Чертова крапива

Суббота началась для Миши довольно поздно. Голова после вчерашнего отцовского коньяка слегка гудела, но внутри всё ещё теплилось приятное, волнующее воспоминание о ночной переписке. Время уверенно перевалило за полдень. Бесконечно валяться в кровати было нельзя — сегодня намечалась тусовка у Машки, а до этого нужно было решить кучу дел. И, самое главное, Мише безумно хотелось поскорее увидеть Валю. Он лениво потянулся, разблокировал телефон и первым делом открыл чат с Лёхой Белым. Пацанов нужно было срочно припахать к делу, чтобы освободить себе время. 13:20 Часов

Миша: Леех

Миша: Лехааа

Миша: мне без тебя так плохо

Миша: ты где там чипушня

Белый: ты че ? Белый: тебя наконец то Элька бросила что ли😂😂😂?

Миша: ты че

Миша: не бросалк она меня

Белый: ну я чувствую скоро

Миша: те че опять рыжая чет рассказала?

Белый: да даже без Маши понятно что у вас там не лады Белый: так че ты хотел то?

Миша: короче сгоняйте вы с Даней в кб

Белый: ты чо?

Миша: чо?

Белый: да ты в беседе говорил, что с нами пойдешь, у нас денег нема

Миша: лех, не пизди

Миша: давай, сходите у меня дела есть, я те 150 рублей сверху дам

Белый: какие у тебя дела лол Белый: 300 рублей

Миша: тя мои дела не должны ебать

Белый: я тебя обоссу

Миша: соси

Миша: 200 рублей

Белый: по рукам

Миша: все тала увидимся у рыжей хд

Белый: давай съебись уже, деловой

Миша: 🖕🏻

Белый: 👄💋

Миша: 🖕🏻🖕🏻🖕🏻

Сплавив пацанов в «Красно-Белое» и знатно сэкономив время (хоть и лишившись двух сотен на ровном месте), Миша довольно улыбнулся. Теперь у него был железный повод не тащиться со всеми по жаре, а пойти прямиком к Вале. Сердце предательски сделало глухой кульбит в груди. Он быстро вышел из диалога с Лёхой и открыл самый главный чат в закрепе. 13:40

Миша: Валь, ты там как ?

Валя: норм, ты когда придешь?

Миша: могу прям ща

Миша: хоч принесу чо нить?

Валя: не, спасибо Миш😅

Миша: да ладно, скажи че хочешь, у вас магаз прям перед домом

Валя: ничо я не хочу, приезжай уже

Миша: чо даже редбул не хоч?😏

Валя: редбул хочу😁

Миша: ах ты шалунишка 😈

Валя: ты такой дурак боже…

Миша: эл дома?

Валя: ага

Миша: ладно куплю ей тоже чота

Валя: она любит холодный кофе со сливками и альпен гольд с фундуком

Миша: я как хотел спросить что ец взять

Валя: я тебя просто читаю ахахха

Миша: факты, все скоро буду

Валя: аккуратнее там

Миша: не ссы малых

Миша: т9 бля

Миша: короче не ссы

Валя: хорошо.. Миша тут же мысленно стукнул себя по лбу. Надо же было так глупо «опечататься» на ровном месте! Но Валя, судя по всему, ничего странного не заметил.

