Продвинутое безумие

Мы вошли внутрь. Если описывать класс обычными словами, то он просто оправдывал своё предназначение — класс ремесла или просто рукоделия. Здесь было множество бумажных поделок: от простых цветков с зелёными лепестками, до разнообразных животных или предметов вроде кораблей или домиков, развешанных по всему классу — на стенах и на шкафах, в одном из которых лежали разноцветные картон и бумага, канцелярские принадлежности, склянки с краской и чернилами (для чего последние здесь, вообще непонятно), подставки для карандашей и ручек — причём не только синих, но и разноцветных, ну и всё остальное. И среди всего этого великолепия, висела записка. «Пользуйтесь бесплатно!!» «Мистер Хотчкисс» Я немного опешил и ещё раз прочитал. Почесал голову и глянул снова. А потом вспомнил, что многим младшим классам — по крайней мере в моём случае, на родине — приходилось покупать всё необходимое за свои деньги. А если и были запасы, то очень маленькие, которых толком не хватало для работы с изделиями. По всей видимости, не только у нас такая проблема, раз тут такое богатство лежит и им можно воспользоваться. Причём бесплатно. — «По всей видимости, он всё это покупал из своего кошелька», — подумалось мне. Либо школа купила всё это, а он решил по каким-то причинам добавить записку со своего имени. Зачем? Понятия не имею. Да и звучит это странно, даже для этого рогатого чёрта со степлером. Кстати, теперь понятно, про кого говорил охранник, упоминая некого Хотчкисса. Имя, конечно, забавное, ничего не скажешь. Если он и вправду за свои деньги покупал всё для учеников, могу дать лишь респект. Одно очко в плюс против девяносто девяти отрицательных очков репутации. В моих глазах уж точно. Хотя зачем он платил за это из своего кармана, а не школа? Особенно если эта... Особая школа. Тавтология, чтоб её. На другом шкафу, сквозь закрытое стекло, были видны такие же бумажные изделия, но более объёмные и красивые нынешних. Они находились на каждой полочке, на которой были написаны номера классов. К каждой поделке были приклеены либо бумажки с именами, либо на них же изделий было написано, кто именно их сделал. И скажу по правде, каждая такая поделка была по-своему хороша, даже в младших классах были такие. Часть была маленькой, но красивой и приятной глазу; другая — более детализированными образами или сценами, или просто простыми идеями со сложной реализацией. Но такие были от более старших классов, что не удивительно. Вряд ли младшие классы могли бы создавать что-то подобное, разве что кто-то из учеников занимался этим с самого детства. Как я, например. Хе-хе. Да и сами шкафы выглядели красиво — не угловатые, а с округлёнными углами, с узорами по краям и покрытой лаком. Создавалось впечатление, что их делали под заказ, а не на заводе, где их производят в огромных количествах. Или же, что я вполне себе могу поверить — сделал сам Хотчкисс В любом случае, насмотревшись на всё это, я повернулся к доске. Там была похожая ситуация с поделками, только их было гораздо меньше. В основном на доске были рисунки, сделанные мелом: цветочки, смайлики, треугольник с двумя линиями. Ну и несколько фраз вроде: «Ох, ох, ох, ох, приветики!!», «Будь хорошим ребёнком!», «Алиса — самая лучшая!», «Здесь была Зип!» Чёрт знает, что за последние два, явно тоже ученики этой школы. И конечно же, была последняя фраза, занимавшая большую часть школьной доски. Большими буквами, красным мелом. «НЕ УСТРАИВАТЬ БЕСПОРЯДОК В МОЁМ КЛАССЕ!!» Ага, попробуй устроить беспорядок под угрозой быть убитым или съеденным трёхметровым людоедом. Или того хуже, но об этом мне даже думать не хочется. Больше не видя ничего интересного, я отправился к партам, где уже начали садиться новые ученики. Хотел подсесть к Роберту, Пупу и Скотчи, но не успел — к ним подсела живая мягкая игрушка медведя ростом со Скотчи, с ресничками. Белая, с