Красной помадой

      Паддок в Майами гудел от жары и суеты, но для Макса всё это было как за толстым стеклом. Он приехал на трассу один, оставив Келли с детьми в отеле. Впервые за долгое время ему не хотелось, чтобы его сопровождали камеры, фиксирующие каждый семейный жест. Он просто хотел надеть шлем и исчезнуть в кокпите, где всё было честным и понятным.       В зоне отдыха пилотов было людно. Ландо и Джордж стояли у стойки с напитками, оживленно переговариваясь. Шарль сидел неподалеку в кресле, уткнувшись в планшет с телеметрией, но по тому, как побелели его костяшки пальцев, было видно, что он не читает цифры.       — Видел Макса с утра? — вполголоса спросил Ландо, кивнув в сторону Ферстаппена, который быстро прошел мимо них в сторону гаражей Red Bull, даже не подняв головы. — Выглядит так, будто он не спал неделю. И ни Келли, ни детей... Странно. Джордж поправил кепку и вздохнул.       — Да, он совсем угрюмый. Я пытался поздороваться, а он просто кивнул, как роботу. Может, в команде проблемы? Или дома что-то? Обычно он хотя бы Пи с собой берет на такие этапы.       Шарль, который до этого момента молчал, резко захлопнул крышку планшета. Звук был коротким и громким, как выстрел.       — А вам не кажется, что это вообще не ваше дело? — голос Шарля прозвучал так резко, что Ландо даже вздрогнул, едва не пролив свой смузи. Леклер медленно встал. В его глазах не было и следа привычной мягкости.       — Шарль, эй, мы просто... — начал было Джордж, пытаясь сгладить углы.       — Что «просто»? — оборвал его Шарль, делая шаг вперед. — Обсуждаете его жизнь, как бабушки на лавке? Какая вам разница, почему он угрюмый? У каждого из нас есть дерьмо, о котором мы не обязаны докладывать прессе или вам.       Он перевел тяжелый взгляд на Ландо.       — И особенно это касается тебя, Ландо. Ты — действующий чемпион мира. Ты должен показывать пример профессионализма, а не собирать сплетни по углам паддока. Если у тебя есть лишнее время следить за лицом Макса, значит, ты недостаточно работаешь над скоростью. Идите и готовьтесь к практике. Живо.       В комнате воцарилась гробовая тишина. Ландо и Джордж переглянулись в полном шоке. Шарль никогда не позволял себе разговаривать с ними в таком тоне — он всегда был миротворцем, «дипломатом» их поколения.       — Вау... — только и смог выдавить Ландо, когда Шарль, не оборачиваясь, стремительно вышел из комнаты, едва не задев плечом косяк двери. — Что это, черт возьми, было?       — Похоже, Макс не единственный, у кого сдают нервы. — мрачно ответил Джордж.       Финишный флаг. Шарль пересекает черту первым его Ferrari сегодня была неудержима. Макс финиширует вторым, вырвав этот результат зубами на последних кругах, а Джордж Рассел замыкает тройку.       Когда они паркуют болиды, Шарль буквально выпрыгивает из кокпита. Он срывает шлем, и его лицо сияет это не та холодная улыбка с плакатов, это первобытная, чистая радость гонщика. Макс подходит к нему, тяжело дыша, и они сталкиваются в крепком, почти грубом объятии.       — Ты был чертовски быстр, Шарль! — кричит Макс, хлопая его по плечу.              — Я просто не мог проиграть сегодня, — выдыхает Леклер, и в его глазах Макс видит искреннее счастье.       На подиуме, под палящим солнцем Майами, начинается классическое безумие. Как только звучат последние аккорды гимнов, Шарль хватает бутылку. Он даже не ждет официального старта — он направляет струю прямо в лицо Максу.       Макс, смеясь, подхватывает свою бутылку. Они полностью игнорируют толпу, фотографов и даже официальных лиц. Для них в этот момент существует только эта дуэль. Макс обливает Шарля с ног до головы, тот в ответ пытается залить шампанское ему за шиворот. Они кружат по подиуму, как двое мальчишек.       