ваша комиссия во главе с вами будет отстранена в течение двадцати четырёх часов по статье за служебное несоответствие! Папки в руки, субординацию в зубы — и на выход! ‎ ‎Полностью разгромленный, бледный и трясущийся от ужаса Топорков, судорожно сгрёб свою кожаную папку со стола и буквально вылетел из кабинета пулей, едва не сорвав дверь с петель. ‎ ‎В помещении снова воцарилась звенящая тишина. Ольга Сергеевна медленно выдохнула, чувствуя, как внутри разливается приятная проректорская лёгкость от этой грандиозной тактической победы. Маска строгости чуть смягчилась, и на её губах расплылась едва заметная, кокетливая улыбка. ‎ ‎Кирилл Владимирович, взмыленный от пережитого шока, медленно прошёл вглубь кабинета. На его лице отразилось выражение чистого, запредельного восхищения. Помощник аккуратно положил планшет на край стола, посмотрел на Ольгу во все глаза и выдохнул с неподдельным трепетом в голосе: ‎ ‎— Ольга Сергеевна... Это было превосходно. Я признаюсь, искренне, глубоко восхищён вашей хваткой и умом. Вы его буквально стёрли в порошок за две минуты. Профессор Топорков три года держал в страхе весь ректорат, а вы из него всю эту спесь за одну секунду выбили. Я теперь понимаю, почему вас называют Железной леди. Под вашим руководством работать — это чистое удовольствие. ‎ ‎Ольга Сергеевна лукаво прищурилась, принимая его похвалу с мягким превосходством: ‎ ‎— Спасибо, Кирилл Владимирович. Одобряю вашу исполнительность. Таблицы были подготовлены безупречно. ‎ ‎— Документы по внебюджетным средствам готовить? — тихо спросил помощник. ‎ ‎— Готовить, Кирилл Владимирович. Профилактика еще никому не вредила, — Ольга Сергеевна опасно, тонко улыбнулся и придвинула к себе следующую папку. Первый раунд в престижном московском вузе остался за ней. ‎ ‎

***

Около семи часов вечера монументальный фасад московского университета окутался мягкими, золотистыми отсветами заходящего солнца. Ольга спокойным, уверенным шагом спустилась по широкой гранитной лестнице главного входа. Синий жакет по-прежнему сидел на ней безупречно, но в глазах читалась приятная, лёгкая усталость после первого рабочего дня. ‎ ‎У самого тротуара её уже поджидал заведённый автомобиль. Водитель, заметив Ольгу, мгновенно покинул салон, вежливо распахнул заднюю пассажирскую дверь и склонил голову в безмолвном приветствии. ‎ ‎Ольга грациозно скользнула на кожаное сиденье и сладостно замерла. Рядом, вальяжно откинувшись на спинку, сидел Вадим. Он выглядел умиротворённым и спокойным. Едва тяжёлая дверь глухо захлопнулась, полностью отсекая их от уличного шума, Вадим неторопливо перехватил её ладонь, естественно и крепко сплетая их пальцы между собой. ‎ ‎— Добрый вечер, Ольга Сергеевна, — тихо, со сна хрипловатым баритоном произнёс Вадим, слегка сжав её ладонь и ласково заглядывая в лицо жены. — Ну как прошёл наш самый первый рабочий день? По глазам вижу, что всех на место поставила. ‎ ‎Ольга тепло улыбнулся, устало прикрыв на секунду глаза, а затем ласково посмотрела на мужа: ‎ ‎— Успешно, Вадюш. Преподаватели новые правила поняли быстро, хотя один завкафедрой математики пытался со мной спорить из-за учебных часов. Но ничего, разобрались. Помощник у меня, кстати, очень толковый оказался, соображает на ходу. С утра даже задобрить меня пытался — принёс капучино. Пришлось сразу сказать, что я пью только американо и без сахара. Зато все таблицы к совещанию подготовил вовремя, думаю сработаемся. А у тебя как в