Суй им в глотки безоар

Сначала Гермиона заметила, что в Большом зале становилось слишком тихо, когда она входила. Она шла между столами Гриффиндора и Рэйвенкло, прижимая к груди книги, когда кто-то вдруг сказал: — Доброе утро, Гермиона. Она машинально кивнула и только спустя несколько шагов поняла, что голос был ей не знаком. Она обернулась и увидела, что ее окликнул семикурсник из Хаффлпаффа. Она знала его в лицо, но они никогда не разговаривали. Более того, она сомневалась, что прежде он вообще знал ее имя. И все же сейчас он смотрел на нее, так будто их разговор был чем-то обыденным. — Ты правда сама все расследовала? Будешь писать еще? — Я… — начала Гермиона и тут же остановилась. Она так растерялась, что не нашла, что ответить, только снова кивнула и поспешила спрятаться за книгами. Затем в библиотеке один из студентов вскочил, едва она подошла к столу. — Ты можешь взять мое место, я уже ухожу. Он явно не уходил. Его вещи все еще были разложены, а книги лежали раскрытыми. Гермиона неуверенно села на предложенное место. — Эм… спасибо. В этот же день, на лестнице толпа студентов расступилась, пропуская ее вперед. В течение недели все стало хуже. Вскоре ее уже останавливали в коридорах: просили помочь с эссе, приглашали сесть вместе. Даже старосты других факультетов начали здороваться первыми. Если в такие моменты Северус оказывался поблизости, на его лице застывало насмешливое выражение. Гермиона окончательно осознала, что все изменилось, когда дверь в Большой зал перед ней придержал слизеринец. — После тебя, Грейнджер. Она остановилась так резко, что он даже нахмурился. — Что? — Дверь, — сухо пояснил он. — Я держу дверь. Обычно люди в таких случаях проходят. Несколько человек поблизости тихо засмеялись. Гермиона подозрительно посмотрела на него, ожидая подвоха, но тот выглядел совершенно серьезным. Когда она села, за соседним столом тут же начали шептаться. Она повернулась к ним и двое младшекурсников быстро отвели глаза, будто их поймали за чем-то неприличном. Один из них даже покраснел. — Что происходит? — тихо спросила она у Джинни. Та только усмехнулась поверх чашки: — Кажется, даже первокурсники теперь читают газеты. Тебя все рассматривают. — Это временно, — ответила Гермиона, но без полной уверенности. Однако, первая неделя октября прошла и шум вокруг Гермионы постепенно стихал. В субботу утром она стояла у лестницы в вестибюле, поправляя шарф. В воздухе витало предвкушение выходного и первого похода в Хогсмид. — Ты уже готова? — раздался голос Рона сверху. Он спускался по лестнице вместе с Гарри. Оба были в свитерах с буквами и выглядели забавно. — Я уже минут десять вас жду, — укоризненно ответила Гермиона. — Рон искал свой карандаш, я его торопил как мог, — сказал Гарри, поправляя очки. — Потому что кто-то опять утащил мой нормальный карандаш, — проворчал Рон. — А тем, что остался, даже писать невозможно. Мне нужен новый. Придется зайти в магазин. Ладно, пошли, иначе все хорошие места в «Трех метлах» займут без нас. — С каких пор тебя так волнуют хорошие места? — удивилась Гермиона. — С тех пор как в прошлый раз нас посадили рядом с тем странным волшебником, который полчаса рассказывал Гарри про разведение жаб. Гарри тихо фыркнул. — Он был вполне дружелюбным. — Он показывал тебе фотографии жаб, Гарри. — Они были довольно редкими. — Вот именно поэтому нам нужно прийти пораньше, — заявил Рон. — Пока ты снова не нашел себе очередного любителя болотной фауны. Они уже собирались выйти, когда к ним подошла Джинни. — Я иду с вами, — заявила она. — Мы не против, — быстро добавил Гарри. Рон фыркнул, но без особого возмущения. Они двинулись к выходу, и Джинни сразу пошла рядом с Гарри, легко подстраиваясь под его шаг. Она что-то сказала про погоду и Хогсмид, и Гарри слишком быстро засмеялся. Рон прищурился и перевел взгляд на Гарри, который смотрел на Джинни так, будто не до конца слышал, что она говорит, но ловил каждое слово. Очки чуть сползли, и он не поправил их, хотя обычно делал это каждые пять минут. Рон чуть замедлил шаг. — Ты идешь? — окликнула его Гермиона. Гарри и Джинни шли чуть впереди остальных. Слишком близко, не так, как обычно ходят друзья. «Нет, — подумал Рон. — Это просто Джинни. Она всегда такая приветливая». Как раз в этот момент Джинни что-то сказала, и Гарри слегка наклонился к ней, будто хотел расслышать получше, хотя вокруг было тихо. Рон медленно моргнул. — О нет, — прошептал он. — Что? — спросила Гермиона. Рон махнул рукой, не отрывая взгляда от впереди идущих. — Ничего. Вообще ничего. Но выражение его лица говорило об обратном. Он только что понял то, чего, по его мнению, лучше было бы не понимать вовсе. Гермиона посмотрела на них и не сдержала улыбку. В последнее время они стали отдаляться друг от друга, в следующем году они покинут школу и неизвестно удастся ли им сохранить их дружбу. Но сегодня они все были здесь и их ждал отличный день. Они вышли во двор. Холодный октябрьский воздух пах приятной свежестью. Листья уже начали желтеть, и ветер гнал их вдоль дорожек. Они подошли к воротам, впереди виднелась тропинка к Хогсмиду по которой они ходили много раз. По дороге к «Трем метлам» они заметили Парвати и Падму. Сестры стояли чуть в стороне, рассматривая манекены в витрине «Твилфитт и Таттинг». Увидев Гермиону, они переглянулись. Гермиона тоже невольно замедлила шаг. Последний их разговор вышел неловким, и с тех пор они так и не помирились. — Я подойду к ним. Гарри, кажется, был совсем не против остаться с Джинни наедине. Рон был слишком занят, чтобы ответить. Последние десять минут он только и делал, что наблюдал за этими двумя. Стоило Джинни что-нибудь сказать, как Гарри тут же улыбался. Рон все еще пытался понять, когда именно это началось и почему никто, кроме него, не считает происходящее странным. Джинни подозрительно покосилась на брата. — Ты сейчас выглядишь так, будто тебя осенила ужасная догадка. — Меня и осенила ужасная догадка, — пробормотал Рон себе под нос. — Что? — одновременно спросили Гарри и Джинни. Рон перевел взгляд с одного на другую и нахмурился еще сильнее. Он выглядел так, будто очень хотел что-то прокомментировать, но Джинни легко толкнула его локтем, прежде чем он успел открыть рот. — Только попробуй, — тихо предупредила она. Рон немедленно закрыл рот. Гермиона проводила их взглядом, немного озадаченная происходящим, а затем повернулась к Парвати и Падме. — Привет. Падма приветливо кивнула. Парвати тоже выглядела дружелюбно, будто между ними не было ссоры. — Мы слышали про твою статью, — сказала она наконец. — Да, про это, кажется, уже слышали все. Парвати неожиданно вздохнула. — Слушай… — начала она, чуть менее уверенно, чем обычно. — Мы, наверное, были слишком резкими тогда. — Это было не слишком красиво с нашей стороны. — Все в порядке, — осторожно ответила Гермиона. — Я тоже была резкой. Чем вы тут занимаетесь? — Гермиона кивнула на витрину. — Хотите это купить? Зачарованный манекен в витрине будто услышал ее. Он плавно повернулся, эффектно взмахнул