Vuole il mare, ma ha paura dell'acqua

Никто не мог предположить, что семья Бьянки отреагирует так быстро. Рэниро передал ответ от них на следующий день после снятия висельника. Его даже отмыть еще не успели. А они уже назначили Боссу встречу. «Дон Бьянки хочет видеть Дона Джованну в пятницу. 15:00. Место встречи Villa della Libertà.» Вилла находится на нейтральной территории за городом. Никто не любил встречаться на территории другой семьи. А приглашать к себе домой — абсурд. Вилла сдавалась под деловые встречи. Но и это не давало полной гарантии безопасности. Как минимум в воздухе висел вопрос почему вообще Дон подорвался из-за какой-то сошки.   Как только Босс узнал о предстоящей «деловой встрече», он внешне не подал виду, но по глазам было видно. Облегчение. Встреча на вилле — не решение проблемы, но хотя бы путь. И все теперь зависит от того, как пройдут переговоры. Как Босс поставит себя перед другими семьями. Я почти уверен, что до трупа на памятнике — Дона не воспринимали всерьез, заурядный мальчишка, но не более. ***** Мы сидели в его номере поздно вечером, сегодняшний день был более спокойный чем обычно. Шли подготовки к свадьбе Триш. И пусть она просила не перебарщивать с безопасностью. Джорно по-другому не мог. Переживал за нее, торжество, гостей. Не каждый день подругу замуж выдаешь. Мне тепло от этой мысли. От того, как Босс по-своему заботится об окружающих его людях. Я перебирал золотистые локоны в руке, другая рука лежала на бедре, пока Джорно сидел у меня на коленях, облокотившись спиной о подлокотник дивана. Мой планшет лежал на столике рядом, он выхватил его у меня из рук, пока я дописывал сведения о последней встрече, и положил туда. Джорно делал так периодически, когда понимал, что сильно замыкается в себе. Он молча курил, метаясь взглядом по комнате, иногда хмурился — задумался. Я почти уверен, переживал из-за завтрашней встречи.   — Ты очень громко думаешь, — говорю я, зарываясь ладонью в волосы, поглаживая затылок. Он откинулся головой на мою руку, закрывая глаза.   — А ты слишком громко молчишь, мы квиты, — улыбается уголками губ, выдыхая сигаретный дым в потолок. Смотрит на меня мельком из-под прикрытых век и снова закрывает глаза, — Бьянки стар, но не глуп. Слишком быстро засуетились. Встреча на вилле или ловушка, или страх, — начинает Босс озвучивать свой внутренний монолог. Выдыхает дым, я морщусь, больше по привычке, чем от запаха.   — Или и то и другое, — Джорно опять смотрит на меня, приоткрыв глаза. Глаза блестят в тенях от ресниц, — хотят понять, стоит ли тебя бояться.   — А стоит? — приподнимая бровь, смотрит на меня выжидающе. То ли заигрывает, то ли взаправду интересуется моим мнением, на основе его действий. Тушит сигарету в пепельнице на полу.   — Завтра и узнаем, — на выдохе говорю я. Джорно улыбается украдкой, пересаживается у меня на коленях, сидит уже лицом ко мне. Заглядывает в мои глаза, ищет в них что-то.   — Ты едешь с нами, — тихо, почти беззвучно. Кладет руки мне на плечи ближе к шее. Я киваю, разумеется, еду, я же… — Это вопрос, — уже более твердо, прерывая мои мысли. В каком смысле «вопрос»? Само собой я должен быть, правая рука Дона. Я буквально обязан быть. Мои мысли прерывает взгляд Джорно, в нем страх. Он боится, что все может развернуться худшим образом. Подтягивает ладони ближе к шее, одну перемещает на щеку, поглаживая шрам. Я жмусь к его руке, холодной, как всегда. Его страх не рационален, с ним точно ничего не может случиться. С нами будут люди Пио — для подстраховки. Будет Миста со своим зорким взглядом. Я на крайний случай могу сделать так, что из здания никто живым выйти не сможет. Да и в конечном итоге, Requiem не допустит чтобы с Джорно что-то случилось.   — Если меня не будет — ты подставишь себя сильнее, чем если я там буду, — я перекладываю свои руки на его бедра, успокаивая. И будто заземляя.    — А я и не за себя боюсь, — с холодом в голосе, — сам посуди. Со стороны Бьянки, кто ты мне, что ты присутствуешь на встрече, — его руки замирают на моей щеке и шее. Я понимаю, о чем он. Консильери не назначают абы кого. Обычно это кто-то очень близкий Боссу, близкий как брат или сын. Тот, кто знает Дона лучше всех в организации. И вопрос даже не в нашей тайне. Мои руки замирают. Страх Джорно на мгновение перекидывается на меня. Им овладевают эмоции, он буквально не может думать здраво. Я удивлен, как мое присутствие в его жизни заставляет его так бояться.    — Это не меняет моего решения, — вывожу узоры пальцами на его бедрах, — если меня не будет это вызовет больше подозрений. И ладно если только в чужой семье, — я смотрю в его глаза, он в замешательстве. Долго смотрит на меня, рука на щеке слегка подрагивает. Джорно упирается лбом в мое плечо. Будто осознавая, что он сам еще давно принял это решение, когда я стал его правой рукой.   — Ты изменился, — тихо выдыхает. *****   На встречу выехало три машины. В первой Пио и пара ликвидаторов, на случай если по пути будет ловушка. Во второй я и Миста, он не мог не поехать. В третьей Джорно, один с водителем. Машины идентичные, полностью тонированные, так, что не понять в какой машине кто едет. Хоть Боссу и были назначены обычные переговоры, это не отменяло перестраховки.   Въехав на территорию Виллы, из машины вышли наемники со своим капо, за ними из остановившейся следом машины вышли мы с Мистой, окидывая территорию взглядом. Вилла Libertà встретила нас холодным морским бризом. Снаружи она выглядела как открытка — персиковый фасад, каменная кладка дорожек, кипарисы вдоль подъездной аллеи. Множество высаженных цитрусовых деревьев, сторожевая башня. Вилла расположена на Соррентийском полуострове, отсюда открывается потрясающий вид на Неаполитанский залив, острова Капри и Искья. От этого места и вправду веяло ощущением свободы. Оно ощущалось уютным пристанищем для какого-нибудь писателя или художника, но точно не для встречи двух мафиозных семей.   Я вдыхаю йодистый запах моря, вслушиваясь в трепетание листьев деревьев на ветру. Оборачиваюсь на звук открывающейся двери машины Дона. Он выходит, кивает нам, и мы устремляемся за ним вглубь Виллы, минуя кипарисовую аллею. Босс был сегодня в своем деловом костюме, черный с тиснением в виде лозы и красными брошами божьими коровками — символ удачи. Распущенные золотистые волосы развевались от бриза, пока он шел к зданию.    У входа нас встретил высокий мужчина в строгом костюме — дворецкий, смею предположить. Его лицо не выдавало ни страха, ни уважения. Он сопровождал нас до зала для совещаний. Внутри помещения стоял запах дорогого дерева, масел и пыли, которая только подтверждала, что на Вилле никто не живет. Звук наших шагов тонул в толстом ковре. Тишина давила на уши, и я поймал себя на мысли, что считаю свои шаги, чтобы не думать о том, что будет на встрече. Я машинально провел рукой по бедру, за подолом пиджака пряталась кобура с пистолетом.   Дворецкий распахнул перед нами дубовые двери, пропуская внутрь зала для совещаний. В комнате пахло мебельным маслом и табаком. Портьеры были задернуты, но сквозь щели пробивались лучи солнца, чертя на столе полосы света. За столом нас уже ждали трое, встречая нас взглядами. Бьянки сидел во главе стола, за его спиной стояло два человека в черных костюмах — тоже подстраховались. Не удивлюсь, если по территории виллы в тенях прячется охрана. Седые волосы и усы уложены муссом, глубокие морщины на лице подчеркивали возраст. Он был в черном классическом костюме, под пиджаком можно было заметить жилет. Слева от него сидела дочь — Биатриче, что удивительно. Мы знали о ней, но о том, что она погружена в дела семьи ни слова. Молодая девушка, черные как смоль волосы лежали у нее на плечах, она была в классическом черном платье с закрытыми плечами. Справа сидел высокий мужчина в квадратных очках — Габриэль, он из организации, но кто конкретно нам неизвестно. Он может быть и консильери, и личным телохранителем, и адвокатом, и старшим сыном. И всем в одном лице. У каждой семьи свои секреты.   