Федерации? Как новые коллеги? ‎ ‎Вадим довольно ухмыльнулся, лениво приглаживая бороду свободной рукой: ‎ ‎— Да нормально, первый день всегда суматошный. Парнишка там один в отделе развития работает — молодой, модный такой, амбициозный. Прямо с ходу на совещании решил проверить меня на прочность, выкатил какую-то наглую стратегию. Пришлось загрузить его работой по полной программе. Сразу притих. Ну и Анна, конечно... Задержалась после совещания. ‎ ‎Ольга дразняще приподняла бровь, сдерживая лукавую улыбку: ‎ ‎— И что Анна? Выдала тебе свои условия? ‎ ‎— Ну а как же, — тихо рассмеялся Вадим. — Сказала прямо в глаза, что слишком хорошо меня знает, поэтому специально перевелась, чтобы приглядывать за мной и моими махинациями. Заявила, что теперь она будет следить за каждым моим шагом. ‎ ‎Ольга прерывисто, судорожно вздохнула от такой новости и ласково сжала его пальцы, утыкаясь носом в его плечо: ‎ ‎— Да уж... Весёлая у тебя там компания собирается, Вадюш. Так, стоп. Ты что, планируешь снова свои махинации проводить? ‎ ‎Вадим от такого резкого, бдительного вопроса жены даже на секунду растерялся, а его сытая ухмылка мгновенно сменилась выражением напускного, комичного возмущения. Он шутливо округлил глаза и слегка приподнял свободную руку, словно сдаваясь: ‎ ‎— Оль, ну ты-то хоть за мной не шпионь! Что за подозрения с самого утра в адрес честного человека? Я только первый день в кресло сел, бумаги подписываю, а меня уже со всех сторон в махинаторы записали — сначала Аня, теперь любимая жена дома. И это после того, как я очень хотел остановить лифт! ‎ ‎Ольга сладостно рассмеялась, легонько стукнув его ладонью по плечу, но взгляд её остался дразнящим и внимательным: ‎ ‎— Ладно, ладно, не ворчи, честный служащий. Я же просто шучу. Но за твоими хоккейными делами я всё равно приглядывать буду, так и знай. Эксклюзивное право на контроль за тобой, всё ещё у меня. ‎ ‎— От твоего контроля, мне нечем отбиваться, — Вадим мягко улыбнулся, его взгляд снова потемнел от нахлынувшей нежности, и он молниеносно сократил расстояние между ними на заднем сиденье. ‎ ‎Он притянул Ольгу за талию к себе, обжигая её шею горячим дыханием. По её телу мгновенно пробежала мощная волна тех самых крупных, сладких мурашек, заставляя полностью потерять контроль. ‎ ‎— Ну всё, Вадим... Мы здесь не одни, — тихо, ласкающим слух шёпотом попыталась осадить его Ольга, но руки сами потянулись к его шее. ‎ ‎— Водитель дорогу знает, в зеркало не смотрит, — вкрадчиво выдохнул Вадим прямо ей в губы, прерывая любые возражения глубоким, сокрушительным и обжигающим поцелуем. — Первый рабочий день официально закрыт, любимая. Едем домой. ‎ ‎

***

‎Автомобиль плавно затормозил у подъезда. Водитель открыл дверь, выпуская супругов на свежий вечерний воздух. Вадим обнял Ольгу за талию, пока они шли к лифту, и уже поднимаясь на этаж, мягко сжал её ладонь. Усталость длинного дня окончательно уступала место домашнему теплу. ‎ ‎Едва Вадим повернул ключ в замке и открыл дверь, их встретила уютная тишина. Ольга с облегчением вздохнула, скинула туфли и повесила свой синий жакет в шкаф. Вадим стянул серый пиджак, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и с улыбкой посмотрел на гостиную. ‎ ‎Посреди комнаты всё так же высились горы неразобранных коробок. Ольга ласково прищурилась, проходя к кухонному острову, и обернулась к мужу: ‎ ‎— Ну что, Вадюш... Первый рабочий день мы пережили. Может, всё-таки займёмся