Собрать себя заново

Четверг, 23 января 2025 года, утро Утро началось с голоса Карен. — Питер. Питер, просыпайся. Время — восемь сорок три. Четверг, двадцать третье января. Он поморщился и перевернулся на бок. Матрас был жёстким — первую ночь в новом месте он почти не спал. В квартире Мэй был другой матрас, помягче, с пружинами, которые поскрипывали, когда он ворочался. Тот матрас остался там, вместе со всем остальным — с диваном, с кухонным столом, с пятном от чая на подлокотнике, которое Мэй безуспешно пыталась оттереть. А здесь был новый. Чужой. Неудобный. Тело ныло. Шея затекла так, будто он спал не на подушке, а на булыжнике. Поясница напоминала о себе тупой болью при каждом движении. И ещё холод — он забрался под два одеяла, но холод всё равно пробирался внутрь, лип к коже, заставлял сворачиваться в клубок. Обычный нью-йоркский январь. Снаружи, за стенами, температура держалась около двадцати градусов по Фаренгейту — минус шесть по Цельсию. Он нашёл в подвале старый промышленный обогреватель — ржавую металлическую коробку с керамическими пластинами внутри, — но тот едва справлялся с огромным пространством. Грел только если сидеть вплотную. У дальней стены воздух оставался ледяным. Питер натянул толстовку прямо под одеялом и только потом выбрался наружу. — Питер, — снова заговорила Карен, — к двери приближается грузовик. Судя по показаниям датчика движения, он остановился прямо перед зданием. — Грузовик? — он сел на матрасе и потёр глаза. — Какой ещё грузовик? — Большой. Серебристый. С логотипом Stark Industries на борту. Он окончательно проснулся. Вчера была встреча с Пеппер. Вчера она обещала ключи — и прислала их с курьером. А теперь, похоже, решила помочь ещё. — Это, наверное, от неё, — сказал он. — Она что-то говорила про оборудование. — Вероятно. Питер спустил ноги на ледяной бетонный пол, поёжился, быстро натянул джинсы, вторую толстовку поверх первой и, сунув ноги в кеды, направился к двери. На пустыре перед зданием действительно стоял грузовик — огромный, серебристый, с сияющим логотипом на боку. Задняя дверь была закрыта, но даже так было видно, что внутри много всего. Из кабины вышли двое: водитель — мужчина лет сорока, коренастый, с седыми висками и красными от холода щеками, — и грузчик, молодой парень с бейджиком «Майк» на форменной куртке. Оба были в тёплых жилетах поверх формы. Изо рта у них вырывались облачка пара. Снег, выпавший пару дней назад, лежал на пустыре грязноватыми проплешинами — белое вперемешку с бурым, припорошённое сажей и выхлопами. — Мистер Паркер? — Майк сверился с планшетом и переступил с ноги на ногу, пытаясь согреться. — Вам доставка от миссис Поттс. Здесь нужно расписаться. — Да, конечно, — Питер поставил подпись, чувствуя, как пальцы немеют на морозе. — А что именно она прислала? — Оборудование, — ответил Майк. — В накладной значится лабораторное оборудование и несколько ящиков с личными вещами. Там, — он кивнул на водителя, — Дэн, он поможет с разгрузкой. Вдвоём справимся быстрее. — Спасибо. Это было бы отлично. — И ещё, — Майк наклонился и поднял с земли небольшой ящик, который стоял у его ног. На боку ящика красовалась яркая наклейка: «ХРУПКОЕ. ПЕРЕДАТЬ ЛИЧНО В РУКИ». — Вот. Просили передать отдельно. Сказали, чтобы вы открыли его самым первым. И просили относиться очень осторожно. Питер взял ящик. Он был лёгким, но внутри что-то глухо стукнуло, когда он перехватил его поудобнее. Замёрзшие пальцы скользнули по наклейке. — Спасибо. Я открою. Он отнёс ящик в дом, поставил на пол у стены, подальше от двери, и вернулся к разгрузке. Разгрузка заняла около часа. Дэн и Майк работали слаженно — водитель вытаскивал ящики из кузова, Майк перевозил их на гидравлической тележке. Питер помогал, стараясь не показывать свою настоящую силу. Он брался за ящики, которые выглядели нормальными для семнадцатилетнего парня, а те, что были тяжелее, они тащили вдвоём. Металлические ручки контейнеров обжигали холодом даже сквозь перчатки. Ящики были разного размера — от небольших коробок до огромных контейнеров. На каждом — логотип Stark Industries и штрих-код. Питер считал их машинально, пока таскал: пять, шесть, семь... Всего их оказалось семнадцать, не считая того, что уже стоял внутри. Когда последний