Идеальный мир

1 июля 1999 года На новеньком пергаменте изумрудно-зелёными чернилами двенадцать раз было выведено слово «превосходно». Взгляд Блейза цеплялся за каждую завитушку, оставленную рукой Макгонагалл, и ему казалось, что душа парит где-то под потолком Большого зала, среди волшебных свечей. Облегчение окрашивались оттенками печали: седьмой послевоенный курс прошел для Забини идеально. Никаких волнений и внешних угроз, только молодость, отягощённая учебой. Он действительно наслаждался этим годом, и сегодняшний вечер должен стать самым ярким финальным аккордом. Детей войны решили порадовать нововведением: выпускным вечером. Макгонагалл взяла пример с Ильвермони, которые, в свою очередь, подглядели идею у маглов. Вечеринка с танцами, пуншем и присуждением званий короля и королевы школы — нелепо настолько, что до дрожи хочется принять участие в этом маскараде... По крайней мере, Блейзу этого хотелось. Он пробежался взглядом по студентам с такими же пергаментами в руках. Официальное торжественное вручение дипломов об окончании Хогвартса запланировали на вечер, но Макгонагалл решила вручить им промежуточные результаты утром первого июля, чтобы избежать неприятных неожиданностей на выпускном вечере и поберечь без того истерзанные нервы студентов. — Чего хоть так лыбиться, — голос Паркинсон привлёк его внимание. Блейз непонимающе взглянул на неё, и Панси закатила глаза. — Грейнджер. Как открыла свой пергамент, так и натянула эту мерзкую улыбочку. — А что ещё ей остаётся? — Астория хихикнула, прикрыв губы ладошкой. — Таких заучек ничего, кроме высшего балла, порадовать не может. Всю жизнь будет на эти двенадцать «превосходно» любоваться. — Они вполне заслуженные, — Блейз пожал плечами. Очень не хотелось портить предвкушение вечеринки разговорами о гриффиндорских заучках. Тем не менее, он нашёл её взглядом, игнорируя болтовню однокурсниц. Грейнджер действительно сияла, словно только что отчеканенный галеон. О чем-то болтала с одной из сестёр Патил, Блейз не мог точно сказать, это была Падма или Парвати, он всё время их путал. — Оторвёмся? — промурлыкал Нотт, потягиваясь. — Могу сказать точно, что на столе Слизерина пунш будет с сюрпризом. — А на остальных столах? — Забини отвёл взгляд от Гермионы. — Посмотрим на их поведение, — авторитетно заявил Малфой. — Какое счастье, что этот кошмар подошёл к концу, — он с явной неприязнью огляделся по сторонам. — Худший год был. — Хуже шестого курса? — не удержался от шпильки Блейз, за что был вознаграждён мрачным взглядом серых глаз. — Хорошо, второй из худших. Скорее бы покинуть это жалкое подобие школы. Блейз глубоко вздохнул. Малфою непросто дался выпускной курс. В начале года его откровенно сторонились, частенько он пропускал занятия из-за череды судебных разбирательств, стресс топил в огневиски, и, откровенно говоря, Блейзу порядком надоело отпаивать нерадивого друга антипохмельным зельем по утрам. Ситуация более-менее выровнялась лишь к Рождеству, когда наконец-то завершились судебные процессы над родителями Драко. Тогда, кажется, выдохнул весь факультет: успокоившись, Малфой перестал задираться и сквернословить. — Мальчики, — Астория ослепительно улыбнулась, — у меня очень важный вопрос! За кого вы будете голосовать, когда придет время выбрать королеву бала? — За Грейнджер, — сохраняя серьёзность на лице, ответил ей Блейз. Поймал обескураженный взгляд лазурных глаз и всё-таки рассмеялся. Слизеринцы присоединились к нему мгновение спустя, привлекая внимание остальных студентов. *** Он поправил бабочку, провел кончиками пальцев по лацканам пиджака и улыбнулся, удовлетворённый своим отражением. Костюм сидел идеально по фигуре, тёмные волосы тщательно уложены с помощью Простоблеска, белоснежная рубашка выгодно подчёркивала смугловатый оттенок кожи, а массивный фамильный перстень на пальце придавал уверенности в том, что ночь выпускного он проведёт в компании какой-нибудь симпатичной дамы, не зря же находился в состоянии предвкушения весь день и вечер. — Хорош, — Блейз усмехнулся сам себе и вышел из комнаты, которую делил с Малфоем и Ноттом с самого первого курса. В гостиной