Камертон для хирурга

— Чего один сидишь? — раздалось вдруг рядом. Венти подскочил, едва не стукнувшись головой о подоконник. Рядом с ним, на корточках, сидела девушка. Молодая, с добрым лицом и легкой улыбкой. На ней была старая форма медсестры — белый халат, белая шапочка, какие носили лет двадцать назад. И она смотрела прямо на него. — Ты... — Венти сглотнул. Голос осип, хотя, казалось бы, куда уж больше. — Ты меня видишь? — Конечно, вижу, — девушка наклонила голову, рассматривая его с любопытством. — Ты же призрак. Как и я. Венти лишь удивлённо хлопал глазами и безмолвно открывал рот, пытаясь хоть что-то сказать. Он и не думал, что в больнице могут быть ещё призраки, кроме него. Нет, конечно, он понимал, что так должно быть, но за всё то время, что он бродил по больнице, он не встретил ни одного призрака, поэтому и решил, что он один такой. — Ты... ты тоже призрак? — Ага. — Девушка легко поднялась и присела на край подоконника, поправив юбку. — Меня Лань зовут. Лань Фэн. Я тут работала... ну, при жизни. Давно уже. — Давно — это сколько? Лань задумалась, прикусила губу. — Лет тридцать назад, наверное. Я уже сбилась со счета. Время здесь... оно по-другому течет. Для нас. Венти смотрел на нее во все глаза. Тридцать лет? Здесь? В этой больнице? — Но как? — вырвалось у него. — Почему ты не... ну, не ушла? Туда? — он махнул рукой куда-то вверх, сам не зная, что имеет в виду. Лань пожала плечами. Жест получился легким, воздушным — она вообще казалась почти невесомой, даже по меркам призраков. — Не знаю. Наверное, не смогла оставить своих. — Она улыбнулась, но в улыбке была грусть. — Пациентов, я имею в виду. Я здесь медсестрой работала, в реанимации. Очень любила свою работу. А потом... — она запнулась на секунду, — ну, сердце. Прямо на смене. Упала — и всё. Она говорила об этом так спокойно, будто о погоде. Будто не о своей смерти. — Я очнулась уже здесь, — продолжила Лань. — Стою над своим телом, а вокруг суета, врачи бегают, пытаются меня откачать, а я стою и не понимаю, что происходит. А потом встала и пошла дальше работать. Привычка, наверное. — Работать? — Венти моргнул. — Но ты же призрак. Ты не можешь... — Помогать по-настоящему — нет, — перебила Лань. — Инструменты не подержишь, укол не сделаешь. Но можно подсказывать. Шепнуть медсестре, что у пациента давление падает. Или врачу — что он забыл проверить анализы. Иногда они слушают. Неосознанно, конечно. Думают, что сами догадались. Но это работает. Она хитро подмигнула. — Я, знаешь, скольких спасла за эти годы? Не напрямую, конечно. Но если бы не я... Венти слушал, открыв рот. В голове не укладывалось. — И много вас тут таких? — спросил он наконец. — О, полно, — Лань тихо рассмеялась и подперла голову ладонью. — Старик Ли, например. Он хирургом работал, легенда больницы. Умер лет пятнадцать назад, а до сих пор по операционным бродит, за молодыми наблюдает, головой качает. Говорит, сейчас не те пошли. Ворчит постоянно, но без него уже никто и не представляет это место. Венти невольно улыбнулся, представив ворчливого деда, бродящего по операционной. — Видишь девочку в пижаме? — Лань кивнула куда-то в сторону коридора. Венти обернулся на маленькую девочку. Он и раньше видел её, но она вела себя так... «по-настоящему», что он и не смог отличить её от призрака. Этому было очень простое объяснение: люди привыкли думать, что призраки обязательно должны быть прозрачными, бледными и пугающими, как их обычно показывают в фильмах. Но на деле же всё оказалось совсем иначе. Призраки – это те же самые люди, просто из другого измерения. — Она... тоже...? — наконец подал голос Венти. — Она в коме, — тихо сказала Лань. — Второй год уже. Родители надеются, приходят каждый день, разговаривают с ней, гладят по голове. А она всё спит. Иногда просыпается здесь, гуляет по больнице, играет, а потом обратно в тело уходит. Так и живет — между мирами. У Венти внутри что-то сжалось. Второй год. Архонты. Она же совсем ребенок. — А... а долго можно так? — спросил он тихо. — В коме, я имею в виду. Лань