контейнер был занесён, Майк вытер пот со лба и поправил шапку. — Ну вот, всё. Удачи с обустройством, мистер Паркер. — Спасибо вам. Обоим. Дэн молча кивнул, и они вдвоём направились к кабине. Через минуту грузовик зарычал двигателем и выехал на дорогу, оставив после себя запах солярки, который медленно растворялся в морозном воздухе. Питер остался стоять посреди первого этажа, окружённый горами ящиков. Внутри было немногим теплее, чем снаружи. Обогреватель гудел в углу, но его усилий хватало лишь на то, чтобы температура не опускалась ниже сорока градусов по Фаренгейту — около четырёх тепла. Питер видел собственное дыхание. Пар поднимался от губ лёгкими облачками. Где-то в углу гулял сквозняк — нужно будет найти щель и заделать. Вокруг стояла тишина, только ветер посвистывал за окнами да обогреватель тихо потрескивал керамическими пластинами. — Карен, — позвал он, растирая ладони, — можешь просканировать, что в ящиках? — Нет, Питер. Без маски мои сенсорные возможности ограничены. Я не могу определить содержимое дистанционно. Но судя по маркировке — это лабораторное оборудование и личные вещи. Также я фиксирую, что на ящике, который тебе передали отдельно, имеется пометка «открыть первым». — Точно, — он обернулся. Ящик стоял у стены, куда он его поставил. Наклейка «ХРУПКОЕ» бросалась в глаза. — Давай посмотрим. Он подошёл, опустился на колени. Холод от бетона сразу пробрался сквозь джинсы. Питер аккуратно открыл ящик. Внутри, в плотной поролоновой упаковке, лежал конверт из плотной бумаги и что-то ещё — небольшое, завёрнутое в пузырчатую плёнку. Сначала он взял конверт. Внутри была карта — чёрная, матовая, с логотипом Stark Industries. И письмо, написанное от руки, на бумаге цвета слоновой кости. Чернила были тёмно-синими, ровными — Пеппер явно не торопилась, когда писала. «Питер. Я попросила отправить тебе всё это. Здесь кое-какое лабораторное оборудование — надеюсь, пригодится для обустройства твоего нового дома. Также прикладываю карту. Пользуйся ей до тех пор, пока не будешь уверен, что она тебе больше не нужна. Пожалуйста, позаботься о себе. Пеппер. P.S. Под плёнкой — кое-что особенное. Открой, когда будешь готов.» Питер перечитал письмо дважды. Потом ещё раз — медленно, вчитываясь в каждое слово. «Позаботься о себе». Три простых слова, которые почему-то отозвались в груди глухим эхом. Совсем как Мэй говорила ему каждое утро перед школой. Он сложил письмо, убрал в конверт и сунул в карман толстовки. — Что там? — спросила Карен. — Карта. И письмо. От Пеппер. — Это щедро с её стороны. — Да. Очень. Он отложил конверт и развернул пузырчатую плёнку. Внутри лежал футляр с очками EDITH — маленькими, изящными, с тёмными стёклами. Наследие Тони. Его доверие. Его ответственность. Питер взял футляр в руки и на секунду замер. Он помнил, как Тони впервые показал ему эти очки. «Если что-то случится со мной, — сказал он тогда, — ты будешь тем, кто принимает решения». Тогда Питер не поверил. Теперь — поверил. Рядом с футляром, занимая почти всё пространство ящика, лежал костюм. Тот самый, который Тони разработал для него. Красно-золотой, с металлическим отливом. Тот самый, который обволакивал тело, как вторая кожа, когда он летел в космосе. Тот самый, который спас ему жизнь — и не раз. Питер провёл ладонью по ткани. Она была прохладной, гладкой, почти невесомой. Он помнил каждую деталь этого костюма — каждую застёжку, каждый шов, каждую точку крепления веб-шутеров. Тони показывал ему чертежи в мастерской, размахивал голограммой и говорил: «Если что-то пойдёт не так — этот костюм тебя защитит. А я прослежу, чтобы не пошло». Он всегда так говорил — уверенно, с ухмылкой. И он действительно защищал. Всегда. Питер бережно отложил костюм в сторону. Под ним обнаружилось то, что заняло большую часть ящика — маленький робот-манипулятор на гусеничном ходу, с одной-единственной «рукой», закреплённой на шарнире. DUM-E. Он был отключён, но Питер сразу узнал его — по погнутой антенне, по царапине на боку, похожей на молнию, по этому нелепому, трогательному силуэту, который напоминал неуклюжего щенка. Он видел его в мастерской Тони десятки раз. DUM-E всегда путался под ногами, ронял детали, подавал не тот инструмент, поливал Тони из огнетушителя, когда пожара