красным бантиком на шее, только вот одного глаза не было — на его месте был чёрный крест. На левой лапе ровный шов. Зараза, ну надо было так не вовремя? Ругнувшись под нос, я начал искать другое место. Поближе к своей компании, но многие ближайшие парты были заняты полностью. Лишь немногие имели свободное место, и те находились далеко от друзей. Осталась только одна парта — на одну парту дальше, но этот вариант был куда лучше прочих. Особенно учитывая, что я смогу видеть своих друзей. — Прошу прощения, не против, если я к вам подсяду? — подошёл я к группе из двух девушек и одного парня. Кстати, одна из них — со знакомыми ножничками. Маргрет Стерлинг, кажется? Двое других я не знаю. Одна была чуть ниже девочки с ножницами, с белыми волосами в причёске «каре». На голове торчала бабочка того же цвета, что и всё её тело и одежда, кроме обуви чёрного цвета. Школьный свитер с воротником и двумя пуговицами, джинсовые шорты чуть длиннее обычных, не доходящие до колен. Простота во всём, так сказать. Но не лишённая индивидуальности, хоть и без цветов, кроме чёрных кроссовок. Парень был более ярким по сравнению с ней. Чёрный комбинезон с карманом, под которым была рубашка с воротником. На правой стороне рукава виднелись две линии: бледно-голубая и бледно-красная. Длинные, чёрные когтеобразные руки, от вида которых становится неуютно. Хотя сам парень выглядел мило — с доброй улыбкой и нежно-зелёными щёчками. Пушистые волосы, завязанные конским хвостом, и обычный хвост тоже был пушистым и белым. На ногах — белые митенки с бледно-голубыми и бледно-красными полосками, и чёрные туфли. Ну реально пай-мальчик какой-то. Да и выглядит так, словно черты щенка и птички объединили в одно целое. — Нет, мы не против! — сказала Маргрет. После того как те быстро переглянулись и перекинулись парой слов, двое других кивнули в согласии с ней. Сняв портфель, поставил его рядом со стулом и уселся за парту. Едва я это сделал, послышались странные хлопки. Это был мистер Хотчкисс, привлекавший наше внимание, с поднятой рукой и степлером. Окинув нас внимательным взглядом, он улыбнулся и убрал руки за спину. Затем он начал говорить: — Что же, раз все в сборе, можно начинать. Меня зовут Маршал Хотчкисс, или же, для вашего и моего удобства, зовите меня мистером Хотчкиссом! Как вы уже поняли или знаете, я учитель ремесла и рукоделия. Под моим руководством вы станете такими же мастерами в этом деле, как и я! — гордо произнёс он, приподняв голову. Он улыбнулся, хмыкнул с закрытыми глазами и положил ладонь на грудь, где находилось сердце. Ученики начали переглядываться, а некоторые даже перешёптываться. Я же просто приподнял правую бровь, облокотившись на руку и смотря на нашего учителя. Невольно вспомнил поговорку: себя не похвалишь — никто не похвалит. Посмотрев в сторону, я заметил, как Скотч светилась: в глазах горели звёзды, на лице была широкая открытая улыбка, и она смотрела на чёрта со степлером. Чёрт... Хотя на что я надеялся? Она же толком о нём не знает, то есть о его тёмной стороне, как я. И не расскажешь же, не поверит. Мы не настолько близки, чтобы доверять друг другу на слово. Остаётся лишь надеяться, что она не станет его рисовать уродливым, как было в анимации. Иначе его уже не остановить... Надеюсь, не дойдёт до этого... Встряхнув головой, я глянул на мистера Хотчкисса. Тот начал недобро смотреть на шушуканье учеников. Поднеся кулачок ко рту, он громко прокашлялся, заставляя учеников затихнуть и вновь взглянуть на него. Удостоверившись, что все внимают, он вновь улыбнулся, убрал руку за спину и продолжил: — Но перед тем как мы начнём занятие, вы должны знать несколько правил поведения на моём уроке и в кабинете в целом! Его лицо тут же приобрело серьёзное, хмурое выражение, мигом изменившись с добродушного на строгое. Развернувшись, он начал ходить из стороны в сторону, рассказывая