Ладно. Он отбросил телефон в сторону и начал быстро собираться. Напялив на себя новое свободное худи от стоника, он подобрал к нему чёрные джинсы, надел чистые белоснежные носки и, прихватив деньги, запихнул рюкзак под мышку. Коротко бросив маме «я ушёл», Миша выскочил из квартиры. Уже через полчаса он стоял в небольшом магазинчике у Валиного дома. Миша закинул в корзину четыре банки редбулла среднего размера, любимые конфеты Вали и чипсы, которые тот просто обожал. Следом отправились холодный кофе в пластиковом стакане, вроде тот, что любила Эл, и плитка «Альпен Гольда» с фундуком. Подойдя к старой трёхэтажке, он привычно ввёл код домофона, быстро поднялся на второй этаж и нажал на кнопку звонка. На губах сама собой расплывалась улыбка — он уже предвкушал, как сейчас откроется дверь и он увидит Валю. Но дверь открыла Эл. Из-за её плеча, прямо из глубины коридора, выглядывала взъерошенная голова Вали. Миша на мгновение растерялся, не зная, на кого смотреть — глаза сами собой упрямо косились на друга, пока Эл не прервала его замешательство. — О, Миша, привет, — сказала она, отступая назад и пропуская его в прихожую. — Привет, Эл. Как дела? — сипло отозвался он. Не успел Миша даже наклониться, чтобы развязать шнурки, как девушка шагнула к нему, ласково приобняла за шею и быстро чмокнула в губы. Мише ничего не оставалось, кроме как неловко ответить на объятия. Он резко скосил глаза влево, надеясь поймать взгляд Вали, но не успел. В глубине квартиры послышался тихий шаг, а затем глухой, хлопок двери Валиной комнаты. «Вот чёрт», — обречённо подумал Миша. Он аккуратно отстранился от Эл и поставил рюкзак на пол. — Я тебе тут кофе твой принёс. Ну и шоколадку, — пробурчал он, наконец-то стягивая кроссовки. Лицо Эл тут же залилось нежным румянцем, и она счастливо улыбнулась: — О, спасибо, Миш! Очень приятно. Миша даже не посмотрел на неё. Он торопливо залез в рюкзак, достал оттуда стаканчик с шоколадкой и буквально всучил ей в руки. — Так, мне нужно с Валей поговорить. Обсудить кое-что срочное. — Что обсудить? — с любопытством прищурилась девушка. — Да это... по поводу нашей команды в Доте, — соврал Миша, слегка запинаясь. — А что там нужно твоей команде? — не унималась Эл. — Да нам новый логотип к турниру нужен, а турнир уже через неделю. Короче, это очень срочно, — выкрутился Миша, стараясь говорить как можно убедительнее. В принципе, он почти не врал: турнир действительно намечался через неделю, а вот про логотип он, конечно, загнул. Но Эл об этом знать не обязательно. — Ну ладно, я тогда буду у себя, если что, — пожала плечами она. Миша выдавил из себя подобие улыбки, кивнул и быстро зашагал по коридору к нужной двери. Зайдя в светлую, заваленную альбомами комнату, он сразу же отыскал глазами Валю. Тот сидел посреди кровати, подогнув под себя ноги по-турецки, и увлечённо водил стилусом по экрану айпада. Валя даже головы не поднял на звук открывшейся двери. — Хей, привет, — как можно дружелюбнее произнёс Миша, проходя вглубь комнаты. — Привет, — сухо, не отрываясь от экрана, отозвался Валя. Мише мгновенно стало не по себе. Внутри заскреблись неприятные кошки — он вообще не понимал, почему друг так холодно реагирует. Из-за того, что Миша не поздоровался с ним лично прямо с порога? Или из-за той сцены с Эл в прихожей? Почти скатившись в привычное самокопание, Миша вовремя вспомнил про рюкзак. Он пошире расстегнул молнию и принялся вываливать на кровать сокровища: четыре жестяные банки ледяного редбулла, чипсы, сухарики и гору Валиных любимых конфет. Парень наконец-то оторвался от рисования. Он удивлённо уставился сначала на внушительную кучу вредной еды, выросшую рядом с ним, а потом поднял взгляд на улыбающегося Мишу. — Боже, Миша... Ты что, сумасшедший? Миша довольно ухмыльнулся: — Да ладно тебе, тусовка ток вечером, времени полно, можем посидеть, кинчик посмотреть какой-нибудь. Щёки Вали медленно залились мягким румянцем: — Тебе правда не стоило тратить столько денег, Миш... — Эй, пустяки! — широко улыбнулся Мишка и с ногами залез на кровать, устраиваясь поудобнее. Банки с редбуллом были пронзительно ледяными. Миша взял одну из них, аккуратно протёр горлышко пальцем, с громким щелчком открыл и протянул другу. Валя как-то очень тепло и нежно улыбнулся в ответ, У Миши от этой улыбки внутри всё сладко сжалось. Он поспешно отвёл взгляд, взял свою банку, так же протёр горлышко, вскрыл её и принялся жадно пить холодную газировку прямо залпом. Осушив половину банки, Миша шумно выдохнул и сморщился: — Боже, я сейчас так громко рыгну, ща — Фу, Миша, нет! — в ужасе завопил Валя. — Ща, ща — шутливо пригрозил Миша, делая вид, что вот-вот исполнит обещанное. Валя резко поставил свой редбулл на прикроватную тумбочку, рванулся вперёд и, мягко навалившись на него, крепко прижал свою прохладную ладонь к Мишиному рту. Миша, конечно, прекрасно знал, к чему всё ведёт. Именно ради этой реакции он и не двигался с места — Валя терпеть не мог, когда кто-то при нём так беспардонно себя вёл. Но Колесников никак не ожидал, что друг навалится на него всем своим весом. Когда прохладная ладонь с силой прижалась к его губам, они оба не удержали равновесие и рухнули на мягкие подушки. Миша увлёк Валю за собой, инстинктивно перехватив его за плечо. Валя продолжал удерживать руку на его лице, не спеша её убирать. Дурачиться и смеяться резко перехотелось. Миша поднял взгляд, сталкиваясь глазами с Валей. Тот смотрел на него сверху вниз — сначала сердито, но с каждой секундой выражение его лица менялось, становясь растерянным и беззащитным. Валя уже потянул руку назад, собираясь отстраниться, но... Миша перехватил его тонкое запястье своей широкой ладонью и мягко, но настойчиво прижал чужие пальцы обратно к своим губам. Зелёные глаза Вали напротив испуганно округлились, но он почему-то даже не попытался исправить положение. Миша чуть сдвинул ногу в сторону, и Валя оказался зажат между его разведённых бёдер, практически полностью растянувшись на нём сверху. Вчерашняя ночная фантазия, до мельчайших подробностей прорисованная в голове, прямо сейчас оживала в реальности. Внутри Миши бушевал настоящий ураган: дикий страх разоблачения боролся с безумным, сжигающим изнутри желанием. Накативший жар опалил горло, мешая сделать нормальный вдох. Всё вокруг — Эл в соседней комнате, дурацкий турнир по Доте, тусовка у Машки — просто перестало существовать. Остался только Валя: его сводящая с ума тяжесть, мятное дыхание и тихий шорох одеяла под ними. Рука Миши сама собой легла на Валин бок, сминая мягкую хлопковую ткань домашней футболки. Он ослабил хватку на запястье друга, позволяя тому медленно убрать ладонь от своего лица. — Я думал, ты правда сейчас... рыгнешь, — шёпотом произнёс Валя, мгновенно заливаясь краской. Миша сглотнул, чувствуя, как у него пересохло во рту. Он прикусил губу, глядя на растерянного, замершего над ним парня. В какой-то момент ему показалось, что Вале может быть некомфортно, и эту звенящую тишину нужно было срочно чем-то разбавить. Поэтому его рука, лежавшая на боку друга, резко скользнула под футболку, задирая её край. Пальцы Миши принялись быстро щекотать его тёплую спину и низ живота. Валя тут же звонко захихикал. Он едва не упал лицом Мише в грудь, в последний момент успев упереться локтями по обе стороны от его головы. — Чёрт, Миша, прекрати! — тихо, задыхаясь от смеха, взмолился он. Но Колесникову только это и было нужно, на протяжении всей долгой дружбы, щекотка являлась их фишкой. Он обожал эту реакцию, обожал вызывать у Вали эти искренние эмоции. Миша не особо