Идеальный мир

Декабрь 2009 Пауза становилась невежливой, тянущей. Она тоже рассматривала его, Блейз заметил, как зрачки пробежались по нему от макушки до пяток. Задался вопросом, достаточно ли презентабельно выглядит, машинально смахнул с рукава пальто несуществующую пылинку. — Здравствуй, — она первая нарушила тишину. Сделала лёгкий взмах волшебной палочкой, и в её руки плавно приземлилась светлая шубка. Блейз её прекрасно понимал: его тоже посетило желание убежать отсюда подальше. После событий десятилетней давности, когда он повёл себя как мудак и трус, он сознательно избегал разговоров о Гермионе и любых новостей о ней. — Здравствуй… Пока она, на ходу накидывая на плечи шубку, проходила мимо, Блейз вспоминал, что вообще о ней слышал за прошлые десять лет. Счастлива замужем? Строит карьеру? Борется за права эльфов? Может, растит его ребёнка? Блейз проводил её взглядом. Сложилось впечатление, что Грейнджер забрала с собой хорошее настроение, оставив вместо него лёгкий флёр духов. Что-то молочно-медовое смешалось с привычным для книжного магазина запахом. — Сеньор Забини, я вас уже заждался! Идёмте, — нынешний владелец магазина приветливо улыбался ему, и Блейз, растянув губы в дежурной улыбке, проследовал за ним в кабинет. *** Кресло в гостиной у Нотта оказалось невероятно удобным и практичным: подлокотники украшали широкие деревянные панели, и на них было невероятно удобно ставить стакан с огневиски. Они отмечали успешно завершённую сделку по приобретению «Флориш и Блоттс», так и не дождавшись Малфоя: тот, погрязший по уши в семейной жизни, сопровождал Скорпиуса на тренировке по квиддичу. — Ты не выглядишь как человек, закрывший с первого раза довольно крупную сделку, — заметил Теодор, склонив голову. — Чего такой загруженный? Этот магазин тебя озолотит, Блейз. — Угу, — он провёл рукой по волосам и откинул голову на спинку кресла. Прикрыл глаза. Тут же возник образ Грейнджер в дурацкой светлой шубке. — Тео, а ты давно что-то слышал о Грейнджер? Видел её сегодня в магазине, — поспешил добавить он, — уже и не помню, когда что-то последний раз о ней слышал. — Да она особо не отсвечивает, что удивительно. Я думал, после победы будет всюду лезть, пойдёт в политику, но, если честно, вообще ничего о ней на ум не приходит. Не знаю, чем она занимается, — Нотт задумался, — ну точно не в министерстве служит. Замуж вроде так и не вышла, ну, по крайней мере не за Уизли — про его сельскую свадьбу с Браун писали в пророке. — Это я помню… — Блейз слабо улыбнулся. Из бракосочетания Уизли раздули невероятного размера новость с громкими заголовками вроде «Герой войны сделал выбор в пользу чистокровной!» Похоже, таким образом Скитер пыталась задеть за живое Грейнджер. — Кто-то мне говорил, что она родила… Блейз так резко выпрямился в кресле, что пролил на брюки огневиски из стакана. — Что? — Ага, мне тоже интересно, кто догадался так кинуть золотую девочку, — Нотт беспечно рассмеялся, — слух ходил такой. Я лично её с ребёнком на руках не видел, но Панси и Дафна как-то весь вечер убили на то, чтобы выяснить, кто нерадивый папаша. Блейз нервно хихикнул и потянулся за своей волшебной палочкой. Взмахнул ею, убирая с ткани брюк следы огневиски. — И кто же? Поттер? — он старался говорить непринуждённо, хотя сердце гулко стучало в груди. — Ой, я откуда знаю, Забини, давай о чем-нибудь другом, — Теодор поморщился, — вот последнее, чего хочется, так это тратить вечер на обсуждение грязнокровки и её отпрыска. — Насколько я помню, на выпускном ты к ней катил, — заметил Блейз, сделав глоток огневиски. — Ну да, и что? — Нотт развёл руками. — Она тогда была весьма горяча и недоступна. Кстати, сильно изменилась? — Кто? — Грейнджер. Грейнджер сильно изменилась? Блейз пожал плечами. — Похорошела. — О как! Потому спрашиваешь? Хочешь подкатить? — Нотт многозначительно посмотрел на Блейза. — На милфочек тянет? — Тео глумливо захихикал, а Блейз ухмыльнулся. — Да просто стало интересно, что с ней. *** Блейз остался у Нотта на пару недель: только что купленный «Флориш и Блоттс» требовал его внимания. Хорошо бы