Бьянки кивнул Дону, молча, его лицо ничего не выражало. Босс коротко кивнул в ответ, сел напротив Бьянки, сложив руки на столе. За Доном сразу встали два ликвидатора, они тоже были в строгих черных костюмах, но в перчатках. Я сел справа от Босса, сразу словил на себе взгляд, из-под сверкнувших в полумраке, очков. Я понял, что только что подтвердил свой статус в нашей семье, в глазах Габриэля. Меня от Биатриче отделяло два пустых места. Миста сел с левой стороны, рядом с ним Пио. — Дон Джованна, — хозяин встречи прервал тишину. Голос Бьянки звучал сухо, как треск старой бумаги, — я наслышан о Вашем… энтузиазме. Но буду честен, методы Вашей «чистки» несколько… театральны, — он коротко хмыкнул, разводя в сторону сложенные на столе ладони, сводя их обратно в беззвучном хлопке.   — Я предпочитаю, чтобы послания были запоминающимися. Иначе в чем смысл? — со скукой в голосе, чуть склонив голову в бок. Габриэль коротко, что-то записывал в блокноте перед собой.   — Громко, ragazzo. Слишком громко. Ты так дошутишься, когда-нибудь, — слегка улыбаясь парирует старик. Босс не отреагировал на пренебрежительное отношение к себе, ни вздохом, ни взглядом.    — Может и так. Но мы же здесь не для того, чтобы старое поколение взращивало молодняк, — поправляя манжет своего пиджака, говорит Босс, смотря на Бьянки уголками глаз, — мы же здесь из-за Орсо. Из-за того, что Вам нужно как-то мне ответить, но Вы не можете, по своим причинам.    За столом воцарилась тишина, еще более давящая чем до встречи. Босс не любил пустословие, предпочитал говорить коротко и по делу. Чем выбивал из равновесия всех, кто не привык с ним общаться. Я замечаю, как Габриэль окидывает взглядом сначала Джорно, потом меня, Мисту, Пио и снова возвращая взгляд на Дона. Бьянки долго смотрит на свою дочь, переводит взгляд на Джорно, будто сочувствующий.   — Если Вы ждете с нашей стороны извинений — их не последует. Орсо выполнял свою работу, — без интереса начал Бьянки, поглаживая руку своей дочери на столе, смотря на нее. — Я люблю своих детей, Вы не поймете меня, Вы еще слишком молоды. Но иногда ради детей приходится идти на глупости, — Босс слегка хмурится, продолжая смотреть на Бьянки. Я замечаю насупившееся лицо Пио, который должен быть сегодня на похоронах Орсо после встречи, — моя дочь не хочет крови, да и начинать войну из-за самоуверенного мальчишки, выдавшего себя — сюр. Она хочет услышать извинения от Вас, Дон Джованна.    Я не понимаю, о чем речь, смотрю на Босса, он не меняется в лице, только выпрямляется в спине, молча переводит взгляд на Биатриче. Она смотрит на него в ответ, без страха, с легкой грустью. Миста напротив меня сидит с легким удивлением во взгляде, переводит взгляд с Биатриче на Джорно, как будто сейчас услышит сплетню. Видел, как блестели его глаза, но в лице не изменился.   — Вы же знали, — говорит Биатриче, ее голос слегка дрожал.   — Мне жаль, что Вы потеряли жениха, — меня как током парализовало. Босс был спокоен в лице, он признавал чужую боль, но не принимал вины.   Это просто абсурд. Мы все здесь по прихоти девчонки, которая просто не может смириться с утратой. Она вообще понимает, чем занимается ее отец? Кем был ее жених? Иметь отношения с человеком из другой организации вообще верх идиотизма. Или они настолько были уверены в своих действиях, что и не думали о том, что все развернется таким образом. Думали убрать молодого Дона малыми затратами. Орсо бы вышел из всей ситуации героем в глазах Биатриче и пользовался бы уважением со стороны главы семьи.    Больше пугает, что Джорно все знал. Да мы все знали. Узнали только уже только после Piazza Dante. Но это ничего не меняло. Лишь подтверждало самоуверенность Бьянки в своих действиях. Стоит отметить, просить извинения для дочери — это сильный ход. Бьянки настолько уверен в своей силе, что не чурается человечности. А иногда именно она — самая сильная угроза, так как ее нечем парировать.   — Но, если бы он успел исполнить свой план, на его похоронах могли быть и другие. Возможно, Вы тоже. Я не извиняюсь за то, что защищал свою семью. Но я признаю: Вам больно. И если для Вас это что-то значит… я сожалею о Вашей утрате, — Биатриче смотрела на него долго, слушала. Потом отвела взгляд на свои ладони в руке своего отца. Вздохнула.   — Этого достаточно, — она коротко сжала ладонь отца.    Пио тихо сидел рядом, сложив руки на груди. Поймал взгляд Дона и получив от него кивок начал говорить.   — Орсо был моим племянником. Я привёл его в семью. Я учил его стрелять. Он обедал за моим столом. — Он делает паузу, переводит взгляд на дочь Бьянки. — А потом он предал. И вы, синьора Биатриче, об этом знали. Я не обвиняю Вас. Так уж сложилось, что из-за смерти одного человека, траур в двух семьях.   Биатриче кивает ему, она его понимает. Бьянки переводит взгляд с Пио на Джорно, убирая свою руку от ладоней дочери. Она молча встает и покидает зал в спешке. Стук ее каблуков пропадает в коридоре, утопая в ковре. Я заметил беспокойный взгляд Габриэля в ее сторону. Так старший брат смотрит на сетру. Один — один. Я выдал свое место в семье, он мне свое.   — Вы умны не по годам, Дон Джованна. Я уже не молод и после моей смерти Вам придется иметь дело с моими детьми, — громко, скрипуче говорил Бьянки после небольшой паузы, давая дочери спокойно выйти из комнаты, переводит взгляд на Дона, — для Вас же хуже если они будут обижены на Вас.   — Какие гарантии, что вы уже не держите на меня обиду? — тонко замечает Джорно, слегка склоняя голову в бок.   — Гарантий в нашем мире — нет. Могу дать слово, что из-за какого-то мальчишки не буду рисковать своими людьми, — Бьянки меняется в лице, становится более серьезным, сказывается уход дочери.   Встреча длилась чуть меньше часа. На улице нас встретило солнце, стремящееся к закату и холодный бриз, отрезвляющий после сложного диалога. Подходя к припаркованным автомобилям, Джорно коротко дернул меня за рукав пиджака, что означало: «Надо поговорить».   — Если позволите, Дон Джованна, — к нам подошел Пио, Босс повернулся к нему, — я бы хотел попасть на похороны племянника, — Джорно кивнул ему с сочувствием во взгляде. Орсо — предатель, но он был родней для Пио. Капо коротко поблагодарил его, задержался взглядом на мне, тихо кивнул и сев в свою машину со своими людьми, уехал.    — Миста, — он проходил мимо нас, собираясь сесть в машину. Остановился, полу-обернувшись к нам, ждал распоряжения, — доедешь с нами до штаба и можешь быть свободен до завтра.   Он кивнул, слегка улыбнувшись выходному вечеру. Сел в машину, она продолжила стоять на месте. Ждали, когда Дон сядет в свою машину. Босс еще мгновение смотрит на виллу, переводит взгляд на меня.   — Садись в мою машину, — уставше на выдохе.    Захлопнувшаяся дверь машины отсекла нас от вечернего бриза, аромата кипариса и этой виллы. В машине пахло кожей, табаком и тем самым лесным орехом уже родным и привычным. Джорно сел на свое место, рядом со мной и как только машина тронулась, он лег головой на мои колени, забираясь с ногами на сиденье. Тяжело, но без напряжения — будто так и нужно. Он смотрел в потолок, чуть хмурился.   Я на мгновение замер, давая Джорно улечься поудобнее, а после осторожно запустил пальцы левой руки в его волосы. Они еще хранили запах моря — того самого, с виллы, — и табаком, Дон много курил перед встречей. Правую руку положил к нему на грудь, чувствуя, как она вздымается на вдохе и как опускается на выдохе. Джорно дышал глубоко, пытаясь привести мысли в порядок. Я неторопливо перебирал пальцами по его голове. От виска к затылку, убирая волосы с лица. Они путались в моих пальцах, и я распутывал их без спешки, будто это все что имело значение сейчас.   Джорно молчал. Только закрыл глаза и дышал. Я смотрел на него сверху-вниз — на сведенные к переносице брови, на слегка подрагивающие ресницы, на тени под глазами, которые стали глубже после сегодняшней встречи. Он выглядел уставшим. Я наблюдал за тем, как его лицо понемногу расслаблялось.    Я зарылся пальцами в волосы на его макушке, чуть сжимая кожу головы. Джорно глубоко выдохнул, его рука легла на мою руку на его груди чуть сжимая.    — Все закончилось, — сказал я тихо. Имея в виду конец встречи и неважно как она прошла — уже хорошо, что без перестрелки.   — Еще не все, — также тихо ответил Босс, коротко посмотрев на меня, после вновь закрывая глаза, чуть сильнее сжимая мою ладонь в своей — разговор окончен. Не хочет говорить, не сейчас. Я продолжил гладить его волосы, перебирая пряди, чувствуя, как его дыхание успокаивается, как из плеч уходит напряжение, как он расслабляется во всем теле — не полностью, но настолько, насколько он может в машине все еще являясь Доном, до того, как солнце скроется за горизонтом.   Машина мерно гудела, вибрировала, возвращая нас в Неаполь. Оставляя где-то там за окном виллу Libertà, семью Бьянки. Все это осталось в сегодняшнем дне, уже в уходящем. А сейчас — только он, его дыхание, мои пальцы в его волосах и его рука, сжимающая мою.   Нас от водителя отделяла глухая ширма с окошком для переговоров. Джорно мог не переживать, что его почти засыпающего может видеть кто-то кроме меня. Я перебирал его волосы в пальцах, когда мы въезжали в город.   Джорно тяжело выдохнул, полностью выравняв свое дыхание. Смотрит на меня снизу-вверх, водит взглядом по моему лицу, шее, плечам. О чем-то задумался. А потом я заметил, как изменился его взгляд. Стал тяжелее. Глубже. Он поднимается с моих коленей, но не отворачивается. Кладёт ладонь мне на бедро — небрежно, как будто случайно, но пальцы сжимаются. Я ещё не успел ничего понять, а он уже приблизился, схватившись рукой за спинку моего кресла.    Вижу, как заволокло его взгляд туманом. Наклоняется ближе ко мне, смотрит из-под полуприкрытых век. Целует в губы томительно нежно, сохраняя зрительный контакт. Я на мгновение замираю, но поддаюсь, запускаю ладонь в его волосы, придерживая за голову. Он медленно скользит языком по моим губам. Чувствую, как от его взгляда, сердце начинает стучать быстрее. Джорно сминает мои губы, закрывая глаза, будто смакуя дорогое вино.    Он отстраняется, вижу его влажные губы, помутневший взгляд. Приближается к моей шее.    — Я бы трахнул тебя в этой машине, — горячо выдыхает мне на ухо, смакуя каждое слово. Я почти чувствую, как он улыбается. Джорно заводит то, что нас могут поймать. Не разделяю его желания рисковать. Он решил, что раз уж мы избежали пули, то можем позволить себе немного безумия. Я не уверен, что это хорошая идея, но спорить с ним, когда он так смотрит, было невозможно. Я провожу ладонью по его лицу, возвращая его перед собой, чтобы видеть его глаза. Расширенные зрачки из-под полуопущенных ресниц.   — Как ты можешь этими губами, произносить такие слова? — тихо отшучиваюсь я, проводя большим пальцем по его губам, пытаясь сохранять самообладание, пока Джорно пересаживается на мои колени, почти задевая макушкой потолочную панель. Прижимается грудью к груди. Держу его за бедра, сжимая.   — А тебя только мои слова смущают? — его голос едва различим за звуком двигателя, многозначительно смотрит на меня. Двигает мои бедра ближе к своим, я сползаю по спинке кресла, соприкасаясь своим пахом с его. Я чувствовал его тепло через ткань брюк. Джорно тихо выдохнул, сжимая спинку кресла со скрипом.    — Ты с ума сошел, — тихо говорю я, когда осознаю его действия. Скольжу ладонями по его бедрам, поглаживая и удерживая на себе. Я только что перестал думать о войне кланов, а он уже начал новую — на моих коленях. Но я не против, раз позволяю ему этот маленький бунт против своей маски.   — Может и так, — роняет тихо, почти небрежно. Он чуть ерзает у меня на бедрах, заставляя вздохнуть нас синхронно. Я жмурю глаза, сильнее сжимая его бедра, но не препятствуя его движениям. Он двигался медленно, выдыхая в мои волосы, стараясь не издавать лишнего шума. У меня все плыло перед глазами, ощущение, что мозг плавится. Я сжал руки у него на талии, сильнее прижимая к своим бедрам. Он прижался щекой к моему виску сбивчиво дышал. В салоне стало душно и жарко.   