задумываясь собственнически обхватил его ногами за бёдра, лишая возможности сбежать, и продолжил щекотать. Правда, быстрые движения пальцев как-то незаметно переросли в медленные, почти интимные прикосновения: он едва ощутимо очерчивал Валины рёбра, а второй рукой крепко придерживал его за лопатку, притягивая ближе к себе. Они снова встретились взглядами. Валя был весь пунцовый, взъерошенный и тяжело дышал, будто только что пробежал кросс. Миша ещё сильнее сжал ноги, удерживая его на себе. — Дурак, — совсем беззлобно выдохнул Валя. В следующую секунду его прохладные пальцы мягко зарылись в жёсткие кудри Миши, бережно перебирая пряди. — Сам ты дурак, — тихо, с нескрываемой нежностью отозвался Колесников, от этих касаний к волосам даже в носу защипало. Валя в ответ лишь слабо улыбнулся. Миша чувствовал каждое мимолётное прикосновение к своей голове. Эти ласковые движения Валиных пальцев удивительным образом утихомиривали бурю внутри него, заставляя расслабиться. Ощущения были слишком, запредельно приятными. Хватка Мишиных ног на бёдрах друга чуть ослабла, но он всё равно не разжимал их до конца. А Валя продолжал медленно поглаживать его по голове, очерчивая виски и аккуратно спускаясь к ушам. Миша зажмурился, шумно и глубоко втягивая ноздрями воздух. Его собственные руки замерли на Валином теле, просто крепко удерживая его за бока. — У тебя столько мозолей на пальцах... — едва слышно прошептал Валя. Миша приоткрыл один глаз, лениво глядя на него снизу вверх. — Ты их чувствуешь, что ли? — глупо спросил он. Он чуть сильнее надавил правой ладонью на его кожу, демонстрируя самые жёсткие мозоли, которые натёр компьютерной мышкой за бесконечными катками в Доту. Валя молча кивнул опуская голову. — Ты сейчас выглядишь точь-в-точь как Широ, когда его гладишь, — прошептал он. — То есть ты считаешь меня котёнком? — Миша открыл второй глаз и в упор уставился на своего друга, чувствуя, как сердце совершает очередной безумный удар о рёбра. — Ты дурак, а не котик, — ещё тише прошептал Валя. В его голосе было столько обезоруживающей нежности, что у Миши внутри снова всё по дурацки сжалось. Он смотрел на друга в упор, отчаянно пытаясь придумать какую-нибудь привычную дерзкую подколку в своём стиле, но в голове царила абсолютная, бесячая, тупая пустота. Слова просто смылись всеми этими касаниями. Ощущений было слишком, слишком пожирающе много. Внизу живота по не много начинал проявляться ночной жар. Миша остро, до судорог чувствовал каждую точку соприкосновения их тел, близость Вали, его тяжесть, все это так отдавалось у нем, словно… И в то же время прохладные пальцы в его волосах, мягко надавливающие на кожу головы, действовали как спасительное заземление, не позволяя окончательно свихнуться от навалившись ощущений. Несколько секунд они просто молчали, не отрывая друг от друга глаз. Это тоже было для них нормой, зрительный контак с самого детства ни одного из них не смущал, но сейчас все было на другом уровне, ощущение было как будто все его тело варды которые считывют инфу. Вдруг Валя слегка заёрзал, пытаясь перенести вес назад и немного отстраниться, но от этого движения их бёдра прижались друг к другу ещё плотнее. Миша рвано затаил дыхание. Это было уже за гранью дозволенного, слишком интимно, но, ни за что не хотел лишать себя этого ощущения. Он лихорадочно всматривался в лицо Вали, пытаясь понять: чувствует ли тот то же самое? Сходит ли так же с ума от этой близости? Но Валя только опустил голову, упорно уставившись на чёрно-жёлтую нашивку «стонника» на рукаве Мишиного худи. Миша скользнул взглядом по его лицу еще раз, на секунду задержавшись на пухлых губах. Контроль медленно, но верно утекал сквозь пальцы. Неосознанно его рука сильнее сжалась на Валиной талии. Парень от этого ощутимого