все дороги ведут друг к другу

Скрежет старого лифтового троса затих где-то на уровне их площадки с тяжелым, металлическим стуком, который, казалось, завибрировал прямо в половицах прихожей. Денис замер на пуфике, инстинктивно втянув голову в плечи и практически перестав дышать. Сердце колотило в ребра с такой бешеной силой, что этот глухой стук отдавал в травмированную челюсть пульсирующей болью. В голове панически пронеслась дурацкая, несвоевременная мысль про оставленный на кухонном столе телефон , если сейчас придется бежать через балкон или драться, мобильник останется здесь, и он окончательно потеряет связь с миром. Илья стоял неподвижно, превратившись в одну сплошную натянутую струну. Сквозь мутное стекло дверного глазка он напряженно всматривался в полумрак лестничной площадки. Тяжелые двери старого лифта с противным грохотом разъехались в стороны. На площадку вышли двое. Но вместо суровых, бритых амбалов в кожаных куртках из «Центра», которых Коряков уже внутренне приготовился встречать, перед дверью материализовалась долговязая, до боли знакомая фигура Вовки. Он был в своей неизменной куртке, из широкого кармана которой торчала помятая пачка сигарет. Рядом с ним, зябко переминаясь с ноги на ногу и испуганно оглядываясь на тени от мусоропровода, стояла Неля. Ее черно-красные волосы растрепались от яростного ноябрьского ветра, а пушистый серый шарф был намотан на шею до самого подбородка, скрывая половину лица. Илья шумно, с каким-то свистящим выдохом выпустил воздух сквозь зубы и за секунду обмяк, прислонившись лбом к холодному косяку. Напряжение, державшее его последние минуты, схлынуло, оставляя лишь злую, раздраженную усталость. – Свои, Ден. Отставить панику, – глухо бросил он через плечо и резко дернул защелку замка, распахивая тяжелую дверь настежь. Семенюк, уже занесший руку, чтобы настойчиво и громко забарабанить в квартиру, так и замер с поднятым кулаком. Его глаза под густой челкой удивленно округлились. – О, Коряк! Слава богу, ты дома, – Вова буквально ввалился в прихожую первым, сразу принося с собой резкий запах уличного мороза, бензина и дешевого табака. Он тяжело, прерывисто дышал, а щеки были красные от быстрого бега. – У тебя домофон отключен, что ли? Мы снизу минуты три торчали, еле проскочили за каким-то курьером из доставки. Тут такой пиздец в городе заваривается, ты бы знал..  Вовчик осекся на полуслове. Его быстрый, суетливый взгляд скользнул по большой спортивной сумке, сиротливо стоявшей у стены, затем перепрыгнул на пластиковую кошачью переноску и, наконец, уперся в парня, который тихо стоял в глубине коридора. У Вовки от этой картины буквально отвисла челюсть, а зажатая в пальцах перчатка выпала на пол. Денис стоял, буквально вжавшись спиной в стену гостиной, стараясь слиться с обоями. На его худом теле мешком висела огромная, откровенно чужая серая флиска Корякова, рукава которой приходилось подворачивать, а спортивные штаны были смешно присобраны на талии тугим узлом. Но страшнее всего выглядело его лицо. Левая сторона, густо блестевшая от прозрачной мази, при резком свете прихожей казалась уродливой маской: скула распухла, глаз немного заплыл, а по коже расползался тяжелый, иссиня-багровый синяк, отчетливо повторяющий контуры тяжелых пальцев отца Коломийца. – Денчик?! – Вова сделал неосознанный шаг вперед, его голос сорвался на какой-то нелепый фальцет. – Бля... ты тут, что ли? Тебя же все ищут! Мне часа два назад классная на мобилу названивала, расспрашивала, почему тебя на уроках нет, почему к зачетам не готовишься.. Я думал, ты дома закрылся и отсыпаешься после