не было, и вызывал у Тони смех пополам с раздражением. «Этот бесполезный робот, — говорил Тони, глядя на него с теплотой, — но я его люблю». И в его голосе не было ни капли иронии. — Привет, малыш, — прошептал Питер, и пар от его дыхания осел на металлическом корпусе робота. — Давно не виделись. Он аккуратно вытащил DUM-E из ящика — тот оказался тяжелее, чем выглядел, килограммов двадцать, не меньше, — и подключил к генератору. На секунду ничего не происходило. А потом робот загудел, его «рука» дёрнулась, антенна замигала красным огоньком. Он издал тихий механический писк — не то приветствие, не то жалобу на долгий сон, — и медленно, неуклюже поднял манипулятор, будто пытаясь пожать руку. — Ничего, — Питер присел перед ним на корточки, чувствуя, как холод от пола снова пробирается сквозь джинсы. — Освоимся. Здесь не так уж плохо. Тихо, спокойно. И я буду рядом. DUM-E пискнул снова и чуть наклонил «голову» — шарнир скрипнул после долгого бездействия. Питер усмехнулся и осторожно коснулся его «ладони» — металлического захвата, который когда-то подавал Тони отвёртки. Он уже собирался встать и приступить к работе, когда заметил, что на дне ящика, под слоем поролона, лежит что-то ещё. Что-то плоское, прямоугольное, завёрнутое в плотную плёнку. Он потянул за край, и на свет показался серебристый цилиндр размером с термос — гладкий, с едва заметными стыками на корпусе и маленьким индикатором на боку. — Карен? — он повертел находку в руках, пытаясь согреть замёрзшими пальцами. — Что это? — Я не уверена, — ответила Карен. — Но судя по форме и маркировке — это 3D-проектор. Компактная версия. Такие использовались в лабораториях Stark Industries для голографического моделирования. — 3D-проектор? — Питер поднял брови. — Тот самый, с которым работал Тони? — Похоже на то. Если это он — ты сможешь моделировать чертежи, схемы, дизайн прямо в воздухе. Сенсорное управление, голосовые команды. Я могу к нему подключиться, если хочешь. — Конечно, хочу! Он поставил цилиндр на пол и отошёл на шаг. Карен издала короткий звуковой сигнал — и проектор ожил. Над ним вспыхнула голубая сетка, которая через секунду развернулась в трёхмерное изображение — пока пустое, просто координатная плоскость, парящая в воздухе и испускающая мягкое свечение. — Подключение выполнено, — сказала Карен. — Система готова к работе. Питер протянул руку и коснулся сетки пальцем. Она отозвалась — пошла рябью, как вода от брошенного камня, и издала тихий мелодичный звук. — Вау, — выдохнул он. — Это... это потрясающе. — Согласна. Теперь я могу показывать тебе схемы и проекты в реальном масштабе. Будет полезно для обустройства дома. Питер кивнул, всё ещё разглядывая голубую сетку. Она висела в воздухе, слегка подрагивая, и от неё исходил едва заметный тёплый свет — не физическое тепло, но что-то уютное, живое. В мастерской Тони такие проекторы были повсюду. Тони разводил руки, и вокруг него разворачивались чертежи двигателей, костюмов, зданий. Он называл это «магия без магии». Питер смотрел тогда и не верил, что когда-нибудь сможет так же. А теперь проектор стоял здесь — в его собственном доме. — Ладно, — он встряхнул головой, возвращаясь к реальности, и поёжился от холода, — давай займёмся делом. Что нам нужно сделать в первую очередь? — В первую очередь — закупиться. Тебе понадобятся краска, грунтовка, штукатурка, кисти, валики, малярный скотч, растворитель. Также рекомендую приобрести дополнительные материалы для отделки — плинтусы, розетки, выключатели. И растения. — Растения? — Питер моргнул. — Да. Несколько растений улучшат качество воздуха и создадут психологический комфорт. Я подобрала список неприхотливых видов, которые хорошо переносят прохладу: хлорофитум, сансевиерия, эпипремнум. Последний — вьющееся растение, которое можно подвесить в кашпо. Оно красиво спускается вниз длинными лианами. Питер представил зелёные побеги, свисающие с высокого потолка, и неожиданно для себя улыбнулся. В заброшенной типографии с бетонными стенами и вечным сквозняком — живые растения. В этом было что-то правильное. — Ты хочешь, чтобы я завёл цветы? — Я хочу, чтобы ты заботился не только о здании, но и о себе. Растения помогают. Это доказанный факт. Кроме того, они повышают влажность воздуха — обогреватель сильно его сушит. — Ладно, убедила. Что насчёт дизайна? — У тебя есть предпочтения? Питер оглядел пустой зал. Голые бетонные стены, серый пол в разводах от протечек, пыльные окна, заклеенные старыми газетами трёхлетней давности. Следы от печатных станков на бетоне — тёмные полосы, которые не отмывались. Где-то капала вода — звук разносился эхом по пустому помещению. Обогреватель гудел в углу, но тепла почти не чувствовалось. Он попытался представить, как это место будет выглядеть через месяц. Через два. Через год. — Что-то... лёгкое, — сказал он медленно, подбирая слова. — Тёплое. Оливковый, бежевый, коричневый. Цвета слоновой кости для стен. Никаких тёмных тонов — только светлые, мягкие. Чтобы не давило. Чтобы... — он замялся, подыскивая правильную формулировку. — Чтобы хотелось возвращаться. — Принято. Я составила несколько вариантов дизайна. Показать? — Покажи. Проектор мигнул, и пустая координатная сетка превратилась в трёхмерную модель первого этажа. Светлые стены цвета слоновой кости, деревянные балки под высоким потолком, мягкий жёлтый свет от лампы на длинном проводе, спускающейся сверху. Диван карамельного оттенка в углу, светло-бежевый ковёр с геометрическим узором на бетонном полу, растения в горшках на подоконнике и на полу. Кухонный уголок с деревянной столешницей у лестницы в подвал. Книжные полки на стене. Всё светлое, тёплое, мягкое. Полная противоположность тому, что он видел сейчас вокруг себя. Питер смотрел на эту картинку и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое — не от обогревателя, а от самой мысли, что это возможно. Это было... красиво. Это было похоже на дом. Не на квартиру Мэй — там было уютно, но всё принадлежало ей, каждая вещь хранила её присутствие. А здесь — здесь всё могло быть его. Каждая деталь. Каждый горшок с растением. Каждая книга на полке. — Мне нравится, — сказал он. — Давай сделаем так. — Тогда рекомендую начать с закупок. Я уже вызвала такси. — Ты... — Я знаю. Я эффективна. Он покачал головой, но улыбка не сходила с губ. --- Такси мчалось через заснеженный Квинс. За окном проплывали знакомые улицы — те же, по которым он ходил в школу, те же, по которым они гуляли с Недом и ЭмДжей. Сугробы на обочинах посерели от выхлопных газов. Витрины магазинов были украшены остатками рождественских гирлянд — кое-где их ещё не сняли. Люди на тротуарах кутались в шарфы и спешили по делам, оставляя в воздухе облачка пара. Питер смотрел на них сквозь стекло и думал, что теперь смотрит иначе. Теперь у него была цель. Не просто «выжить», а «сделать». Это была разница. Огромная. В строительном магазине он провёл почти три часа. Здесь было тепло, пахло деревом и краской, и он с наслаждением отогревался, бродя между рядами. Список, составленный Карен, был длинным и подробным, и Питер методично обходил отделы, сверяясь с телефоном. Краска — цвета слоновой кости, пять банок. Грунтовка — две канистры. Штукатурка — мешок. Кисти разного размера — от тонких до широких. Валики — два, с запасными насадками. Малярный скотч. Растворитель. Плинтусы — светлое дерево. Розетки и выключатели. Светильники — с мягким жёлтым светом, такие же, как на голограмме. Утеплительная лента для окон — сквозняки сами себя не заделают. Каждый раз, прикладывая карту к терминалу, он мысленно благодарил Пеппер. Без неё он бы не справился. Без неё он бы сейчас сидел на холодном бетонном полу и не знал, что делать дальше. В отделе растений он задержался дольше всего. Здесь пахло влажной землёй и чем-то зелёным — живым, настоящим. Хлорофитум с длинными полосатыми листьями, торчащими во все стороны. Сансевиерия — строгая, с острыми вертикальными листьями, тёмно-зелёными с жёлтой каймой. Эпипремнум в подвесном кашпо — его лианы уже сейчас свисали на полметра вниз, глянцевые, в форме сердечек. К ним — пакет земли, керамзит для дренажа и лейка мятного цвета, которая показалась ему неожиданно весёлой. Он оформил доставку крупных материалов — краска, штукатурка, плинтусы, утеплитель. Часть вещей забрал с собой: кисти, валики, растения, лейку, светильники. Сел в ждавшее его такси — водитель за время ожидания успел выпить два кофе, — и поехал обратно. --- Дома — он уже начинал думать об этом месте как о доме — его встретил всё тот