Идеальный мир

Блейз смотрел, как солнечные лучи разбиваются о бирюзу волн, прижимая к себе Гермиону. От её волос пахло мёдом с молоком, она размеренно дышала. Забини обнимал её под грудью и чувствовал, как мерно бьётся её сердце. В юности он бы решил, что это — явный признак равнодушия, сейчас же понимал — показатель доверия и расслабления. Её ладонь поглаживала его пальцы, периодически Гермиона оборачивалась и немного лениво целовала его, но вновь возвращала внимание шепоту морских волн. Они хранили молчание. В безмолвии рождалась их любовь. По крайней мере именно здесь, на белоснежном песчаном пляже, Блейз впервые захотел произнести произнести эти три слова вслух, но сдержал себя, с удивлением обнаружив глубоко внутри страх быть отвергнутым. Похоже, пути назад у него больше не было. Блейз глубоко вздохнул, положив голову на её плечо, крепче стиснув в объятиях. Волнистые волосы лезли в лицо, и он убрал их в сторону. У них сложилось неправильно. Забини посмотрел на утреннее небо и подумал, что, возможно, где-то в идеальном мире у них сначала случилась бы эта самая любовь, а потом появился Данте, или другой ребёнок, или несколько детей. Реальность же имела лицо жестокое, но протягивала в хозяйской руке крошечную надежду на искупление и счастье. — Ты не замерзла? — он прервал затянувшееся молчание главным образом для того, чтобы заглушить свои собственные мысли, от которых становилось горько и виновато. — Нет… Но мне захотелось спать, — Гермиона посмотрела на него, обернувшись через плечо. — А уходить отсюда не хочется. Мне так… — она замялась, но нашла в себе силы продолжить, — так хорошо с тобой. Будто я дома, — каждое её слово врывалось в сознание осколками её разбитых мечт. Блейз вдруг совершенно ясно понял, чего в принципе лишилась Гермиона, когда каждый из них сделал свой выбор десять лет назад: красивой сказки о любви, которая обязательно должна была закончиться свадьбой. Может, ещё не поздно подарить ей эту сказку? — Понимаю. Я чувствую то же самое, — тихо проговорил Блейз, поглаживая её по плечу. — Я должен тебе кое в чем признаться. Он почувствовал, как моментально напряглись её мышцы, и коснулся губами её затылка, неосознанно пытаясь расслабить. — Я не планировал надолго оставаться в Лондоне, когда покупал «Флориш и Блоттс». Должен был закрыть сделку и вернуться в Италию ещё полгода назад. — Ты… Ты остался из-за нас? — Из-за Данте, — уточнил он, — сначала из-за него. — Сначала? — она вывернулась из его объятий, села на колени и с лёгкой улыбкой посмотрела в его глаза. — Сначала я хотел убедиться, что это мой ребёнок, потом — наладить отношения с ним. Теперь же… — он вздохнул. Слова задержались на кончике языка. Блейз поцеловал пальцы её левой руки. — Я уже говорил, что хочу быть частью вашего мира, но это не совсем правильно. Можно быть, как это называется, — он пощёлкал пальцами, — воскресным папой, да? А я так не хочу. Мне кажется… Кажется, мы были бы неплохой семьей, Гермиона. — Я ведь уже сказала, всё в твоих руках, — прошептала она, подаваясь вперёд и целуя его пересохшие губы. — Раз уж мы об этом заговорили, то я тоже должна кое в чем признаться. Блейз, мне не статус жены нужен и не деньги, — она положила руки на его плечи, заглядывая в глаза. — Мне нужен близкий человек, друг и любовник в одном лице, единомышленник. Тот, кто не посмеет ранить меня и моего ребёнка, кто будет со мной на равных, кто не побежит за очередной симпатичной ведьмой, не сдуется при первой же сложности. Тот, с кем я смогу расслабиться и не бояться, что что-то пойдёт не так. С кем я смогу просто… — Жить, — закончил за неё Блейз и провел ладонью по её щеке. — Позволь мне стать таким человеком для тебя. И для Данте. — У тебя будет всего один шанс, Забини, — совершенно серьёзно проговорила она, — может, и его давать не стоит, может, ты в итоге снова причинишь мне боль, но я… я сейчас иначе не могу. Ты живёшь в моих мыслях, — Гермиона рассмеялась, покачав головой. — Это так глупо звучит, но ты… ты приворожил меня, да? Когда ты успел подлить мне амортецию, признавайся! — она игриво шлепнула его по плечу, и Блейз повалил её на песок, обхватив за плечи. Он посмотрел в её глаза с расширенными зрачками. — Это ты меня приворожила, ведьма, — Блейз провёл рукой по её волосам, — и, знаешь, мне даже нравится. Гермиона легко погладила его по спине. — Может, к тебе? Иначе я вырублюсь прямо здесь, на песочке. — Как пожелает моя тигрица, — в её глазах мелькнуло возмущение, — я приучу тебя к мысли, что с твоим телом всё нормально, — он чувственно провёл рукой по её бедру вверх, заскользил по талии, задержался на груди, — если хочешь знать, Гермиона, я почти не обращаю на них внимание, особенно, когда член стоит. Она засмеялась и закрыла лицо руками. — Это ужасно пошло! — Смирись, такой я тебе достался, — он поднялся на ноги и протянул ей руку. — Пойдём отсыпаться? Гермиона согласно кивнула, поднявшись