полами мантии и замер словно позировал для обложки «Ведьмополитена». Парвати оживилась: — Ты же идешь на стажировку в Министерство, да? — Да, — подтвердила Гермиона. — Тогда тебе нужно купить нормальное платье-мантию, — уверенно сказала Парвати, как будто это решало все мировые проблемы. — У меня есть мантии. — Нет, — одновременно сказали Парвати и Падма. Гермиона рассмеялась, ее всегда забавляли синхронные ответы близняшек. — Что значит «нет»? Падма чуть мягче добавила: — Это не просто учеба. Там люди будут смотреть на тебя иначе. Оценивающе, понимаешь? Гермиона не совсем понимала, что она пытается сказать, но Парвати уже потянула ее к витрине. — Ты не можешь прийти в обычной школьной мантии. — Или в маггловской одежде, — хихикнула Падма. — Это не работает так. — Почему не работает? — искренне не поняла Гермиона. — Потому что Министерство — это не Хогвартс, — сказала Парвати так, будто это очевидно. — Сначала они замечают, как ты выглядишь, а уже потом слушают, что ты говоришь. Падма уже оценивающе смотрела на нее сверху вниз. — Так и быть, мы тебе поможем. В качестве извинений. Это будет нашим подарком для стажировки. И Гермиону буквально протащили сквозь двери лавки с одеждой. Прошел по меньшей мере час, пока сестры остались довольны и отпустили ее. Гермиона вышла из магазина, все еще держа в руках пакет с покупками. Парвати и Падма уже ушли вперед, обсуждая увиденные ткани и оттенки. Вдруг она заметила выходящего из аптеки человека в черной мантии. Гермиона с удивлением узнала в нем Северуса. В руках у него был небольшой сверток. Заметив ее на секунду, он застыл. И Гермиона увидела, как выражение его лица меняется с легкого напряжения, до раздражения и досады. Он явно не хотел, чтобы его здесь увидели. Он быстро убрал свою покупку в складки мантии и устремился к ней навстречу, но на полпути будто опомнился и остановился. Гермиона ждала. — Грейнджер, — произнес он наконец. Гермиона слегка приподняла брови. Северус сжал пальцы на свертке. Оба поняли простую истину — им было не о чем говорить, они могли только спорить друг с другом. А в этот день причин для спора не нашлось. Лицо его мгновенно стало более закрытым. — Ничего, — коротко бросил он. И, прежде чем она успела что-либо ответить, он резко развернулся и прошел мимо. Гермиона растерянно смотрела ему вслед, потом пошла к заждавшимся ее друзьям.

***

Утром в день стажировки к ней подошли по крайней мере пятеро незнакомых студентов с пожеланиями удачи. — Не уверена, что мне все это нравится, — тихо сказала Гермиона. Она поднялась из-за стола, пытаясь выглядеть спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле. До отправления в Министерство оставалось всего несколько минут. В Большом зале стоял привычный утренний шум, но сегодня он раздражал ее сильнее обычного. Гермиона уже собиралась направиться к выходу, когда случайно встретилась взглядом с Северусом. Он сидел чуть в стороне, лениво опираясь локтем о стол. Несколько секунд он просто смотрел на нее, слишком внимательно. И почему-то ей показалось, что он сейчас подойдет. Но Северус так и не сдвинулся с места. Рядом с ним остановился Дамблдор и что-то негромко сказал. Северус едва заметно нахмурился и приподнял брови, явно не разделяя энтузиазма директора. Потом все же коротко кивнул и поднялся. Теперь он действительно шел к ней. Гермиона внезапно поняла, что волнуется сильнее, чем перед самой стажировкой. Это было совершенно нелепо. Он остановился рядом. — Дамблдор сказал мне проводить тебя к камину, — произнес Северус таким тоном, будто хотел сразу дать понять: это не его инициатива, а исключительно поручение директора. Гермиона машинально оглянулась на Дамблдора, но тот уже беседовал с Макгонагалл и даже не смотрел в их сторону. — Тогда пойдем, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Северус коротко кивнул и сразу направился к выходу, даже не проверяя, идет ли она следом. Он был странно и непривычно вежлив. Но ей хватало забот, чтобы думать еще и об этом. Он не пропустил ее вперед, стремительно двигаясь по коридору вниз к подземельям. — Разве мы не в кабинет Дамблдора? — Нет, мой кабинет ближе. Я не хочу тащиться в его башню. Камины все работают одинаково. Тебе не все равно? — Мог бы не грубить. Но он не ответил, будто его мысли были заняты, и он был не здесь. Они молча прошли до его кабинета, Северус весьма невежливо кивнул ей на полку с летучим порохом. Она шагнула в камин, и они оказались друг на против друга, он скрестил руки. — На посылках у Грейнджер, — сказал он едва слышно. — Если тебе не нравится, мог бы отказаться, — вспылила Гермиона и без того напряженная. Он схватил горсть летучего пороха кинул его ей под ноги и рявкнул: — Министерство, Атриум. — Ты! — воскликнула Гермиона, но было поздно. Все померкло, а когда прояснилось она уже была в просторном и шумном холле. Министерство Магии жило своей жизнью, и в этой жизни ей предстояло как-то встроиться. Она не успела толком осмотреться, как рядом оказался невысокий мужчина в строгой мантии. — Мисс Грейнджер? Я Эдгар Пирс, сотрудник отдела общественных связей. Прошу, за мной. У нас немного времени. Он говорил быстро, на ходу, не давая ей времени для вопросов. Они пересекли зал, миновали фонтан и сразу направились к лифтам. — Сегодня вы увидите только основные направления, — продолжал он, приглашая ее в лифт. — Общая картина, так сказать. Лифт мягко тронулся. — Начнем с документооборота. Без него здесь не происходит ничего. Двери открылись, и они вышли в длинный коридор, заставленный столами. Повсюду лежали свитки, папки, зачарованные перья строчили сами по себе. Служащие здесь клерки даже не подняли головы, когда они прошли мимо. — Все решения проходят через это место, — пояснил он. — Или должны проходить. Гермиона остановилась у одного из столов. Бумаги были разложены аккуратно, но ей не удалось рассмотреть текст, потому что буквы прыгали и расплывались. «Чары конфиденциальности», — угадала она. — И сколько времени занимает рассмотрение? Мужчина на секунду замялся. — Зависит от приоритета. — А кто его определяет? Он вежливо улыбнулся, но ответа не последовало. Они пошли дальше. Следующий отдел оказался почти противоположностью предыдущего. Пространство было светлым, с высокими окнами, а сотрудники переговаривались свободнее. — Здесь занимаются проектами и инициативами, — сказал он. — Идеи, реформы, предложения. — И что из этого реализуется? — спросила Гермиона. — Иногда. Кое-что. Она нахмурилась, но ничего не сказала. Они свернули в боковой коридор. Здесь было гораздо тише. — Архивы, — коротко пояснил он. Стеллажи тянулись вглубь, исчезая в полумраке. Гермиона провела взглядом по корешкам дел. Некоторые даты и имена показались ей знакомыми. — Можно ознакомиться с этими материалами? — По разрешению, — ответил он. — Все по разрешению. Она кивнула, хотя внутри уже нарастало раздражение. Слишком много «по разрешению», слишком много ограничений. Они вернулись к лифту. — И наконец, — сказал он, нажимая кнопку нижнего