Камертон для хирурга

Сяо не спал до утра. Он лежал в темноте, смотрел в потолок и прокручивал в голове обрывки сна. Лепестки, яблоня, тепло рук. И то самое мгновение — когда губы почти соприкоснулись. Он чувствовал его до сих пор. Будто Венти всё ещё был рядом. — Это сон, — сказал он себе. — Просто сон. У меня не было никакого парка. Никакой яблони. Никакого поцелуя. Но сердце не верило. Утром он приехал в больницу раньше обычного. В ординаторской было пусто. Сяо сел за стол, взял ручку, посмотрел на бумаги. Не писал. Венти появился через час. Он сел на подоконник, свесил ноги, уставился на Сяо. — Ты сегодня какой-то кислый. Опять не спал? — Спал, — ответил Сяо. — И что снилось? Сяо поднял голову. Венти смотрел на него с обычным любопытством — без намёка, без подозрений. Он не знал. Не мог знать. — Ничего, — сказал Сяо. — Не помню. Венти пожал плечами. — А я вчера погулял по больнице, послушал разговоры медсестёр. В общем, я узнал, что ещё любит Итэр. Как я понял, одна из медсестёр его подруга, поэтому информация должна быть достоверной. Короче, он любит... А дальше Сяо уже не слышал. Пытался, но его мысли возвращались к тому сну. К Венти под яблоней. Он словно заворожённый смотрел на парня. Смотрел, как тот жестикулирует, смеётся над чем-то, потом спрыгивает с подоконника и подходит к столу. Запрыгивает на него, прямо на бумаги Сяо, но Сяо и слова против не сказал. Он опустил взгляд на ладонь парня, которая лежала на столе. «А вдруг я смогу коснуться?» — пронеслось у него в мыслях. Он потянулся к руке парня. Оставалось всего несколько сантиметров, когда Венти вдруг одёрнул руку. — Сяо, ты чего? – Венти с недоумением уставился на парня. — Я... – Сяо замялся. – У тебя же струна на гитаре лопнула? Я подумал, что ты мог бы вселиться в меня, чтобы сходить и купить новую. Венти удивленно похлопал глазами. — Прямо сейчас? Спасибо, конечно, но... как же твоя работа? — Не подумал об этом. Значит после работы. Или в обед. — И ты разрешишь мне воспользоваться своей карточкой? — Как будто тебе нужно было моё разрешение. В барах ты дважды оставил половину моей ежемесячной зарплаты. Если сегодня ты не будешь пить, то на струну тебе вполне хватит. Только не на золотую, я так совсем без денег останусь. Венти тихо усмехнулся и кивнул. — Ты сегодня необычный, — сказал Венти. — А ты всегда необычный. — Это комплимент? — Не знаю. Решай сам. Они улыбнулись друг другу. Но в глазах Сяо всё равно оставалась тень. Остаток утра они провели как обычно. Сяо ходил по палатам, Венти следовал за ним — наушник в ухе, привычная картина. Но Сяо отвечал невпопад. Венти шутил — Сяо не улыбался. Венти задавал вопросы — Сяо отвечал односложно. — Ты меня слышишь? — спросил Венти, когда они вышли из очередной палаты. — Да. — Тогда что с тобой? Ты ещё злишься? Сяо остановился, повернулся к нему. — Я не злюсь. — А что тогда? — Я... — Сяо замолчал. Он не мог сказать. Не мог объяснить, что всю ночь ему снились лепестки и то, как в последний миг перед пробуждением он хотел, чтобы сон не кончался. — Ничего, — сказал он. Венти не поверил. Но спорить не стал. В обед Сяо не пошёл в столовую. Сказал, что не голоден. Венти остался сидеть на подоконнике в ординаторской, наблюдая, как Сяо перебирает бумаги без всякого смысла. — Ты врёшь, — тихо сказал Венти. — О чём? — Что всё нормально. У тебя лицо, как у