этими баррикадами? А то ты утром так громко сокрушался, что картон мешает тебе жить. ‎ ‎Вадим довольно ухмыльнулся, закатывая рукава рубашки до локтей, и уверенным шагом подошёл к ней: ‎ ‎— Конечно займёмся. Разгрузка объявляется открытой. Но учти: коробки тяжёлые, так что таскать самые масштабные ящики буду я. ‎ ‎— Я даже не собиралась ничего поднимать, — рассмеялась Ольга, обвивая руками его шею. — Забирай коробки себе. ‎ ‎Вадим ласково прижал её к себе, целуя в губы коротко, но глубоко и горячо, а затем уверенно зашагал к самой большой коробке, на которой красовалась надпись «Важное». ‎ ‎Они провели этот вечер в абсолютной, звенящей гармонии. Без лишней спешки, спокойно и весело они лавировали между ящиками, раскладывая вещи. Вадим, кряхтя для вида, выуживал из глубин картона тяжёлые папки, а Ольга аккуратно расставляла книги на полках, то и дело подшучивая над его ворчливостью. ‎ ‎— Вадим, ну посмотри, — Ольга лукаво приподняла бровь, достав со дна коробки массивную, старую кружку с хоккейным логотипом. — Это тоже часть твоего столичного шика? Оставим её на кухне или спрячем подальше от гостей? ‎ ‎Казанцев картинно возмутился, отобрал у неё свой трофей и бережно поставил на самую видную полку: ‎ ‎— Оля, попрошу без критики! Это моя каноничная кружка, она со мной ещё со времён первых побед. Из неё любой американо с сахаром становится в два раза вкуснее, так что к вещам уважение проявляй. ‎ ‎Ольга тихо, уютно рассмеялась, качнув головой: ‎ ‎— Между прочим, Вадим Юрьевич, ты очень падок на сахар. Мало того, что кофе и чай, с тремя ложками, так ты ещё и кусковым заедаешь... ‎ ‎Вадим картинно всплеснул руками, сделав максимально возмущённое, но при этом комично-обиженное лицо: ‎ ‎— И это мне говорит самый близкий человек? Да с тобой-то, любимая жена, у меня жизнь, конечно, сладка, спору нет, но вот из-за работы — вообще нет! Мой мозг в этой Федерации за целый день столичных цейтнотов столько глюкозы сжигает, что три ложки — это просто прожиточный минимум для выживания гроссмейстера! Так что оставь мои сладкие антидепрессанты в покое. ‎ ‎Ольга весело сощурилась, продолжая эту сладкую пикировку, и с мягкой иронией в голосе парировала: ‎ ‎— Послушать тебя, так ты у нас не зампредседателя, а главный великомученик. Но раз твоему мозгу для работы требуется столько сладкого, то ладно. Кушай свои антидепрессанты, я тебе мешать не буду. Всё ради спасения твоих хитрых планов. ‎ ‎В этот момент Вадим залез по локоть в следующую коробку и с хитрой, сытой ухмылкой выудил оттуда массивную деревянную указку — её старый проректорский трофей, который она случайно прихватила с собой при переезде. Он весело взвесил её в руке и дразняще прищурился, глядя на жену: ‎ ‎— Ольга Сергеевна, а это что за каноничное орудие контроля? Неужели Железная леди планирует этой указкой отбиваться от капризных завкафедрой математики? ‎ ‎Ольга весело и сладостно рассмеялась, порозовев, и мгновенно бросила в него мягкую диванную подушку, которую только что достала из соседнего ящика: ‎ ‎— Вадим, прекрати свои хоккейные провокации! Отдай немедленно. ‎ ‎Вадим ловко поймал подушку на лету, отбросил её в сторону и медленно, хищно сократил расстояние между ними. Опасный мужской огонёк в его глазах мгновенно потемнел, наполняясь глубоким, неостановимым влечением. Он скользнул ладонями на её талию, собственнически притягивая к себе, и вкрадчиво, с тягучей бархатной хрипотцой спросил, обжигая лицо горячим