было найти надёжного управляющего для магазина, ведь Забини не планировал перебираться в Лондон. Мысли о Грейнджер и её фантомном ребёнке не давали покоя. Забини чувствовал себя отвратительно, так, словно вновь заболела давно зажившая рана. Он снова и снова прокручивал в голове разговор десятилетней давности, когда бессердечно посоветовал испуганной девушке избавиться от их общего ребёнка. Пытался представить, как бы отреагировал на такую новость сейчас, в двадцать девять, и ловил себя на мысли о том, что как минимум говорил бы с ней мягче. Мог же предложить помощь, она не настаивала на семье и браке. По правде говоря, он даже не попытался выяснить, чего тогда хотела Грейнджер. С того момента Блейз крайне щепетильно относился к своим связям, тщательно следил за контрацепцией, чтобы больше не попасть в такую ситуацию. *** В канун Рождества Блейз занялся изучением отчётности «Флориш и Блоттс». Он стоял за прилавком, листая приходно-расходную книгу, когда услышал перезвон колокольчика. Забини поднял голову, чтобы посмотреть на того, кто не умеет читать таблички с надписью «Закрыто», и нахмурился: к одной из полок прошёл одетый в теплую мантию мальчик. Ребёнку на вид было около десяти лет, впрочем, Блейз не был силён в определении возраста детей. Мальчик остановился у полки с магловской литературой и сложил руки на груди. — Эй, парень, магазин закрыт, — Забини вышел из-за стойки и сделал несколько шагов к ребёнку, но замер, когда тот обернулся. Он будто бы смотрел на свою детскую колдографию. Пожалуй, отличался оттенок волос — чуть светлее, чем у него самого, но… Губы, тот же разрез глаз, даже форма бровей. Надеть на него форму факультета Слизерин — вылитый Блейз на своём первом курсе. — Если магазин закрыт, то что вы здесь делаете, мистер? — мальчик посмотрел на Блейза с лёгким прищуром. — Я знаю владельца, вы на него не похожи, сэр. Тон ребёнка заставил вновь вернуться в школьные годы. По коже пробежались мурашки, внутренности сковало спазмом. Блейз сглотнул, подошёл на шажок ближе. Пульс подскочил от осознания. Ребёнок сильнее нахмурил брови. Ошибки быть не могло. Таким тоном очень часто подмечала важные, по её мнению, детали Гермиона Грейнджер. — Я купил этот магазин, теперь он мой, — он осторожно улыбнулся. — Меня зовут Блейз. Блейз Забини. Мальчик живо стянул с ладони перчатку и протянул Блейзу руку. — Очень приятно, сэр, я Данте. Данте Грейнджер. Блейз глубоко вдохнул и очень медленно выдохнул. Осторожно пожал протянутую ладонь. Мальчик с интересом наблюдал за его реакцией. — Вас имя так удивило, мистер Блейз? — на детском лице вдруг появилась понимающая улыбка. — Все так удивляются, когда я представляюсь. Сначала из-за имени, потом — из-за фамилии. Блейз отпустил детскую руку и улыбнулся. Прищурившись, шагнул чуть ближе… Да, конечно, у сына Гермионы Грейнджер обязательно должны быть веснушки, кто бы сомневался? — Да… Твоя мама весьма знаменита… — в горло будто бы насыпали песка. В глазах защипало. — И имя правда необычное. — Итальянское, — в голосе Данте сквозила гордость, а для Блейза — как удар под дых. — Папа… итальянец? — с трудом выдавил Забини, гадая, что именно Грейнджер рассказывала своему сыну о его отце. И пожалел о вопросе. По лицу ребёнка пробежала тень, уголки губ опустились. Очевидно, задел за живое. — Нет, сэр, у меня нет папы. Имя такое, потому что мама любит «Божественную комедию». Если бы я родился девочкой, она назвала бы меня Беатриче, — он хихикнул, спрятав руки в карманы. — Собственно, я пришёл, чтобы почитать эту книгу, — щёки Данте тронул румянец. Он перевёл взгляд куда-то за спину Блейза. Пульс постепенно успокаивался. Первый шок сходил на нет. Внимание Данте переключилось на ближайшую полку с книгами, а Блейз всё смотрел и смотрел на… Своего сына? Так, а где сама Грейнджер? Живут неподалёку? Уже вечерело, на Косой переулок опускались первые сумерки, зажглись огни. Неужели позволяла десятилетнему мальчику гулять в полном одиночестве? Или ему не десять… Сколько ему лет? Если это его сын, то как раз десять, но вдруг нет? — Данте, а сколько тебе