факультета собрались почти все выпускники. Забини отметил про себя, что все они выбрали одежду примерно в одной цветовой гамме, характерной для Слизерина: чёрный, изумрудно-зелёный и серебро преобладали. Да, на фоне пёстрых представителей других факультетов их компания будет выглядеть отчуждённо, однако благородно. — Эй, Дафна. Девушка, одетая в короткое чёрное платье, сжимала в руках колдокамеру. — Да? — Сделаешь снимок? — Блейз вальяжно оперся рукой о каминную полку. — Матушке на память. — Конечно, — девушка тепло ему улыбнулась, и он подумал, что, возможно, именно ему сегодня суждено снять это чёрное платье. Улыбка превратилась в ухмылку... — Ну ты посмотри, какой он хорошенький, — Нотт появился будто бы из-под земли и потрепал растерявшегося Забини за щеку. Именно в этот момент их ослепила вспышка колдокамеры. — Тео, ты испортил снимок, — цокнула языком Дафна, на что Нотт, улыбнувшись, покачал головой. — Милая, ты хотела сказать, я его улучшил. — Отойди! Блейз, давай ещё раз. — Да нет уж, снимай нас вместе, — Блейз закинул руку на плечо Нотту. Щелкнул затвор. — Все колдографии завтра, — заявила девушка и, уменьшив колдокамеру, спрятала её в расшитый серебряными нитями чёрный клатч. — Как скажешь, принцесса, — Блейз ей подмигнул. Дафна ответила ему мягкой улыбкой. Вечер обещал быть чудесным. *** Как забирал диплом из тёплых рук Макгонагалл, Блейз запомнил слабо: эмоции переполняли. Так и хотелось ослабить бабочку, но воспитание не позволило это сделать, пока идёт торжественная часть. Он скомканно поблагодарил директора, прошёл к своему месту, расправив плечи, сжимая в руке свиток, перевязанный зелёной лентой. Смотрел прямо перед собой, избегая взглядов в пылающую красным противоположную часть зала, где среди сотен оттенков алого, бордового и винного особенно выделялась чёртова Гермиона Грейнджер в платье исключительно слизеринского цвета. Она вообще выглядела на себя не похожей, но оттого лишь более притягательной: каштановые волосы ровным полотном лежали на плечах, поблескивая серебряными нитями, тянущимися от изящного обруча, украсившего её голову; с первого взгляда строгое платье в пол оказалось с довольно откровенным вырезом на спине, увидев который Блейз ненадолго потерял дар речи. Когда она, улыбаясь, принимала поздравления от Макгонагалл, Забини поймал себя на мысли, что удачным завершением этого вечера станет уединение именно с ней. Они с Малфоем и Ноттом успели выпить немного огневиски прямо перед началом торжества, и самоконтроль Блейза, разумеется, ослаб. Не отметить, как хороша оказалась Гермиона Грейнджер в выпускной вечер, он просто не мог. Хотелось сравнить её с бабочкой, наконец-то вылупившейся из невзрачной серой куколки. Пожалуй, нечто похожее она выкинула несколько лет назад на Святочном балу. Тогда совсем ещё юные слизеринцы полночи обсуждали её, ни разу не назвав грязнокровкой, и перед тем, как заснуть, сошлись во мнении, что Грейнджер была самой красивой девочкой их школы в этот вечер. — Интересно, если подойти к Грейнджер сегодня, каким заклинанием приложит, — задумчиво протянул Нотт слева от Забини. Блейз слишком резко повернул голову в его сторону, надеясь увидеть на лице Теодора насмешку, но ни намёка... — Ты серьёзно? Теодор кивнул, не сводя с улыбающейся девушки полный азарта взгляд. Торжественная часть вечера подошла к концу, они расселись за столики по пять человек и принялись за праздничную трапезу. Блейз плеснул в свой бокал пунша, сделал глоток. В сладости фруктов отчётливо ощущался привкус алкоголя. — А почему нет, Блейз? — Нотт подцепил вилкой кусочек ветчины, очевидно, возвращаясь к теме Грейнджер. — Неужели никогда не думал об этом? — О чём вы? — вмешался Малфой, переводя взгляд с одного парня на другого. Точно так на них посмотрели и сестрички Гринграсс, занявшие места по обе руки от Драко. — Да так... — задумчиво протянул Блейз. — О своём. — Оценили, как вырядилась наша заучка? — спросила Астория и мило улыбнулась Малфою, только что наполнившему её кубок. Блейз вздохнул, сделав очередной глоток. Похоже, темы Грейнджер ему сегодня не избежать, а на самом деле вдруг