Я услышал легкий стук по закрытому окошку ширмы. Почувствовал как по телу пробежал холодок, заставляя руки на талии замереть. Джорно отстранился от меня, я видел его взгляд, зрачки резко сузились, дыхание замерло. Но лишь на мгновение. Он прильнул ко мне обратно, и будто ничего не было продолжил двигаться.    — Ответь, — я останавливаю его на своих бедрах резко. Вижу его недовольный взгляд, когда он отстраняется. Чуть открывает ширму, только для разговора не для того, чтобы видеть водителя.   — Босс, вы не будете против радио? — слышу радушный голос водителя. Джорно чуть усмехается.    — Не против, — отвечает он водителю с улыбкой. Водитель коротко благодарит Босса, включая радио, тихо почти неслышно. Джорно закрывает ширму обратно, чуть елозит на моих бедрах, опускаясь к моему лицу. Нежно целует, возвращая меня обратно к себе, где он разгоряченный и игривый.   — Расслабься, — шепчет мне в губы, ладонью накрывая мою руку на его талии. Наклоняет голову, углубляя поцелуй. Чуть расслабляю пальцы.    — А это возможно? — тихо говорю я с легкой улыбкой, когда он отстраняется. Вижу, как он закатывает глаза, улыбаясь мне в ответ, продолжая свои движения, медленно почти издеваясь.    Я тормозил его, когда машина останавливалась на светофоре, а он опускался к моим губам, целовал или просто дышал, слегка касаясь своими губами моих. Слышал, как он усмехается, когда я выдыхал чуть резче. Машину дернуло на повороте, я удерживал Джорно за талию, прижимая к себе ближе.   Джорно тяжело выдохнул, когда машина въехала на территорию штаба, прекратил движения. Наклонился ближе к моему лицу, ловя мой взгляд такой же мутный, как и его.   — Я еще не закончил, — развязно целует меня в губы. У него тряслись руки, когда он убирал их со спинки кресла. Пересел на соседнее кресло, поправляя брюки. Провел рукой по волосам, закурил сигарету на выходе из машины, возвращая себе образ Дона. Я остался сидеть, провожая взглядом его силуэт за тонированным стеклом. Провел ладонью по лицу, выдохнул и поправил собственную одежду. Холодные стены штаба отрезвляли рассудок — как и снующие по коридорам наемники — заставили переключится на работу. В кабинете Джорно уже полностью переключился в роль Дона. Он проговаривал свои мысли, я фиксировал в отчете. Выслушивал мои ремарки. Довольно улыбнулся, когда понял, что я заметил тоже, что и он. Досье на Габриэля — наша цель. Но пока — слабо реализуемая. Говорили о Бьянки, о Биатриче, о том можно ли доверять старику, который прикрывается болью дочери.   Я не верил ни единому слову, сказанному на той вилле. Дон убедил меня, что я и не обязан верить. В нашем мире можно опираться только на факты, досье, страх, но не на веру. Слово старого Дона считай почти клятва на крови. Но на чьей пока не ясно. И я надеюсь узнавать не придется. По крайней мере не сегодня. Босс дал понять, что разговор окончен — закурил сигарету, встал из-за своего стола и уперся плечом в окно. Я пересел в его кресло, начал перебирать документы у него на столе. На сегодня работы больше не было, все уже сделали днем. Осталось только ждать. И я наверное просто пытался справится с нервами.   — Останешься у меня сегодня? — выдыхая сигаретный дым говорит Джорно. Он стоял у витража, рассматривая переливающийся узор, будто видел его впервые.   — Это приглашение? — Джорно не ответил, потушил сигарету в пепельнице на столе. Провел рукой по моей голове, поглаживая. Я продолжал наводить порядок на его столе, раскладывая отчеты по степени важности. Он развернул меня в кресле к себе, наклонился ко мне и прильнул к моим губам своими слегка трясущимися. Мягко сминал мои губы медленно. Я замер с бумагами в руках. Джорно редко был так нежен. Он был более требовательным и напористым, пока мы ехали в машине — сказывается усталость. Или что-то другое? Горячо выдохнул мне в губы, упираясь коленом в кресло между моих ног. Провел ладонью по моему лицу, чуть приподнимая для своего удобства.   — Хочу не думать, — сбивчиво выдыхает мне в губы, отстраняясь. Ловит мой взгляд. В его глазах буря, — Приходи как закончишь, — в голосе не было требования, просьбы или желания. Была тишина. Его щелкает, как тумблер. Он отстраняется и выходит из кабинета. Оставляя меня с бешено бьющимся сердцем и сбившимся дыханием.    