правила и жестикулируя одной рукой. — Во-первых! Никакого беспорядка в моём классе! Это самое главное правило, которое вы должны усвоить и запомнить! Для особо одарённых — на доске написано отчётливо и понятно! — указал он на доску. — Во-вторых! Когда начался урок, все должны быть тихими, слушать учителя и заниматься работой, которую я вам выдам. Разговаривать между собой можете, но по делу и без шума! При возникновении вопросов — поднимайте руки, и то по делу! Остановившись, он вздохнул и со спокойным, но немного уставшим выражением лица продолжил: — И да, просьба в туалет тоже считается. Но не чаще одного раза! — повернулся он к нам со строгим взглядом. Мы не ответили, что устроило его. — Вот и хорошо. В-третьих! Если вам что-то необходимо для работы, для этого есть специальный шкафчик со всем необходимым. В моём кабинете без МОЕГО ведома ничего НЕ трогать! Особенно со МОЕГО стола! Это вы должны запомнить в первую очередь, ибо я не потерплю подобного отношения в моём кабинете! В этот момент его лицо приобрело раздражённое выражение с оскалом, показывая нам острые, как бритва, акульи зубы. Одноклассники переглянулись между собой с настороженным выражением лица. Увидев это, он немного успокоился и более ленивым и спокойным тоном произнёс: — Ну и в-четвёртых... Если вы сделали работу раньше времени, то можете спокойно посидеть до окончания урока. Только в тишине и в компании того, кто тоже раньше закончил. Или же вы можете сделать что-то ещё для себя — я только за. Только за новую работу оценку не получите, имейте это в виду. — Закончив, он с улыбкой оглядел нас. — Есть вопросы? Тишина. Никто не решился спросить. — Тогда думаю можно начать урок! Но так как вы здесь новенькие, кроме, конечно, Энгеля и Клэр, которых я попросил остаться на моём уроке, — его взгляд повернулся в сторону нашего столика, как и все остальные. Названные сразу себя выдали. Пай-мальчик, или, как я теперь понял, Энгель, поднял ручку и помахал классу с добродушной улыбкой. Клэр же, в отличие от хвостатого мальчика, неловко приподняла руку в знак приветствия. Отвернувшись, она глянула на своего, похоже, одноклассника. Улыбка спала с её лица, оставляя полноценное проявление неловкости и лёгкого раздражения. — Мог бы и не представлять нас всему классу. От стольких взглядов становится неприятно, — произнесла она. — Да, но тут ничего не поделаешь. Лучше, чем потом они будут задаваться вопросами, кто мы и почему мы здесь. — ответил Энгель. Ну тут особо не поспоришь. Найдутся те, кому интересно, и они будут задавать вопросы. Хотя внимательные могли бы понять, увидев, как они вместе с очкариком проходили через турникет, что они не новенькие и не входят в наш коллектив. А тем временем Хотчкисс продолжил. — Они будут заниматься своей работой, которую задолжали мне на прошлой неделе. У вас же будет иная, более лёгкая задача, чтобы вы могли освоиться в новой для вас среде. Точнее, у вас будет неделя таких лёгких заданий на моих уроках. А на следующей неделе мы с вами будем проводить более серьёзные работы. Надеюсь, все поняли? Весь класс, или большая его часть, кивнул в ответ. — Хорошо, сейчас я вам всё подготовлю, а то из-за дел не успел заранее. И да, Энгель, Клэр, вы можете не спешить с завершением поделки. И так я потратил немало времени, чтобы дать вводную новичкам. Однако в следующий раз вы должны её закончить, вам ясно? Те кивнули в знак согласия. — Отлично, одну минутку. И он начал раскладывать всё необходимое на каждый столик: стопки коричневого и белого картона, по четыре ножницы и столько же карандашного клея. При этом двигался достаточно быстро, спокойно и ловко лавируя между партами. Словно делал это тысячу раз, не чувствуя ни затруднений, ни дискомфорта. Да и учитывая его габариты, он на удивление двигался ловко, плавно, как самая настоящая балерина. Кроме того, на каждую парту он положил