человека, который решил что-то важное, но боится себе в этом признаться. Сяо отложил ручку. — С кем ты разговаривал этой ночью? — спросил Венти. — Ни с кем. — Ты точно спал? — Да. — Врёшь? Сяо поднял на него глаза. Венти смотрел серьёзно — без обычной насмешливости. И внутри у Сяо что-то ёкнуло. Он на секунду представил, что будет, если рассказать. Если сказать: Ты мне снился. Мы сидели в парке. Ты играл на гитаре. А потом ты наклонился ко мне, и я хотел, чтобы ты меня поцеловал. Он представил лицо Венти. Удивление. Потом, может быть, усмешку. А потом — неловкость. — Я не спал, — сказал Сяо. — Просто думал. — О чём? — Об Итэре. Венти кивнул, словно это объясняло всё. — Я помогу, — сказал он. — Сегодня вечером, когда куплю струны. А заодно, может, узнаю про Итэра ещё что-нибудь. — Ладно, — сказал Сяо. Но думал он не об Итэре. Весь день Венти пытался разговорить Сяо, но тот был молчалив. Не то чтобы злой — нет, злость прошла. Скорее задумчивый. Как будто внутри него что-то созревало, что-то тяжёлое и важное, и он боялся это произнести. — Ты заболел? — спросил Венти, когда они шли на очередной осмотр. — Нет. — Температура? — Нет. — Запор? — Венти. — Что? — Я не заболел. — Тогда чего ты такой? Сяо замер посреди коридора. Венти тоже остановился. Сяо смотрел на его лицо — на разметавшиеся волосы, на губы, которые так часто улыбались. И снова вспоминал сон. — Ничего, — сказал он. — Просто устал. Венти бросил на Сяо недоверчивый взгляд, но продолжать расспрашивать его не стал. Уже вечером Венти в теле Сяо вышел из больницы. Ноги сами несли его в музыкальный магазин на окраине, где работал старик-мастер, у которого любые струны можно было купить без вопросов. — Одну, первую, — сказал Венти, — для акустики, металлическую. Старик протянул коробочку. Венти расплатился и сунул её в карман. Потом вышел из магазина и пошёл обратно в больницу. По пути он думал о Сяо. «Что с тобой происходит?» — спрашивал он мысленно. — «Почему ты смотришь на меня так, будто что-то знаешь, а я нет?» В ординаторскую он вернулся через час. Нырок. И вот, он уже стоит рядом с Сяо. — Купил? — спросил Сяо. — Да, — ответил Венти, — спасибо. Дабы не терять времени, Венти сходил за гитарой в свою палату, чтобы прямо сейчас поменять струну. Он сел на диванчик, взял призрачную копию той коробочки и приступил к делу. Сяо всё это время молча наблюдал за пареньком. Он с интересом смотрел на то, как Венти крутит колки, как убирает порванную струну, как заново настраивает гитару. Спустя пару минут Венти провёл по всем струнам. Гитара зазвучала чисто. — Спасибо, — сказал он. – Ещё раз. Сяо кивнул. Венти хотел спросить про Итэра, но передумал. Вместо этого он сел на подоконник и положил гитару на колени. —Помнишь, я обещал тебе сыграть? — спросил Венти. — Хочешь сейчас? — Давай, — сказал Сяо. Венти заиграл. Мелодия потекла по ординаторской, заполняя пустоту. Сяо закрыл глаза. И в этом покое он наконец позволил признаться себе самому: сон был не просто сном. Это было то, чего он хотел. На самом деле. — Я завтра поеду к Итэру, — сказал Сяо, не открывая глаз. — Хорошо, — тихо ответил Венти. — Поговорить. — Я понял. Сяо открыл глаза. Посмотрел на Венти — тот играл, не поднимая головы. — Спасибо, — сказал он. — За что? — За то, что ты есть. Венти поднял голову. Улыбнулся — так тепло и искренне, что у Сяо перехватило дыхание.