толчка вздрогнул. — Чёрт... Я больно сделал? — хрипло, едва узнавая собственный голос, спросил Миша. Валя лишь качнул головой и в следующую секунду резко сжал его кудри в кулак, слегка потянув на себя. По телу Колесникова будто пустили мощный разряд тока, ощущение было похоже на ту шуточную жвачку, которую ты тянул, а потом тебя прошибало. Он громко, тяжело выдохнул через рот. Это становилось невыносимо. Рассудок плавился, ещё чуть-чуть — и он выдаст себя с головой, совершит глупость, о которой потом пожалеет. Но, боже, как же чертовски сильно не хотелось прекращать этот контакт! В попытке спастись от собственного безумия Миша принял единственное верное решение: он просто порывисто притянул Валю к себе и крепко обнял. На самом деле, они обнимались нередко. Когда они вдвоём зависали за фильмами, кто-то из них спокойно мог улечься головой на чужие колени или плечо. Они дружили с самого детства, и такие вещи всегда казались им естественными. Правда, один раз Маша, застукав их за подобным, как-то странно и многозначительно посмотрела на них и буркнула, чтобы они «не нежничали на людях». Миша тогда знатно возмутился, громко заявив, что они вообще-то лучшие друзья, заметив, как Вале стало неловко и неприятно от слов подруги. — Чего ты, Мишка? — тихо спросил Валя над самым его ухом, когда длинные руки Колесникова плотно сомкнулись на его лопатках. — Просто обнять тебя хочу, — честно признался Миша, утыкаясь носом в его плечо и вдыхая родной запах. Валя издал какой-то тихий, уютный звук, похожий на вздох облегчения. Учитывая их позу, полноценно обнять Мишу в ответ он не мог, да и, по правде говоря сам Колесников, совсем не хотел шевелиться и нарушать этот момент. Ему было слишком тепло и по свойски кайфово. Миша буквально всеми конечностями держался за своего друга, осознавая: ещё никогда в жизни ему не было так хорошо, спокойно и одновременно крышесносно. Сейчас ему хотелось сделать кое-что ещё. Такого он не позволял себе никогда с другом. Даже когда они обнимались на днях рождения или когда Мишка выигрывал турниры со своей командой по Доте — тогда он мог от избытка чувств с разбегу прыгнуть Вале на шею, вопя о том, какую офигенную катку они только что затащили и как круто разгромили соперников. Но он никогда не утыкался носом в шею друга. А сейчас эта мысль манила слишком сильно. Они были так близко, что Миша просто не смог устоять перед искушением. В памяти вдруг всплыло, как прошлым летом они лежали в комнате Эл, пока Валя уехал на неделю в лагерь. Она тогда обняла его, уткнувшись носом ему в шею, но Миша не почувствовал абсолютно ничего. Даже наоборот: его тогда дико раздражало ощущение чужого горячего дыхания у самого горла. Чувствуя, как расслабилось и обмякло тело Вали, Миша медленно повернул голову. Не отрываясь от мягкой хлопковой ткани футболки, он повёл носом вверх, прямо к шее друга, нежно уткнулся в чувствительную ямку под самым ухом и замер, затаив дыхание и ожидая реакции. Валя лишь едва заметно повёл плечом, словно устраиваясь удобнее, но не отодвинулся. Только пальцы, запутавшиеся в Мишиных кудрях, на мгновение сжали их чуть сильнее, а затем всё его тело окончательно обмякло, доверяясь чужим рукам. Миша шумно выдохнул, обдав его кожу тёплым воздухом. В голову запоздало пришла мысль, что от него, наверное, жутко пахнет куревом — после того как он вышел из магазина, он успел выкурить одну за другой две сигареты. Но Валя не жаловался и ничего не говорил, только тихо и размеренно дышал рядом. Миша прикрыл глаза, втягивая ноздрями воздух и пытаясь разобрать этот родной запах. Сначала чувствовался дефолтный, свежий аромат кондиционера для стирки белья. Но когда Миша принюхался сильнее, сквозь него проступил какой-то особенный, едва уловимый, сладковато-молочный запах