по четыре листа с инструкциями. Посмотрев внимательнее, я понял, что это была инструкция по созданию горшка с цветками. Похоже, он действительно собирается давать нам лёгкие задачи. Но почему он дал нам инструкции, а сам не решил объяснить и показать? Уже потратил достаточно времени? Или у него много других дел? Как оказалось, верны были оба варианта. — Я дал вам инструкции, чтобы вы могли сами разобраться и выполнить поделку. Я бы с радостью всё объяснил и показал, но у меня и так полно дел. Надеюсь, вы без меня справитесь — вы же уже не маленькие. А теперь можете начинать. Удачи! И он ушёл, а мы приступили к работе. Я взял коричневый и белый картон, несколько листов красной, зелёной, синей и жёлтой бумаги, ножницы и клей, и начал работать. Я не смотрел в инструкцию, в отличие от остальных (кроме Скотч, которая тоже начала делать без неё). Я хорошо помнил, как это делается, но помнили ли мои руки — вопрос интересный. С начальных классов прошло много времени. Но забавно, что я всё ещё помнил, как делал свои первые поделки из бумаги: как их складывать, сминать, где резать и приклеивать, чтобы получить нужный результат. Это была память в голове. О теле же, особенно о руках и пальцах, сказать было сложнее. Раньше я мог спокойно, быстро и чётко всё выполнить, потратив минимум усилий и времени. Сейчас было совсем иначе. Приходилось следить, чтобы не допустить ошибку, из-за которой пришлось бы переделывать и тратить материал впустую. Это отнимало больше времени, чем нужно, но ничего не поделаешь. Руки давно не чувствовали жёсткость картона и плавность бумаги. Всё же горшочек из многослойного картона получился довольно неплохо. Дальше я работал с бумагой для растений. Ничего сложного — вырезал зелёные листья, цветки с центром. Сложил всё на белый картон, приклеил горшочек, затем листья к двум стебелькам и сами цветки красного и синего цвета. Готово. На это ушло минут пять-шесть. По моим меркам — хороший результат, и поделка выглядела... Держа в руках свою работу и всё дольше разглядывая её, я начал замечать, что она мне всё меньше нравится. Да, она была сделана неплохо, но внешний вид, исполнение, складки, срезы — везде я видел недочёты. Работа была слишком простой и невзрачной, под силу только ребёнку, который после нескольких попыток кое-что смог сделать. Даже горшок, который раньше радовал глаз, постепенно переставал это делать. Она была... посредственной. И это мне не нравилось. Всё это не нравилось. Как я мог выполнить даже такую лёгкую задачу спустя рукава? Раздражало моё отношение к работе, решение делать всё быстро и дёшево. Хотя учитель не просил выкладываться на полную, просто сделать горшочек с цветочками, я это воспринимал как личное оскорбление. Делать всё так бездушно, что смотреть на свою работу больно. Перфекционизм, вот мой враг. Он часто был моей проблемой, но и мотивировал делать всё лучше — по крайней мере для себя. Это помогло мне стать опытным мастером по созданию фигурок и поделок. Но порой он трепал мне нервы, когда я не мог найти решение несуществующей проблемы. И сейчас он настойчиво требовал переделать работу. Кардинально. Я был с этим... согласен. Эта работа требовала переработки. — Ты в порядке? — Придя в себя, я повернулся к Энгелю, который смотрел на меня с озадаченным выражением и намёком беспокойства в глазах. На меня так же смотрели Клэр и Маргрет, что немного озадачило и меня самого. Чего это они? — Ну да, всё хорошо, а что? — спросил я. — Да ничего такого, просто ты смотрел на свою работу таким хмурым и недовольным взглядом, что стало не по себе, — закончила за Энгеля Маргрет, указав на причину. — Оу... Вот как... — произнёс я с лёгким удивлением. Это у меня так часто случается? Хотя не скажешь точно — я всегда работал в одиночестве. Легче было работать, пока никто не сидел рядом, или стоял позади. Не люблю когда кто-то над душой