с его помощью на ноги. *** Глаз он так и не сомкнул из-за разрывающих душу эмоций, зато отлично справлялся с ролью хранителя сна Гермионы. Она жалась к нему, одетая в его футболку, и чему-то улыбалась, а у Блейза от этой картины щемило сердце. Полгода назад он даже не догадывался, что приезд в Лондон станет точкой невозврата, что навсегда в прошлом останется свобода, но те оковы, что он сам на себя примерил, оказались неожиданно приятными. Он всё задавался вопросом, почему ни с одной из его девушек отношения не переросли во что-то серьёзное и глубокое, и ответ нашёлся в карих глазах Гермионы Грейнджер. Блейз не то, чтобы верил в судьбу, но поражался тому, с какой лёгкостью он готов был пойти дальше по жизни рядом с ней. Время стремительно неслось к полудню. Блейз как раз готовил завтрак, когда из камина посыпались зелёные искры, и в гостиной очутился Нотт. — Рассказывай, как там ваше киношное свидание, — без приветствия начал Тео, усевшись на полюбившийся ему высокий стул, — удалось? — Я бы сказал, ещё не закончилось, — Блейз загадочно улыбнулся, разбив в миску яйцо. В этот момент послышалось приглушенное «Блейз?», и Нотт удивлённо вскинул брови, глядя на Забини. — Она здесь?! Блейз отставил в сторону миску, в которой собирался приготовить омлет, и быстрым шагом направился к своей спальне. — Да, и ты немного невовремя. Почему вообще ты приходишь ко мне домой без предупреждения? — Забини положил руку на дверную ручку. — Самое время тебе воспользоваться камином… В этот момент дверь распахнулась, и Блейз едва устоял на ногах, ведь лишился опоры в виде дверной ручки. На пороге стояла заспанная и немного растрёпанная Гермиона, потирая глаза. — Привет, Грейнджер, — немного ошалело выдал Теодор, — роскошно выглядешь. Гермиона тут же спряталась за широкой спиной Блейза и положила ему руки на плечи: надетая на ней футболка едва прикрывала её бёдра, а вот белья на ней совершенно не было. — Нотт? Привет… а что он тут делает, Блейз? — Приходит в гости без приглашения, — процедил Забини, — и уже уходит. — Ухожу-ухожу, — Теодор примирительно поднял руки, — я за солью забегал, а тут, оказывается, один сахар. Камин полыхнулз зелёным, унеся в пламени Тео. Блейз развернулся к Гермионе лицом и виновато посмотрел на неё. — Теодор — мой самый близкий и беспардонный друг. — М-м… понятно, — девушка обвила его плечи руками, — скажешь ему, чтобы впредь сообщал о своих визитах заранее? — она переместила ладони на его шею, привстала на носочки и мягко поцеловала его в губы, — мало ли, чем мы могли бы сейчас заниматься… — её нога легла на его бедро, и Блейз выдохнул, — прямо на этом столе, — она скользнула языком в его рот. Блейз смял её грудь, сквозь тонкую ткань футболки отчётливо выделялись вставшие соски. — Нимфоманишь, Грейнджер? — полушепотом спросил он, подхватив её на руки и опустив на стол. Гермиона подалась бёдрами вперёд, потеревшись промежностью о ткань его пижамных штанов. — Ты не представляешь, сколько до этого я… голодала, — девушка провела ладонями вверх по его груди, потянула на себя. Прижалась к его губам своими и провела по ним кончиком языка. — А теперь не могу насытиться. Блейз ухмыльнулся и задрал ей футболку до самой шеи. — Десять лет? Она шлёпнула его по руке, скривив губы. — Вообще-то у меня были отношения, — она чуть выгнула спину, когда кончики его пальцев прошлись по рёбрам к пупку, — весьма успешные, но только пока я не рассказывала о Данте. — Сливались парнишки? — спросил Блейз, поглаживая её тазовые косточки. — Только Рон был готов принять меня с ним… Стало не по себе. Блейз упёрся руками по обе стороны от её головы и внимательно посмотрел в её глаза. — Сколько вы были вместе? Гермиона покачала головой и крепче обняла его ногами. — Мы не были. Он хотел, конечно, пытался что-то предложить, пока я была беременна, когда родился Данте, но мне было не до отношений. Ладно, если честно, мне не хотелось отношений с ним. Для меня Рон и Гарри, они словно мои братья. Блейз приподнял бровь. Её слова шли вразрез с воспоминаниями о школьных годах. — Я думал, ты убивалась по Уизли. Ну, в школе. Гермиона прикусила губу. — Первая неудачная влюблённость. Прошла так же внезапно, как и началась, — Гермиона приподнялась на локтях и чмокнула его в губы, — мы продолжим обсуждать моих парней, или ты уже трахнешь меня? Блейз едва не присвистнул. Такие слова редко срывались с её языка, от чего звучали только слаще. — Ох, Грейнджер… — он вовлёк её в глубокий поцелуй, опустив руку вниз. — Ты не думала, что тебе пошла бы моя фамилия? Пальцы легко скользнули внутрь, потому что она уже была влажной. Гермиона с коротким стоном запрокинула голову, выгнулась грудью вверх. — Забини, — простонала она, — Гер-миона Забини. Звучит… хорошо, ах! — её пальцы впились в его предплечья. Блейз прижал её к себе и прикрыл глаза, резко толкнувшись бёдрами. Подсознательно он уже знал свой следующий шаг.