уровня, — рабочие кабинеты. Лифт опускался дольше обычного. Когда двери открылись, Гермиона сразу почувствовала разницу. Здесь не было ни шума, ни спешки. Только приглушенный свет и почти полная тишина. — Вот ваш стол на время стажировки. Почувствуйте себя частью команды. Быть может, в будущем вы по праву займете один из этих столов. Гермиона вежливо улыбнулась, хотя здешняя обстановка не произвела на нее положительного впечатления. Работающие здесь маги не выглядели довольным или успешными. Скорее они были сонными и вялыми словно их давно поглотила рутина. — Я думала, что буду в отделе инициатив. — Да, завтра. Сегодня вас ждет мир документов. Нужно разобрать и подшить вот эти стопки. Начнем с простого, так сказать. Гермиона так и не увидела Министра. После обеда с ней сделали фото и до вечера она занималась документами. Конечно, это был не совсем бесполезный труд, ведь кому-то были нужны эти бумаги, но пользы это не принесло и о ее инициативах никто не спрашивал. Камином на обратном пути ей пользоваться, к счастью, не пришлось. В Министерстве оформили портключ, и он перенес ее прямо к воротам Хогвартса. Гермиона остановилась, глядя на знакомые очертания замка. Только сейчас она поняла, насколько устала. Не привычно устала после занятий или подготовки к экзаменам, нет. Это было другое, утомление от монотонной бессмысленной работы. У входа в замок она на мгновение замерла, оглянулась и, убедившись, что рядом никого нет, машинально произнесла заклинание невидимости, то самое, которое она когда-то использовала, чтобы следить за Северусом. Теперь оно служило другой цели. Ей просто не хотелось лишнего внимания. И еще ей не хотелось никому признаваться, что весь день она просто перекладывала стопки бумаг. Наконец она добралась до своей комнаты. Как староста, она жила отдельно от остальных. Это было небольшое помещение с кроватью у окна, письменным столом и книжными полками, где все было разложено так, как она любила. Закрыв за собой дверь, Гермиона на секунду просто прислонилась к ней спиной. Она надеялась, что завтра все изменится. Что ее наконец пригласят к настоящему разговору о реформах, о сквибах, о том, ради чего она вообще пришла в Министерство. Однако, второй день стажировки ничем не отличался от первого. Ей снова предоставили гору папок, которые нужно было организовать. Она была очень раздражена: вся эта стажировка оказалась пусто тратой времени. Лучше бы она осталась в школе и училась. Теперь ей придется наверстывать пропущенные занятия. Никто так и не поговорил с ней о сквибах или нехватке лекарств. Про ее статьи, причину, по которой ее и позвали на стажировку, вообще не говорили. А еще теперь она не была уверена, что когда-нибудь захочет работать в Министерстве. Ей стоило серьезно пересмотреть свои планы на будущее. Вечером, Гермиона уже собиралась возвращаться в Хогвартс, когда дорогу ей перегородила незнакомая девушка, ненамного старше самой Гермионы. Она улыбнулась и поманила ее за собой. — Мисс Грейнджер, Меня зовут Корделия Смит. С вами хотят поговорить. Я провожу. Гермиона слегка нахмурилась. — Кто именно? — Человек, встречи с которым добиваются многие, — загадочно ответила девушка. — Почему я должна вам доверять? — прямо спросила она. На лице Корделии появилось что-то похожее на легкую улыбку, но без тени насмешки. — Вы не должны, — ответила она. — Вы можете просто проверить все сами. Она чуть повернула голову в сторону коридора, приглашая ее идти первой. Гермиона внимательно посмотрела на нее, пытаясь собрать хоть какую-то информацию, но видела только вежливую сдержанную улыбку. — Хорошо, — сказала она наконец. — Покажите дорогу. Корделия кивнула, будто это был единственный ожидаемый ответ. Они пошли вместе. — Вы работаете здесь? — спросила Гермиона спустя несколько поворотов, чтобы сгладить неловкую тишину. — В каком-то смысле, — ответила Корделия. — Я работаю там, где нужно, чтобы вещи происходили вовремя. Иными словами, выполняю самые разные поручения. Гермиона чуть прищурилась. — Это не очень конкретно. — Зато честно, — спокойно парировала Корделия. Они остановились перед дверью без таблички. Корделия чуть наклонила голову. — Дальше вас ждут уже без меня. Дверь открылась сама и Гермиона решительно вошла в кабинет. За длинным столом сидел мужчина с приятной внешностью и спокойными чертами лица, в которых чувствовалась вовлеченность. На первый взгляд он производил впечатление человека, привыкшего к вниманию и к тому, что его слушают. В его внешности не было ничего показного. Он поднялся, как только увидел Гермиону и протянул ей руку. — Мисс Грейнджер, — произнес он мягко, с легким акцентом, почти незаметным, но придающим речи особое очарование. — Рад наконец познакомиться лично. Гермиона ответила на рукопожатие. Она смутно припоминала, что уже видела его, вот только никак не могла вспомнить где. — Кто вы? — Человек, который через год собирается занять кресло Министра. Гермиона медленно скрестила руки. Теперь она вспомнила, где видела его — на плакате в Хогсмиде. ‘Справедливость для всех!’, — гласил один из его лозунгов. — Смелое заявление. — Реалистичное. Меня зовут Киран Патель, но вы можете звать меня просто Киран. Я очень надеюсь, что мы станем сотрудничать. Скажите, мисс Грейнджер, вы действительно верите, что Фадж хочет перемен? Она ничего не ответила. За последние дни она слишком многое увидела. Папки с инициативами, которые «временно откладывались», реформы, исчезающие в кабинетах старших чиновников. И еще эти улыбки. Раздражающие, пустые политические улыбки. Мужчина внимательно наблюдал за ней. — Вот именно, — тихо сказал он. — Вы уже начали понимать. — Я не собираюсь обсуждать Министра за его спиной. — Тогда давайте обсудим несовершенство системы. И то, как мы с вами можем на нее повлиять. Он сел в кресло напротив и пригласил ее присесть. — Фадж любит говорить о переменах, потому что общество готово слушать про это. Но на деле? Он боится любого настоящего движения. Боится потерять контроль. Боится выглядеть слабым. Поэтому все реформы проходят через десятки комитетов, пока не превращаются в безопасную пустышку. Гермиона нахмурилась. Это было слишком похоже на правду. — Вы плохо его знаете, — сказала она, хотя уверенности в голосе уже не было. — Напротив. Я знаю его прекрасно. Корнелиус Фадж не злодей. Это было бы куда проще. Он всего лишь человек, который слишком держится за свое кресло и начал путать стабильность с застоем. Сейчас у вас есть выбор, — сказал он мягко. — Через несколько лет вы можете оказаться одной из тех талантливых ведьм, которые теряются в министерской рутине, или той, кто действительно сумеет что-то изменить в этой системе. — И ради этого я должна работать на вас? — Не на меня. На будущее магического мира. И, конечно, ради ваших собственных перспектив. Гермиона долго молчала. Она уже совершила ошибку согласившись на предложение Фаджа. Теперь она не хотела снова попасться на чужие уловки. — Мне нужно подумать. — Разумеется. Думайте столько, сколько вам нужно. Я буду ждать.

