The Flaw Meat

♫ silent anthem - surrender

Проезжать границу Стены на машине было весьма необычно. При первом посещении Зенита Уилл переступил эту черту собственными ногами. Во второй раз он даже не заметил, как оказался в верхнем секторе, ведь глайдер течёт по воздуху плавно, смягчая реальность и размывая пейзажи. Сейчас же, сидя в салоне, напоминающем стерильный кокон, отсекающий звуки внешнего мира, он ощущал процесс пересечения границы как нечто противозаконное. Возможно, Майк просто не хотел привлекать внимание в Субурбии, поэтому не воспользовался глайдером. Но что толку, если эта самая машина всё равно притягивала любопытные взгляды своей дорогой обёрткой. Но были и свои плюсы: пока машина пересекала просторные улицы Зенита, Уилл смог внимательно рассмотреть зонирование. Сектора — это не просто агломерации, хаотично наполненные домами и инфраструктурой. В каждом секторе присутствовала своя идеология распределения. Так, например, Зенит разделён на несколько зон: Жилая Зона — это вертикальные виллы Ранга A с собственными бассейнами и площадками для личных средств передвижения; Цитадели Власти — рабочая зона высшего ранга с офисами из чёрного стекла и золота; Алмазный променад — зона покупок и развлечений, включая бутики, дорогие рестораны с экзотической кухней, ультрасовременные бары и всё, что необходимо для роскошной жизни; а зона отдыха представляла собой Облачные Террасы с искусственными парками на высоте птичьего полёта с имитацией любого климата (от тропиков до альпийских лугов). Машина проехала через все зоны, выкатившись на дорогу посреди густого леса. И Уилл мог только догадываться, где находится этот «Атриум», и почему путь к нему такой настораживающий. Волнение вырывалось мелкой дрожью и нарастало с каждой минутой. Горло неприятно сдавливал ошейник, который Уиллу всё же пришлось надеть под пристальным, довольным взглядом Майка, одобряющего сие действие. В его глазах так и читалось ехидное и властное «Всё правильно, хороший мальчик». Едва воображение подкинуло мысль, облачённую в красочный фрагмент, и Уилла передёрнуло. Фу, какой кошмар. Майк, заметив боковым зрением движение, обратил свой томный взгляд на зажатого внутри и снаружи Уилла, судорожно царапающего мягкие края рукавов пуловера. — Ты дрожишь, сокровище, — голос Майка, обычно насмешливый и лёгкий, сейчас звучал непривычно низко, обволакивая сознание. — Тебе показалось, — непроизвольно огрызнулся Уилл и тут же осознал, что звучит фальшиво, как если бы он решил сымпровизировать на синтезаторе Эл. — Как тут не дрожать, когда мутабилис Ранга A везёт меня чёрт-те куда. Чёрт-те куда — вовсе не метафора, а прямая констатация факта. Сколько бы Уилл ни пытался искать информацию о том, что такое «Атриум», его познания в этом оставались пустыми. Словно это место — выдуманное, несуществующее. В глазах Майка дрогнула невыносимая грусть, масштабом шире, чем весь Новый Мир. Он слабо улыбнулся, и его тёплая ладонь невесомо коснулась руки Уилла, вцепившейся в рукав. — Не демонизируй меня. Если бы я мог влиять на ход игры, я бы, несомненно, это сделал. Но, к сожалению, моей власти здесь грош цена. Его пальцы нежно скользнули между пальцев Уилла, чья рука мгновенно вспыхнула необъяснимым жаром. И едва Уилл почувствовал перепад температуры, как вдруг его лицо обдало ледяным порывом ветра. Пространство вокруг внезапно взмыло вверх, а тело рухнуло в бездну, обволакиваемое свистящим воздухом. Миг мнимого падения был краток: Уилл замер во тьме, не ощущая ничего — ни запахов, ни прикосновений, и ладонь Майка куда-то бесследно исчезла. Звуки пропали, как если бы его поместили в вакуумную бочку. Тьма мерцала мелкими вспышками, напоминая густые тучи перед раскатом грома. Вспышки раскрашивали пустоту, заселяя пространство объёмными фигурами. И вот Уилл уже не сидел в салоне роскошной машины, а стоял на крыше старого кирпичного здания. Вокруг, насколько хватало глаз, расстилался монохромный, чёрно-белый старый мир — такой, каким его могли видеть представители нового поколения на сайте «Terra-Zero», где были собраны фрагменты непостижимого прошлого. С неба падал тяжёлый, беззвучный дождь, разбиваясь о серый бетон, а вдалеке виднелись скелеты древних небоскрёбов, ещё не знавших власти Омнифагов. Возможно, Уилл бы испугался, случись с ним подобное впервые. Но он однажды уже лицезрел ментальные способности Майка, поэтому осмелился предположить, что чёрно-белая картина — просто иллюзия. И всё же, открытым остался один вопрос — откуда у Майка такие способности? Одно дело обмануть сознание, приписывая реальности несуществующие предметы, как это было в церкви, и другое — создать целый мир в чужой голове, сохраняя связь с телом и физическими ощущениями. В этой вымышленной локации Уилл ощущал себя беззащитным: здесь не было ни Конкордата — священного документа, представляющего собой сборник доктрин, правил и законов Нового Мира, ни правил, только он и Майк — единственные яркие пятна в этом мире пепла. Майк стоял напротив. Всё такой же изящный, непостижимый и, в данной ситуации, внушающий страх. Капли дождя миновали его, растворяясь в небытие, как только оказывались в пределах его силового поля. Майк шагнул ближе, и Уилл невольно отпрянул, упираясь спиной в холодный парапет крыши. Пальцы Майка, тонкие и властные, коснулись металлического ошейника на шее Уилла — этот аксессуар, символ принадлежности и абсолютного подчинения, обжигал кожу холодом. — Не бойся меня, — прошептал Майк, и в его глазах вспыхнул азарт пополам с больной одержимостью. — Ты же знаешь, я люблю идти против правил. — Что происходит? — залепетал Уилл. — Как ты смог создать такую иллюзию? — Впечатляет, правда? — губы Майка вытянулись в ухмылке. — Когда-нибудь я расскажу тебе о нюансах моего происхождения. Но не сейчас. Всему своё время. Его пальцы едва ощутимо скользнули по линии ошейника, и Уилл сдавленно сглотнул. Это просто иллюзия, но отчего же прикосновения ощущаются чётче, нежели в реальном мире? Этот момент мог растворить личность Уилла, как щёлочь древесину. Но нельзя поддаваться искушению, никто не знает, на что способен Майк там, где нет границ. Уилл осторожно перехватил руку Майка, но не отбросил её, вцепившись пальцами в тонкое запястье. — Зачем мы здесь? — Иллюзия — единственное место, где нас не смогут подслушать. Майк ликвидировал остатки расстояния между ними и прижался к Уиллу вплотную. Чёртова близость! Это чистой воды манипуляция! — Прекрати себя так вести, — и вновь у Уилла не получилось добавить в голос строгости. Он откровенно млел от того, как невообразимо ощущалось тепло тела Майка. — Я не имею права раскрывать тебе подробности предстоящего мероприятия. Но если я этого не сделаю, я не смогу себя простить. Потому что сегодня там, за столом, ты увидишь то, что заставляет людей сходить с ума. Где-то под лёгкими сжался колючий комок страха, превращая процесс поглощения воздуха в отвратительную муку. — Что же это за мероприятие? Уилл искал ответ на этот вопрос несколько дней, а когда приблизился к моменту раскрытия тайны, захотел сдать назад. Возможно, правда гораздо дряннее, чем он предполагал. — «Полуночный Ужин» — это особый ритуал, — Майк вырвался из захвата и мягко обхватил Уилла за плечи. — Ритуал становления Омнифагом или Зверьём. Ритуал поедания Хищником своего Куска Мяса. Говорят, когда взрывается сверхновая, она озаряет безликий космос своим сиянием. Но взорвавшееся сознание Уилла не сияло. Оно вспыхнуло, как фитиль фейерверка и разлетелось на сотни, тысячи осколков, застывших в воздухе. Уилл оцепенел, глаза его были полны запредельного ужаса. Прямо сейчас его везли туда, где один мутант сожрёт другого... В прямом смысле. И самое жуткое в том, что этот процесс согласован двумя сторонами. Никто не знает, как возник этот феномен, он также не имеет научного объяснения. Но с давних пор редко, но метко между мутабилисами Ранга A и Ранга C возникает психобиологическая связь. Ранга A становится Хищником, а Ранг C — Куском Мяса. Хищник начинает испытывать нарастающий голод рядом с Куском Мяса и в последствие съедает его, в то время как