самой Валиной кожи. Мише так нравилось, что его лучший друг никогда не пользовался этими модными адекалонами, хотя сейчас это было дико модно и все «крутые» пацаны в школе нещадно обливались резким парфюмом. Вале определённо не нужен был никакой одеколон, чтобы пахнуть лучше всех на свете. Теряясь в ворохе собственных ощущений, Миша начал медленно поглаживать спину Вали сквозь тонкую ткань футболки: то мягко надавливал на позвоночник, то бережно очерчивал лопатки указательным и средним пальцами. Затем он одновременно спустил обе ладони ниже, к пояснице, пока его пальцы не наткнулись на мягкую резинку Валиных домашних штанов. И там его руки замерли. Миша отчётливо услышал, как Валя в ту же секунду затаил дыхание. На мгновение Колесникова накрыл дикий страх. Ему показалось, что Валя сейчас резко вскочит, оттолкнёт его и закричит: «Ты что за хуйню творишь? Отвали от меня!» Но Валя не шевелился. Он лишь протяжно выдохнул через нос и снова полностью расслабился в его руках. Миша плотнее прижал ладони к его пояснице и совсем чуть-чуть повёл пальцами вниз, туда, где ткань штанов плотнее облегала, Валя едва заметно качнулся, но по-прежнему не делал ни единой попытки отстраниться. Они лежали так какое-то время, укутанные тишиной комнаты, просто слушая дыхание друг друга. Рука Вали мягко покоилась на Мишином плече, почти у самой шеи, а его пальцы всё так же медленно блуждали за ухом — то поднимаясь к виску, то спускаясь ниже. Всё это податливое, доверчивое поведение лучшего друга пробуждало в Мише страх, граничащий с, пугающей уверенностью. Любые здравые мысли, которые ещё могли оставаться в его голове, окончательно покинули её в ту самую секунду, когда прохладные пальцы Вали коснулись его волос. Сейчас Миша находился в абсолютной власти этих ощущений, о каких он раньше не смел даже мечтать. Он почти не чувствовал веса парня на себе. Ему и в голову не могло прийти, что кто-то может быть настолько лёгким. Валя казался почти невесомым — самым хрупким человеком, которого Мишке когда-либо доводилось обнимать или держать на руках. Парни из их тимки, поздравляя друг друга с победой на турнирах в компьютерном клубе, обнимались совсем иначе — шумно, грубо сталкиваясь плечами. Порой они обнимались с Лёхой, но это было совсем не то. Все вокруг казались какими-то тяжёлыми, угловатыми. Даже Эл, которая внешне выглядела тоньше своего брата, ощущалась совсем не так. Миша повёл носом чуть выше по нежной коже. Валя тихонько захихикал от щекотки, шумно выдохнув ему прямо в ключицу. От этого мимолётного выдоха по лицу Колесникова расплылась глупая, счастливая улыбка, и он всем телом ещё сильнее прижался к лучшему другу. Он не мог балансировать свои мысли, сводилось все к одному. « А что если я еще нижу опушу свои ладони. Маша и Эл васто у шутку хлопали друг друга по попе и наверно среди близких друзей это было норм. Миша уже приоткрыл рот, собираясь сказать что-то тихое, нежное и совсем не подходящее для «просто друзей», но не успел произнести ни звука. Из коридора донёсся звонкий голос Эл: — Валя, тут тебе посылка пришла! Шаги за дверью стремительно приближались. Валя испуганно вздрогнул и резко вскочил. Миша тут же судорожно расцепил ноги, освобождая его из своего захвата, и рывком сел, прижимаясь спиной к деревянному изголовью кровати и пытаясь сделать самый непринуждённый вид, на какой только был способен. Элла распахнула дверь. Её взгляд мгновенно сфокусировался на Мише, а затем медленно перевёлся на брата. Воздух в комнате казался настолько густым и наэлектризованным, что его, казалось, можно просто пальцами пощупать. Миша старался не смотреть на нее, отряхивая от черного денима белую, прилипшую шерсть котенка. Эл замерла на пороге, крепко сжимая в руках картонную коробку. Она открыла рот, словно