***

Ближе к десяти Сяо приехал к Итэру домой. Дверь открылась почти сразу — будто Итэр ждал его у порога. В руке у него была уже открытая бутылка красного вина. — Проходи, — сказал Итэр, пропуская Сяо внутрь. В гостиной горел только торшер у дивана. На кофейном столике уже стояли два бокала, ждали. Итэр разлил вино, протянул один бокал Сяо. — Не могу, я за рулём. — Переночуешь у меня. Пей, — настаивал Итэр. Сяо сдался и выпил. Молча. Вино было терпким, с горчинкой. Или это просто казалось. Потом он выпил ещё. И ещё. Бокалы звенели, вино подливалось. А когда оно закончилось, Итэр открыл вторую бутылку. Они говорили обо всём подряд. Смеялись над старыми шутками. Спорили, какой фильм лучше — их любимый или тот, что посоветовал недавно Венти. Итэр рассказывал о своих одногруппниках, Сяо — о сложных операциях. Просто. Легко. Как будто между ними никогда и не было той трещины. — Знаешь, — сказал Итэр, уже заметно пьяный, — я скучал по этому. По нам. По дурацким разговорам. — Я тоже. Итэр откинулся на спинку дивана, уставился в потолок. — Скажи мне правду, Сяо. Про цветы, про шоколад, про фильм. Откуда ты всё это узнал? Сяо молчал. — Только не ври, — тихо сказал Итэр. — Я чувствую, что ты врёшь. Не так, как раньше. Сейчас — по-другому. Сяо поставил бокал на стол и тоже откинулся на спинку дивана. — Если скажу, ты не поверишь, — тихо усмехнулся тот. — А ты попробуй. — У меня есть друг. Призрак. Это он подсказал. Итэр замер. Потом прыснул. — Призрак? — он рассмеялся. — Сяо, ты пьян. Или это ты решил меня разыграть? Призрак, серьёзно? — Я же сказал, что ты не поверишь. Итэр всё ещё смеялся, но уже тише. — Да ладно тебе. Придумал что посмешнее? — Это правда, — Сяо смотрел на него теперь уже серьёзно, не отводя взгляда. — Он пациент. В коме. Но его призрак в больнице. Я вижу его. Слышу. Каждый день. Других призраков тоже, но знает об этом только он. Поэтому и подружились. Смех Итэра затих. Он посмотрел на Сяо внимательнее. — Ты... ты не шутишь? — Нет. — Сяо... — Он вселяется в моё тело. Это он сделал те фотографии. Не я. Итэр смотрел на него широко раскрытыми глазами. Сначала с недоверием, потом с чем-то другим. Страхом? Растерянностью? — Ты серьёзно? — переспросил он. — Серьёзно. Итэр отставил бокал. Провёл рукой по лицу. — Хочешь сказать, что это он тебе про цветы рассказал? — Да. — И про шоколад? — Да. — И про фильм? — Да. Итэр закрыл глаза. Сидел так несколько секунд, переваривая услышанное. — Ты думаешь, я сумасшедший? — спросил Сяо. — Не знаю, — честно ответил Итэр. — Я думаю... что ты никогда мне не врал. По-настоящему. Даже когда скрывал. И сейчас... я не чувствую лжи. — Ты мне веришь? — Я хочу попробовать, — сказал Итэр. — Не знаю, смогу ли. Но хочу. Просто... Всё это звучит абсурдно. — Понимаю, я бы тоже себе не поверил, если бы был на твоём месте. Итэр взял бутылку, разлил остатки. — Рассказывай. Всё. С самого начала. Сяо рассказывал долго. О том, как впервые увидел Венти в коридоре. О том, как впервые заговорил с ним. О музыке, которая помогала оперировать. О вселениях, о фотографиях, о ревности. О том, как Венти учил его быть мягче. Итэр слушал молча. Не перебивал. Не смеялся больше. Когда Сяо закончил, Итэр долго молчал. Сидел, сжимая в руках пустой бокал, и смотрел куда-то в сторону. — Знаешь, — сказал он наконец, — я сейчас подумал... Ты говоришь о нём так, будто он всё ещё рядом. Не как о пациенте. Не как о призраке. Как о ком-то, кто... — он запнулся, поискал слово, — кто для тебя важен. Сяо не ответил. — Я никогда не видел тебя таким, — продолжил Итэр. — Ты всегда был закрытым. А сейчас... ты рассказываешь о каком-то парне в коме с таким выражением, будто он — единственный, кто тебя понимает. — Он меня понимает, — тихо сказал Сяо. Итэр усмехнулся — не зло, но с явной ноткой скептицизма. — Ну, если он тебя понимает — это уже что-то. Для призрака. Сяо промолчал. — Слушай, — Итэр отставил бокал, посмотрел на Сяо в упор. — Я не знаю, что там у тебя в голове. И не знаю, существует ли твой призрак на самом деле или ты просто... ну, неважно. Но я вижу одно: ты изменился. И