стоит, мешает концентрироваться на работе. Так что не ясно — часто так хмурюсь, либо нет, ибо никто мне эту деталь до этого не указывал. Ни мои друзья, ни мои родители, да и тем не спросишь уже. Ладно, не о прошлом сейчас. — Не обращайте внимания. Просто это со мной бывает во время работы. Да и... сама поделка мне не нравится, как она выполнена. — Покажешь? — спросила Маргрет, ожидающе глядя на меня. — Что именно? — не совсем понял я. — Свою поделку! Интересно посмотреть! — ответила она. — Э-э-э... Ладно? — Я развернул свою работу и показал её ей. Хотя скорее получилось так, что все смогли увидеть всю её посредственность. И зачем это ей, да и почему я выполнил её просьбу? Не очень хотелось конечно показывать, но и особого желания прятать поделку не было. Так что ладно, пусть смотрят. Вместо ожидаемой отрицательной реакции — скривления, вздоха разочарования или подтверждения моих слов о посредственности — произошло совсем иное. Нет, Маргрет и двое других не восхищались моим творением так, будто оно было уникальным или невероятным, а я его недооценивал. Просто... позитивная реакция, без преувеличений. — У тебя хорошая работа! Не знаю, что тебе в ней не нравится, — произнесла Маргрет с улыбкой. Моё нутро чуть не поперхнулось от таких слов. — Как по мне, вполне неплохо сделано, — спокойно произнесла Клэр, без каких-либо подтекстов. Просто хорошая работа, как она и считала. — Согласен, может быть, не идеальная, но плохой её назвать нельзя, — ответил Энгель с маленькой улыбкой. Моё нутро негодовало, как и я. Я несколько раз моргнул, посмотрел на свою работу, потом на них всех. Потом вздохнул, отложил её и расслабился. Ладно, в следующий раз, когда появится возможность, сделаю более достойную работу. А эта пусть будет, не стоит из-за неё расстраиваться. Кстати... Но не успел я что-либо сказать, как Маргрет уже спешила поделиться своей работой. — Кстати! Не посмотрите на мою работу? — поинтересовалась она. — Валяй, — бросил я, слегка махнув рукой — Давай! — сказала Клэр. — Угу, — кивнул Энгель. Маргрет радостно подняла работу со стола и развернула её к нам. Тишина. Мы молчали, глядя на... это. Словами не описать, насколько это было... О боже. Помните, что я говорил о своей работе как об убожестве? Забудьте. По сравнению с этим моя работа — просто эталон красоты! Как можно было так спустя рукава всё сделать?! Куда она приклеила стебель цветка?! А сам цветок?! Почему лепестки так кое-как вырезаны?! Почему всё так криво обрезано?! А где горшочек? Почему его нет?! Смотреть на это убожество было невыносимо. Хотелось взять, разорвать на мелкие кусочки, затем собрать и сжечь всё это! А потом забыть об этом, как о кошмаре! Пока я внутри кипел от негодования, Энгель и Клэр пытались не показывать своё истинное отношение к её творению. Хотя на их лицах было всё написано без слов — насколько её работа ужасна, но обижать её не хотелось. И я тоже, но сдерживать своё возмущение было очень сложно. Чёрт возьми, в её прошлой школе её вообще не учили нормально делать поделки?! Нет, я не мог оставить это так. Я должен был исправить это недоразумение. А Маргрет, заметив реакцию этих двоих (и надеюсь, что не увидела мою, а то я выглядел как тот солдат из мема про Вьетнам), начала понимать, что не всё так хорошо. — Моя работа так себе, да? — смущённо спросила она. — Ну... — пыталась подобрать слова Клэр, отвернувшись. — Не то чтобы совсем плохо... — попытался сгладить углы Энгель, но я его перебил. — Энгель, Клэр... — Услышав мой пустой, не сулящий ничего хорошего, голос. Они испуганно сузили глаза и перестали неловко улыбаться. Маргрет и вовсе сжалась в стуле, увидев моё выражение лица. — Кто-нибудь не против обменяться местами? — произнёс я на удивление спокойно. Но только это их ещё больше насторожило, а Маргрет и вовсе испугала. — Ты уверен? — настороженно спросил Энгель. — Абсолютно. Я просто