***

Коридоры школы уже начали редеть, ученики возвращались в спальни. Гермиона мысленно прокручивала в голове разговор с Кираном Пателем. Именно поэтому она не сразу заметила, что вокруг стало слишком тихо. Она резко остановилась. Перед ней, в другом конце коридора, стоял каменный рыцарь. Старый, автономный магический страж, защитник Хогвартса. Гермиона читала о них в «Истории Хогвартса» — за все время существования школы их призывали только несколько раз и угроза для школы была колоссальной. Гермиона инстинктивно шагнула назад. Страж мгновенно среагировал и бросился в атаку. — Это невозможно… — выдохнула она. Она успела выхватить палочку, и выставить Протего. Удар меча был такой силы что ее отбросило назад. Ситуация напоминала историю с троллем с первого курса. Снова она одна и противник сильнее ее. В этот раз Гермиона знала гораздо больше заклинаний, только они отскакивали от каменной фигуры не причиняя вреда. Она развернулась и побежала, но тут же дорогу ей преградил второй рыцарь, спрыгнув с парапета. Гермиона подняла голову и похолодела. Наверху, в углублениях вдоль стен было с десяток таких статуй-защитников. И по какой-то причине они решили напасть на нее! Второй рыцарь был вооружен длинным копьем. Гермиона заметила его слишком поздно. Каменный страж сорвался с места с неожиданной для такой громадины скоростью, тяжелые латные сапоги с грохотом ударили по полу, и уже в следующую секунду рыцарь оказался совсем рядом. Копье было направлено прямо ей в грудь. Она успела понять только одно: увернуться не получится. Удар такой силы пробил бы ее насквозь. Гермиона инстинктивно зажмурилась, вскидывая палочку, хотя прекрасно осознавала, что не успевает. Но вместо боли раздался оглушительный треск. Между ней и рыцарем взметнулась каменная стена. Копье ударилось о нее, выбив сноп искр. Магия разлетелась по коридору яркими вспышками, камень затрещал, но выдержал. Она обернулась. Северус стоял чуть в стороне, вытянув палочку вперед. Его лицо было напряженным и непривычно сосредоточенным. Сейчас он совершенно не походил ни на равнодушного преподавателя, ни на язвительного старшекурсника, каким она привыкла его видеть. В нем вдруг появилось что-то опасное и жесткое. Это была уверенность человека, который слишком хорошо знает, что делать в подобных ситуациях. — Отойди, Грейнджер, — коротко приказал он, даже не взглянув на нее. Первый рыцарь уже поднимался с пола, куда его отбросило предыдущим заклинанием, а второй снова направил копье на нее. Металл с визгом прошелся по камню и щит задрожал. Северус резко повел палочкой, и Гермиона с изумлением увидела, как защита меняется прямо у нее на глазах. Камень словно ожил, уплотняясь и разрастаясь. Поверх первой стены возник второй слой. — Что вообще происходит? — крикнула Гермиона. — Позже, — отрезал Северус Рыцари двинулись одновременно. Один ударил мечом сверху, второй снова атаковал копьем. От каждого столкновения по коридору расходился низкий гул, а каменные плиты под ногами едва заметно дрожали. Северус действовал быстро и удивительно точно. Заклинание ударило одному рыцарю в колено, расколов латную ногу. Второго он отбросил к стене мощной волной магии, но даже рухнув, страж почти сразу начал подниматься снова. Его движения были слишком быстрыми. Северус успевал отбивать удары, атаковать в ответ, уводить рыцарей дальше от нее. Каменные осколки разлетались по коридору. Один из рыцарей лишился руки, но продолжил наступать. Гермиона ошеломленно смотрела на него. Она знала, что Северус талантлив. Знала, что он превосходно владеет магией. Но видеть это вот так, вживую, было совершенно другим. Его движения были слишком отточенными для обычного профессора. Он двигался скорее, как аврор или боевой маг. Она засмотрелась и едва не пропустила появление третьего рыцаря. Страж вышел из темной ниши под потолком и обрушился вниз. — Осторожно! Сзади! Он развернулся и заклинание ударило рыцаря прямо в грудь и впечатало его в колонну, так что по камню пошли трещины. Однако даже этого оказалось недостаточно. Стражи продолжали наступать. Северус раздраженно выдохнул сквозь зубы, и Гермиона впервые заметила, что ему становится тяжело. Магия вокруг буквально искрила от напряжения. Он понял, что долго так не продержится. Резким движением палочки Северус вызвал Патронуса. Серебристая тень сорвалась в темноту коридора. — Надеюсь, директор не слишком далеко. Пусть помогает, — процедил он. Следующее заклинание оказалось совсем другим, более темным и мощным. От него пол под ногами содрогнулся и пошел трещинами. Гермиона отшатнулась, когда куски камня начали вырываться из стен и пола, поднимаясь вокруг них. Огромные плиты смыкались одна за другой, образуя плотный купол. Спустя несколько секунд они оказались внутри каменного укрытия. Снаружи тут же раздался тяжелый удар, потом еще один. После каждого удара на них сыпалась пыль и каменная крошка. — Грейнджер, посвети мне. Она сразу же использовала Люмос и мягкий свет озарил тесное пространство. Теперь Гермиона смогла разглядеть Северуса. Он был непривычно бледен, а на виске выступила тонкая капля пота. Однако палочку он по-прежнему держал твердо. Он тяжело выдохнул и обернулся к ней. — Ты ранена? — Нет… кажется нет. — Кажется? Очень информативно. Несколько секунд он молчал, прислушиваясь к ударам снаружи, а затем его взгляд внезапно стал жестче. — Что ты сделала? Гермиона пораженно уставилась на него. — Ничего! — возмутилась Гермиона. — Как бы я, по-твоему, призвала стражей Хогвартса? — Эти стражи не нападают просто так. — Я просто шла по коридору! — Грейнджер, — его голос стал опасно спокойным, — ты вечно оказываешься там, где что-то происходит. Может быть, снова решила провести собственное расследование? — Это обычный коридор! Здесь ходят все! Она раздраженно указала наверх. — Я даже не знала, что здесь есть эти статуи! И это была правда. Гермиона читала о старых защитниках Хогвартса, скрытых в стенах замка, но никогда прежде их не видела. Ниши располагались слишком высоко и