Кусок Мяса сам желает быть съеденным именно этим Хищником. Что немало важно, процесс поедания диктует Хищнику, кем ему предстоит стать — Зверьём, неспособным после превращения в полноценного монстра вернуться в человеческий облик, или же Омнифагом, совершенным существом с двумя шкурами. И сегодня Уиллу предстоит созерцать этот этап… — Нет, — застрявший в прострации Уилл мотнул головой. — Я... не хочу. Выпусти меня. — Из иллюзии или из машины? — Майк совсем не весело усмехнулся. — Из машины не могу, мы уже на территории Зенита. А из иллюзии... пока рано. Паника поступила к горлу заходящимся в истерике пульсом, ударяясь о холодный металл ошейника. Всю свою сознательную жизнь Уилл всячески избегал любого упоминания этого противоестественного явления, дабы его ненависть к Новому Миру не ушла в минус, и это не привело к поехавшей кукухе. А сегодня он будет лицезреть порочный кошмар собственными глазами. — Ты не можешь со мной так поступить, — впиваясь ногтями в собственные ладони, Уилл с усилием сжал кулаки. Он пытался взглядом пристыдить Майка, но какой стыд может быть у избалованного мутанта? Хотя на секунду показалось, что в глазах напротив мелькнула тень искреннего сожаления. — Я бы не поступил так с тобой, — рука Майка взмыла вверх от плеча, и тёплая ладонь прижалась к щеке Уилла. — Но я ничего не решал. Ответственным за список фаворитов является Генри Крил — один из самых древних и влиятельных Омнифагов. Даже слово моей семьи — ничто против его приказа. Генри Крил — личность «выдающаяся», даже представители Рабочей Силы знают его имя. Но Уилл не верил, что семья Уилер, спонсирующая Сопротивление, ведущая теневую деятельность за спиной у высшего руководства, не способна противостоять этому Омнифагу. Как бы ни была строга иерархия, она полна дыр и пробоин, сквозь которые легко можно проскочить. Необъяснимый протест овладел душой Уилла. — Нет, — он грубо отпихнул от себя руку Майка. — Я не собираюсь смотреть, как один человек пожирает другого. Я — участник Сопротивления, лицезреть такое... это буквально согласиться, что каннибализм — это норма. Майк не оскорбился поведением Уилла. Он был спокоен и непоколебим. — К сожалению, каннибализм для Нового Мира — устаревшее понятие. — Ох, и правда, кому я это говорю! — Уилл решил не отступать и теперь включил режим показной дерзости. — Ты же один из них! — Я не такой, — голос Майка похолодел, его бездонные глаза застилала чёрная мгла. — Я никогда не употреблял человеческое мясо. — Ты пьёшь кровь, Майк. Я это знаю. Как только последний звук покинул рот, Уилл тут же пожалел о сказанном. Он не хотел хамить, он не хотел обвинять мутанта в происхождении. Он лишь стремился побыстрее сбежать из клетки, забывая, что сам же и посадил себя под замок. — Тебе не нравится, что я пью кровь? — без злобы, абсолютно спокойно спросил Майк. — Я могу перестать. Перейду на заменители. Эффективное нападение — это принятие чужих условий. Уилл, не ожидавший такого ответа, вжался поясницей в металлическую перекладину. — Если... если ты так легко можешь отказаться от крови, почему не сделал это раньше? Майк слабо улыбнулся. Его рука вновь потянулась к Уиллу, на этот раз чтобы поправить торчащую прядь. — Потому что раньше у меня не было того, ради кого хочется не просто жить, а становиться лучше. Без предупреждения он дёрнул Уилла на себя и прижал его к себе крепкими объятьями, заставляя смотреть в бесконечную даль чёрно-белого города. — Я понимаю, на что обрекаю тебя. Я понимаю, что подобное для тебя не просто неприемлемо... это нечто на грани коллапса. И я пойму, если ты всё-таки не переступишь порог злосчастного «Атриума» и предпочтёшь остаться в своём мире Хайпо, где нет Хищников, пожирающих Кусок Мяса. Нежная кожа щеки Майка прильнула к щеке Уилла, и тот невольно вздрогнул, но отстраняться не стал. Не было ни сил, ни желания. — Но всё же, если ты согласишься пойти со мной, — Майк перешёл на гипнотизирующий шёпот, — я буду бесконечно тебе благодарен. Ведь ты... Ты — мой единственный якорь, сокровище. Только благодаря