До конца строки

Брук и Стивен шли бок о бок с самого детства — они были как две стороны одной монетки: всегда рядом, всегда в связке. Их родители приехали в Нью‑Йорк почти одновременно, и этот город с его громкими трамваями, запахом жареных хот‑догов и тусклыми лестницами стал для них домом и площадкой для приключений. Летом солнце ложилось на кирпичные фасады, и по пожарным лестницам можно было взбежать на крышу и смотреть на город, как на бесконечный парк. Внизу, на углу, кто‑то жарил булочки, где‑то скрипнул трамвай, дети играли в классики мелом на тротуаре. В такие вечера Стивен и Брук могли часами болтать о пустяках и прятать друг у друга в карманы самые нелепые вещи. Однажды Стивен вернулся с улицы с новым знакомым — небольшим, дерзким парнем, которого он сразу потащил показать «своей» улице. Так Брук впервые увидела Джеймса Бьюкенена Барнса. — Брук, смотри! — крикнул Стивен издалека, помахивая рукой. Он стоял у фонаря, и его тень вытянулась по брусчатке.   — Привеет! — Брук бросилась к нему, подпрыгивая так, что шнурки её кед шаркнули по асфальту. Подойдя ближе, она окинула парня любопытным, чуть нахальным взглядом.   — Это мой новый друг, — важничал Стивен. — Его Баки зовут.   Мальчишка стоял, засунув руки в карманы и притаптывая ногой — будто прислушивался к ритму города. На нём была слишком большая куртка, и волосы торчали после ветра.   — Привет, я Брук, — сказала она, разглядывая его, — а ты так и будешь топать? Годы шли. Игра в классики сменилась на заботы посерьёзнее, но связь между ними осталась — трое разных людей, но уже родных по‑настоящему. Потом пришла война: Джеймс ушёл в 107‑й пехотный полк, Стивен терпеливо и безуспешно проходил медицинские комиссии, а Брук, которая всегда умела держать слово и принимать решения, стала агентом Стратегического Научного Резерва под руководством Честера Филлипса. Там, в коридорах с лампами, приглушённым светом и запахом бумаги, она познакомилась с агентом Картер.