этот парень — причина. Хочешь ты это признавать или нет. — И что ты предлагаешь? — Ничего, — Итэр развёл руками. — Я просто говорю, что ты должен разобраться в себе. Потому что то, что ты чувствуешь... это не похоже на «спасибо, что помог с подарками». Сяо сжал челюсть. — А на что это похоже? Итэр пожал плечами. — Не знаю. Может, на что-то большее. А может, у тебя просто крыша едет. Но это уже тебе решать. Он взял бутылку, налил себе ещё, выпил одним глотком. — Давай не будем сейчас об этом, — сказал он устало. — У меня голова и так кипит. Они разошлись по комнатам. Сяо лёг на диван в гостиной, свернулся под пледом и уставился в тёмный потолок. В голове гудело — от вина, от усталости, от сказанных слов. Итэр спал в соседней комнате. Казалось, Сяо слышал его тихое дыхание сквозь стену. Он тяжело вздохнул и закрыл глаза. Сначала была темнота. Потом — звук. Чей-то шепот, неразборчивый, то приближающийся, то отдаляющийся. Сяо лежал на чем-то мягком, но тело не слушалось. Веки тяжелые, как свинец. Он не мог понять, спит он или уже проснулся, но почему-то не открывает глаза. — Ты здесь? — спросил голос. Близко. Очень близко. Сяо с трудом разлепил веки. Над ним склонялся Итэр. Бледный, встревоженный, с темными кругами под глазами. Он держал Сяо за руку — тепло, крепко, как держат тонущего. — Ты долго не просыпался, — сказал Итэр. — Я испугался. — Я же только что уснул, — ответил Сяо. Голос прозвучал глухо, будто из-под воды. —Ты уснул сразу после того, как мы разошлись, а потом начал кричать во сне и ворочаться. Я подумал, кошмар. Сяо попытался сесть. Не получилось — тело не слушалось. Итэр помог ему, подложил подушку под спину. — Тебе снилось что-то плохое? — спросил он. Сяо покачал головой. Снилось ли ему хоть что-то? Он не помнил. Но в груди осталось что-то тяжелое, липкое, как смола. Чувство, что он что-то потерял. Или кого-то. — Я принесу воды, — сказал Итэр и вышел. Сяо остался один. Комната была чужой — не его и не Итэра. Чужие шторы, чужой диван, чужой запах. Итэр вернулся с водой, сел рядом, протянул стакан. — Ты хотел что-то сказать вчера, — начал он. — Не договорил. — Я не помню. — Это не так. Итэр смотрел прямо, не отводя взгляда. В его глазах не было злости. Было что-то другое. Ожидание. — Ты должен выбрать, Сяо. Нельзя жить на две стороны. Сяо сжал стакан. Ледяная вода обжигала пальцы. — Я не знаю, — сказал он. — Знаешь. Ты просто боишься. Итэр взял его за руку. Сяо моргнул — и мир изменился. Они стояли посреди белой комнаты. Ни окон, ни дверей. Только свет, льющийся откуда-то сверху, и они двое. — Где мы? — спросил Сяо. — Там, где тебе придется решить, — ответил Итэр. Он улыбнулся — мягко, почти нежно. Сделал шаг вперед, сократил расстояние. — Останься со мной. Мы будем вместе. Я научу тебя быть счастливым. — Я не умею. — Научишься. Я помогу. Итэр протянул руку. Сяо смотрел на его ладонь — теплую, живую, настоящую. Ту, которую можно держать, не боясь, что она исчезнет. Он почти взял. — Сяо. Голос — с другой стороны. Тихий, почти жалкий. Сяо обернулся. В углу комнаты стоял Венти, опустив руки, и смотрел на Сяо с такой тоской, что у того перехватило дыхание. — Не ходи к нему, — попросил Венти. — Останься. — Ты призрак, — сказал Сяо. — Я не могу держать тебя за руку. — Можешь. Во сне. — А наяву? Венти промолчал. Итэр сжал руку Сяо сильнее. — Он тебя не спасет. Он даже себя спасти не может. — А ты? — спросил Сяо. — А я буду рядом. Всегда. Комната дрожала. Небо — если это можно было назвать небом — пульсировало белым, как монитор в реанимации. Сяо стоял между ними. Итэр слева, Венти справа. И оба говорили. Без остановки. — Я дам тебе то, чего он не может, — голос Итэра звучал уверенно, без сомнений. — Дом. Уют. Вечера, когда не нужно ничего решать. Руку, которую можно держать в кинотеатре. Поцелуи. Обычную жизнь. — А я дам тебе то, чего не даст никто, — голос Венти был тише, но не слабее. — Понимание без слов. Музыку, которую никто, кроме тебя, не слышит. Тишину в операционной, когда руки перестают дрожать. — Он эгоист, — сказал Итэр, не глядя на Венти. — Он