тебе я поверил, что предначертанную мне по признаку рождения судьбу можно изменить. Ты можешь не становиться моим фаворитом, можешь уйти. Но тогда... тогда мои руки будут опущены. Я просто вернусь к прежней жизни избалованного богача без будущего и призрачных надежд на свободу. Я буду окружён людьми, но всё также останусь одиноким. Одиноким и несвободным в своей мнимой свободе с позволения этих грёбанных Омнифагов. Чистой воды эмоциональный шантаж Майка бил точно в цель. Он не пытался призвать Уилла к титулу героя, служащего во благо Сопротивлению, он не упоминал семью и их шаткое положение. Он просто говорил о себе усталым голосом, приготовившись вновь кануть в бездне одиночества. Это манипуляция. Манипуляция, которой невозможно сопротивляться. Уилл, чья душа всегда была слишком нежной и сочувствующей, поймал себя на том, что в нём просыпается фатальное желание спасти этого безумного, развращённого властью парня. Его интерес уже давно перерос в болезненную зависимость, заставляла верить каждому слову Майка, даже если это была ложь. Заставляла переступить через себя, свои страхи и принципы. Уилл не отрицал — ради Майка он готов пожертвовать своими глазами, своей душой и собственной тонкой натурой. — Я… я пойду с тобой, — выдохнул Уилл, чувствуя, как его воля окончательно ломается под весом этой одержимости. Майк слегка отстранился и обхватил неожиданно дрожащими ладонями лицо Уилла. В его глазах тонула печаль, скрытая за слабой улыбкой. — Спасибо тебе, моё сокровище. — Но я боюсь... — Уилл закусил нижнюю губу. — Боюсь, что чисто физически этого не вынесу... — Не этого тебе стоит бояться. В твоём ошейнике есть скрытый механизм. Можешь нажать на световой индикатор, и в твою кровь поступит ударная доза Блокатора, которого хватит на пару часов как минимум. Однако в этом случае действие антидота будет подавлено. От запаха крови может пробудиться МутаГен. — И... и что тогда? — Я буду держать тебя за руку. Моё энергетическое поле достаточно сильное, чтобы подавить любую вибрацию МутаГена. Просто доверься мне. Майк говорил это с такой уверенностью, что Уилл был не в силах противостоять. — Хорошо... Иллюзия медленно начала рассыпаться чёрным пеплом. Холодный дождь сменился привычным сухим воздухом климат-контроля, а серые развалины — светом дорожных фонарей. Майк всё ещё держал его за руку, и Уиллу хотелось, чтобы так было всегда.

***

♫ ENSKA - Unseen Worlds

Когда машина замерла у подножия массивного строения, Уилл на мгновение забыл, как дышать. После сияющих игл небоскрёбов Сектора «Зенит», пронзающих облака идеальным стеклом и золотом, здание, представшее перед ним, напоминало гноящуюся рану на теле прогресса. Неудивительно, что его спрятали в такой глуши. Перед Уиллом высился замок. Он не был построен — его словно изрыгнула сама земля сложенным из тяжёлого, мертвенно-чёрного камня, напоминающего обсидиан. Вместо приветливых панорамных окон здесь были лишь узкие бойницы, из которых струился тревожный алый свет, окрашивая бледное лицо Уилла в цвет свежей крови. На вершинах зубчатых башен, словно когти неведомого зверя, замерли антенны «Сетевого Фильтра», чьё едва слышное гудение ввинчивалось в виски, напоминая о вездесущем контроле Инспекции Лояльности. — Добро пожаловать в «Атриум», сокровище, — прошептал Майк, и в его голосе Уилл уловил странную смесь азарта и затаённого отвращения. — Я не ожидал, — честно признался Уилл, разглядывая замок с приоткрытым ртом. — Завораживает и пугает одновременно. Он уже подался к двери, собираясь покинуть машину, но Майк его остановил, внезапно схватив за шею и бесцеремонно дёрнув на себя. Уилл замер в условных миллиметрах от лица Майка и уже ощущал горячее дыхание на своих губах. Неужели он… Но когда Майк большим пальцем надавил на индикатор ошейника, а в шею впилась тонкая игла, всё встало на свои места. Блокатор медленно растекался по телу, постепенно притупляя чувства. — Теперь можно идти, — довольный своим обманным манёвром Майк кивнул на выход. Уилл благодарил Блокатор за то, что его лицо