хочу помочь ей сделать работу лучше, намного лучше... Моё лицо сейчас страшное, да? Все трое кивнули. Я сделал пару глубоких вдохов, протёр лицо руками и принял более спокойное выражение. — Лучше? — Лучше... но всё же... — Я поменяюсь с тобой, — сказала Клэр, не дав Энгелю договорить. — Хорошо. Мы поменялись местами, взяв только свои рюкзаки. Я придвинул стул поближе к Маргрет и сел. Чёрт возьми, даже сидя она была выше меня. Она неловко переводила взгляд с меня на стол перед собой, потом вновь на меня. Молодец, Дмитрий, напугал простую девочку своей страшной мордой. Теперь боится сидеть рядом. Надо исправлять ситуацию. — Прости, если напугал. Просто... твоя работа... она... — Ужасна? — На что я кивнул без особой радости. Она просто пожала плечами и слабо улыбнулась. — Понимаю, хотя думала, что я стала делать это лучше, чем раньше. Но, похоже, нет... Жаль. — Но разве в прошлой школе тебя не учили делать поделки? — спросил я. — В моей школе не было учителя рукоделия, поэтому другим учителям приходилось брать на себя эти занятия. Только толку было мало. Нам либо давали что-нибудь сделать самим, либо просто инструкцию выдавали и всё. На работы особо не смотрели — просто все получали хорошие оценки и отпускали. Да и я тогда особо не старалась, были другие интересы. М-да... Это многое объясняет. — Что ж, плохо, что так получилось, но теперь у тебя есть подходящий учитель, который поможет сделать работу лучше. А наш тем временем занят "важными" делами, — пошутил я, на что Маргрет тихо посмеялась. — Ну тогда, дорогой учитель, что мне стоит сделать? — усмехнулась она. — Смотри... Сначала нам нужно взять ещё картона и бумаги... ∆ ∆ ∆ ∆ ∆ ∆ ∆ ∆ ∆ ∆ На всё про всё пришлось потратить немало времени. В основном оно уходило на обучение Маргрет: я помогал ей сделать более достойную, хотя бы на среднюю оценку работу. Подсказал, как лучше складывать, правильнее обрезать новые детали, приклеивать так, чтобы всё выглядело естественно и гармонично. Но учитывая, что раньше она вообще никак не училась это делать нормально, половину оставшегося времени урока пришлось потратить на обучение. Надо сказать, она быстро учится — и это не шутка. Всего двенадцати минут из двадцати пяти оставшихся до конца урока хватило, чтобы она уже спокойно работала самостоятельно. Хотя приходилось следить и подсказывать, чтобы она не допустила ошибок. Да, она иногда допускала ошибки, но всё же справилась со своей работой. Теперь у неё был красиво оформленный горшочек, три стебелька волнистой формы с несколькими разноцветными цветами и разными лепестками. Кстати, я посоветовал ей помять и загнуть лепестки в определённых местах, чтобы они выглядели более детализированными, как настоящие. Также я предложил добавить для полноты композиции поле — отрезанный кусок зелёного картона на голубом фоне внизу, — где будет стоять горшок, несколько облаков и травинок из остатков картона. Готовая работа, полностью выполненная Маргрет (я только подсказывал и объяснял, как лучше сделать, так что это сугубо её работа), была намного лучше моей. И нет, я не расстроен — скорее, я рад, что помог незнакомой девочке научиться творить. Особенно, когда она смотрела на своё творение такими большими, радостными и восхищёнными глазами. Она даже успела показать работу соседям. — Ого! Какая красота, — произнесла Клэр, но спокойнее, чем Маргрет. — Хех, согласен с тобой, Клэр, — ответил Энгель, затем глянул на Маргрет. — Ты хорошо справилась, Маргрет. — Спасибо, но без его помощи я вряд ли бы смогла создать такую красоту, — повернулась она ко мне с благодарной улыбкой. Я спокойно отмахнулся и с улыбкой сказал: — Это полностью твоя работа. Я только помогал и подсказывал. Дальше всё зависело от тебя. — Но даже так, ты очень мне помог. Спасибо огромное! — И не успел я среагировать, как я оказался в её объятиях. Это меня совершенно выбило из