посерьезнела, после чего тяжело вздохнула. — По-разному. Кто-то просыпается. Кто-то... нет. Тело не вечно, даже если дух сильный. Но ты не думай об этом. Ты здесь недавно, да? Я тебя раньше не видела. — Недавно, — кивнул Венти. — Первый день. Или второй. Я толком и не знаю. — И уже нашел себе любимчика? — Лань вдруг хитро прищурилась. — Я заметила, как ты смотрел на доктора Сяо. Венти вздрогнул. Потом удивился. Потом нахмурился. На его лице за несколько секунд отобразились все возможные эмоции – от возмущения до усмешки. — Да этот доктор настоящий робот! Ни единой эмоции, кроме безразличия на его лице не увидел, — буркнул он, отводя взгляд. — Он уж точно не мой любимчик. Мне просто показалось, что он... смотрел на меня. Но оказалось, что за моей спиной стоял какой-то мальчишка, и смотрел он на него. — На Гуанмина? — Лань понимающе кивнула. — Маленький такой, с кроликом? — Ага. — Ну да, Гуанмин тут тоже недавно, операцию перенес сложную. Доктор Сяо за ним следит, переживает, хотя виду не подает. Венти промолчал. Ком в горле стоял такой, что хоть вешайся. Лань посмотрела на него внимательно. Потом вдруг сказала: — А знаешь что? — Что? — Венти поднял голову. — Он ведь раньше действительно видел, — Лань говорила уверенно, без тени сомнения. — Призраков, я имею в виду. Венти замер. — Что? Откуда ты знаешь? — Я же говорю, я тут тридцать лет, — Лань пожала плечами. — Я всех знаю. Доктор Сяо — он особенный. Он видел нас в детстве. Маленьким бегал по этим коридорам, мы все за ним наблюдали. Он сначала боялся, потом привык. Иногда даже разговаривал с некоторыми. Потом ему это, правда, надоело и он стал делать вид, что не замечает нас. По секрету скажу, у него это так себе получалось, — хихикнула та. Потом она замолчала и улыбка медленно сползла с её лица. — А потом... — она запнулась. — Что потом? — Венти подался вперед. Лань помолчала. Потом тихо сказала: — Потом у него друг умер. Мальчик, Босэ — тоже призрак. Они очень дружили. Босэ в коме лежал, долго, месяца два-три где-то. А потом операция... неудачная. После того, как Босэ ушёл, он и перестал нас видеть. Вообще. И забыл обо всём, что было. Хотя, кто знает, может, оно и к лучшему? У него ведь и друзей не было. Целыми днями с отцом в больнице пропадал. В школу особо не ходил, хоть и учился на отлично, во дворе не гулял, да и с ребятами, которые здесь тогда лежали, не получалось подружиться. Вот, только оставалось, что книжки отцовские читать, да наблюдать за происходящим в больнице. Он ведь поэтому и пошёл по стопам отца, одарённым хирургом стал в достаточно раннем возрасте. Венти многозначительно покачал головой, дослушав рассказ медсестры и задумчиво произнес: — Вот почему он такой... холодный. Лань кивнула, но ничего не добавила. Вместо этого она встала, отряхнула медицинский халат и посмотрела на часы, которых на её запястье не было — старая привычка. — Мне пора. Дежурство. — Она направилась к выходу, но на пороге обернулась. — Ты не один, Венти. Запомни это. И не лезь к нему. Не проверяй. От этого вам двоим плохо будет. Тебе — от неудачных попыток поговорить, а ему — от твоего постоянного присутствия. Люди не видят нас, но они могут чувствовать. И она вышла, оставив паренька наедине со своими мыслями. Некоторое время Венти сидел неподвижно, глядя в стену, словно укладывая у себя в мыслях всё, что он узнал. Потом встал и пошел искать кардиологию и тех, с кем можно было бы поговорить. Старик Ли нашелся быстро — по ворчанию. Он, как и ожидалось, бродил по операционной, наблюдая за молодым хирургом, и комментировал каждый его шаг с убийственной прямотой. — Шов кривой. Зажим не так держишь. В моё время за такое руки отрывали. Венти замер в дверях, не решаясь войти. Но Ли уже заметил его. — Новенький? — буркнул он, не отрывая взгляда от операции. — Венти. — Ли. Не мешай. Венти не мешал. Он просто стоял и смотрел, как старый призрак учит живого хирурга. Не напрямую — слова уходили в пустоту, но, может быть, оседали где-то глубоко, в подсознании. Венти не знал. Он просто слушал.