Джордж Рассел стоит чуть поодаль, неловко встряхивая свою бутылку. Он пытается включиться в веселье, но Макс и Шарль так увлечены друг другом, что Джордж действительно выглядит как третий лишний. Он делает пару осторожных залпов в сторону Шарля, но те двое словно находятся в своем собственном пузыре.       Макс, краем глаза заметив растерянное лицо Джорджа, понимает, что со стороны их «междусобойчик» выглядит слишком явным.       Он делает широкий жест и направляет мощную струю шампанского прямо в Рассела, заливая его белоснежный комбинезон Mercedes. Шарль тут же подхватывает инициативу, и вот они уже вдвоем атакуют бедного Джорджа, который наконец-то начинает искренне хохотать, прикрываясь руками.       Ситуация спасена. Для камер это выглядит как идеальный подиум: три молодых чемпиона празднуют успех.       Когда они спускаются с подиума, промокшие до нитки и пахнущие липким вином, Шарль на секунду задерживает Макса за локоть в подтрибунном помещении, где их не видят камеры.       —Эти несколько минут на подиуме… я буду помнить их дольше, чем саму победу. Вечер после гонки обещал быть тихим, но в воздухе Майами витало предчувствие бури. Пьер Гасли, воодушевленный своим результатом (топ 6), решил закатить вечеринку в одном из закрытых клубов, пригласив весь паддок.       Макс уже начал переодеваться, натягивая простую футболку, когда Келли, сидевшая на краю кровати и листавшая ленту новостей, холодно бросила:       — Ты действительно собираешься туда идти?       — Да, Пьер звал. Все будут там — Макс не оборачивался, надевая кроссовки.       — Макс, ну подумай сам, — Келли отложила телефон и подошла к нему, поправляя воротник его футболки. — Зачем тебе это? Там будут одни холостяки, Ландо, Пьер, Юки... Они молодые, им нужно гулять. А ты женатый человек, у тебя две дочери спят в соседней комнате. Что ты там забыл? Чтобы пресса завтра написала, как отец семейства тусуется до утра?       Макс замер. Каждое её слово било в одну и ту же точку: «ты не принадлежишь себе, ты образ».       — Я просто хотел выпить пива с друзьями, Кел.       — Твои друзья теперь — это твоя семья, — отрезала она. — Останься. Мы можем посмотреть фильм.       Макс тяжело вздохнул и сбросил кроссовки. Спорить не было сил. Он сел на диван, чувствуя себя глубоким стариком в теле двадцатисемилетнего чемпиона.       Прошло около двух часов. Макс бессмысленно листал каналы, а Келли наносила маску на лицо, когда в дверь люкса раздался настойчивый, даже ритмичный стук.       Келли, нахмурившись, пошла открывать. На пороге стояли двое. Пьер Гасли, у которого кепка съехала набок, и Шарль Леклер. Шарль выглядел так, будто решил за один вечер выпить всё запасы шампанского в Майами: глаза блестели, рубашка была расстегнута на три пуговицы, а на лице блуждала странная, дерзкая улыбка.       — О, Келли! Наша прекрасная леди! — Пьер едва удерживался на ногах, прислонившись к косяку. — Где наш чемпион? Мы пришли забрать долг!       — Максу не хочется никуда идти, — ледяным тоном ответила Келли, пытаясь закрыть дверь. — Ему нужно отдыхать.              Но Шарль сделал шаг вперед, мягко, но настойчиво придержав дверь рукой. Он посмотрел на Келли сверху вниз, и в его взгляде смешались пьяный кураж и тонкая насмешка.       — Келли, дорогая... — голос Шарля стал бархатным. — Ты ведь не хочешь, чтобы завтра все говорили, что Макс Ферстаппен настолько боится своей прекрасной жены, что не может даже поздравить друга с победой? Это ведь так плохо скажется на его репутации стального голландца,разве нет? Ты же такая мудрая, ты понимаешь, что небольшое появление на публике только подтвердит, что у вас в семье всё под полным контролем. Келли замешкалась. Манипуляция Шарля попала точно в цель в её одержимость имиджем. Она даже не поняла, что пьяный Леклер только что издевался над её правилами.       — Ну... если — неуверенно произнесла она. — Макс? Иди, если Шарль так настаивает. Но только на час!       Макс вышел из комнаты, пребывая в полном шоке от того, как легко Шарль «взломал» защиту Келли.       Когда они вышли в коридор и дверь закрылась, Шарль тут же схватил Макса за плечо, едва не повалив его. От него разило элитным алкоголем и адреналином.       — Видишь? — прошептал Шарль, хихикнув. — Пароль — «репутация». Работает безотказно.       Они дошли до лифта. Макс смотрел на Шарля и не узнавал его. Тот Шарль, который всегда был сдержанным и правильным, сейчас был похож на человека, который сорвался с цепи.       — Ты сколько выпил? — спросил Макс, придерживая его за пояс, чтобы тот не врезался в зеркало лифта.       — Достаточно, чтобы перестать видеть Александру в каждом отражении, — резко ответил Шарль, и его лицо на секунду исказилось от боли, но он тут же снова нацепил пьяную маску.  В клубе было душно и громко. Макс видел, как Шарль врывается в толпу, заказывает еще по одному шоту и начинает танцевать так, будто завтра не наступит. Это было пугающе и завораживающе одновременно.       Громкая музыка и неоновые вспышки клуба давили на виски. Макс старался не выпускать Шарля из виду, но тот был абсолютно неуправляем. Леклер запрыгнул на диван в VIP-зоне, смеясь и что-то выкрикивая Пьеру, как вдруг Макс заметил в толпе подозрительное движение.       Парень в черной кепке, явно не из круга гонщиков, вскинул телефон, пытаясь снять на видео, как пьяный в стельку «золотой мальчик» Ferrari едва держится на ногах. Это был готовый скандал.       Макс среагировал мгновенно. Он шагнул наперерез, жестко перехватив руку парня.       — Убрал камеру. Сейчас же, — голос Макса прозвучал тише музыки, но в нем было столько угрозы, что папарацци побледнел.       — Эй, я просто...       — Пошел вон, пока я не позвал охрану и не разбил твой телефон об этот пол, — Макс не шутил. Он буквально вытеснил парня из зоны, пока тот не скрылся в толпе. Шарль, наблюдавший за этим, вдруг затих. Он спрыгнул с дивана и подошел к Максу вплотную. Его дыхание обжигало шею Ферстаппена. Шарль положил ладони Максу на грудь, заставляя того отступить к стене.       — Мой рыцарь... — прошептал Шарль, растягивая слова. Его пальцы медленно прошлись по воротнику футболки Макса. — Ты всегда меня спасаешь, Макс. Почему ты такой правильный? Такой… настоящий?       Он подался вперед, почти касаясь носом щеки Макса. В этом жесте было слишком много нежности для простого «пьяного бреда». Это был чистый флирт, отчаянный и горький. Макс почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз.       — Шарль, ты пьян. Пойдем, я отвезу тебя в отель, — Макс перехватил его руки и закинул чужую руку себе на плечо.       Дорога до отеля была долгой. Шарль то засыпал, то начинал что-то несвязно бормотать . Максу пришлось практически тащить его на себе по коридору этажа, где располагались люксы Ferrari.       У двери их номера уже ждали. Александра стояла, прислонившись к стене, со скрещенными на груди руками. На ней был шелковый халат, а лицо выражало абсолютное, ледяное спокойствие.       — Притащил всё-таки, — сухо бросила она, даже не пытаясь помочь Максу удержать качающегося Шарля.       Макс довел друга до ближайшего кресла в прихожей номера и осторожно опустил его туда. Шарль тут же отключился, свесив голову на грудь.       — Ему плохо, Алекс. Позаботься о нем, — Макс вытер пот со лба, чувствуя полное опустошение. Александра медленно подошла к Шарлю, поправила его воротник.Она перевела взгляд на Макса и тонко, иронично улыбнулась.       — О, Макс... Даже не удивлена, что именно ты его приволок. Знаешь, это даже забавно.       — Ты хоть немного его жалеешь? — спросил Макс, глядя ей в глаза.       — Спокойной ночи, Макс. Спасибо за доставку—отрезала она и указала на дверь Дверь закрылась перед его носом с сухим щелчком. Макс остался стоять в пустом коридоре, чувствуя, как внутри него что-то окончательно надломилось..        Он остановился. Гнев и странное чувство ответственности за Шарля пересилили усталость. Раз уж его собственная жизнь превращалась в картинку из журнала, он не мог позволить другу окончательно утонуть в этом болоте.       Он резко развернулся и снова постучал. Громко. Настойчиво. Дверь распахнулась почти сразу. Александра выглядела раздраженной.       — Ты что-то забыл, Макс? Чаевые за доставку?       Макс не дал ей закрыть дверь, сделав шаг внутрь.       — Хватит паясничать, Алекс. Я знаю, что между вами происходит. Я слышал ваш разговор в ресторане. Весь этот брак помолвка это просто сделка. Контракт. И я хочу помочь Шарлю выбраться из этого. Он мой друг, и я не позволю вам его уничтожить. Александра замерла. Несколько секунд она смотрела на него, расширив глаза, а потом… начала смеяться. Сначала тихо, а потом всё громче, пока её смех не стал почти истерическим.              Она прикрыла рот ладонью, согнувшись пополам.       — Помочь? — выдавила она сквозь смех, вытирая выступившую слезу. — Ты… ты серьезно? О боже, Макс, у меня просто нет слов. Ты такой великий гонщик, но такой слепец в обычной жизни.       Она резко перестала смеяться и посмотрела на него с пугающей серьезностью.       — Если ты не видишь того, что происходит прямо у тебя под носом, то ты — последний человек в этом мире, который может помочь Шарлю. Ты думаешь, это я его держу? Ты думаешь, это я придумала этот контракт?       — О чем ты? — нахмурился Макс. — Шарль несчастен.       — Шарль сам выбрал этот путь, Макс! — отрезала она. — Ему нужно было это прикрытие. Ему нужна была идеальная невеста,чтобы никто, слышишь никто, не догадался о его маленьком секрете. О его проблеме , которая могла бы разрушить его карьеру в такой консервативной команде, как Ferrari.       Она подошла к Максу почти вплотную, глядя ему прямо в глаза.       — Шарль безответно влюблен, Макс. И это длится годами. Он гниет изнутри от этого чувства, потому что знает, что никогда не получит этого человека. Александра Сен-Мле это просто щит, за которым он прячет свою боль.       Сердце Макса пропустило удар.       — Влюблен? В кого? — его голос стал хриплым. Александра иронично приподняла бровь. На её губах заиграла змеиная улыбка.       — Не знаю, Макс. Он никогда не называет имени. Но он смотрит на этого человека так, будто тот всё его солнце.       Она сделала паузу, наслаждаясь замешательством Ферстаппена.       — Раз ты такой герой, иди и выясни это сам. Но мой тебе совет: иногда лучше жить в красивой лжи, чем узнать правду, к которой ты не готов. Спокойной ночи.              Она захлопнула дверь, на этот раз на замок.       Макс стоял в тишине коридора.В этот момент в его кармане завибрировал телефон. Это была Келли:«Где ты? Час уже прошел. Возвращайся немедленно».              Макс не пошел к лифту. Он чувствовал, что стены отеля сейчас просто раздавят его. Каждое слово Александры, каждый холодный взгляд Келли, каждый пьяный жест Шарля всё это смешалось в какой-то липкий ком, от которого хотелось сбежать.       