думает только о себе. О своей музыке. О том, чтобы ты принадлежал ему. А что он может дать тебе? Призрачные объятия? Разговоры с пустотой? Ты устанешь. — А ты? — парировал Венти. — Ты дашь ему то, что он хочет? Или то, что удобно тебе? Он не умеет просить. Он будет молчать, даже если ему больно. А ты заметишь? Ты вообще смотришь на него или на картинку, которую себе придумал? Сяо зажал уши ладонями, но голоса уже звучали в его голове. Всё громче и громче. — Пожалуйста, прекратите. Но они не прекращали. — Сяо, я понимаю тебя. И я знаю, о чём ты молчишь. Я знаю, что тебе снится. Я знаю, почему ты не спишь по ночам. — Знание не согреет, — Итэр покачал головой. — Знание не обнимет. Знание не скажет «доброе утро» и не сделает кофе. — А ты сделаешь? — Венти посмотрел на Итэра. — Ты правда думаешь, что он хочет, чтобы ему делали кофе? Или чтобы его понимали? — Он сам не знает, чего хочет. — Итэр повернулся к Сяо. — Ты сам не знаешь. Ты мечешься между мной и призраком, потому что боишься выбрать. Боишься ошибиться. — А если ошибка — это не выбор? — тихо спросил Венти. — Если ошибка — это бояться и не выбирать вообще? Сяо сжал кулаки. — Прекратите! — Выбирай, — сказал Итэр. — Выбирай, — эхом отозвался Венти. — Хватит! Выбирай!

Выбирай!

ВЫБИРАЙ!

— Замолчите! Он закричал. Стены дрогнули, свет погас. Сяо упал на колени. Голоса стихли. Сяо тяжело дышал, не переставая зажимать уши руками. Только когда он убедился в том, что всё стихло, он наконец выдохнул. — Ну и шум, — раздался тихий голос. Сяо поднял голову. В двух шагах от него, скрестив ноги на полу, сидел Босэ. Он смотрел на Сяо спокойно, без осуждения, без жалости. Просто тепло. — Я аж проснулся. А я, между прочим, мёртвый. Сяо не мог говорить. Горло сжало так, что ни звука. — Босэ, — выдохнул он наконец. — Я, — кивнул Босэ. — Соскучился? — Очень. Сяо не знал, плачет он или нет. Но глаза щипало. — Ты изменился, — сказал Босэ. — Стал выше. И хмурее. — А ты всё тот же... — Я умер. Тяжело меняться после смерти. Босэ говорил это так легко, будто речь шла о погоде. Сяо смотрел на него и не мог насмотреться. — Как ты здесь оказался? — Ты позвал, — Босэ пожал плечами. — Не специально. Просто... когда человек не может решить, он кричит. А я слышу. Я всегда слышал. Просто не всегда мог прийти. — А сейчас? — Сейчас — да. Потому что ты по-настоящему запутался. Босэ помолчал немного. — Скажи, — начал он. — Ты любишь его? Итэра? Сяо молчал. — Ты знаешь ответ. Я вижу. — Не знаю, — ответил Сяо. — Я думал, что да. Он хороший. С ним легко. Он... — Нет-нет, — перебил Босэ. — Я не про «хороший». Я про «любишь». По-настоящему. Когда внутри всё переворачивается, когда думаешь о нём и не можешь дышать. Сяо вспомнил. Не Итэра. Венти. В коридоре, в первый день. Потом на крыльце, на подоконнике, в холле с гитарой. И сегодня — в палате, когда Венти смотрел на него и молчал. — Его? — тихо спросил Босэ. — Да, — так же тихо ответил Сяо. — Он — призрак. Не человек. — Я знаю. — Он может не проснуться. — Знаю. — Ты готов? Сяо поднял голову. Посмотрел на Босэ. — А что значит «готов»? — Готов к тому, что он может уйти? Навсегда. Что ты останешься один? С памятью. С гитарой, на которой он играл. Сяо сжал кулаки. — Я уже был один. Всю жизнь. И после твоей смерти... — А теперь? — Теперь... я не хочу возвращаться. Босэ долго смотрел на него. Потом кивнул. — Тебе пора, — сказал он. — Нет. — Надо. Там тебя ждут. — Я не решил. — Решил, — Босэ покачал головой. — Ты просто боишься себе признаться. Он подсел ближе. Совсем близко — на расстояние, которого не хватало Венти. И взял Сяо за руку. Холодной, невесомой ладонью. Сжал. — Доверься себе, — сказал он. — Ты изменился. Стал сильнее. И добрее. Я горжусь тобой, Сяо. — Босэ... — Просыпайся. Комната поплыла. Босэ начал исчезать — как тогда, много лет назад. С ног, постепенно, растворяясь в воздухе. — Не уходи, пожалуйста, — попросил Сяо. — Я всегда с тобой, — ответил Босэ. — Просто вспоминай. Мальчик улыбнулся в последний раз. Сяо тихо всхлипнул и крепко обнял мальчика. А потом Босэ исчез. Сяо остался один в белой пустоте.

