Маленький принц

В элитном квартале ночных заведений Бангкока, где счет в баре за один вечер обычно округлялся до пяти нулей, а залы заведений пестрили лоском дорогих брендовых тканей, на бархатном диване VVIP-зоны с прекрасным обзором на танцпол, сидел молодой человек, лет двадцати пяти. Он был из той категории мужчин, на которых оборачиваются инстинктивно. В закрытом клубе, где каждый пытался казаться кем-то важным, ему не нужно было доказывать ничего. Богатство и влияние читались в каждом его движении, в идеальной осанке, в дорогом монохромном аутфите. Черный оверсайз-пиджак поверх легкой белой ткани создавал образ утонченной, но хищной элегантности. Серьга в ухе ловила редкие блики света, когда он медленно поворачивал голову, окидывая ленивым, сытым взглядом шумную толпу. Его лицо казалось спокойным, почти безразличным, но в темных, глубоких глазах горел тот самый опасный азарт человека, который знает: всё, на что упадет его взгляд, определённо станет его собственностью. Сегодня, этому властному хищнику хотелось поиграть, урвать самый лакомый кусочек из этого заведения. Он обводил взглядом танцующих внизу людей, а остекление комнаты превращало всё в иллюзию выбора товара в магазине. Но Танапон точно знал, что у каждого здесь есть свой ценник, просто кому-то будет достаточно одного взгляда, а кто-то ожидает получить несколько сотен бат на карту. Оставалось только подозвать официанта, ткнуть пальцем на обозначенную цель и мальчик в приталенной рубашке сделает свою работу без лишних вопросов. Танцпол пестрил яркими нарядами и блеском дорогих украшений, но весь этот фарс сегодня не вызывал в Перте желания. Он никак не мог выловить из толпы хотя бы один силуэт, не вызывающий в нём отвращения. Осушив очередной стакан дорогого джина Танапон в последней попытке начал сканировать зал, пока взгляд не зацепился за компанию у барной стойки. Перт привык видеть однородную, предсказуемую массу: дорогие бренды, выверенные позы, лоск золотой молодежи. Но эта пятерка у бара сразу выбивалась из общего ритма, словно чужеродный элемент в идеально настроенном механизме. Три парня и две девушки. Они были чертовски стильными, из тех, кто умеет сочетать винтаж с уличной модой, но для флагманского клуба Бангкока их одежда кричала о бедности. Никаких часов стоимостью в хорошую иномарку, никаких дизайнерских сумок. Они вели себя шумно, чересчур оживленно, как ведут себя люди, попавшие в непривычно роскошное место: то и дело озирались, со смехом заказывали самые бюджетные шоты из меню и делали селфи, стараясь, чтобы в кадр попал глянцевый интерьер. Они пытались казаться «своими», но эта суета выдавала их с головой. Всех, кроме одного. Перт зацепился взглядом за парня в самом центре этой компании, и внутри шевельнулся странный, голодный азарт. Мальчишка был непозволительно, вызывающе красив. Настоящая фарфоровая куколка, случайно забредшая в трущобы или, наоборот, выброшенная из дорогого набора игрушек. На нем была рваная черная майка крупной вязки, открывающая бледную кожу плеч и острые, почти изящные ключицы, обвитые ворохом колючих серебряных цепочек с крестами. Спущенная с одного плеча темная рубашка создавала видимость дерзости, но Перт, как опытный хищник, сразу разглядел фальшь. Этот мальчик не был расслаблен. В отличие от своих громких друзей, он казался зажатым, почти прозрачным в своей уязвимости. Он то и дело скрещивал руки на груди, словно пытаясь защититься, спрятаться за собственной одеждой от тяжелых, оценивающих взглядов местной публики. Когда друзья дергали его за плечо, заставляя смеяться, он улыбался, но эта улыбка была натянутой, нервной, обнажающей аккуратные зубы, но совершенно не трогающей испуганные, темные глаза. Он кусал губы, постоянно поправлял воротник рубашки и смотрел на стакан в своих пальцах так, словно мечтал раствориться в нем, лишь бы не стоять здесь, на виду у всех, в своей красивой, но слишком дешевой броне. Он выглядел как редкая дорогая птица, которую по глупости заперли в клетке из дешевого пластика. И Перт поймал себя на мысли, что хочет содрать с него эту рубашку, эти колючие цепи, вцепиться зубами в тонкую кожу шеи, провести языком по