почти сливались с потолком. Северус мрачно смотрел на нее. — Расскажешь это директору. Я предупреждал, что твои расследования плохо закончатся. Снаружи снова прогремел удар. На этот раз по куполу прошла заметная трещина. Он немедленно поднял палочку, укрепляя защиту новой волной магии. — Северус? Гермиона? — донесся приглушенный голос Дамблдора. — Вы целы? — Пока да, — раздраженно ответил Северус. — Мы уже работаем над тем, чтобы добраться до вас. Гермиона облегченно выдохнула, но Северус, похоже, не собирался расслабляться. — А пока нам остается поддерживать щит, — тихо сказал он. Гермиона смотрела, как по поверхности камня расходятся трещины, которые он тут же укреплял магией. Теперь ему приходилось сдерживать не только удары стражей, но и тяжесть каменного щита. — Северус, продержись еще не много. Нам потребуется время, чтобы разобраться. — Но это невозможно… — тихо произнесла Гермиона, наблюдая, как он буквально удерживает всю конструкцию одной магией. — Держать щит так долго… Он даже не повернул головы. — Для тебя — да. Гермиона бросила на него раздраженный взгляд, но спорить не стала. Время тянулось мучительно медленно. Удары снаружи не прекращались. В тесном каменном пространстве становилось душно, пахло пылью и раскаленной магией. Гермиона чувствовала, как постепенно начинает болеть голова. Северус же с каждой минутой выглядел все хуже. Гермиона успела замерзнуть, устать и несколько раз поймать себя на том, что наблюдает за ним. С каждым новым заклинанием он становился все бледнее. Его дыхание стало тяжелее, пальцы, сжимавшие палочку, едва заметно дрожали, а под глазами залегли тени. И все же щит продолжал стоять. Почти час спустя удары снаружи наконец прекратились, послышались голоса, вспышки заклинаний, а затем часть стены рассыпалась, впуская свет. Гермиона невольно зажмурилась. Коридор был заполнен преподавателями. Макгонагалл выглядела взбешенной, Флитвик — утомленным, а Дамблдор сразу направился к ним. Пол был усыпан разбитыми кусками каменных стражников и остатков их доспехов. Она получила лишь несколько синяков и царапину на лбу, с которой стекала кровь. Но Северус выглядел хуже. Обычно собранный, сейчас он будто держался только усилием воли. Он стоял прямо, как всегда, однако его лицо стало почти серым от усталости. Пальцы его слегка подрагивали, когда он убирал палочку в карман мантии. — Ох, Северус, — произнес Дамблдор, подходя ближе. — Ты потратил слишком много сил на этот щит. Вам обоим нужна медицинская помощь. Он положил руку ему на плечо: — Ты спас мисс Грейнджер. Мы все перед тобой в долгу. И Северус, и Гермиона послушно направились в больничное крыло, слишком уставшие, чтобы разговаривать. Для них уже приготовили кровати, и Гермиона без сил опустилась на одну из них, повинуясь приказу медсестры. — Мисс Грейнджер, прекратите вертеться, — раздраженно сказала мадам Помфри, пытаясь стереть кровь у нее со лба. — Царапина неглубокая, но, если вы будете дергаться, я никогда ее не обработаю. Гермиона поморщилась. Голова все еще гудела после удара, а в ушах стоял звон от грохота рухнувших доспехов и криков преподавателей за каменным щитом. — Мне нужно восстанавливающее зелье, — пробормотала Помфри, открывая шкаф. — И еще успокоительное… где же… Она резко замерла. — Ох, нет. Гермиона подняла взгляд. — Что случилось? — Закончилось, — сухо ответила Помфри и захлопнула дверцу шкафа. — Я просила новую партию еще два дня назад. Ее взгляд медленно переместился на Северуса. — Ты ведь сварил зелья, о которых я просила? Он не ответил. На несколько секунд в крыле повисла странная тишина. Он стоял у окна, скрестив руки на груди и выглядел необычно тихим. Под глазами залегли тени, а волосы после боя с рыцарями прилипли к вискам. — Северус? — уже тише повторила Помфри. — Я принесу, — коротко сказал он и вышел прежде, чем она успела что-то добавить. Она сидела на кровати, рассеянно наблюдая, как за окнами темнеет октябрьский вечер. Ветер бил в стекла, свечи под потолком дрожали от сквозняка. Северус вернулся почти через сорок минут. Слишком долго для похода до подземелий. Он вошел, быстро поставил на стол несколько флаконов и устало произнес: — Этого хватит? — Наконец-то, — выдохнула Помфри, уже хватая зелья. — Я начинаю думать, что мне проще самой спуститься в твои подземелья и все сварить. Северус ничего не ответил. Помфри тут же занялась зельями. Гермиона же смотрела не на него, а на бутылочки. Аккуратные одинаковые флаконы из темного стекла. С одной из них он не до конца сорвал этикетку с крошечным гербом в углу и датой изготовления. Она сразу узнала их. Такие наклейки ставили только в Аптеке Хогсмида. Гермиона медленно подняла взгляд на Северуса. Теперь она заметила его слегка дрожащие руки. Усталость, которую он пытался скрыть привычным холодным выражением лица. И то, как тяжело он оперся ладонью о край стола, думая, что никто этого не видит. Он аппарировал. После того, как почти час удерживал защитный щит против стражей Хогвартса. Ради нескольких зелий. Северус почувствовал ее взгляд и резко посмотрел в ответ. На секунду ей показалось, что он понял — она догадалась. — Что? — холодно спросил он. — Ничего, — слишком быстро ответила Гермиона и тут же пожалела о собственном тоне. Он прищурился, будто не поверил. — Спасибо. Я бы не смогла победить их. Он посмотрел на нее дольше обычного. — Знаю, что не смогла бы. Мадам Помфри уже протягивала Гермионе новый флакон, не замечая напряжения между ними. — Выпейте все до конца, мисс Грейнджер. Гермиона сделала глоток, но продолжала смотреть на Снейпа поверх края бутылочки. Он спас ее, а потом потратил последние силы, чтобы никто не узнал, что он не выполнил работу вовремя. Какой же он все-таки… она не успела додумать эту мысль, поскольку мадам Помфри, убедившись, что все выпила забрала у нее флакон и отправила в спальню. — Мне нужно заняться и вторым пациентом, мисс Грейнджер, — напомнила она. Едва за ней закрылась дверь, Северус упал на кровать, где она только что лежала и погрузился в темноту.