Я расправился с документами, что-то отставил на полки, как завершенное или пока не нужное. Я пытался не рефлексировать о его действиях, словах, голосе. Или старался делать вид, что не думаю. Несколько раз перепроверяя документы, переставляя их с полки на полку, каждый раз находя новый алгоритм. В какой-то момент заметил, что в моих действиях нет смысла. Может просто перестать думать не такой уж плохой вариант? Выключил свет и вышел из кабинета, направляясь в комнату Джорно. Открыв дверь застаю его выходящим из ванной в домашнем халате с распущенными слегка мокрыми волосами. Закрываю за собой дверь на замок, подхожу к нему ближе, он тянет руки ко мне обнимая за шею, когда я подхожу ближе. Смотрю в его глаза, обнимая его за талию, в них отражается свет луны.    Чувствую легкое давление на свою голову, льну к его губам нежно, томно. Сам эмоционально вымотался за сегодня. Джорно чуть сильнее сжимает мои волосы на затылке. Хмыкаю в поцелуй, чувствуя, как он кусает меня за губу и вздыхает. Разум заволакивает дымкой, мы чуть шатаемся, падая на стену. Я не дал Джорно сильно удариться о нее, выставил руку. Я вжимался в его тело своим, перебираясь своими руками на его бедра, чуть дергая их на себя. Он хмыкает в мои губы, углубляя поцелуй. Скользит руками на мою спину, ниже к бедрам. Хватает за них и резко переворачивает меня, заставляя чуть потеряться. Он не дает опомниться, впивается в мои губы яростнее. Теперь я упираюсь спиной в стену, а Джорно гладит меня по талии, сжимая в руках.    — Слишком долго, — почти рычит в мои губы, мои пальцы сами сжимаются на его бедрах чуть сильнее. Ладонями стягивает вверх края моей рубашки, забирается руками под ткань, сжимает ребра. Я пробираюсь ладонями под его халат, скольжу пальцами по спине. Он резко хватает меня за бедра приподнимая, инстинктивно обхватываю его бедра ногами. Мои руки перемещаются на его плечи сжимая, но он не дает себя отстранить, жмется ближе. Слегка бьюсь о стену, когда он вжимает меня в нее, делая шаг к стене, чувствую, как напряглись его руки. Я выдыхаю, когда его губы примыкают к моей шее. Меня кроет от ощущений. Оттого как он может совмещать нежность и грубость.   Чувствую, как его губы расползаются в улыбке, когда он чуть прикусывает кожу на плече, а я выдыхаю ему в висок. Сжимаю его плечи чуть сильнее.    — Мне казалось ты устал, — шепотом куда-то в потолок, пока он покрывает поцелуями мою шею. Он на мгновение замирает, потом усмехается. Отрывается от моей шеи ловит мой взгляд, льнет к моим губам, скользит языком по ним. Сбивчиво выдыхаю ему в губы, когда чувствую, как он сильнее прижимается бедрами к моим. Джорно дышит громко, горячо.   — Не хотел отвлекать тебя, — сбивчиво отвечает он мне, сильнее сжимая мои бедра. Чувствую, как стена пропадает из-под спины, выпрямляюсь, чтобы уравновешивать положение тел. Продолжаю отвечать Джорно на поцелуй, он чуть прикусывает мои губы.    Я вздыхаю, когда падаю на кровать спиной, не успеваю опомниться, как Джорно возвращается к моим губам, накрывая меня собой сверху. Чувствую его колено между своих ног. Зарываюсь в его волосы пальцами, когда он отстраняется, заглядывая мне в глаза. Халат сполз с плеч. Длинные золотистые волосы занавесом отсекают виды комнаты, я могу видеть только его. Слышать сбивчивое дыхание, общее на двоих. Расширенные зрачки. Мокрые, припухлые губы.   — Позволишь мне сегодня вести? — я не сразу понял, что это вопрос, был занят разглядыванием его лица. Пока Джорно не коснулся пряжки моего ремня, замирая. Я молча кивнул, притягивая его ближе к себе.   — Ты можешь не спрашивать, — тихо выдыхаю ему на ухо. Это то, чего он не ожидал услышать, но точно нуждался именно в этом. Он резко выдыхает, накрывая мои губы своими.    