Он вышел из отеля через служебный вход, чтобы не попасться на глаза охране или зазевавшимся фанатам. Майами ночью был другим. Жара спала, оставив лишь влажный, соленый воздух океана. Улицы, которые днем кипели от пафоса и шума, сейчас были пусты.              Макс шел по тротуару, засунув руки в карманы. Его не пугала темнота. Наоборот, только сейчас он почувствовал, что может просто дышать. Без камер, без ожиданий, без необходимости быть «тем самым Максом».       Он не понимал, о ком говорила Александра. В его голове не укладывалось, что этим «таинственным человеком» может быть кто-то из их окружения. Он привык решать проблемы на трассе: видишь поворот входишь в него, видишь соперника обгоняешь. Но жизнь внезапно превратилась в трассу, окутанную таким густым туманом, что он перестал видеть даже собственные руки.       — Неужели всё так сложно? — прошептал он в пустоту. Он дошел до небольшого закрытого парка и сел на низкую каменную ограду. Перед глазами сами собой всплывали кадры из детства.       Старый фургон отца. Запах бензина и дешевого масла. Потертый комбинезон, который был ему немного велик. Тогда самым сложным выбором было поставить дождевую резину или рискнуть на сликах. Тогда Шарль был просто «тем парнем на красном карте», которого нужно было победить любой ценой. Они могли орать друг на друга, толкаться, ненавидеть... но это было настоящим.              Там не было контрактов на любовь. Не было рекламных ужинов, где нужно улыбаться через силу. Не было Келли.       Макс закрыл глаза. Ему отчаянно захотелось вернуться в тот фургон. Просто чтобы всё снова стало просто. Чтобы рядом сидел такой же чумазый и злой Шарль, и они спорили бы о том, кто позже затормозил в первом повороте, а не о том, как скрыть свою жизнь от всего мира.       Он вытащил телефон. Десять пропущенных от Келли. Три сообщения от пиар-менеджера. Макс посмотрел на экран и, не читая, просто выключил аппарат. В этот момент он почувствовал себя по-настоящему свободным, но эта свобода была горькой. Он сидел один в центре огромного города, успешный, богатый, титулованный, но внутри него жил всё тот же мальчишка, который просто хотел, чтобы его любили не за титулы, и чтобы дружба не была частью большой и грязной игры.              Он не знал, сколько так просидел. Небо на востоке начало едва заметно светлеть. Ему нужно было возвращаться, надевать синий костюм и снова становиться Максом Ферстаппеном. Но та часть его, что гуляла этой ночью по пустым улицам, навсегда осталась там в тени, где нет контрактов и лжи.       На следующее утро Макс вернулся в номер, когда первые лучи солнца уже резали глаза. Келли не спала. Она сидела в кресле, полностью одетая, и её взгляд не сулил ничего хорошего.       — Где ты был? — её голос был тихим, но в нем слышался звон стали. Макс устало выдохнул. У него не было сил на правду, да и как объяснить это ночное брожение по городу?       — Прости, Кел. Мне нужно было проветриться после клуба. Шарль был в тяжелом состоянии, я перенервничал. Прости. Келли поджала губы, но, видимо, решила, что скандал сейчас испортит её внешний вид.       — У нас нет времени на сцены. Через два часа официальный прием для гонщиков и их семей. Будут все.       Макс послушно пошел в ванную. Стоя перед зеркалом, он плеснул в лицо ледяной водой, пытаясь смыть ночную растерянность. Костюм сидел безупречно, галстук затянут туго как удавка. Детей оставили с няней, и Келли, бросив последний оценивающий взгляд на мужа, поправила ему лацкан. Она сама была верхом элегантности в облегающем платье цвета слоновой кости.       