***

Он открыл глаза. Гостиная была залита светом. За окном пели птицы. Где-то на кухне звякнула чашка. Он лежал на диване, укрытый пледом, и смотрел в потолок. Сон таял, но голос Босэ всё ещё звучал в голове. «Ты изменился» «Доверься себе» Сяо сел. Потер лицо ладонями. Итэр уже не спал — на кухне грел кофе, гремел посудой. Сяо встал. Пошёл к нему. Итэр возился с чашками, выглядел помятым, но улыбался как ни в чём не бывало. Будто вчерашнего разговора не было. — Доброе утро, — сказал он, не оборачиваясь. — Кофе будешь? — Буду, — ответил Сяо. Голос сел, голова гудела. Он сел на диван, потёр виски. Итэр протянул ему кружку, сел напротив. Помолчал. — Я подумал, — сказал он. — О чём? — О твоём призраке. О нас. Сяо поднял голову. В глазах Итэра не было насмешки. Но и тепла тоже не было. Просто усталая решимость. — И что решил? — Что я не могу с ним конкурировать. — Никто не просит тебя конкурировать. — А ты сам? — Итэр посмотрел на него в упор. — Ты не просишь. Но он всё равно выигрывает. По умолчанию. Потому что он — это он. А я... я просто парень, с которым ты пытаешься построить нормальные отношения. Ключевое слово — «пытаешься». Сяо сжал кружку. Итэр говорил правду. — Я не пытаюсь. Я... — Что? — Итэр не дал ему договорить. — Ты что? Любишь меня? Серьёзно? Сяо промолчал. — Вот, — Итэр кивнул, будто услышал ответ. — Молчание — тоже ответ. Он откинулся на спинку стула и уставился в потолок. — Знаешь, я не злюсь на тебя. Странно, да? Должен бы. А не могу. — Почему? — Потому что, когда ты рассказываешь о нём, ты... живой. Не как в последнее время. Не как робот, который выполняет программу. А по-настоящему. И может, это из-за того, что он придуманный. А может, наоборот — слишком реальный. Я не знаю. Но я не хочу быть тем, кто заставляет тебя притворяться. — Ты не заставляешь. — А кто? — Итэр посмотрел на него. — Ты сам. Ты притворяешься, что всё нормально. Что мы обычная пара. Что ты счастлив. А сам каждую свободную минуту думаешь о нём. Думаешь ведь? Сяо хотел возразить, но не смог. Потому что это было правдой. — Я не говорю, что мы должны расстаться, — сказал Итэр тише. — Я говорю, что ты должен разобраться в себе. Понять, чего ты хочешь на самом деле. А я... я подожду. Некоторое время. — Итэр... — Не извиняйся, — перебил он. — Просто... будь честен. Хотя бы с самим собой. Он встал, убрал чашки в мойку. Надел куртку. — Мне пора на работу. Ключи занесёшь соседке. Он вышел. Не попрощался. Не обернулся. Сяо остался сидеть на кухне, глядя на остывший кофе. Он выехал от Итэра, когда утреннее солнце уже поднялось над крышами, но не грело. Стекло машины запотело изнутри — от дыхания, от тишины, от того, что он слишком долго сидел на месте, не в силах завести двигатель. Сяо включил дворники, протёр стекло. Город за ним был серым, холодным, чужим. Фонари ещё горели, хотя давно пора было погаснуть. Он выехал на трассу. Без музыки. Без радио. Только звук мотора и его собственное дыхание. Красный свет. Поворот. Ещё один. Фонари мелькали за окном, сменяясь унылыми панельными домами, потом деревьями, потом снова домами. Он думал об Итэре. «Ты должен разобраться в себе» Итэр прав. Он всегда был прав в том, что касалось очевидных вещей. А Сяо всегда делал вид, что не замечает. Прятался за работой, за усталостью, за тем, что «некогда». Но сейчас прятаться было некуда. «Ты притворяешься, что всё нормально. Что мы обычная пара. Что ты счастлив. А сам каждую свободную минуту думаешь о нём» Это было правдой. И от этой правды хотелось выть. Потом он снова вспомнил сегодняшний сон, вспомнил слова Босэ. «Ты просто боишься себе признаться» Сяо сжал руль. Пальцы побелели. — Чёрт, — сказал он вслух. Голос прозвучал глухо, будто он не