лет? — осторожно спросил Блейз. Кровь в жилах будто бы замерла в ожидании. — Девять. В апреле будет десять, — четко ответил мальчик, глядя на Блейза во все глаза. Забини пришлось снова медленно вдохнуть и выдохнуть. Появилось невыносимо сильное желание выпить. Огневиски. А лучше — чистого спирта с щепоткой цианида для себя, девятнадцатилетнего. Бойкий нрав мальчика бросался в глаза, как и едва заметное родимое пятно на челюсти справа. Своё, похожее, Блейз прятал под маскировочными чарами… — Прости, Данте, но где твоя мама? Уже вечереет… — Мама с тётей Джинни в ресторане неподалёку. Сидеть с ними такая скука! — Данте обнял себя за плечи. — Я обычно отпрашиваюсь посмотреть на метлы для квиддича или сюда, почитать. Мистер Блоттс разрешал мне читать здесь… — его лицо на мгновение сморщилось, и Блейз понял, почему: маленький Грейнджер, по всей видимости, опасался, что новый хозяин магазина не позволит ему такое. — Ну, ты чего загрустил? — Блейз присел на корточки и заглянул в глаза Данте. — Я буду рад, если ты станешь приходить и читать здесь. Данте просиял, губы растянулись в радостной улыбке. — Спасибо, мистер! Вы хороший! Блейз улыбнулся и поднялся на ноги. Вообще-то он имел невероятно мало опыта в общении с детьми любого возраста. Пытался вспомнить себя, десятилетнего, но, откровенно говоря, получалось плохо. Ему нужно было всё обдумать… Потому нехотя он произнёс следующее. — Данте, сегодня я попрошу тебя уйти, потому что магазин правда закрыт. Я должен тут поработать в тишине, хорошо? — Читают обычно молча, — заметил маленький Грейнджер, так знакомо вздёрнув подбородок. — Вы сомневаетесь, что я умею читать молча? Забини едва не опешил от вызова, прозвучавшего в голосе Данте. На несколько мгновений даже растерялся. Мальчик демонстрировал истинно грейнджеровский характер, и Блейз задумался: как бы говорил этот мальчик, будь папа рядом с первого дня его жизни. — Нет… Уверен, что ты прекрасно читаешь, но мне нужно поработать. Душу выворачивало наизнанку. Не хотелось обижать ребёнка, но жизненно необходимым стало привести мысли в порядок, а похожие на его собственные глаза напротив мешали этому процессу. Данте поправил одежду. — Хорошо, мистер Блейз. Я могу прийти послезавтра? — Конечно. Мальчик кивнул сам себе. — Тогда до встречи, мистер Блейз! — мальчик направился к выходу из магазина. — Данте! Ребёнок обернулся, вопросительно глядя на Блейза. — Не мог бы ты пока не говорить маме, что в магазине другой владелец? — Так это секрет? — воскликнул мальчик удивлённо. — В какой-то степени, — Блейз улыбнулся. — Я… Я давно знаком с твоей мамой, и хотел бы сам ей об этом рассказать. — Хорошо! Но мама не любит сюрпризы! С Рождеством вас, мистер Блейз! Звякнул колокольчик. Забини добрёл до плетеного кресла у окна и обессиленно опустился в него. Никаких экспертиз не нужно — родство очевидно. Можно даже не сомневаться, что Данте Грейнджер — его родной сын. Он бросил взгляд в окно ровно в тот момент, когда Данте оказался заключённым в объятия матери на фоне рождественской ели. Почему он не догадался подарить ему что-нибудь на Рождество?.. *** Блейз буквально вломился в дом Теодора через несколько минут после того, как Данте покинул книжный магазин. Мозг с трудом справлялся с наплывом самых разных мыслей, от обилия эмоций дышалось тяжеловато, и, Салазар его прокляни, хотелось утопиться в огневиски. Сын. У него есть сын! Невыносимо похожий на него самого ребёнок, который вот-вот придёт в его магазин за учебниками первокурсника! Сердце стучало так сильно и часто, что Блейзу казалось, оно разгонится максимально и просто остановится, не справившись со свалившейся на него правдой и эмоциями. Шок уже прошёл, его место заняла злость. На себя и на Грейнджер. Чёртова гриффиндорка даже не попыталась сообщить ему новость о рождении ребёнка! «Но ты же ясно дал ей понять, что тебе не нужна эта обуза!» «Я ошибался…» Пока Блейз чуть ли не залпом пил крепкий алкоголь, ощущал на себе пронзительный взгляд Нотта. Тео явно куда-то собирался, судя по весёленькому рождественскому свитеру — на вечеринку. Блейз