В зале отеля уже было многолюдно. Макс привычно включил режим «чемпиона»: вежливое рукопожатие с Карлосом Сайнсом и его девушкой Ребеккой, короткий обмен шутками с Нико Хюлькенбергом и его женой. Келли сияла, ведя светские беседы, и Макс послушно следовал за ней, хотя внутри всё ещё стояла тишина той ночной улицы. Шарля и Александры долго не было. Макс ловил себя на том, что неосознанно поглядывает на вход. И вот, наконец, двери распахнулись.       Они вошли под едва слышный шепот толпы. Александра была в черном, строгом и дорогом, но всё внимание приковал к себе Шарль. Он выглядел не просто хорошо он выглядел безупречно. Темно-синий костюм-тройка подчеркивал его фигуру, волосы уложены волосок к волоску, а в глазах ни следа вчерашнего похмелья или отчаяния. Только уверенность и странный, лихорадочный блеск.       Шарль обменялся парой слов с Льюисом Хэмилтоном, но его взгляд почти сразу нашел Макса. Он направился прямо к ним. Нико с женой как раз отошли к фуршету, Александра тоже зацепилась языками с кем-то из пиарщиков.       Макс и Келли остались вдвоем, когда Шарль подошел к ним.       — Добрый день, — Шарль мягко улыбнулся, и эта улыбка была адресована обоим, но его глаза на долю секунды дольше задержались на Максе. — Келли, ты выглядишь потрясающе. Макс...       Шарль сделал шаг чуть ближе, вклиниваясь в их личное пространство так естественно, что это не выглядело грубостью.              — Простите за вчерашнее, — вкрадчиво произнес он, глядя на Келли. — Я немного перебрал с эмоциями после победы. Надеюсь, я не доставил твоему мужу слишком много хлопот?       — Всё нормально, Шарль, — быстро ответил Макс. — Бывает.       — Я просто хотел убедиться, что ты не злишься — Шарль поправил манжет рубашки, и этот жест привлек внимание Макса к его рукам. — Знаешь, Келли, тебе так повезло. Макс самый надежный человек, которого я знаю. Вчера он проявил себя как настоящий друг. Шарль начал рассказывать какую-то историю с их общего прошлого, мастерски переплетая её с комплиментами в адрес Келли.       Когда Келли что-то говорила, Шарль соглашался, но тут же переводил тему на то, что знал только он и Макс.       — Помнишь, Макс, ту гонку в картинге под дождем? — Шарль чуть развернул плечо так, чтобы Келли оказалась немного в стороне, хотя формально они всё ещё стояли кругом. — Мы тогда чувствовали трассу одинаково. Мне кажется, с годами это не изменилось. Мы всё ещё на одной волне, даже если не говорим об этом.       Келли улыбалась, принимая комплименты, и даже не замечала, как Шарль методично вытесняет её из центра внимания Макса, заполняя собой всё пространство вокруг.       — Да, старые времена, — глухо ответил Макс, чувствуя, как внутри снова всё путается. Шарль победно блеснул глазами и, словно невзначай, коснулся руки Макса, указывая на что-то в зале. Это было мимолетное движение, но Келли в этот момент как раз отвернулась, чтобы взять бокал у официанта, и не увидела, как Шарль на мгновение сжал пальцы на запястье Макса.       Вечер продолжался, но Шарль явно терял терпение. Каждый раз, когда Келли пыталась вставить слово о прекрасном приеме или планах на отпуск, Леклер вежливо улыбался, но в его глазах вспыхивало раздражение. Он хотел говорить только с Максом, и это было заметно. Внезапно из толпы появилась Александра. Её лицо было непроницаемым, но голос звучал резко:       — Шарль, нам пора. Нас ждут на другом конце зала представители спонсоров. Ты обещал. Шарль на секунду замер, его челюсти сжались. Макс увидел эту мгновенную вспышку ярости в глазах друга, которую тот быстро скрыл под маской вежливости.       — Да, конечно, — бросил Шарль. — Макс, Келли... увидимся.