разговаривал несколько дней. Он думал о Венти. Не о том, какой тот навязчивый. Не о том, как бесил его по утрам. Не о фотографиях и ссорах. О другом. О том, как Венти смотрел на него в тот вечер на крыльце. Без привычной усмешки, без шуток. Просто смотрел. И Сяо тогда показалось — или не показалось? — что в его глазах было что-то, чего он раньше не замечал. О том, как Венти играл на гитаре. Не для Кли, не для других призраков. Для него. Одного. В ординаторской, в операционной, на старом крыльце под холодным небом. О том, как Венти сказал: «Я хочу, чтобы ты был счастлив». Сяо ударил ладонью по рулю. Резко, больно. — Почему? — спросил он у пустоты. — Почему ты не можешь быть просто... просто призраком? Почему ты лезешь в голову? Почему я не могу тебя забыть? Вопросы повисли в воздухе. Ответа не было. Он вспомнил другой сон. Яблоню, лепестки, тепло. И то самое мгновение — когда губы почти соприкоснулись. И то, как он хотел, чтобы это случилось. Как он хотел, чтобы сон не кончался. — Ты с ума сошёл... — сказал он себе. — Он призрак. Он в коме. Он даже не человек. Но сердце не слушалось. Светофор. Красный. Сяо остановился. Посмотрел на свои руки — на пальцы, сжимающие руль. Вспомнил, как эти же пальцы сжимали чехол с гитарой Венти, когда он принёс её тому в первый раз. Как дрожали тогда. От чего? Он не знал. Думал — от волнения. Но теперь понимал: от чего-то другого. — Идиот, — прошептал он, — влюбился в призрака. Слова прозвучали глупо. Но от них не стало легче. Наоборот — стало тяжелее. Потому что теперь это было сказано вслух. Не в мыслях, не в снах — здесь, в машине, на пустой дороге. Он влюбился в призрака. В того, кто не сможет взять его за руку при людях. Кто не сможет выйти с ним в кино или просто посидеть в кафе. Кто исчезнет, если его тело отключится от аппаратов. И он всё равно влюбился. — Дурак, — сказал Сяо тихо. — Ты дурак, Сяо. Зелёный свет. Он нажал на газ. Машина свернула на парковку больницы. Знакомая серая стена, знакомые окна, знакомая дверь служебного входа. Сяо заглушил двигатель, но не вышел. Сидел, смотрел на здание. В одной из палат — в палате номер сто три — лежало тело Венти. Бледное, неподвижное, с трубками и капельницами. А где-то внутри, в холле или в этой палате, сидел его призрак. Ждал. Всегда ждал. Сяо выдохнул. Посмотрел на свои руки. Они не дрожали. — Что же ты делаешь со мной, призрак? — спросил он у тишины. Тишина не ответила. Он взял ключи, вышел из машины и наконец пошёл в больницу. Не в ординаторскую. Не к пациентам. К Венти. Шаг. Второй. Третий. Стеклянные двери разъехались в стороны. Коридор пах лекарствами и тишиной. Где-то пищал аппарат. Где-то плакал ребёнок. А Сяо шёл и думал: «Я скажу ему? Или нет?» Ответа не было. Но ноги сами несли его вперёд. Сяо вошёл в палату номер сто три без стука. Венти сидел на подоконнике, обхватив колени руками, и смотрел на своё тело. Рядом на полу лежала гитара — с новой струной, которую он поставил вчера. Он не играл. Просто смотрел. Дверь скрипнула. Венти поднял голову. — Сяо? — он удивился, но без обычной радости. — Ты чего? Должен же быть утренний обход. — Утренний обход через час, — ответил Сяо. Он закрыл за собой дверь. Подошёл к стулу, который стоял у койки, и сел. Не рядом с Венти — напротив. Чтобы видеть лицо. — Ты был у Итэра? — спросил Венти. — Да. — И как? — Венти спрыгнул с подоконника, сел на край койки — рядом со своим телом, будто это было самое естественное место. — Всё наладилось? Вы поговорили? Сяо молчал. — Сяо? — Венти нахмурился. — Что-то не так? Он не простил? Из-за тех фото? Я могу сказать ему правду. Ну, не всю, конечно, но... я придумаю что-нибудь. Скажу, что это была случайность. Или что кто-то другой взял