Не те, кем нас знают

Я ещё толком не понимал, что происходит и с кем рядом я нахожусь, но моё пробуждение было весьма многообещающим: попытаться открыть глаза и как-то среагировать меня заставила неприятно давящая, пульсирующая боль в простреленной руке. Странно, я всегда думал, что после обморока люди приходят в себя и ничегошеньки не помнят. А может, так оно и есть. В моём случае тяжело ничего не помнить, когда лежишь, весь грязный, потный и вонючий, на обочине в чужой местности, истекая кровью, а рядом мечется твой до чёртиков напуганный водитель, в попытках оказать хоть какую-то первую помощь. Ну что ж, с кем я нахожусь разобрался. Только вот это не вызвало у меня абсолютно никакого облегчения. Казалось, я просто размяк, как водоросль, распластвашись на асфальте и вверивши заботу о себе Кевину, а все мои эмоции и мысли давно ушли на задний план. Вообще так и было бы, если не б одно но... Чем вообще занят Кевин? Я сначала посмотрел на него, зачем окинул взглядом своё тело, насколько его возможно было увидеть. Он уже успел оттереть меня от грязи, в большинстве своём, и активно промывал мне плечо с последующей его обработкой; выглядел при этом весьма озабоченно. Рядом с нами валялась гора смятых, сочно пропитанных кровью и кусками земли, влажных и обычных бумажных салфеток. В моей голове постепенно начали скапливаться пугающие, а при том ещё и бесполезные, мысли. Вдруг я получил заражение крови? вдруг руку придётся ампутировать?... Я понимал, что нагнетаю, но всё равно подсознательно думал о худшем, прокручивая самые ужасные сценарии и возможные исходы всего этого. Кстати об исходах... Ну и влип же я. Первые пару моих попыток заговорить не увенчались успехом. На третий раз из горла вырвался лишь глухой протяжный хрип. Кевин закончил с перевязкой руки, отложил бинты в сторону, — обратно в аптечную коробочку, — и поспешно подал мне воды. Он бережно приподнял мне голову, торопливо открутил крышку и помог сделать глоток. Я прочистил горло и обратился к Кевину. В моей голове это обращение звучало иначе, более сдержано и серьёзно что ли. На деле же получилось лишь жалкое скулящее: — Кевин, мы... — закашлялся, от неприятного першения в горле заслезились глаза, — странно, что я ещё не ревел от боли из-за полученных травм. Или он дал мне таблетку?... — поедем ..куда? Я говорил будто пьяный. Хотел спросить одно, но выходило совсем другое. Слишком многое мне нужно было узнать от Кевина и на слишком малое я сейчас был способен. Единственная мысль, которая крутилась в голове с самого начала — как бы мне избежать скандала дома. Я хотел, чтобы водитель сохранил это в тайне, хотел, чтобы об этом никто не узнал, хотел спрятаться, хотел... не доставлять своими травмами и дурным поведением никому проблем. Но вот он я, здесь. и проблемы эти я уже доставил. Как объяснить простреленную руку, как объяснить свой внешний вид и каким образом меня вообще сюда занесло? Для того, чтобы соврать родителям, я должен заведомо соврать Кевину, ведь именно он всё им доложит. Вихорь в голове слегка унялся, когда раздался ответ Кевина, я попытался сконцентрировать всё своё внимание на его совсем не радующих меня словах. Голос его был пропитан тревогой: — В больницу, конечно же. Господин Готье, вам нужна помощь. Я могу оказать только базовую обработку и изолировать повреждения от проникновения инфекции и заражения. К тому же, вам, кажется, придётся доставать пулю из плеча... — Нет! Кевин, пожалуйста.. пожалуйста!.. — на глаза навернулись слёзы, — от чего именно я был не уверен: сыграло осознание того, что пуля всё ещё во мне или того, что уже скоро мои родители обо всем узнают, — паника охватывала меня узким душащим кольцом, — пожалуйста... Кевин, меня же просто пришибут! Я и так проживу, мне всё равно на пулю! Уже совсем не болит, ну.. правда! Я начал откровенно завираться, казалось, был готов на всё в тот момент, лишь бы не ехать к врачу. Я неосознанно повышал голос всё сильнее и сильнее, не замечая, как разрыдался у своего водителя на руках... Не успел я толком оклематься от обморока, как наконец проступили затаившаяся истерика и страх от всего произошедшего. Никода не думал, что окажусь в таком жалком положении... Кевин крепко, но очень аккуратно обхватил меня, подняв на руки, закрыл аптечку и отнёс в машину. Она была тёплой... Я и позабыл уже, что валялся там, на сырой земле, а затем асфальте в одной футболке. Вспотевшего, меня успел неприятно обдуть ветер, — супер, ещё и слечь с температурой мне не хватало. Теперь же, когда я оказался в объятьях Кевина в тёплом салоне привычного мне автомобиля, почувствовал, насколько стало лучше. Он сидел вместе со мной на руках на заднем сиденье, завернул меня в свой кардиган, по-отечески поглаживая по спине. Меня слегка разморило