захотелось не избегать совсем другого. Например, танец, да? Что тут такого? Стало интересно, как бы ощущалось её кожа под пальцами. А под губами? — Наверное, она всё своё вознаграждение за победу спустила на этот образ. Платье с обложки Ведьмополитена надеть на какой-то там выпускной, — Дафна покачала головой. — Позерство. — Зато теперь я точно буду голосовать за неё, дамы, без обид... Осторожнее, от вашей зависти пунш превратится в яд! — Нотт рассмеялся, а сестры Гринграсс бросили в него пару испепеляющих взглядов. *** Вечер был в самом разгаре. Толпа танцевала под хиты Ведуний, и Блейз, уже стянувший с шеи душащую его бабочку, раскрасневшийся от пунша с сюрпризом и танцев, развалился на одном из диванчиков, высматривая в толпе Грейнджер. Он с позором признался сам себе, что просто не в состоянии подойти и пригласить её на танец, например, однако истинно слизеринское мышление уже подкинуло ему готовое решение. Что должны сделать король и королева выпускного вечера? Правильно, станцевать вальс! Или что-то подобное... По этой причине Блейз наложил на чашы для сбора голосов чары подмены, и терпеливо ждал оглашения результатов голосования. Со стороны будет выглядеть как случайность, на деле же его придуманная и реализованная впопыхах шалость. Напрягал только Нотт, нашедший в себе силы на разговор с ней. Блейз видел, как Теодор подошёл к Грейнджер, что-то ей сказал, но получил отказ в виде мягкого отрицательного покачивания головой и извиняющейся улыбки. Захотелось расхохотаться дорогому дружочку в лицо, но Блейз только закусил губы, сдерживая улыбочку. Спонтанная конкуренция подстегивала, но он не стал форсировать события, продолжая наблюдать за Грейнджер. Так и провёл время до самого объявления результатов голосования. Общался с однокурсниками, но украдкой наблюдал за Гермионой. Танцевал с Дафной, но в голове зачем-то представлял Грейнджер. Блейзу самому от себя было смешно, а с каждым глотком пунша с привкусом огневиски желание зажать золотую девочку где-нибудь в тёмном углу возрастало. — Минуточку внимания! — усиленный сонорусом голос Макгонагалл прервал разговорчики и шепотки. Блейз встрепенулся, переключив внимание с Дафны на директора. — Сейчас мы узнаем имена короля и королевы выпускного вечера. Вы готовы? — студенты дружно заулюлюкали, чем вызвали у Макгонагалл легкий смех. — Тише, тише. Не буду вас томить. Это, безусловно, достойнейшие студенты, и я рада, что выбрали именно их. Итак... Королем выпускного вечера становится Блейз Забини. Давайте, Блейз, поднимайтесь на сцену! Он резво поднялся, на ноги и поправил пиджак. Тут же двинулся к сцене, игнорируя Дафну, которая, по всей видимости, все еще надеялась, что дальше прозвучит ее имя, но... — Королевой выпускного вечера становится Гермиона Грейнджер! Шквал аплодисментов. Недовольные лица слизеринок. И она, смущенно улыбающаяся, шагающая к сцене в своем поистине слизеринском платье. *** Первый раз за всю свою жизнь он видел Гермиону Грейнджер настолько близко. Оказалось, у неё нос усыпан едва заметными веснушками, а вокруг яремной впадины обнаружилось три родинки. Блейз старался не пялиться на них, но получалось плохо. Кончики пальцев грела её кожа, и, да, они танцевали, как он и рассчитывал. Грейнджер постепенно таяла; с каждым шагом её движения становились менее скованными. Её щеки украшал лёгкий румянец, и, кажется, она не знала, куда деть свой взгляд, потому практически не отрываясь смотрела на бабочку, которую он надел незадолго до объявления результатов голосования. — Ты был без неё, — вдруг произнесла Гермиона, зачем-то переложив ладони на его плечах. — Что? Вышла заминка, потому что она заговорила слишком неожиданно. Они сбились с ритма, и девушка досадно выдохнула. — Бабочка. Ты был без неё. — Следила за мной, Грейнджер? — отчего-то эта мысль очень понравилась его несколько опьянённому мозгу. — Просто обратила внимание. — На меня? Румянец на её щеках стал ярче, Гермиона опустила глаза. Блейз чуть крепче обнял её за талию. — В этом ничего такого нет, Гермиона. Вздрогнули оба. Так непривычно прозвучало её имя его голосом. — Я понимаю... Блейз, — будто