телефон. Или... — Венти, — перебил Сяо. — Что? — Венти замолчал, всматриваясь в его лицо. — Ты какой-то... странный. Что случилось? Сяо выдержал его взгляд. — Я рассказал ему правду, — сказал он. — Какую правду? — Про тебя. Венти замер. — Про... меня? — переспросил он тихо. — Про призраков? Про то, что ты их видишь? — Да. И про вселения. И про фотографии. Всё. Венти смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Ты... зачем? — Потому что устал врать, — Сяо пожал плечами. — Он спросил. Я ответил. — И... что он сказал? — Сначала не поверил. Потом сказал, что я должен разобраться в себе. — В каком смысле? — Венти моргнул. — В прямом. Венти молчал несколько секунд. Потом покачал головой, вскочил с койки и начал ходить по палате туда-сюда, заложив руки за голову. Призрачный, но такой живой в своём возбуждении. — Ладно, — сказал он, — ладно, это... это не страшно. Мы что-нибудь придумаем. Я поговорю с ним. Может, если он увидит меня, то поверит. Или не надо? Не знаю. Блин, а как он меня вообще увидит? Плохая идея. Но есть же другие способы. Ты сказал ему про цветы? Про шоколад? Что это я подсказал? — Сказал. — И что он? — Сказал, что, видимо, я должен разобраться в себе. — Это он уже говорил. — Венти остановился посреди палаты, упёр руки в бока. — Значит, он не злится? Не обижен? — Вроде нет. — Тогда почему — «разобраться в себе»? Что это значит? Что ты сделал не так? Может, ты сказал что-то лишнее? Или наоборот — не сказал чего-то важного? Сяо молчал. Венти не замечал этого. Он продолжал: — Слушай, а может, ему просто нужно время? Мы дадим ему время. День, два, неделю. Он остынет, подумает и поймёт, что ты не врёшь. А если нет — я сам с ним поговорю. Вселюсь в тебя и... — Венти, — снова перебил Сяо. — И объясню ему всё. Спокойно, без криков. Он поймёт. Он же хороший человек, ты сам говорил. Он... — Венти, — голос Сяо был тихим, но он перекрыл поток слов. — Хватит. Венти замолчал. Посмотрел на Сяо. В его глазах — недоумение. — Что? — спросил он. — Я что-то не так сказал? — Всё так, — ответил Сяо. — Ты всё правильно говоришь. Но дело не в этом. — А в чём? Сяо поднялся. Сделал шаг к Венти. Остановился в полуметре — достаточно близко, чтобы видеть каждую эмоцию на его лице. Достаточно далеко, чтобы не касаться. — Я сказал Итэру правду, — повторил он. — Про тебя. Про нас. А потом мы поговорили. Долго. И он сказал одну вещь, которую я не мог перестать обдумывать всю дорогу. — Какую? — Венти смотрел на него настороженно. — Сказал, что я изменился. Что ты — причина. И что то, что я чувствую... это не похоже на «спасибо, что помог с подарками». Венти нахмурился. — А на что это похоже? В чём тогда дело? Я не понимаю, Сяо. — Всё дело в том, — сказал он медленно, чеканя каждое слово, — что я перестал врать себе. Наконец. После того как понял, что всё это время искал тебя взглядом в коридорах. Скучал по твоему голосу. По твоей музыке. По тому, как ты сидишь на подоконнике и болтаешь ногами. Венти замер. Ресницы дрогнули. Он смотрел на Сяо, не моргая, будто пытался прочитать что-то на его лице — и не мог. — Венти, — Сяо выдохнул. Голос дрогнул — впервые за этот разговор. — Я люблю не Итэра. Пауза. Слова повисли в воздухе — тяжёлые, как скальпель в операционной. Как осознание, которое невозможно отменить. — Я люблю тебя, — сказал Сяо. В палате стало тихо. Абсолютно тихо. Даже аппарат, казалось, замер. Сяо стоял, не отводя взгляда. Ждал. Венти не двигался. Его бирюзовые глаза — широко распахнутые, почти детские в своей беспомощности — смотрели на Сяо. В них не было улыбки. Не было привычной насмешки, игривости, бравады. Ничего из того, чем Венти обычно прикрывался. Только ступор. — Ты... что? – тихо переспросил Венти.