До конца строки

— Полковник Филиппс. — В кабинет вошла девушка: волосы чуть ниже плеч, тёмного шоколадного оттенка, уложенные в аккуратные валики — как диктовала мода того времени. Она остановилась у порога и спокойно произнесла: — Как вы и просили, я здесь. О чём идёт речь? — Агент Ходжез, — сухо ответил полковник. — Проект «Возрождение» потребует от нас больших усилий и терпения. Старк со своими технологиями и доктор Эрскин не смогут реализовать задуманное без нашей помощи. Вы с агентом Картер займётесь подготовкой новобранцев к роли первого супер‑солдата. И вместе будете сопровождать его при введении сыворотки после отбора. — Поняла, — кивнула Брук. — Агент Картер в курсе? — Да. Думаю, вам вдвоём не составит труда отобрать достойного человека, — Филиппс усмехнулся, легко коснувшись краешка стола. В его взгляде было и требование, и испытание. — Надеюсь, вы справитесь. — Если бы всё было так просто, полковник, — ответила Брук и невольно улыбнулась. Филиппс был строг; порой резок, но справедлив и прямолинеен, и за это она ценила его. В таких людях легче видеть опору, даже если она бывает тяжёлой. Она вышла из кабинета, глубоко вздохнула и ощутила, как на плечи опять легла усталость. Рабочий день закончился, можно было идти домой — но дома её никто не ждал. Отец погиб на войне, его взвод наткнулся на нацистскую засаду, а мать вскоре умерла в аварии. Оставались только Роджерс и Барнс — её опора и отрада. Но Джеймс ушёл на фронт, и теперь единственной ниточкой к дому оставался Роджерс. Пройдя в свой кабинет, она подошла к коммутатору и дождалась ответа телефонистки, её соединили с единственным родным человеком в городе. — Алло, Стив? Пойдём на выставку Старка? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Конечно, Брук, — ответил он без промедления. — Я не занят, если хочешь знать. Она усмехнулась про себя: Стив всегда говорил так просто, будто у него под рукой было любое свободное время. — Брось, — поддразнила она. — Ты же проходишь комиссию в другом штате, или занимаешься рисованием. И то, и другое можно отложить ради меня. В трубке послышалась короткая пауза. — Ты неугомонна, — наконец сказал он, и в голосе появилась тихая усталость, от которой Брук стало немного неловко. — Ладно. Встретимся там. Только она собиралась выйти из кабинета, чтобы перед встречей со Стивом забежать и выпить чашечку свежесваренного кофе в любимом месте, как коммутатор зазвонил снова. — Брук. — Джеймс… — её сердце будто сжалось, взгляд невольно упёрся в шкаф с бумагами. — Как тебе удалось найти связь?  — Ты как будто меня совсем не знаешь, — прозвучал в трубке его тёплый, немного хрипловатый голос. — Очарование и улыбка творят чудеса. Ну, и чуть‑чуть флирта — и всё, что мне нужно, уже в руках. — О боже, — Брук закатила глаза, не удержавшись от смешка. — Я брошу трубку. — Шучу, — рассмеялся он. — Как ты? — Всё в порядке. Главное, чтобы у тебя было в порядке. Ты как? — В порядке, — коротко. — Делаю вид, что мне не страшно. Глупо, знаю. Скучаю по вам — по тебе, по Роджерсу, по дому. — Я тоже скучаю, — призналась она тихо. — Береги себя, пожалуйста. Ты мне ещё нужен целый. — Постараюсь. Мне надо бежать, Брук. Пока. — Пока, — сказала она и положила трубку. Но тревога не отпускала: в голосе Джеймса слышалась усталость, и ей не хотелось об этом думать, но мысль о нём возвращалась снова и снова. На выставке всё было залито светом витрин, стояли модели, эскизы, приборы, а люди тихо перешёптывались, обсуждая новейшие разработки. Стив уже стоял у макета планеты и смотрел на неё с той самой сосредоточенной детской серьёзностью, с которой ломал головоломки в детстве. — Привет, Стив, — обняла она его и ненадолго расслабилась. — Брук, — он улыбнулся, но в его глазах мелькнула та же тревога. — Ты какая‑то взволнованная. Старка не видела раньше? — Нет. Звонил Баки, — сказала она, и голос её дрогнул. — О чём вы говорили? — Стив нахмурился. — Откуда у него вообще связь? — Не знаю. Мы ни о чём серьёзном не говорили. Но я волнуюсь. — Я тоже. Вот почему я и должен идти, — Стив повернулся к экспонату, словно отводя глаза от её обеспокоенного лица. — Сколько же парней гибнет каждый день, а я всё ещё сижу тут. Если следующий — наш Баки, что тогда? Что бы ты сказала? Его голос стал тихим, открытым. Она замолчала, воздух между ними будто потяжелел. — Я не хочу потерять вас обоих, — ответила она честно. — Это всё, о чём прошу. Они шли по ряду картин, и Стив вдруг затянул её к стенду с медицинским пунктом, где стояли палатки и манекены для обучения. Он остановился, прикоснулся к одному из макетов, как будто проверяя его прочность. — Я хочу попытаться пройти комиссию снова, — сказал он. — Я должен сделать всё, что в моих силах. Хочу попробовать ещё раз. — Давай, — она посмотрела на него с гордостью и с лёгкой тревогой одновременно. — Я горжусь тобой. Только без глупостей. Он улыбнулся уголком рта, мягко и устало: — Баки забрал все глупости с собой, — проговорил он, и в этой фразе было и облегчение, и печать неизбежности. Она прислонилась к стене экспозиции, глядя на фигуры в витрине, и подумала о том, как часто взрослые прячут детские страхи за храбростью. В этот момент ей хотелось только одного — сохранить тех, кого она любила, живыми и рядом.