***

— Ты чего припёрся? — спросил Ли, когда операция закончилась и хирург вышел. — Лань сказала, вы любите, когда вас слушают. — Лань болтливая дура, — фыркнул Ли, но в его голосе не было злости. — Ладно, садись. Рассказывай, зачем пришёл. Венти сел на край казённой койки и рассказал. Про музыку. Про аварию. Про доктора с золотистыми глазами. Ли слушал молча, теребя ус. — Сяо, значит, — сказал он наконец. — Сынок Чжун Ли. Хороший хирург. Жаль только... Он не договорил. Венти ждал, но Ли только махнул рукой. — Не лезь в чужую душу, парень. У каждого свои шрамы. И отвернулся. — Давай, иди лучше делом каким-нибудь займись, у меня впереди операция. Ни черта эти недоумки не умеют. Вот в моё время...— старик продолжал ворчать что-то себе под нос, направляясь к следующему пациенту. Проводив Ли взглядом, Венти лишь коротко вздохнул и пошёл дальше, надеясь встретить кого-то посговорчивее и поприятнее.

***

Кли нашла его сама. Когда Венти бродил по коридору, разглядывая таблички на дверях, кто-то потянул его за рукав. — Дяденька Венти! Он опустил взгляд. Девочка в розовой пижаме смотрела на него снизу вверх. Теперь он знал — она в коме. Второй год. — Ты музыкант? — спросила Кли без предисловий. — Лань сказала. — Музыкант. — Сыграешь мне? На гитаре? Ты ведь классно на гитаре играешь, да? — Да, да, я бы с радостью, но...— Венти лишь развёл руками и неловко улыбнулся, — извини, малышка, у меня нет гитары, я не смогу тебе сыграть. Улыбка с лица девочки тут же пропала и, опустив голову, она с тихой грустью произнесла: — Понятно... Венти закусил губу, заметив, что на глазах у Кли навернулись слезы. Тогда он опустился перед ней на колени и аккуратно взял её за руки. — Но я тебе обещаю, что обязательно сыграю тебе на гитаре, как только мне удастся её раздобыть. И я придумаю новую песню, так что ты будешь первой, кто её услышит. Хорошо? — Правда? — Девочка тихо шмыгнула носом и подняла взгляд на парня. — Правда-правда. Даю слово, — с улыбкой прошептал тот. — Поклянись! На мизинчиках! Венти улыбнулся шире и серьёзно кивнул. — Клянусь. Он протянул свою руку, а Кли с готовностью сцепила с ним мизинцы. Детский ритуал, простой, но очень важный. — Теперь ты не можешь обмануть, — строго сказала Кли, вытирая нос тыльной стороной ладони. — А то у тебя мизинец отвалится. — Ой, — Венти сделал испуганное лицо. — Тогда мне точно нельзя обманывать. Я без мизинца играть не смогу. Девочка хихикнула, и тень обиды растаяла в её глазах, будто её и не было. — Тогда я побежала, — сказала она, уже отходя. — У меня ещё куча дел! — Каких дел? — улыбнулся Венти. — Ну... — Кли задумалась, прижав палец к подбородку. — За мячиком проследить, чтобы его никто не унёс. Он у меня в коридоре закатился, а санитарка всё мимо ходит, того и гляди в мусорку выбросит. Ещё за той тётей присмотреть, которая в палате на втором этаже лежит. Она сегодня грустная, а у неё печенье вкусное. Я рядом посижу, чтобы ей не так одиноко было. Венти смотрел на неё и думал о том, что эта девочка, находящаяся второй год в коме, второй год между жизнью и чем-то ещё, переживает о чужом печенье и забытом мячике. — Ты молодец, — сказал он тихо. Кли улыбнулась на прощание и убежала, оставив после себя только лёгкое дуновение, будто кто-то распахнул окно. Венти остался стоять посреди коридора, глядя ей вслед. — Гитара, — пробормотал он себе под нос. — Где ж мне здесь гитару взять? Он двинулся дальше по коридору и вскоре остановился у дверей операционной. Ноги сами принесли его сюда и явно не хотели идти дальше. Что-то внутри подсказывало – нужно зайти. И Венти зашёл вместе с медсестрой. Зашёл и замер. У стола стоял Сяо, сосредоточенный, собранный, как струна. Рядом суетился ассистент, подавал инструменты, вытирал пот со лба хирурга. Обычная операция. Но Венти почувствовал — что-то не так. Он не сразу заметил его за спинами врачей. Над операционным столом, прямо над головой пациента, стоял мужчина. Лет пятидесяти, в больничной пижаме, бледный, с безумными глазами. Он смотрел вниз, на свое тело, которое Сяо сейчас оперировал, и лицо его кривилось в какой-то жуткой гримасе. — Ты... — мужчина поднял взгляд и уставился на Сяо. — Ты меня убиваешь! Венти вздрогнул. — Ты меня убиваешь! — закричал мужчина, заметавшись вокруг хирурга. — Не трогай меня! Не смей! Он попытался вцепиться в руки Сяо — но пальцы прошли сквозь. Тогда он закричал громче, заметался вокруг, замахал руками, заверещал: — Ты не спасешь меня! Ты убьешь меня! Я знаю! Я чувствую! Сяо не реагировал. Вообще. Ни мускул на лице не дрогнул. Руки двигались ровно, четко, как у машины. Но Венти видел. Он видел, как на лбу Сяо выступила капелька пота. Как чуть заметно дернулся уголок глаза. Как пальцы на долю секунды замедлились.

