Не те, кем нас знают

Я сидел в своей комнате и слушал довольный крик сестрёнки. Мама о чем-то весело разговаривала с отцом, играя с Габи, которой явно было весело. С самого своего рождения Габриэлла окружена любовью и вниманием: холодный брат, кажется, обожал её, мама не отходила ни на шаг. Даже мой вечно занятый отец уделял много внимания! Сейчас ей уже два года, но ситуация ничуть не изменилась. Наоборот, как будто чем старше становилась сестра, тем больше она притягивала к себе домашних. Родители рассмеялись в унисон с Габи, видимо, опять что-то забавное учудила. Уверен, к играм с ней присоединился бы и брат, будь он здесь. Но Гедеон был в гостях у какого-то там друга. Может, у Оскара... Я вздохнул. Ну вот опять думаю о них. Что за дурость? Всё ведь итак очевидно. Габи ещё маленькая, ей нужно это внимание и забота. Я люблю её, и сам не могу, да и не хочу, сдерживать себя, когда вижу такую милую, крошечную, очень похожую на мини-копию мамы... Маленькие дети, думаю, у всех вызывают такие эмоции, особенно, когда это твоя младшая сестрёнка. Даже отстраненный Гедеон не может устоять, а про родителей и говорить нечего. Ведь это их обязанность — заботиться и оберегать. Мне уже не два года, чтобы со мной себя так вели. Наверное, очень глупо завидовать, и мне должно быть стыдно за это. Родители меня тоже любят. Они любят всех нас. Мама всегда хорошо относится ко мне, у отца просто много работы, и я уверен, когда-нибудь мы с ним будем больше общаться, например, когда не будет, как он говорит, "завала". Но вот Гедеон... Порой мне кажется, что он меня ненавидит. Иногда я ощущаю себя лишним в его присутствии. Раньше подобное я испытывал только под его взглядом. Теперь же это ощущение не покидает меня вовсе. Наблюдая за всеми ними со стороны, я ловлю себя на мысли, как хорошо они смотрятся... без меня. Это расстраивает. Я пытался быть как он. Всеми силами старался отлично учиться, делать всё идеально правильно, общаться с людьми манерно вежливо, а порой и говорить только то, что собеседник хочет от меня услышать. И хоть все мои попытки подражания брату были тщетны, я всё же усвоил для себя кое-что полезное. Постепенно, я научился скрывать то, из-за чего могут возникнуть проблемы, из-за чего я могу доставлять неприятности. Гедеон не просто ведёт себя как идеал, он является идеалом. И за это его любят люди, которые появляются на вечерах, его за это хвалит отец. Может, мне никогда не стать идеалом, зато я могу им притвориться. Для этого мне нужно прятаться своё мнение, свои желания и настоящие чувства... Только вот стоит ли оно того? Зачем мне одобрение людей, зачем мне такая жизнь, если я не могу быть собой? Получается, либо я живу так, как этого хочет другой человек, либо я не достоин внимания? От этих мыслей на глаза навернулись слёзы. Не знаю, что со мной в последнее время. Мысли спутанные, шарахаюсь всего подряд... Я стал весьма пуглив и закрыт. А самое ужасное это то, что, кажется, буквально любая мелочь, связанная с семьёй, может довести меня до слёз. Я понимаю, что сам себя накручиваю всеми этими размышлениями. Но почему я должен обращаться к своему любимому папе на "вы" и называть его "отец"? С мамой так не работает. Почему считается нормальным быть холодным к своему ребёнку и не разговаривать со своим братом? Или это не считается нормальным? Я слышал, как мои одноклассники в лицее разговаривают о своих семьях. Кто-то говорил о родителях, кто-то о сестрах и братьях. Их разговоры были такими живыми и счастливыми. Они хорошо знали свою семью, знали кто и что любит... Я был увлечён мыслями и заметил, как открыл окно, высунувшись в него, только тогда, когда чуть не выпал на улицу. Было тяжело дышать. Сначала я подумал, что в комнате душно и свежий вечерний воздух мне поможет. Потом понял, что задыхался я от слёз. Это были слёзы зависти? Как же я противен... Ощущения были ужасны, мне вдруг сделалось очень больно и неприятно от собственной слабости и одиночества. Живя в достатке и большой семье, я всё равно ощущал себя брошенным и ненужным. Мне не на кого положиться. Было без причины тревожно и я не мог усидеть на месте. Гулять по дому с заплаканными глазами, чтобы это увидели все не хотелось. Появилось желание убежать отсюда и забиться как можно дальше. Глупые мысли. Поступок, на который я пошёл дальше ещё глупее. Думая о том, что, наверное, ничего плохого не случится, если я вылезу из окна на улицу и проведу немного времени там, я неуклюже уселся на подоконник. Развернулся лицом к своей комнате и, пока держался руками за подоконник, пытался ногами нащупать куда мне вставать, чтобы слезть. Когда у меня началось получаться, я слегка расслабился и одной рукой вытер лицо от слёз. Это было ошибкой. Я взялся этой рукой обратно за декоративный бугорок на стене, но из-за расслабленной позы и мокрой ладони, не удержался и соскользнул. Не успел я отреагировать и за что-то уцепиться, как уже полетел вниз. Благо, падение было коротким, а преземление — весьма мягким. Спускался мне оставалось меньше половины, внизу находилась трава. Очень неприятно, но терпимо. Свались я прямиком с высоты второго этажа на раскаленный асфальт летом в +35 — было бы хуже. Намного. Я поднялся и отряхнулся. Ну и куда теперь? Побег — это, конечно, весело, но удар меня слегка отрезвил. Только вот возвращаться мне совсем не хотелось, да и страшно было лезть обратно, после такого. Я решил прогуляться где-нибудь недалеко. Вокруг дома ходить не вариант, вдруг из окон увидят. Поэтому я быстро перебежал дорогу и побрёл в ближайший парк. Блуждая, я продолжил летать в своих мыслях, с того момента, где они оборвались. Нормально ли то, что я совсем не знаю людей, с которыми живу? Я совсем немного знаю о маме. О её любви к балету, к путешествиям... Об отце и Гедеоне, кажется, совсем ничего. С Сильвией, Кевином и остальными мы не общаемся. Кто эти люди? И почему я думаю о них так, словно мы чужие?... Какое-то время я бродил по округе. Всё было тихо и спокойно, я смотрел себе под ноги и не особо наблюдал за происходящим вокруг. Потом заметил, что под ногами больше нет этих забавных кружков света от уличных фонарей. Подняв глаза, огляделся. На улице совсем стемнело, а я стоял на неизвестной мне улице. Давно я так хожу? Мне стало не по себе. Я попытался найти хоть что-то знакомое. Эта улица пугала. Фонари, в большинстве своём, здесь не работали, не было ни машин, ни прохожих, у которых можно спросить дорогу. В окнах домов не горел свет. Кстати о домах, были они, мягко говоря, не в лучшем состоянии. Странно... Не знал, что в Ромусе есть такие жуткие места. Пусто, тихо. Я остановился у какого-то простенького здания, кажется, школы. Попытался найти табличку с адресом. Пока я стоял спиной к дороге и щурился силясь разглядеть что-то в этой темноте, услышал как сзади подъехала машина. Я обрадовался, думая, что, возможно, это какой-то чистокровный возвращался домой с работы и увидел меня, поэтому остановился, решив спросить всё ли в порядке. Я не успел обернуться и открыть рот, чтобы заговорить, как кто-то меня схватил сзади, прижав ладонь к губам, и затащил в чёрный фургон.