бара, а ты.. Ден, это что за пиздец? Кто тебя так? Это батя твой опять, да? Денис судорожно, болезненно дернул плечом. Ему хотелось провалиться сквозь землю, сбежать обратно на ту ледяную остановку, только бы не стоять сейчас под этим обжигающим, полным жалости и ужаса взглядом своего лучшего друга. С Вовкой они еще пару дней назад сидели на задней парте, лениво переругивались из-за дурацких контрольных по физике, делились планами на выходные и скидывали друг другу тупые мемы в личку. Вовка знал, что у Дена сложные отношения дома, но такого уровня домашнего ада он никогда не видел. Видеть, как рушится твоя иллюзия «нормальности» перед единственным близким человеком, было физически больно. – Так, завалились в квартиру оба. Быстро, я сказал, – хмуро рявкнул Илья, пресекая любые расспросы. Он бесцеремонно схватил Вову за плечо, втягивая его внутрь, и аккуратно потянул за руку растерянную Нелю. Коряков захлопнул дверь и провернул нижний замок на три оборота, окончательно отрезая их от лестничной клетки. – На площадке нехрен стоять и языками чесать, – Илья прошел в гостиную, бросив сумку на пол. – Неля, вы как вообще состыковались с мелким? И где, блять, Макс? Я же просил всех залечь на дно. Неля прошла следом, на ходу стягивая с шеи тяжелый шарф. Без своего привычного боевого раскраса и высокомерной улыбки, с которой она обычно стояла за барной стойкой «Порога», она казалась непривычно молодой и беззащитной. Ее руки, бледные, с тонкими кольцами на пальцах, заметно подрагивали. – Коряк, там у клуба полный завал, – быстро, глотая окончания слов, заговорила она, испуганно косясь на сидящего на диване Дениса. – Утром, часов в восемь, к «Порогу» подъехали три черные иномарки. Из них вышли какие-то типы в костюмах, но рожи у всех — чистый криминал. Следом менты подкатили. Замки на дверях опечатали, бумажки какие-то наклеили, якобы за нарушения пожарной безопасности или налоговую херню. Шабанов как это увидел , пересрал жестко. Он сразу понял, что это по твою душу, Илья. Неля судорожно вздохнула, прижимая ладонь к груди, словно пытаясь успокоить бешеное сердцебиение. – Максим сказал, что его машину на номерах они уже сто процентов пасут. Поэтому он велел мне срочно валить к Антону на хату, чтобы меня не прижали для шантажа. Сам он поехал к деду в гаражи, чтобы скинуть свою тачку и забрать старую, раздолбанную «девятку» — ну, ту, про которую ты просил. А тут Вовчик ему на мобилу давай обрывать, орать в трубку, что Ден пропал, дома его нет, телефон сдох... Ну Шабанов нас у метро и состыковал. Сказал Семенюку: «Забирай Нелю, вези к Антону и не отсвечивайте». А мы... мы к тебе поехали, Илья. Потому что Антон сам сидит бледный, ни хера не понимает, а ты у нас за старшего. Мы же переживаем! За тебя, за клуб.. за мелкого этого. Неля сделала несколько шагов по ковру, подошла к дивану и аккуратно, почти невесомо опустилась на корточки перед Денисом. Она протянула руку, словно хотела коснуться его избитой щеки, но вовремя остановилась, заметив, как парень инстинктивно вздрогнул и отпрянул назад. – Денчик... ну ты как? – тихо, с непривычной нежностью спросила она. – Очень болит? Хочешь, я в аптеку сбегаю, обезбол сильный куплю? У меня есть деньги на карте. Денис качнул головой, еще сильнее утыкаясь подбородком в воротник флиски. Кот, почувствовав чужих в комнате, с тихим ворчанием перебрался к Дену на колени, устраивая свою тяжелую серебристую голову на его животе и преданно уставившись на Нелю суровыми оранжевыми глазами. – Не надо, – глухо выдавил Денис сквозь зубы. – Илья уже помазал. Всё нормально. – Короче, слушайте