собиралась что-то спросить, но в итоге лишь молча всучила посылку Вале. Окинув парней подозрительным, долгим взглядом, она развернулась и ушла, плотно прикрыв за собой дверь. Колесников наверно должен быль пойти за ней, спросить все ли ок, но он качнул головой подправляя кудрич — Что в коробке? — спросил Миша, стараясь, чтобы его голос звучал обыденно, будто две минуты назад он не стискивал лучшего друга. Валя вернулся к кровати. Он выглядел полностью взъерошенным и растрёпанным, будто его только что нещадно поваляли по земле. Миша невольно залюбовался им, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбке. — Да мне тут... знакомая из группы ВК прислала, — смущённо пробормотал Валя, вертя коробку в руках. — В смысле? Какая ещё подруга? — улыбка медленно сползла с лица Миши, а голос против воли стал резким и холодным. — Ну, Миш, я тебе говорил вообще-то. Это Катя. Свиридова, помнишь? — Валя удивлённо посмотрел на него. — Мы с ней в художественном паблике ВКонтакте познакомились. Оказалось, она в Питере живёт. И вот, отправила мне профессиональные краски, которые тут не продают. «Чего?» — Миша судорожно пытался сообразить, о ком речь, но мозг наотрез отказывался обрабатывать этот бесячий бред. Он ни капли не помнил никакую Свиридову. И сама мысль о том, что у Вали есть какая-то секретная переписка с девчонкой из Питера, о которой он, Миша, ни черта не знает, отозвалась внутри паршиво. — Тебе надо завязывать с алкоголем, ты из-за него половину вещей забываешь, Миш, — беззлобно проворчал Валя, возвращаясь в свое дефолтное состояние. Он подошёл к рабочему столу, взял ножницы и принялся аккуратно подрезать скотч на коробке. Миша молча закинул руки за голову и недовольно уставился в потолок. Внутри всё так приятно горевшее мгновенно превратилось в злость. На душе стало паршиво и гадко, будто в самый счастливый момент ему прямо в душу взяли и плюнули. Какая то тупая Катя с Питера. Миша резко разблокировал телефон и тут же полез во «ВКонтакте». Зайдя в раздел друзей, он ткнул на профиль Вали, который висел в самом верху списка чатов, перешёл на его страницу, открыл подписки и вбил в поиск: «Свиридова». На аватарке у девчонки красовалась та самая Мелани Мартинес, которую в последнее время то и дело слушал Валя. «Ну пиздец, — подумал про себя Миша. — Значит, они ещё и одну музыку слушают, по одной и той же поп диве тащатся». Он раздражённо клацнул по её профилю, зашёл в сохранённые фотографии и принялся быстро их листать. Среди типичных пинтерестовских картинок — эстетичных, милых и непонятных — изредка мелькало лицо самой хозяйки аккаунта. Обычная блондинка, на вид их ровесница, лет шестнадцати-семинадцати. Волосы длинные, почти на всех снимках распущенные. Миша, как ни всматривался, ничего особенного в ней не видел. Он закрыл фотографии и прокрутил стену ниже, чтобы изучить репосты. Там висело несколько записей из того самого художественного паблика. Промотав ещё немного, Миша наткнулся на Валин рисунок, который тот показывал ему пару месяцев назад. А рядом была прикреплена ещё одна работа — видимо, Катина, уродская кстати. Под постом светилось несколько комментариев. Валя там вовсю расхваливал её стиль, а она ответила ему какой-то глупой благодарностью и прикрепила в конце смайлик с сердечком. «Фу, блядь», — мысленно поморщился Миша и резко закрыл приложение. Он перевёл взгляд на Валю, который мирно сидел за столом, сосредоточенно доставая из коробки тюбик за тюбиком и внимательно читая этикетки. Раздражение Колесникова росло с каждой секундой. Он шумно, злобно фыркнул, сунул ноги в домашние тапки друга и резко поднялся с кровати, направляясь к выходу. — А ты куда? — спросил Валя, удивлённо оборачиваясь на звук. — Поссать, — безэмоционально бросил Миша и вышел в коридор.