же холод. Обогреватель гудел, но температура едва поднялась на пару градусов. Питер первым делом расставил горшки. Хлорофитум — на подоконник, поближе к скудному январскому свету. Сансевиерию — в угол, она и в тени выживет. Эпипремнум подвесил на крюк, который вбил в потолок у дальней стены, и его лианы свесились вниз, сразу делая помещение более живым — зелёное на фоне серого бетона. — Вау, — выдохнул он, отступая на шаг. — Это реально красиво. — Я же говорила, — отозвалась Карен, и в её голосе ему послышалось что-то похожее на удовлетворение. Он подошёл к обогревателю и встал рядом, протягивая к нему замёрзшие ладони. Керамические пластины светились тусклым оранжевым. Нужно будет найти что-то помощнее — может быть, два таких, разнесённых по разным углам. Или тепловую пушку. Или утеплить стены изнутри — но это потом. Пока — так. Около полудня приехала доставка из строительного магазина. Двое грузчиков затащили коробки и банки — такие же замёрзшие, как утренние, в таких же тёплых жилетах. Питер расписался, отпустил их и принялся за работу. Он начал с угла у двери — самого холодного, где сквозняк чувствовался сильнее всего. Сначала зачистил поверхность шпателем — бетонная крошка посыпалась на пол серой пылью. Замазал трещины штукатуркой, стараясь заполнить каждую щель. Подождал, пока подсохнет — при такой температуре это заняло больше часа. Затем — грунтовка. Валик мерно шуршал по бетону, оставляя за собой влажный след, который быстро подсыхал на холоде. Работать было трудно — пальцы замерзали, он то и дело бегал к обогревателю отогреваться. Но дело двигалось. — Карен, давай обсудим планировку, — сказал он, не отрываясь от работы. — С учётом того, что мы уже начали. — С удовольствием, — проектор, стоящий в центре комнаты, ожил, и над ним развернулась трёхмерная схема здания. — Я предлагаю разделить первый этаж на три зоны: жилая — у окна, где больше света, рабочая — у двери, где проще проветривать, кухонный уголок — у лестницы в подвал, ближе к коммуникациям. — Логично. А подвал? — Подвал — лаборатория и склад. Лаборатория в дальней части, где толще стены и стабильнее температура. Склад ближе к лестнице для удобства доступа. — Согласен. Но мастерскую я бы перенёс на первый этаж, в рабочую зону. Ближе к двери — удобно заносить материалы. А в подвале оставить только чистую лабораторию для тонкой работы. — Принято. Корректирую план. К вечеру первый этаж начал преображаться. Стены были загрунтованы — серый бетон исчез под ровным белым слоем, который завтра будет готов под покраску. Первый слой краски лёг на дальнюю стену — цвет слоновой кости, точно как на голограмме. Питер работал методично, не торопясь, время от времени останавливаясь, чтобы размяться и согреть руки у обогревателя. Он включил музыку — что-то инструментальное, без слов, тихое, — и дело пошло быстрее. DUM-E крутился рядом, иногда подъезжая слишком близко и получая капли краски на корпус, но Питер только усмехался и вытирал их тряпкой. Когда солнце начало клониться к закату — январский день короток, темнеет уже к пяти, — он наконец выпрямился и потёр затёкшую шею. Мышцы ныли после целого дня работы, ладони были в краске, толстовка испачкана. Но он чувствовал себя... хорошо. По-настоящему хорошо. Лучше, чем за все три прошедшие недели. Он подошёл к DUM-E, который замер посреди комнаты, глядя на свежевыкрашенную стену. — Ну что, малыш, — сказал он, — кажется, у нас начинает получаться. DUM-E пискнул в ответ и поднял манипулятор, будто соглашаясь. Питер улыбнулся и сел на матрас, поближе к обогревателю. За окнами, за пыльными стёклами с наклеенными газетами, Нью-Йорк гудел своей бесконечной ночной симфонией. Где-то выла сирена. Где-то лаяла собака. Город жил своей жизнью — равнодушной, шумной, чужой. Но здесь, внутри, было тихо. По-новому тихо. Его тихо. Он натянул оба одеяла, лёг и посмотрел на голубоватую сетку проектора, которая ещё не погасла. Завтра будет второй слой краски. Потом — плинтусы. Потом — светильники. Потом — всё остальное. Работы много. Но теперь он знал, что справится. — Спокойной ночи, Карен. — Спокойной ночи, Питер. Температура в помещении — сорок четыре градуса по Фаренгейту. Я советую надеть шапку. Он тихо рассмеялся, натянул капюшон и закрыл глаза.