маняще острой ключице и узнать, насколько сильно этот мальчишка умеет дрожать. Спустя несколько шотов алкоголь, видимо, сделал свое дело. Компания, окончательно осмелев, шумно втиснулась в самую гущу бурлящего танцпола. Перт не сводил с них глаз, лениво прокручивая в бокале кубик льда. Он видел, как одна из девчонок, с яркими неоновыми прядями в волосах, со смехом схватила хрупкого юношу за запястье и потянула за собой, увлекая в самый центр зала, где басы выбивали из груди воздух. И в этот момент всё изменилось. Стоило тяжелому ритму подхватить тело мальчишки, как от недавней зажатости не осталось и следа. Музыка словно вдохнула в него жизнь, и он трансформировался на глазах. Танец был его абсолютной, неоспоримой стихией. Юноша двигался невероятно пластично, плавно, с какой-то кошачьей, порочной грацией. Рваная ткань майки то натягивалась, то свободно скользила по бледной коже, когда он прогибался в пояснице, вторя ломаным битам. Рубашка, окончательно соскользнув с одного плеча, удерживалась лишь на честном слове, обнажая точеный силуэт. В его движениях не было пошлой попытки понравиться, это была чистая, концентрированная свобода. Он запрокидывал голову, подставляя лицо вспышкам стробоскопов, и его челка растрепалась, открывая влажный лоб. Цепочки на шее глухо звенели, взлетая и опускаясь на ключицы в такт его резким, но безупречно точным поворотам. Он двигался легко, гипнотически, будто притяжение земли на него не действовало. Танапон замер. Бокал в его руке так и остался наклоненным, а кубик льда медленно таял, обжигая пальцы холодом, но Перт этого даже не заметил. Он весь подался вперед, почти вплотную приблизившись к панорамному стеклу VVIP-зоны. Его ленивый, сытый взгляд хищника в секунду сменился пугающей, неоновой чернотой завороженности. Перт смотрел на него сверху вниз, как заведенный, не способный смахнуть это наваждение. Внутри него, где обычно царил холодный расчет, сейчас поднимался глухой, удушающий пожар. Этот мальчишка внизу, среди сотен тел, казался единственным источником света. То, как он вел бедром, как вскидывал руки, как шальная, уже абсолютно уверенная улыбка расцвела на его губах — всё это било Перта наотмашь. Танапон получал в этой жизни всё, что хотел, но сейчас он впервые осознал, что готов сжечь этот чертов клуб дотла, лишь бы остановить это безумное чужое движение и присвоить эту дикую, гибкую грацию себе. Окончательно и бесповоротно. Глухой удар басов эхом отозвался где-то в районе ребер, но Перт слышал лишь плотный, нарастающий гул в собственной голове. Азарт, чистый и первобытный, мгновенно затопил вены. Смотреть на то, как это хрупкое тело извивается в такт музыке, было физически тяжело. Внизу, в полумраке, мальчишка казался податливым, пластичным, и в мыслях Танапона яркой вспышкой прожег кадр: этот фарфоровый мальчик, точно так же запрокинув голову и кусая губы, извивается под ним на шелковых простынях, содрогаясь от каждого толчка. Собственническое, удушающее «моё» пустило корни глубоко внутри, требуя немедленного подчинения. Но идеальная картинка в голове Перта вдруг дала трещину. Из толпы к мальчишке протиснулся какой-то мужчина. Холеный, самоуверенный, один из тех, кто привык покупать чужую лояльность. Он бесцеремонно пристроился сзади, его ладонь по-хозяйски легла на хрупкую талию, а губы почти коснулись уха, что-то шепча сквозь грохот трека. В ту же секунду внутри Перта словно лопнула струна. Пальцы сжались на стекле бокала с такой силой, что оно жалобно хрустнуло. Дикая, темная злость ослепила его, заставив желваки на лице заходить ходуном. Танапон не понимал природу этой ярости, он никогда такого не испытывал, поэтому привычно списал всё на упрямый охотничий инстинкт. Просто кто-то посмел протянуть руки к игрушке, которую он уже выбрал для себя. К редкой, красивой вещице, принадлежащей только ему. Перт резко обернулся и щелкнул пальцами, подзывая дежурившего у входа в VVIP-зону официанта. Тот вытянулся по струнке, ловя каждый вздох влиятельного гостя. — Тот мальчишка в рваной майке по центру. — голос Перта звучал тихо, но в нем отчетливо вибрировал металл. — Но для него особое послание. Достав из кармана пиджака