это слово далось ей с трудом, но она всё-таки произнесла, а он для себя уже всё решил. Изумрудно-зелёное платье очень шло ей, но соблазн снять его оказался сильнее. Осталось только придумать, как... Когда он понятия не имел, о чем с ней говорить. — А что это за песня? Не слышал раньше. Такой простой вопрос заставил её гордо вздернуть подбородок и пронзить Блейза пристальным взглядом. — Это Скорпионс. Магловская группа, — с вызовом ответила Гермиона, чуть сощурившись. Блейз почувствовал, как напряглись её ладони, лежащие на его плечах, и улыбнулся. — Красиво звучит. Мне нравится. Её брови взметнулись, и Блейз улыбнулся ещё шире. Очевидно, простой фразой удивил её и, скорее всего, сильнее расположил к себе. — Тот, кто её подобрал, знал, что делает. Слова правильные. Наконец-то подул ветер перемен, да, Гермиона? Блейз понимал, что несёт полную чушь, но остановиться не мог, тем более, что это... Работало? Мелодия постепенно угасала, и они остановились. — Не хочешь выпить? — предложил, не выпуская её из объятий. Наверное, в этот момент на них смотрел весь выпускной курс вместе с преподавателями, но Забини (или всё-таки выпитому им огневиски?) было глубоко плевать на их мнение. По правде говоря, никому не было дела до замерших посреди зала короля и королевы бала. — Если только пунш... И он повёл её к своему пустующему столику: Нотт и Малфой танцевали с сестричками Гринграсс под следующую песню. *** Грейнджер целовалась неумело, но удивительно страстно, будто тоже поставила себе цель — получить от ночи выпускного максимум, а Блейз только был рад. Конечно же, он подло её напоил, хотя это слишком громко сказано: в парочке выпитых ею бокалах пунша было совсем немного огневиски, но достаточно для того, чтобы не сопротивляться его рукам и губам. Ему было интересно, как ощущается её кожа кончиками пальцев и губами? Ну так он и добился своего, прижав захмелевшую девушку к стеночке в одном из отдалённых от большого зала коридоров. Кажется, они собирались пойти смотреть на звёзды, и правда смотрели, только на те звёздочки, что ослепляют под веками, когда целуешь кого-то до дрожи желанного. Блейз не был грубияном и тем более насильником, потому, прежде чем позволить своим рукам соскользнуть вниз по её спине, оторвался от сладких губ, чуть отстраняясь, а Гермиона, напротив, льнула к нему. — Всё в порядке? — испуганный шёпот прозвучал в тишине коридора слишком громко для них двоих. Блейз ощутил, как немного обмякли её руки, лежащие на его плечах. — Этот вопрос должен задать я, Гермиона, — он поправил рукав её платья, норовящий соскользнуть с девичьего плеча. — У нас всё в порядке? Она рвано выдохнула. — Да, — прозвучало уверенно и твёрдо, а затем её губы коснулись его щеки. — Ты понимаешь, как далеко мы можем зайти? — словно в доказательство своих слов он опустил ладонь на её бедро и прижал её к себе крепче, так, чтобы она совершенно точно поняла, что он имеет ввиду. Гермиона улыбнулась. Блейз вдруг почувствовал, как расстегнулась пуговица его пиджака, и девичья ладонь легла на его грудь. — Знаешь, я не представляю иного исхода этого вечера. Он кивнул, сомкнув веки. Вовлек её в очередной поцелуй, соглашаясь: об ином исходе не хотел даже думать. *** После выпускного наступили полные безделья деньки. Блейз позволил себе отключить голову и не думать ни о чем. Грелся под итальянским солнцем, перебирая песчинки на средиземноморском побережье и попивая прохладную текилу санрайз. Ему девятнадцать, он богат, впереди целая жизнь, полная ярких событий; он свободен и волен выбирать свой путь сколько угодно долго. Блейз гонял эти мысли в голове, словно мантру. Ночь выпускного имела приятное послевкусие, но ни о каком продолжении связи с Гермионой он даже не думал. Золотая девочка, подарившая ему свою невинность, осталась за завесой английского тумана, и ей просто не было места в его солнечной жизни. Блейз исполнил своё минутное желание, убедившись в его взаимности. Разве могут быть последствия?.. *** Вечером двадцатого июля на подоконнике своей спальни Забини обнаружил незнакомую ему сову. Светло-рыжая птица одарила его таким высокомерным