с громким стуком опустил на столик пустой стакан и глубоко вздохнул. Откинул со лба волосы, закатал рукава своего джемпера. Поймал взгляд Теодора. — Забини, я тебе всегда рад, люблю до глубины души, сам знаешь, — Нотт усмехнулся, — но даже это не позволяет тебе бесцеремонно врываться в мой дом и уничтожать мой любимый алкоголь, — Тео облокотился о каминную полку. — Я жду объяснений этого ужасного поведения. Блейз упёрся локтями в колени и запустил руки в волосы. Хотелось их вырвать с корнями, снять с себя скальп, раскрошить череп и, наконец, сжать в ладони свой же очевидно микроскопический мозг. В самом деле, будь он умнее, не оказался бы сейчас в этой ситуации. Он не понимал, на кого злится сильнее, на себя, безответственного мудака, или Грейнджер, хранившую молчание десять чёртовых лет… и продолжающую хранить его по сей день! — У меня есть ребёнок, — слова сорвались с губ и ударили по собственным ушам набатом. Блейз поднял голову и посмотрел на ошарашенного Нотта. — У меня есть сын, Тео. Я видел его сегодня и говорил с ним. — А жара у тебя случайно нет? — осторожно спросил Нотт. — Говорят, сейчас можно подхватить какой-то жутко заразный вирус, он размягчает мозги и вызывает галлюцинации. — Не смешно! — Блейз взмахнул палочкой, вновь наполнив свой бокал. Осушил его в два глотка и откинулся на спинку удобного кресла. — Мальчика зовут Данте, ему почти десять лет и он… блять, да он вылитый я в детстве! Тео, ошибки быть не может! Нотт покачал головой, всё ещё храня на губах снисходительную улыбку. — Дружище, то, что ты встретил похожего на тебя ребёночка, не делает тебя его папкой, — Теодор подошёл к Блейзу и похлопал его по плечу, — выдыха-ай. Уверен, если бы ты осчастливил одну из своих дам, давно бы уже платил алименты. Или был женат. Или убит, ну, в зависимости от того, в чьи трусики ты залез… — Грейнджер. Рука Нотта исчезла с плеча. Соседнее кресло скрипнуло, раздался мелодичный звук струящегося в бокал огневиски. — Блейз, — Нотт причмокнул губами, сделав глоток, — ты, ну, чисто случайно не падал сегодня? Не бился головой? На улице довольно скользко. Просто твоя речь крайне непоследовательна, то ребёнок, теперь за каким-то ты вспомнил Грейнджер… — Она — мать этого ребёнка, — произнёс и откинулся на спинку кресла, закрыв лицо ладонями. — Прекрасно, теперь я вообще нихера не понимаю. Блейз вздохнул. Выпрямился в кресле, вытянул рукава джемпера. Перед глазами стоял образ кареглазого мальчика с веснушками и едва заметным родимым пятнышком на подбородке… — Это случилось на выпускном. Помнишь, какая она тогда была? Даже ты пытался к ней подкатить, Тео, я помню. — Ну, меня она очень мягко осадила. Блейз хмыкнул, покачивая бокал в руке. Остатки янтарной жидкости плескались на самом дне хрусталя. — А меня — нет. Память услужливо подсунула ему картинки прошлого. Смятая ткань изумрудного цвета, тонкие пальцы, впивающиеся в плечи, холод каменной кладки под горячей кожей, её стоны, болезненные в самом начале, но полные удовольствия потом. Оказалось, Блейз слишком хорошо помнил ту ночь, но ещё лучше — разговор, о котором он больше всего на свете жалел. Блейз говорил. Пересказывал детали той встречи на веранде кафе-мороженого. Практически дословно — свои фразы и её реакцию. — Ты мудак, — подытожил Теодор, когда Забини закончил. — И не имеешь права злиться на неё. Девчонка сделала, как ты и хотел — решила проблему сама, без твоего участия, чем ты не доволен? Растила его, не вмешивалась в твою жизнь, не требовала ничего, хотя, как по мне, это глупо с её стороны. Будь она хитрее, как минимум тянула бы с тебя денежки, а то и вовсе женила бы давно на себе. — Вряд ли она во мне заинтересована в этом плане. — Сейчас — да, — Теодор кивнул. — Но, возможно, была заинтересована, пока ты не посоветовал ей сделать аборт, — Нотт поморщился, словно съел что-то кислое. — Ты же не собираешься лезть в их маленький мирок? Разрушишь же всё, Забини. Забавно, что именно об этом Блейз и задумался, а после выдал то, от чего Нотт закатил глаза и пробормотал что-то похожее на «придурок». — Мальчику нужен отец.