дорогую ручку и подняв со стола стопку стикеров, Танапон размашисто черкнул пару слов на маленькой бумажке и небрежно бросил на поднос. Официант, побелев от осознания важности поручения, коротко кивнул и исчез. Впервые Кхун Танапон писал что-то сам, обычно именно официантам приходилось придумывать записки для его мишеней. Сверху Перт наблюдал за траекторией его движения, как полководец за ходом битвы. Спустя пару минут парень с подносом вынырнул прямо перед танцующим, преграждая ему путь и вежливо протягивая бокал с прикрепленной к нему запиской. Эффект был мгновенным. Вокруг мальчика и его компании образовался вакуум. Завсегдатаи клуба, заметив на бокале заветный стикер с золотым логотипом клуба, тут же начали переглядываться. Липкая зависть, пополам с раздражением, отчетливо читалась на лицах тех, кто годами пытался привлечь внимание Танапона, но оставался ни с чем. Мужчина, который еще секунду назад держал руку на талии юноши, резко отшатнулся, пряча глаза. Никто в этом городе не был настолько глуп, чтобы соперничать с Кхуном Танапоном. Пространство вокруг юноши очистилось, оставив его на виду у всего зала. Каждый из присутствующих в этот вечер прекрасно знал, что означает этот жест. Знал, чем заканчиваются такие приглашения и в чьей постели этот мальчик встретит рассвет. Игры закончились — хищник официально объявил о своей добыче. Молодой человек замер посреди затихшего танцпола. Музыка всё еще гремела, но вокруг него образовалась глухая стена из чужих, выжидающих взглядов. Напряжение можно было резать ножом. Он медленно потянул за край стикера, открепляя его от стенки бокала. Пара секунд ушла на то, чтобы вчитаться в размашистый, уверенный почерк. «Танцуешь ты гораздо смелее, чем выглядишь. Поднимайся, хочу посмотреть на что ещё ты способен.» Сверху Перт отчетливо видел, как хрупкие плечи мальчика натянулись, а бледные щеки опалило мгновенным, яростным румянцем. Провокация попала точно в цель. Малец резко вскинул голову. Его темные глаза, до этого испуганные, сейчас горели такой дикой, чистой злостью, что Перт невольно подался еще ближе. Их взгляды встретились сквозь панорамное остекление: ленивый, торжествующий взгляд хозяина жизни сверху и бешеный, непреклонный взгляд мальчишки снизу. Перт едва заметно усмехнулся, ожидая, что парень вот-вот двинется к лестнице на второй этаж. Но он крайне удивил избалованного безотказностью мужчину. Вместо того чтобы покорно пойти на зов, мальчик медленно, с вызовом глядя на силуэт в VVIP-зоне, скомкал салфетку в кулаке и разжал пальцы, позволяя ей упасть на грязный пол, под ноги толпе. А затем, не отрывая взгляда от замершего Перта, он вскинул руку вверх и четко, твердо показал Танапону средний палец. В VVIP-ложе Перта повисла мертвая тишина. Похоже, его друзья и охрана даже дышать перестали от такой наглости. Но мальчишка на этом не остановился. Одним резким движением он поднес бокал к губам и залпом, до единой капли, осушил дорогой коктейль так, словно за чужой счет отпраздновал собственную маленькую победу. Швырнув пустой хрусталь на поднос опешевшему официанту, он развернулся и, грубо расталкивая хлопающую глазами толпу, твёрдо направился к выходу из клуба. Перт стоял неподвижно. Усмешка медленно сползла с его лица, уступая место какому-то глухому, опасному изумлению. Ему никто. Никогда. Не отказывал. Тем более так публично, грязно, сбросив его авторитет со счетов. Внутри Танапона вспыхнул настоящий полярный пожар: ледяная ярость от такого щелчка по носу смешалась с таким диким, сбивающим с ног азартом, какого он не чувствовал никогда в жизни. Кожа так и зачесалась от желания поймать этого несносного мальчишку, зажать в углу и заставить пожалеть о каждой секунде своего бунта. — Кхун Танапон, прикажете его догнать? — тихо спросил из-за спины начальник охраны, шагнув вперед. Перт медленно опустил руку в карман брюк, провожая взглядом мелькнувшую у самых дверей непокорную фигуру, растворяющуюся в ночном Бангкоке. На его губы вернулась улыбка, но теперь она была хищной, сухой и обещающей очень много проблем. — Нет, — отозвался Танапон, и его голос прозвучал пугающе спокойно. — Не нужно, сам найду. Город маленький.