взглядом, что Блейз невольно попятился назад. Сова повелительно вытянула вперёд лапку, к которой оказалось привязано письмо... «Здравствуй, Блейз. Нам необходимо встретиться. Назначь время и место. Гермиона». Он несколько раз перечитал строчки, перебирая в уме варианты, зачем мог понадобиться Грейнджер. Неужели хочет выяснить отношения? Так разве было, что выяснять? Очень хотелось проигнорировать письмецо, однако светло-рыжая сова продолжала сверлить его взглядом, не думая улетать: очевидно, ждала ответа. Он шуганул птицу, но та лишь угрожающе распушила шикарное оперение. Блейз сжал губы в тонкую полоску и, призвав перо, нацарапал ответ на том же пергаменте. «Фортескью. Завтра, в полдень. Забини». Он проводил взглядом птицу, пока та не растворилась на фоне темнеющего итальянского неба. В глубине души распустила свои лепестки тревога. *** Вообще-то Забини не мог назвать себя тревожным человеком, однако утром двадцать первого июля не мог найти себе места. Отказался от традиционного для их с матерью совместного завтрака, перебрал несколько вариантов одежды, словно собирался на настоящее свидание. Внутренности скручивало узелком, что с каждой минутой затягивался всё сильнее. Последнюю дюжину часов жизни он посвятил построению догадок: что могло понадобиться от него Грейнджер? Пытался продумать линию своего поведения, предугадать возможные вопросы и подобрать правильные ответы на них, но... То, что услышал Забини, сидя на летней веранде кафе-мороженого Флориана Фортескью, выбило из его лёгких воздух, сдавило горло и в целом ощущалось как удар по голове и под дых одновременно. Напротив него расположилась непривычно бледная Грейнджер. Она заказала лимонад, но, едва вдохнув его запах, прижала ладонь к губам, будто бы хотела подавить рвотный позыв. — Повтори, пожалуйста, что ты сказала? — чуть заторможенно попросил Забини, и Гермиона глубоко вздохнула, опустив голову. — Я беременна, — её голос был похож на тихий шелест страниц... Блейз невоспитанно поставил локти на стол и зарылся кончиками пальцев в собственные волосы. Уставился в столешницу, не до конца осознавая услышанное. — Ты уверена? — Да... — От меня? Ответа не последовало, потому Блейз поднял голову и тут же нарвался на полный негодования и гнева взгляд. — Спокойно, Грейнджер, почти месяц прошел, а ты не обязана хранить мне верность. Я просто спросил, — он примирительно поднял руки, ощущая, как быстро колотится собственное сердце в грудной клетке. Ребёнок... Какой ребёнок?! Ему самому всего девятнадцать, вся жизнь впереди. В сознании воскресли собственные мысли и планы на яркое будущее. Он посмотрел на Грейнджер. Девушка сверлила его пристальным взглядом выразительных глаз. — Что мы будем с этим делать? — она задала вопрос в лоб, прямо и без ужимок. Блейз пожал плечами. Если бы он её хотя бы любил... Конечно, Гермиона была ему симпатична, но не настолько, чтобы связывать с ней свою жизнь. От мысли о скороспелой семейной жизни с практически незнакомой девушкой стало дурно и страшно. — Слушай, Гермиона, это... — он сглотнул, подбирая слова. В какой-то степени надеялся, что она согласится с его мыслью. — Нам это не нужно. У маглов ведь есть... способы... Слово «избавиться» повисло в тёплом воздухе между ними двумя. Гермиона сжала переносицу кончиками пальцев и рассмеялась хрипловатым смехом. — Лучше бы ты знал о других магловских способах, — прошипела девушка, глядя на него исподлобья. — Не слышал про предохранение? — А ты? — Это наша общая ответственность, Забини! — она воскликнула так громко, что люди за соседними столиками заинтересованно посмотрели на них. — За последствия своих поступков нужно отвечать! Мы уже взрослые! Хотелось убежать подальше от неё. Сейчас бледная девушка, нервно вцепившаяся в бумажную салфетку, выглядела в его глазах нерешённой досадной проблемой. — Грейнджер... — он наклонился над столом, — мне не нужна ни ты, ни этот ребёнок. Оплата аборта — единственное, на что ты можешь рассчитывать с моей стороны. Включи голову и... Она вскочила на ноги. Круто развернулась и бросилась на выход с летней веранды кафе-мороженого, не став его дальше слушать.