меня сюда оба и запоминайте с первого раза, – Илья встал посреди гостиной, и его низкий, басовитый голос моментально перекрыл все шумы в комнате, заставив Вову и Нелю выпрямиться. – Шабан всё сделал правильно. «Центр» заблокировал «Порог», счета мои они, скорее всего, к вечеру тоже арестуют. Им нужен Денис. Точнее, им нужны бабки, которые его папаша у них украл и свалил в туман. Они думали, что я, как послушный песик, выслежу для них парня и сдам с потрохами в обмен на списание моих долгов. Я их ночью послал прямым текстом. Теперь они в ярости и будут землю носом рыть. Илья перевел тяжелый взгляд на притихшего Вову. – Нам с Деном здесь оставаться нельзя. Это вопрос нескольких часов, пока они не вычислят адрес этой квартиры. Сейчас Макс привезет «девятку», и мы немедленно уезжаем из Москвы. Под Чехов. У Руслана — ну, Рус, наш битмейкер, вы его знаете — там от бабки остался глухой дом в заброшенном кооперативе. Туда никто не сунется, там связи почти нет. Пересидим там неделю-две, пока паника не утихнет и пока я не придумаю, как этих тварей технично переиграть. – Под Чехов? К Русу? – Вова нервно сглотнул, его кадык дернулся. До одиннадцатиклассника только сейчас, тяжелыми каплями, начал доходить весь масштаб того криминального дерьма, в которое они все дружно вляпались просто потому, что решили тусануться в модном рэп клубе. – Илья... а нам-то с Нелей че делать? А если они к нам домой придут? К моим родителям? Или в школу ко мне явятся, прямо на уроки? У нас же, блять, выпускной класс, одиннадцатый! На носу эти итоговые зачеты, к экзаменам готовиться надо... Если я сейчас школу прогуляю, мой батя мне лично башку открутит быстрее любых бандитов! – Семенюк, завали ты свою ловушку, какие, нахрен, зачеты и экзамены ?! – резко, со злостью прикрикнула на него Неля, хотя у самой губы мелко дрожали от страха. – Тебя в каком-нибудь переулке подкараулят и ребра переломают, тебе твой аттестат в гробу пригодится?! Илья, мы сейчас с Вовой тогда реально до Антона доедем на метро. Пересидим у него на квартире, его район на окраине они вряд ли знают, он в тусовке недавно. Нас они не тронут, мы для них мелкая сошка. Денис сидел на диване, беззвучно слушая этот испуганный, шепот своих друзей. Внутри него с новой, сокрушительной силой заворочалось то самое липкое, удушающее чувство вины. Оно давило на плечи тяжелым бетонным блоком. Из-за него. Из-за его никчемного, трусливого отца, который всю жизнь только и делал, что пил, орал и крушил всё вокруг, а теперь подставил кучу абсолютно чужих людей. Илья лишился своего бизнеса, своего имени, своего крутого клуба, который строил годами. Максим вынужден прятать машину и бежать. Неля дрожит от страха в чужой прихожей. А Вовка — его единственный лучший друг, который всегда делился с ним последним сигаретным бычком и помогал списывать математику — теперь вместо нормальной школьной жизни должен прятаться по чужим хатам, опасаясь за свою жизнь. Денис сжал пальцы в кулаки так сильно, что короткие ногти до боли впились в ладони. Глухая, горячая слеза обожгла здоровую щеку, капая на серый флисовый рукав. – Илья... может... может, я просто уйду? – тихо, сорванным, прерывающимся от подступающей истерики голосом произнес Денис. Он поднял голову, и все присутствующие увидели его нежно-голубые глаза, полные такой чистой, концентрированной боли и безысходности, что в комнате сразу стало очень тихо. – Пусть они меня заберут, – прошептал блондин, шмыгая носом. – Какая разница. Я выйду на улицу, они меня поймают. Я им скажу, что я не знаю, где отец, что мы три года нормально не общаемся... Зато