***

После происшествия со стражами Хогвартса стажировку Гермионы согласились перенести на следующую неделю. Директор уверял, что это исключительно мера предосторожности, однако Гермиона подозревала, что преподаватели просто не хотят выпускать ее из школы, пока не поймут, почему защитная магия замка внезапно обрушилась именно на нее. Первые несколько дней после нападения прошли странно и утомительно. Гермионе казалось, что она почти не остается одна. Ее постоянно кто-то останавливал: преподаватели уточняли детали произошедшего, ученики пытались выведать подробности, мадам Помфри по несколько раз на дню спрашивала, не кружится ли у нее голова. Всю неделю Гермиона только и делала, что отвечала на вопросы. Что произошло? Почему рыцари напали именно на нее? Правда ли, что защитники Хогвартса никогда прежде не выходили из-под контроля? И действительно ли Северус Снейп удерживал щит почти час? Слухи расползались по школе с пугающей скоростью. К концу второго дня кто-то уже уверял, будто Гермиона едва не погибла, а Северус в одиночку уничтожил страшное проклятие. История успела обрасти десятками нелепых деталей. Поэтому Гермиона решила сама рассказать всем, что произошло на самом деле, пока фантазия студентов окончательно не превратила случившееся в очередную школьную легенду. Она старалась говорить спокойно и без лишних подробностей. Да, рыцари напали на нее, но Северус оказался рядом и вмешался. О том, как именно он это сделал, Гермиона старалась говорить как можно меньше. Она не упоминала, с какой скоростью он выстраивал защиту, как держал щит под ударами древней магии будто занимался этим всю жизнь. Все это почему-то казалось слишком личным, будто она выдавала окружающим нечто, чего им знать не следовало. Но, видимо, им хватило и того, что она уже сказала. Теперь Северус привлекал к себе еще больше внимания, чем раньше. Стоило Северусу появиться в коридоре или в Большом зале, как рядом неизменно оказывалась какая-нибудь студентка с слишком очевидным желанием завязать разговор. Кто-то интересовался у него защитными чарами, а одна шестикурсница из Хаффлпаффа и вовсе заявила, что всегда восхищалась его «невероятным мужеством». Северус переносил все это откровенно плохо. Каждый раз, когда очередная девушка пыталась завести с ним разговор, его лицо становилось все мрачнее. А когда он замечал Гермиону неподалеку, то неизменно бросал на нее такой взгляд, будто именно она лично организовала весь этот кошмар. Гермиона в ответ лишь пожимала плечами: она не просила ее спасать. Хотя была ему благодарна. Более того, после всего произошедшего она даже решила последовать советам и оставить Северуса в покое. Возможно, она действительно слишком увлеклась своими подозрениями и расследованиями. С ней это случалось чаще, чем ей хотелось бы признавать. Гермиона терпеть не могла недосказанность, тайны и незавершенные дела, а Северус словно нарочно подбрасывал ей все новые причины следить за ним внимательнее. Его постоянные исчезновения, странное поведение и бесконечные намеки только сильнее разжигали ее любопытство. Но какой бы ни была правда, сейчас у нее имелись куда более важные цели. Она не собиралась упускать шанс, который давала ей стажировка в Министерстве. Это была возможность проявить себя, завести нужные знакомства и приблизиться к тому будущему, о котором она мечтала уже много лет. Чем бы там не занимались слизеринцы во главе со своим деканам — это больше не ее дело.

***

Однако, в последний день стажировки Гермиону ждал неприятный сюрприз — ее так и оставили в отделе документооборота. Перед ней лежали аккуратно разложенные папки и отчеты. Все то, что не имело никакого отношения к тому, ради чего она сюда пришла. Эдгар Пирс не появился вовсе. Сначала Гермиона думала, что что он занят, потом что ее вызовут позже, в последний момент, как это иногда бывает в Министерстве. Ближе к обеду стало ясно: никто ее никуда не вызовет. Когда она в третий раз попросила передать, что хотела бы поговорить либо с Министром, либо хотя бы с его заместителем, ответ был одинаково вежливым и одинаково окончательным: — К сожалению, это невозможно. Гермиона поняла, что Киран Патель оказался прав — вся ее стажировка лишь фикция, сделанная для рекламы. Министр изначально не планировал заниматься ее инициативами. Все, что ему требовалось он уже получил: создал видимость улучшений для набора голосов на предстоящих выборах. Поэтому к середине дня, Гермиона с чистой совестью оставила свои бумаги и написала записку Корделии Смит. Там было всего два слова: «Я согласна». Записка улетела и вскоре перед ней появилась улыбающаяся Корделия: — Мы знали, что вы примите верное решение! Пойдемте. Они и не заметят, что вас тут нет. Она взяла Гермиону под руку и поспешила ней по коридорам. Маршрут был таким запутанным, что Гермиона не могла определить в какой именно части здания они находятся. Когда они дошли до нужно кабинета, перед ней открылось просторное помещение с несколькими рабочими столами. — Вот это наша база, так сказать, — сказала Корделия с легкой улыбкой. — Оплот сопротивления Фаджу и его устаревшим методам. В центре комнаты стоял Киран Патель. Он был одет в светлый костюм и тонкую черную мантию, и выглядел собранно и представительно. — Рад, что вы пришли, мисс Грейнджер, — сказал он спокойно. — Мне, похоже, не оставили выбора. — Иногда отсутствие выбора тоже форма решения, — заметил он. Он сделал шаг к столу, где уже были разложены схемы и списки. — У меня есть мысли на этот счет, — продолжил мистер Патель. — Я успел проанализировать ситуацию с вашими предложениями, пока вы были на стажировке. Он говорил не спеша, уверенно, и было видно, что он действительно не терял времени. — Можно было бы создать поселение для бездомных магов и обеспечить их работой, — сказал он, указывая на один из чертежей. — Они могли бы выращивать полезные травы, что частично решит проблему нехватки ингредиентов. Гермиона подошла ближе, всматриваясь в записи и таблицы. — Это могло бы сработать, если правильно все организовать и обучить их уходу за растениями. — Конечно, — кивнул Патель. — Они будут работать под наблюдением профессиональных гербологов. Для ухода за большинством растений магия не обязательна, важнее дисциплина и система. Он говорил так, будто уже видел структуру проекта целиком. Гермиона почувствовала, что вся эта идея уже начинает обретать форму. — Это звучит очень хорошо, — сказала она наконец Патель слегка улыбнулся. — Тогда я попрошу Корделию подобрать подходящее место. Мы сможем арендовать землю и начать с малого. Он перевел взгляд на нее. — Попробуем получить финансирование через Министерство. У меня есть связи, но… — он чуть пожал плечами, — даже в случае отказа я готов профинансировать это сам. Гермиона внимательно посмотрела на него. — Вам не обязательно снова приходить сюда. Мы могли бы встречаться раз в неделю в Хогсмиде. Этого будет достаточно для координации и обсуждения. Гермиона согласно кивнула, ей тоже совсем не хотелось возвращаться в Министерство. — Это разумно. — Договорились, — сказал Киран. Корделия удовлетворенно