Я терялся в ощущениях, сжимал простынь под собой. Жмурил глаза, пряча лицо в подушку. Джорно двигался уверенно, выбивая из меня сдавленные стоны в подушку. Он навалился на меня всем телом, сжимая мои бедра в своих руках, остановился. Долго дышал, задрожал. Я открыл глаза, приподнял его голову дрожащими руками с моей груди, заглядывая в глаза. Сам еле дышал. Волосы у лица взмокли, липли к вискам. Зрачки расширены, дышит прерывисто. Почти задыхаясь.    — Устал? — выдыхаю я. Джорно не отвечает, его тело заходится в дрожи, утыкается лицом в мою шею, — Ты хочешь продолжить? Мы можем остановиться, — я запускаю ладони в его волосы, поглаживая пальцами кожу головы, чувствую, как сильно бьется его пульс на висках. Он несколько раз глубоко вдыхает и выдыхает.   — Сделай мне больно, — я замираю, — я…не чувствую себя, — он еле выговаривает каждое слово. Такое уже было раньше. На мгновение теряюсь, но провожу ладонью по его плечу, убирая его волосы. Льну к его шее, касаюсь губами, чувствую, как он дрожит, потом кусаю. Джорно замирает, его плечи расслабляются, — еще, — тихо выдыхает на ухо. Провожу языком по месту укуса, спускаюсь ниже, смыкаю зубы еще раз, пальцами сдавливаю его ребра. Сжимаю волосы на его голове, чувствуя, как он сдавленно выдыхает. Его дыхание чуть выравнивается, но остается чуть сбивчивым от возбуждения.   — Спасибо, — шепчет на ухо, мягко целует в щеку. Разжимает пальцы на моих бедрах, но только для того, чтобы сжать в другом месте, возвращаясь к действию. Чуть хмыкает мне на ухо, когда слышит сдавленный стон.   Джорно пробегается пальцами по моей груди, слегка постукивая. Он лежал поперек меня уперевшись локтем в матрас, укрытый своим халатом. Я гладил его одной рукой по бедру, наблюдал за его действиями.    — О чем задумался? — спрашиваю я. Джорно замирает на мгновение. Пальцы на моей груди застывают. Переводит взгляд на меня и также быстро отводит в сторону. Кладет свою ладонь мне на грудь, вздыхая ложится на нее сверху щекой.    — Ты бы хотел детей? — я замираю, кажется, перестаю дышать. Чувствую, как он слегка вздрагивает. Я не знаю, что сказать.   — Я… даже не думал об этом, — выбираю ответить хотя бы что-то. Джорно водит пальцами по моей груди, — наверное нет. С чего вдруг такой вопрос? — продолжаю гладить его по бедру, слегка сжимая.    — Кто-то должен остаться после меня, — говорит он после небольшой паузы. Я зарываюсь пальцами в его волосы, поглаживая кожу головы. Джорно не отстраняется — наоборот, прижимается чуть сильнее. Жду что он скажет дальше, — управлять организацией, — вот в чем дело. Он прав. И я не знаю, что мне на этот счет думать. Я не понимаю, что чувствую. Злость, ревность, страх — все смешалось. Я в смятении. Мои руки замирают.    — У меня особо нет выбора. В этом вопросе, — Джорно поднимается, подтягивается ближе ко мне. Я молчал, вероятно, слишком долго.  Берет мое лицо в свои руки, нежно поглаживая. Ловит мой взгляд своим. — Поговорил с Триш об этом.   Меня выбивает ее имя из колеи. Сердце ухает вниз. Я совсем перестаю понимать, о чем он.   — При чем здесь она? — я приподнимаюсь, садясь на кровати. Джорно садится рядом, его халат сползает с плеч, продолжает смотреть на меня.   — Я думал, что ее ребенок мог бы занять мое место когда-нибудь, — он проводит рукой по моей скуле, убирая пряди волос мне за ухо, — она сказала, что подумает.   — Почему она? — я сжимаю простынь в руках, — Почему ты не обсудил это со мной? — перед глазами начинает темнеть. Джорно молчит секунду. Чувствую его руки на моих ладонях, сжимает. Пытается вернуть к себе.   — Марко не плохой парень, думаю они вместе надолго. Я надеюсь, — выдыхаю — будто все это время не дышал. Я. Я неправильно понял. Подумал о ребенке от Триш не в том смысле. Ревность отступила, расползлась холодом по телу. Закрываю глаза, чуть жмурюсь. Боже, зачем я вообще об этом подумал, — я думал обсудить, когда она ответит. Но. Бьянки заговорил об этом сегодня, — я слышал его сквозь звон в ушах. Эмоции схлынули, оставив только пустоту. Дышу. Медленно.   Чувствую, как на коленях стало тяжелее. Открываю глаза, Джорно уже сидит на моих бедрах — я не успел заметить, когда он успел перекинуть ногу. Взял мое лицо в ладони, прижимая мой лоб к своему. Глубоко дышит. Вместе со мной.