«Он чувствует»

«Если он не видит, то точно чувствует»

«Этот крик давит на него»

Мужчина тем временем не унимался. Он носился вокруг стола, завывал, сыпал проклятиями, пытался заслонить собой свое тело, кричал, что не даст себя резать. Венти смотрел на это и чувствовал, как внутри закипает злость. — Эй, — сказал он тихо. Мужчина не обернулся. — ЭЙ! — гаркнул Венти. Тот замер. Обернулся. Уставился на Венти. — Ты... ты меня видишь? — Вижу, — отрезал Венти. — И вижу, что ты мешаешь. Прекрати орать. — Он меня убивает! — мужчина ткнул пальцем в Сяо. — Он тебя СПАСАЕТ, — Венти шагнул вперед. — Посмотри вниз. Видишь? Он сейчас копается в твоей груди, чтобы ты жил дальше. А ты орешь, как резаный, и мешаешь ему сосредоточиться. Хочешь умереть? Продолжай в том же духе. Мужчина замер. Посмотрел вниз. На свое тело. На руки Сяо, которые двигались с ювелирной точностью. — Я... я боюсь, — прошептал он. — Я знаю, — голос Венти смягчился. — Все боятся. Но он правда хороший врач. Один из самых лучших в этой больнице. Если кто и может тебя сейчас спасти — то только он. Мужчина всхлипнул. — Выйди лучше, — Венти указал на двери. — Пройдись, развейся. Там есть те, кто увидит тебя. С ними ты сможешь пообщаться, пока идёт операция. А я пока послежу, хорошо? Мужчина минуту молча смотрел на Венти, но потом кивнул и вышел из операционной. Венти выдохнул. Повернулся к Сяо. Тот продолжал оперировать. Венти заметил: напряжение начало уходить. Пальцы двигались ровнее. Уходить паренёк не собирался – надо было проконтролировать, чтобы тот мужчина не вернулся. Поэтому Венти сел в угол и, прикрыв глаза, начал тихо напевать какую-то мелодию, похожую на колыбельную. Просто чтобы хоть как-то убить время. Взглядом он медленно обводил операционную, пока вновь не остановился на Сяо. Тот выглядел, на удивление, расслабленным, но это не мешало ему идеально выполнять его работу, даже наоборот, его движения стали увереннее. Сяо накладывал аккуратные швы точно в такт мелодии, которую напевал Венти. Хотя, может быть, ему это всё лишь казалось. Когда операция закончилась, Венти вышел в коридор. К нему тут же подлетел тот самый мужчина и, схватив за плечи, начал тормошить. — Ну как? Как прошло? Он справился? Я живой? Венти не смог сдержать смеха. Кое-как отцепив от себя руки мужчины, он сделал шаг назад. — Живой, живой. Если бы ты умер, то сразу бы понял это. Не волнуйся, ты уже скоро очнёшься. Мужчина радостно всплеснул руками, а потом пошёл следом за врачами, которые отвозили тело в палату. — Не знаю, как там тебя, но спасибо! Венти лишь улыбнулся и помахал тому рукой. Сейчас его мысли были заняты Сяо. Правда ли он слышал мелодию? Венти очень хотелось в это верить.

***

Оставшуюся часть дня Венти потратил на знакомство с остальными обитателями больницы. Тётя Чэнь с третьего этажа угостила его призрачными семечками и рассказала, что её внучка скоро родит — она очень хотела дождаться этого момента, поэтому и держится. Парень-подросток по прозвищу Прыщ предложил сыграть в карты, проиграл пять партий подряд, но всё равно назвал Венти «счастливым новичком». Мужчина у окна, который каждое утро смотрел на парковку, оказался бывшим водителем такси — он попал в аварию, когда спешил на роды жены ещё три месяца назад. Теперь он каждый день ждал её визита, ждал, когда снова сможет взглянуть на их малыша. Венти слушал, кивал, запоминал. Все они были здесь. Все надеялись проснуться.