улыбнулась, будто все шло именно так, как и предполагалось с самого начала. Когда разговор завершился, Министерство перестало казаться Гермионе единственным местом, где можно что-то изменить. Попрощавшись, она вернулась в Хогвартс и только тогда позволила себе улыбку. Эти три дня все же не были потрачены зря. Она совсем забыла, что утром Дамблдор сообщил ей о праздничном вечере. Ей совсем не хотелось туда идти. Она вообще была против этого, но директор настоял, что такое важное событие как спасение чьей-то жизни нужно отметить. По мнению Гермионы, лучше было бы провести расследование, а не устраивать праздник. И все же ей пришлось пойти. Вечеринку устроили в боковом круглом помещении под самой крышей западного крыла Хогвартса. Это был редкий спокойный вечер после особенно тяжелой недели. Происшествие с доспехами доставило хлопот всем — от преподавателей до целителей. Гермиона остановилась у входа, оглядела зал и сразу поняла, что слишком опоздала, чтобы войти незаметно. Она так задержалась, что преподаватели и многие студенты уже ушли. Остались только старшекурсники и ждавшие ее Рон с Гарри. Рон одиноко стоял у стены, а Гарри болтал с группой рэйвенкловцев. Увидев Гермиону, оба поспешили к ней. — Мы могли тебя встретить, — сказал Рон. — Почему ты не сказала, когда вернешься, как договаривались? — Мы волновались, что с тобой снова что-то случилось, — подхватил Гарри. — Простите, я слишком увлеклась и забыла. — Видимо, все прошло хорошо? Гермиона не была уверена, что может рассказывать об их союзе с Кираном — они не обсуждали этот момент. Она надеялась, что ее участие в этом проекте не станет публичным. Ей и так хватило внимания. — Было продуктивно, — наконец сказала она. К счастью, новых вопросов не последовало, и Гарри протянул ей бокал. — Что это? — Кто-то принес огневиски. Гермиона не особо любила этот напиток и пробовала его всего раз — из любопытства. Но день выдался действительно насыщенным, и она решила сделать маленький глоток. Но стоило ей поднести бокал к губам, как вся жидкость исчезла: стакан был пуст. Она оглянулась и заметила мрачного Северуса, стоявшего неподалеку. После этих приторных политических улыбок в Министерстве у нее сводило зубы, когда кто-то улыбался. Увидеть привычное хмурое выражение лица Северуса казалось облегчением. Поймав ее взгляд, он оторвался от стены и подошел к ней. — Пить вредно, Грейнджер. Пойдем, расскажешь мне про этих сквибов и неравенство, — он ухватил ее за рукав и потянул к выходу. Они вышли в пустой коридор, шум Большого зала остался позади и быстро стих. — Ты опоздала. Весьма невежливо. Этот вечер вообще-то для нас. Он осекся, будто только сейчас услышал собственные слова. В этой фразе вдруг появилось то, чего он не собирался туда вкладывать — странное, случайное «мы». — Ты поняла. Они рады, что тебя не раздавил старый хлам. Повезло, что я оказался рядом. — Я поняла. У меня были дела в Министерстве. И я уже поблагодарила тебя. Могу поблагодарить еще раз, если хочешь. Он промолчал. Гермиона задумалась: может ли быть, что он… волновался из-за ее отсутствия? Мысль показалась настолько нелепой, что она тут же от нее отмахнулась. — Это твоя стажировка — плохая идея. Заканчивай. — Я сама это решу, — резко ответила Гермиона. — Они используют тебя, неужели не ясно? — Ты завидуешь? Он усмехнулся. — Ты написала про сквибов и что? Они все там же. Ничего не изменилось, не так ли? — Я привлекла к проблеме внимание! Чтобы кто-нибудь, у кого больше влияния и возможностей помог им! И знаешь что? Я получила много писем с благодарностью! Оказался что у многих волшебников есть родственники сквибы, которые никак не интегрированы в наше общество. Она понизила голос: — Даже мистер Филч поблагодарил меня. Ты и сам писал о них! — Я только искал подходящую тему чтобы поступить в аспирантуру. Я написал бы и об эльфах, но не смог найти подопытного. Не приписывай мне качеств, которых у меня нет, ты меня не знаешь. И заканчивай быть всеобщей нянькой. Никто тебя не просил об этом. Гермиона была слишком вдохновлена прошедшей встрече с Кираном и его командой, они почти придумали план, как улучшить ситуацию в Лютном переулке. Он действительно слушал ее и даже направил их план своему бухгалтеру для подсчета предстоящих затрат. Она совсем не собиралась позволять Северусу портить ей настроение. — Если кому-то нужна помощь, не всегда требуется просить о ней. — В каком мире ты живешь Грейнджер? — А ты? — В том, где невинные умирают. — Все может быть иначе, — сказала она тише, но упрямо. — Если ничего не менять, конечно, ничего и не изменится. — Наивная формулировка, — отрезал он. — Мир не подчиняется желаниям и хорошим намерениям. — Он подчиняется действиям, — быстро возразила она. — И людям, которые не сдаются. Северус слегка наклонил голову, изучая ее так, будто она сказала что-то глупое и предсказуемое. — Тебе будет больно Грейнджер, но ты примешь, что я прав, этот мир не поменять. Особенно из стен Министерства. — Ты ошибаешься. — Вот как? — он опасно сузил глаза. — Не забывай, я не твой ровесник. Не один из этих соплячков. Я все же гораздо старше тебя и видел достаточно, чтобы позволить себе не разделять твой оптимизм. — Я прочла твою работу. Я не верю, что ты не хотел помочь! — Верь во что хочешь. Он не вернулся на праздник, и она тоже решила, что пробыла там достаточно времени чтобы ее не сочли невежливой. Она отправилась к себе и в этот раз идя по коридорам поймала себя на мысли что сжимает палочку в руках и слишком вглядывается. Страх от пережитого все еще давал о себе знать. Ей стало интересно, почему не было расследования, почему все сошлись на том, что это был сбой защитной магии Хогвартса. Гермионе казалось это слишком удобным объяснением. Что-то внутри упорно подсказывало: это не случайность. Мантия Гарри все еще была при ней. И вечером она решила вернуться в тот самый коридор и самой попытаться найти какие-нибудь зацепки. Тем более, что директор распорядился уничтожить все статуи, значит, формально ей больше ничто не угрожало. Выйдя из спальни, Гермиона хотела всего лишь осмотреть место нападения. Но, как назло, увидела то, чего видеть не должна была — Северус с раздраженным видом вел группу неизвестных магов по направлению к кабинету директора. Он говорил резко, не оборачиваясь, явно не в настроении. Гермиона замешкалась у поворота. Рискнуть и последовать за ними? Ведь она обещала себе не вмешиваться. И все же, тело само сделало первые шаги следом за ними. Она проследовала за ними до самой винтовой лестницы. Маги пока заходили в кабинет, дверь пока еще была открытой. Это уже было слишком. Слишком опасно. Что если директор сможет увидеть ее? Но ощущение, что разгадка где-то рядом, оказалось сильнее осторожности. Она решилась и перешагнула порог. Никто ее не заметил. — Я же сказал, — холодно произнес Северус, резким движением сняв мантию. — Давайте быстрее. — Мы не задерживаем вас дольше необходимого, — ответил один из пришедших целителей, поднимая палочку. — Начнем с базовой проверки, — сказал мужчина. — Последствия зелья могут быть нестабильны. — Последствий нет, — коротко отрезал