дыханием: ‎ ‎— Ладно, если честно... Оль, ты на меня за утро не сильно обиделась? Понимаю, что со стороны мой уход выглядел глупо. ‎ ‎— Конечно сильно, — Ольга дразняще приподняла бровь, но её голос упал до пьянящего, интимного шёпота, заставив Вадима затаить дыхание. — Демонстративно так ушёл... Из-за ерунды включил своё упрямство. Пришлось вдогонку за тобой двери защёлкивать, чтобы ты моё возмущение оценил. ‎ ‎Ольга сделала шаг вперёд, вплотную прижимаясь всем своим хрупким телом к его груди. Её тонкие пальцы медленно, почти невесомо скользнули по воротнику его рубашки, дразняще очерчивая контур ладонями. Она подняла на него глаза, полные обжигающего соблазна: ‎ ‎— Но если честно, Вадюш... Когда ты сердитый стоял у двери ванной и так тихо спросил: «Мириться будем?», у меня внутри всё просто перевернулось. Так хотелось сразу открыть, прижаться к тебе и забыть про все эти глупые споры. Изумрудная тройка подождёт, а вот твоя хваленая выдержка, которая так быстро дала сбой, заводит меня до безумия. ‎ ‎Вадим сыто и мягко ухмыльнулся, окончательно теряя остатки самообладания от её интимных, дразнящих признаний. Его взгляд окончательно потемнел от удовольствия, а по телу прокатилась волна пьянящего, жаркого тепла. Он властно перехватил её за талию, прижимая к своему торсу так крепко, что Ольга прерывисто, судорожно вздохнула, закидывая руки за его шею. ‎ ‎— Значит, Железная леди всё-таки решила сменить гнев на милость? — хрипло выдохнул Вадим ей прямо в губы, обжигаю их своим рваным дыханием. — Ловко ты меня переиграла, Оль. Но за утренние защёлки я прямо сейчас выпишу тебе личный, внеочередной штраф. ‎ ‎— Я готова, Вадюш, — прошептала она, сладостно прикрывая глаза и обжигающе выдыхая ему прямо в губы, обвивая его шею ещё крепче. — Наказывай. ‎ ‎Вадим хитро прищурился, и на его губах заиграла та самая сытая, лукавая ухмылка. Вместо того чтобы унести её в спальню, он аккуратно, но твёрдо перехватил её запястья и с мягкой иронией посмотрел в её дразнящие глаза: ‎ ‎— Ну раз готова... Начнём с кухонных дел. Мой внеочередной штраф — это вкусный ужин. Наш первый день в столице выдался запредельно длинным, так что, Ольга Сергеевна, шагом марш к плите, а то я голодный как волк. ‎ ‎Ольга шутливо надула губы и слегка, самую малость возмущённо качнула головой, кокетливо высвобождая руки из его захвата: ‎ ‎— Вадим! Ну ты и наглец, конечно. Отправить меня к плите после такого сумасшедшего дня — это, по-твоему, справедливо? Я тут, значит, настроилась на примирение, а у тебя в мыслях только еда. ‎ ‎Она ласково, но с притворным укором посмотрела на мужа и упёрла руки в бока: ‎ ‎— Ладно, ужин так ужин. Но с одним условием: в одиночку я там стоять не собираюсь. Продукты в холодильнике. Так что давай, помогай. Для начала вымой-ка мне раковину, там с самого утра наши две кофейные чашки стоят. Порядок на кухне никто не отменял. ‎ ‎— Намёк понял, — расхохотался Вадим, вальяжно отходя к раковине и послушно закатывая рукава рубашки ещё выше. — Так и быть, будем готовить вместе. ‎ ‎Они принялись за дело вдвоём, спокойно, по-семейному перекидываясь весёлыми шутками. Вадим шумно мыл посуду, Ольга ловко орудовала ножом у кухонного острова, а картонные баррикады в гостиной больше совершенно не мешали их домашней гармонии. Напряжение суматошного вторника окончательно растаяло, уступая место чистому, абсолютному уюту на Садовом кольце. Впереди их ждала середина недели и новые столичные вызовы. ‎