и я притих, едва слышно всхлипывая, вцепившись в водителя так, словно пытался заживо содрать всю плоть с его костей без остатка. Кевин, пытаясь вразумить меня, настойчиво сказал: — Господин Готье, успокойтесь... — Он явно пытался найти ко мне подход, — Если вы позволите мне отвезти вас в больницу, я ни слова не скажу о вашем посещении Запретных Земель.. — Он помолчал, словно после того, как произнёс это, тут же пожалел. — Только вот разве вам это надо? В вас стреляли. Неужели не хотите, чтобы эти люди ответили? Это не должно сходить никому с рук... — Я хочу.. — всхлипнул, — чтобы этот кошмар скорее закончился, Кевин.. Я хочу домой! Пожалуйста. Они думают, что я мёртв, мне всё равно, чем они здесь занимаются... Если все узнают, опять это начнётся! А я просто хочу, чтобы они перестали, чтобы у них небыло лишних поводов... — Перестали? — Переспросил меня Кевин. — Кто? — Все! — Я с новой силой принялся реветь, вторая волна моего срыва подступала. Теперь ощущал чудовищную вину, было чувство, что я сплошной позор и разочарование. — Они все от меня хотят послушания, эталонного поведения — у меня не получается! Они недовольны мной, потому что он идеал, а я... — Голос сорвался. — Я не могу быть лучше, как бы ни старался! Посмотри на меня! Я даже не могу не доставлять проблем!!! Да меня дома на всю жизнь закроют, если узнают, что я сбежал! И вот сейчас не знаю, что делать и что им сказать... не знаю, как себя повести?! Я не знаю, как мне попросить прощения, я не знаю... не знаю. НЕ ЗНАЮ! Воздуха перестало хватать, и я начал задыхаться, повторяя одно и то же, как обезумевший, в то время, как Кевин успокаивал меня. Как же это всё стыдно и унизительно... Ещё хуже, что даже в ситуации, где мне следовало бы подумать о собственном благополучии, в голову лез брат... Гедеон всегда держит свои эмоции и, уверен, даже в таком состоянии он бы спрятал всё в себе. Меня раздражала своя эта слабость, но и сделать пока я ничего не мог... Кевин прав, мне нужна была помощь. Не знаю сколько я так бился в истерике, но в конце концов притих. Глянул на водителя, он уже держал в руках бутылку. Меня напоили водой и окинули внимательным взглядом. Мой рассудок потихоньку прояснялся, кошмарные мысли вновь отступали. Я устало вздохнул, вымотанный этими эмоциональными скачками. Раз Кевин сюсюкается тут со мной и срочно не везёт к врачу, значит кровь удалось остановить и мне ничего не угрожает. — Прости... — Только и смог из себя выдавить, стыдливо пряча взгляд. — Вам нечего стыдиться и незачем извиняться. Это нормальная реакция на подобное потрясение. Вы живы, а это главное. Я понимаю ваш страх перед родителями, но, повторюсь, в больницу нужно. — Кто уже знает? — Я никому ничего не рассказал. Как только вы позвонили и сказали где находитесь, сразу же выехал. У меня не было времени на остальное. — Даже Сильвия не знает? — Да. — Кевин помолчал и, с тяжёлым вздохом, произнёс — давайте вот как поступим... Я повернул голову в его сторону и внимательно вслушивался в слова, не веря, что он говорит такое взаправду. За такое Кевин мог лишиться работы...а вдруг даже хуже? Моя буйная фантазия снова начала рисовать весьма неблагоприятные для его жизни сцены, однако длилось это недолго, так как мне нужно было осмыслить всё то, что говорил сейчас Кевин, — или, может, его теперь лучше звать "мой спаситель" или "мой герой"? — Сейчас мы поедем в местную больницу. Там ты притворишься крашенным полукровкой. Не переживай, как взрослый, говорить буду я. Чем в нашей ситуации хороши Запретные земли — документы здесь особо не требуют, тем более ночью; в основном, всем всё равно. Я представлюсь, как твой опекун. Здесь тебе окажут помощь, потом мы поедем в Ромус. По дороге домой, я завезу тебя в поликлинику мистера Дона, ты ведь его помнишь? — Дождавшись моего кивка, он продолжил. — Там твои пулевые ранения мы показывать не будем. Только лицо и коленки. Я расскажу историю о том, как тебе захотелось прогуляться ночью, а после ты очень спешил обратно или, к примеру, испугался кого-то, убежал ещё дальше от дома и потерялся, упав в дороге. Мне в любом случае придётся рассказать о твоём ночном гулянии, но это лучше, чем затрагивать Запретные Земли и то, что действительно здесь произошло. Согласен? Никому ни слова. Мы молчим оба... Наверное, зря я, конечно, это делаю, но — Договорить Кевину я не дал, крепко, почти удушающе, обняв его. Я смотрел на Кевина, как на золото. Он прикрывает меня... Будь это Сильвия или кто-либо другой из прислуги, всё сразу же донесли бы родителям... Неужели он действительно идёт на такой риск ради меня? Значит ли это, что мне теперь есть кому доверять? С такими мыслями я сидел, уже пристёгнутый на заднем сидении, пока меня везли в больницу Запретных Земель. Интересно, какая она?