Северус. — Именно это мы и проверяем. Заклинание окутало его фигуру. Гермиона поняла, что задерживает дыхание только когда в груди стало больно. Она точно не должна была это видеть. — Физиологические показатели в норме, — произнес другой маг спустя мгновение. — Но магический фон нетипичен. — Это ничего не значит, — раздраженно ответил Северус. — Переходите к делу. Догадавшись, что именно тут будет происходить, Гермиона мгновенно пожалела, что вообще сюда пришла. Если Северус когда-нибудь узнает, что она здесь, он, вероятно, отравит ее. Она прижалась спиной к стене и зажмурилась, когда он начал снимать рубашку, чтобы лечь на кушетку. Но слышала все отчетливо, каждый шорох, каждый металлический щелчок инструментов. — Сейчас может быть больно. — Не больнее Круциатуса. Поторопитесь, я не собираюсь сидеть здесь всю ночь. — Сегодня мы хотим взять еще кровь на анализ. Пока над Северусом проводили разные манипуляции. Гермиона застыла в углу. «Хорошо, что его хотя бы пытаются вылечить», подумала она. Но почему они совсем не интересуются его моральным состоянием? Никто не спросил, как он себя чувствует. — Северус, вы точно ничего не утаиваете? — голос целителя оставался ровным, но в нем появилась настойчивая нотка. — Давайте еще раз вернемся к тому инциденту. Мы упускаем что-то важное. — Я не собираюсь рассказывать это еще раз. — Тогда я сам, — согласился целитель. — А вы просто послушайте и добавьте если что-то вспомните. Тем вечером вы были один? — Верно. — Варили зелье для мистера Дамблдора. После завершения — стандартная дегустация, микродоза. — Как и всегда, — подтвердил Северус. — И никаких странностей? — Никаких. Целитель сделал пометку, затем продолжил: — Вы завершили работу, после чего отправились отдыхать. Утром вы проснулись уже в этом состоянии. Вы точно были один? Может с вами был кто-то чью личность вы не хотели бы раскрывать — мы это понимаем… — Сколько можно?! — вспылил Северус. — Я был один. — Мы тщательно изучили приготовленный вами состав. Он сварен идеально, в нем нет ничего, что могло бы вызвать подобный эффект. Мы даже испытали зелье на детенышах мандрагоры — никаких побочных эффектов. — Прекрасно. Значит, у вас нет ответов. — Пока нет, — спокойно признал целитель. — Они у вас и не появятся, — отрезал он. — Я найду решение сам. Целитель откинулся чуть назад, меняя тон: — Вы могли бы работать с нами, в лаборатории. Совместный анализ ускорил бы процесс. Преподавание отнимает у вас слишком много времени и ресурсов. Северус посмотрел на него так, будто всерьез обдумывал предложение. — Я подумаю об этом. — Это разумно, — кивнул целитель, не замечая холодной иронии. — И пока мы здесь, можем ли мы ознакомиться с вашими наработками? — Исключено, — ответил Северус. — Моя работа остается при мне. Дамблдор поднялся с места. — Что же, раз мы все обсудили, предлагаю всем отправляться спать. Уже поздно. До следующего раза, господа. Дверь наконец открылась, и Гермиона уже сделала шаг вперед, собираясь выйти вместе со всеми. Но в последний момент она заметила, что Северус не двинулся с места. Она замешкалась, и створка двери мягко закрылась снова. — Северус, мне так жаль. Такой ценой… и все из-за меня. — Все не так плохо, Альбус, — спокойно ответил он. — Я же не умер. Даже старые травмы зажили. — И все же мы не знаем, как долго продлится эффект и не станет ли хуже. Что, если ты станешь еще моложе? — И все же я нашел лекарство, Альбус, — упрямо сказал Северус. — Если я пойму, как стабилизировать состав, ты сможешь вернуть себе более здоровое состояние. Дамблдор слегка покачал головой. — Я не хочу быть моложе, Северус. — Но если только на несколько лет? До того, как проклятие начнет прогрессировать… — Мое время пришло, Северус. — Ты погибнешь в конце этого года, ты понимаешь это? — голос Северуса впервые дрогнул, но он тут же взял себя в руки. — Обещай мне, Северус, что прекратишь искать лекарство для меня и займешься собой. Тебе нужно вернуть свой настоящий возраст. Вернуть свою жизнь. Дамблдор говорил так, будто речь шла о давно повторяемом разговоре, в котором обе стороны давно знают ответы друг друга. — Ты снова предлагаешь мне заняться тем, что не имеет смысла, — сказал он наконец. — Для меня имеет, — мягко ответил Дамблдор. — И именно поэтому я прошу тебя остановиться. — Мое возвращение в прежний возраст не спасет тебя. — А ты все еще считаешь, что обязан меня спасать, — тихо заметил Дамблдор. — Не обязан, — отрезал Северус. — Я просто это делаю. Ты хочешь, чтобы я искал способ вернуть себя прежнего, в то время как у тебя почти не осталось времени. Это нелогично. — Я хочу, чтобы ты жил, — просто сказал Дамблдор. Северус резко отвел взгляд. — Если ты ищешь лекарство для себя, я его найду. Если ты хочешь, чтобы я искал способ вернуть возраст… — он на мгновение замолчал. — Ты знаешь мой ответ. Я продолжу работу, пока не закончу. — А если ты не закончишь? — тихо спросил Дамблдор. На этот раз пауза была длиннее. — Тогда у тебя не будет лекарства, — ответил Северус. Разговор сошел на нет: было ясно, что он повторялся не в первый раз. — Северус… — начал Дамблдор, но тот уже развернулся. — Обсуждение окончено. Дамблдор остался один и не стал его останавливать. Гермиона осторожно вышла следом за Северусом. Она узнала не так много и от этого все становилось только запутаннее. Значит, Северус пострадал, пытаясь найти лекарство для Дамблдора. Все знали, что директор серьезно ослаб после уничтожения крестражей Темного Лорда. Это произошло еще когда она была на третьем курсе. Ходили слухи о неизлечимой болезни, но только сейчас Гермиона поняла: времени у него осталось слишком мало. Вопросов стало только больше. Адреналин все еще шумел в крови, и сон казался невозможным. К тому же было неизвестно, не заберет ли Гарри мантию-невидимку обратно. Она решила не останавливаться и осторожно последовала за Северусом. Он не направился к своим подземельям. Вместо этого он пошел дальше по коридору и остановился перед закрытой дверью, которая открылась сама, стоило ему подойти. Она ожидала увидеть в его лаборатории кучу котлов, зелий, записи его наблюдений. Она знала, что настоящее профессиональное зельеварение напоминает маггловскую химию. Не сравнить со школьными уроками, где они обходятся одним котлом. Зельевары используют сложное оборудование: термостаты для точного контроля температуры, реторты сложных форм, перегонные установки, зачарованные весы и измерительные приборы — все это должно было быть здесь. Но в его кабинете она не увидела ничего. Здесь было пусто. Он ничем не занимался и не искал решение. Он всем соврал. Гермиона, затаив дыхание видела, как Северус смотрел на расчеты и формулы и чем больше смотрел, тем сильнее он хмурился. Наконец он не вытерпел и убрал свитки. — И как я должен сделать это, Альбус? Что, если я с не смогу? Он вдруг взмахнул палочкой и взорвал котел, потом еще один. Гермиона в страхе замерла — он мог попасть в нее, а она не сможет защититься, если не хочет быть пойманной. Разгромив кабинет, он вытащил что-то из ящика стола, сунул предмет в карман и стремительно вышел, хлопнув дверью.