от вас всех отстанут. И клуб твой откроют, Илья. Из-за меня же всё... Я просто балласт. Илья резко, в один широкий шаг преодолел разделяющее их расстояние. Он опустился на диван рядом с Денисом, бесцеремонно ссадив возмущенно мяукнувшего Завертина на ковер, и с силой схватил одиннадцатиклассника за плечи. Его железные, забитые татуировками пальцы сжались на флисовой ткани так крепко, что Дену стало больно, но он даже не поморщился. – Слышь ты, Коломиец, блондинчик недоделанный, – жестко, с угрожающим свистом произнес Илья прямо ему в лицо. Его темные глаза горели неистовой, дикой яростью. – Я тебе на остановке, на этом гребаном обледенелом тротуаре, че сказал? Повторить? Еще раз я услышу от тебя эту жертвенную херню про «я уйду» — я тебя лично свяжу скотчем, рот заклею и в багажник закину, понял меня? Никуда ты не пойдешь. Ты сейчас со мной. И это не обсуждается. Я не для того всю ночь бензин жег и по помойкам тебя искал, чтобы ты сейчас пошел и сдался этим тварям. Илья глубоко вздохнул, пытаясь успокоить дыхание, и чуть ослабил хватку, но рук с плеч парня не убрал. – Вова, Неля — пулей отсюда, – скомандовал Коряков, повернув голову к замершим друзьям. – Прямо сейчас встали и пошли на метро. Никаких такси, на дорогах могут быть посты. Телефоны перевести в авиарежим, сим-карты вообще можете вытащить от греха подальше. Сидите у Антона и не высовывайтесь на улицу. Как только мы с Деном доберемся до Чехова и обустроимся, я найду чистый автомат или левую симку и сам вам маякну. Всё, время пошло. В этот момент в кармане джинсов Ильи коротко, требовательно завибрировал мобильник. Он достал его, бросил быстрый взгляд на экран и прочитал вслух пришедшее сообщение от Шабанова: «Коряк, девятка за домом, припарковал у помойных баков, чтоб с камер не светить. Ключи на левом переднем крыле, под подкрылком. Удачи вам там». – Всё. Максим на месте. Нам пора, – Илья поднялся во весь рост, подхватил тяжелую спортивную сумку и открыл дверцу пластиковой переноски. – Завертин, залезай давай. Кот, словно понимая серьезность момента, больше не капризничал. Он послушно забрался внутрь пластикового бокса, устроившись на теплой подстилке и лишь тихо, обиженно засопев сквозь решетку. Денис медленно поднялся с дивана, натягивая сверху флиски тяжелую, длинную зимнюю куртку Ильи. Она была ему откровенно велика в плечах, пахла дорогим одеколоном Корякова и терпким табачным дымом, но в ней было невероятно тепло. Он молча побрел к выходу, волоча ноги от усталости. Вова перехватил его уже в дверях прихожей. Он резко, по-медвежьи притянул Дениса к себе, крепко, по братски сжав его здоровое плечо и уткнувшись лбом в его капюшон. – Держись, Денчик, слышишь? – тихо, горячо прошептал Вовка ему на ухо, так, чтобы Илья не слышал. – Ты не виноват ни в чем, понял? Пошел твой батя нахрен. Коряк вывезет, он у нас жесткий, он авторитет. Всё нормально будет. Мы на связи. Напиши мне, как сможешь. Денис лишь слабо, едва заметно кивнул в ответ, чувствуя, как слезы снова подступают к глазам. Они вышли из квартиры одновременно. Вова и Неля быстро направились к лифту, чтобы поехать к Антону, а Илья, придерживая Дениса за локоть и неся в другой руке сумку и переноску с котом, двинулся по черной лестнице вниз, к черному выходу из подъезда. Прежняя жизнь одиннадцатиклассника Дениса Коломийца — со школьными буднями, зачетами, подготовкой к выпускному и домашними побоями — осталась там, за закрытой дверью квартиры на третьем этаже. Впереди была заснеженная подмосковная трасса, неизвестность Чеховского района и их первый, по-настоящему опасный совместный побег.