колеи — я вообще не ожидал такой реакции на простую помощь. Конечно, я не питал никаких предубеждений о ней или других учениках — у меня было слишком мало информации о них. Хотя, если честно, та же Скотч оправдала мои предположения о её характере. А о Маргрет, если нам предстоит общаться дальше или даже подружиться, нужно собрать больше информации о ней. Это пригодится в будущем. — Упс, вот и прозвенел звонок! — сказала Маргрет, вставая и беря свою работу. Остальные сделали то же самое. — Слушай! Я так и не узнала твоего имени. Как тебя зовут? — Дмитрием. Можешь звать меня просто Димой, — ответил я, вставая и беря свою работу, направляясь с ней к учителю. — Необычное имя... Ты откуда? — спросила она, кладя работу вместе с остальными. Все они были подписаны. Положив свою работу, я продолжил: — Нет, просто моя мама русская, а отец канадец. Я родился в Канаде, но мама дала мне русское имя. Вот и всё. — О... Жаль. Хотела бы послушать, как живётся в такой огромной стране. Может быть, на каникулах полечу туда с родителями и посмотрю на достопримечательности, — мечтательно произнесла она, закрыв глаза и улыбаясь. Я лишь пожал плечами. — Я бы тоже хотел увидеть Россию, — сказал я, садясь на своё место. — Слушай, а ты знаешь русский? — Говорю как Лев Толстой, да вот выгляжу как хер моржовый. — пошутил я на русском Маргрет сидела с улыбкой и пустым взглядом, пытаясь понять, что я сказал. Клэр тоже подняла голову, тоже не поняв. А Энгель смотрел неодобрительно. Ага, кто-то знает мой родной язык. Я повернулся к нему с широкой лыбой и продолжил на русском: — Понял, да? — Это неприлично, знаешь ли... — Тоже заговорил на русском, без акцента и пробелов — на чистом русском. — Знаю. Но если она не понимает, то нечего беспокоиться. Правильно? — Даже так, это некрасиво с твоей стороны. — Да-да... Я вас понял, мистер Правильность, — скривился я в шутку. — Я ничего не поняла из того, что они сказали, — заметила Маргрет. — Я тоже, — согласилась Клэр. Энгель несколько секунд смотрел на меня недовольным взглядом, но потом вздохнул и улыбнулся, повернувшись к девочкам. — Ну ладно, думаю, мы пойдём в свой класс... — ВЫ ЧТО, СЕРЬЁЗНО?! — Вдруг закричал Хотчкисс. Затем раздался такой громкий грохот, что я чуть не оглохнул. Краем глаза я заметил, как он ударил по столу своим протезом с такой силой, что стол жалобно затрещал, но выдержал. Повернувшись в его сторону, я увидел, как его глаза налились кровью. Лицо искажено яростью и гневом, он едва сдерживался, чтобы не уничтожить всё вокруг. Весь класс был в шоке. Все встали в ступор, со страхом глядя в его сторону, боясь пошевелиться. Только Энгель и Клэр были спокойнее, хотя и им было немного страшно. Кажется, они видели это не впервые. Нужно будет собрать информацию о нём. У меня уже зреет одна неприятная мысль. Но через секунду Хотчкисс постепенно приходит в себя, делает несколько глубоких вдохов, а потом закрывает лицо рукой и шепчет себе под нос, хотя его слова вполне слышны: — За что мне это?.. Это уже пятое изменение в расписании. Они там совсем с ума сошли или что? Ох, господи, дай мне сил… Вздохнув, он поднимает голову и смотрит на нас. Мы смотрим на него. — Прошу прощения, если напугал, — говорит он, встав со стола и подходя ко всем нам. — Из-за некоторых... нештатных ситуаций, расписание уроков на сегодня были вновь изменены, опять. Поэтому, если кто-то собрался пойти на другой урок, может остаться здесь. Сейчас будет урок рисования, который... Эх, придётся проводить мне. Мисс Саши, которая обычно ведёт этот предмет, сегодня отсутствует. Кроме того, вас будет вместе с вами учиться другой класс, поэтому надеюсь, что вы оба будете вести себя прилично и спокойно. Ясно? Наш класс переглянулся, а затем кивнул. Хотчкисс благодарно вздохнул. Вроде всё хорошо, но у меня такое чувство, что всё только начинается. И точно не в хорошем смысле…