не залилось краской от столь возмутительного, обезоруживающего поступка. Он негромко фыркнул и рывком распахнул дверцу машины, вынырнув на свежий воздух. Ночная прохлада обволакивала с ног до головы, и Уилл невольно поёжился в своём пуловере. Он двинулся с места лишь после того, как Майк поравнялся с ним. Массивные чугунные двери были распахнуты, в замок стекалось бесчисленное количество посетителей. Внутри замок встретил гостей мёртвой тишиной, которую не смел нарушить даже шелест сквозного ветра. Здесь не было неона — только парящие в воздухе гравитационные сферы, имитирующие живое пламя свечей, бросали дрожащие тени на гобелены с изображением сцен охоты на Зверьё. Воздух был тягучим, пропитанным едва уловимым ароматом «Син-Эйфории» — курительной смеси для H.M., дарящей ощущения полёта и прибавляющей всему цветовому спектру ослепительной яркости. Такой своеобразный легальный наркотик. Вдоль стен тянулись ниши с клетками из воронёной стали. Внутри, свернувшись калачиком или тупо глядя в пространство, сидели обречённые стать чьей-то пищей. «Сырьё» — юноши и девушки из «Пасторали», чья кожа выглядела неестественно фарфоровой в этом тусклом свете и обносках, напоминавших на простыни. Над каждой клеткой мерцала голограмма с сухими цифрами: «год выпуска», вес, группа крови и содержание КБЖУ. Уилл почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Эти люди были здесь не гостями и даже не слугами — они выставлены на показ как меню в ресторане. Однако «Блокатор-Зеро» уже начал свою работу: паника, готовая захлестнуть сознание, внезапно превратилась в постылое, отстранённое наблюдение. Уилл шагал по каменному полу осторожно, неосознанно вцепившись в локоть Майка, а тот, впрочем, был и не против. Мимо проплывали силуэты — кто-то в рамках приличия сохранял человеческий облик, в то время как другие трансформировали лица и конечности, словно хвастаясь перед остальными. В центре главного зала, в чугунной клетке, напоминающей изысканное украшение, сидел некто. Сперва Уилл подумал, что бездушные Омнифаги демонстрировали эксклюзивное Сырьё. Но, присмотревшись, он увидел существо, застрявшее в вечном кошмаре между человеком и монстром. Его позвоночник был уродливо изогнут костяными наростами, глаза горели нечеловеческим янтарём, а вместо ногтей из пальцев росли острые костяные когти. На лице проступали чёрные полосы вздувшихся вен. Существо дышало обрывисто, высоко вздымая костлявую грудь. — Кто это? — на выдохе спросил Уилл, не в силах отвести глаз. — Аномалия, застрявшая в момент активации МутаГена, — небрежно бросил Майк, даже не глядя на клетку. — Теперь он — живой экспонат, напоминание о том, что природа любит ошибаться. Уилл остановился вплотную к клетке. Сквозь чугунные полосы на него смотрела аномалия — без любопытства, но во взгляде этих нечеловеческих глаз таилась мольба. Уилл замер, кожей ощущая исходящую от него вибрацию — вязкое, пробирающее до костей страдание, которое не мог заглушить ни один препарат. — Так, не устраивай мне тут, — Майк мгновенно вцепился в ладонь Уилла, крепко сжимая её. — Давай обойдёмся без эксцессов. Уилл тут же встряхнулся, вспоминая о дремлющем опасном гене. Он должен держать себя в руках. Они двинулись дальше по коридорам, и перед глазами Уилла, мыслями всё ещё находившегося там, рядом с клеткой, развернулся настоящий театр порока. Мутабилисы Ранга A не скрывали своей натуры. В одном углу изящная женщина-мутант лениво гладила по голове своего Аристократа-фаворита, словно домашнего пса, в то время как другой Хищник с хохотом ставил ногу на спину коленопреклонённого человека, обливая его дорогим вином под овации восторженных гостей. Отвратительно. — Меня ждёт такая же участь? — голос Уилла прозвучал глухо, почти безэмоционально из-за Блокатора, но в глазах застыла досада. Майк резко обернулся, его губы тронула дерзкая усмешка. — Эти выскочки мне в подмётки не годятся. Ты — моё сокровище, а сокровища не выставляют на потеху толпе. Я буду беречь тебя... по-своему. Речи Майка всегда были приправлены ядом, и Уиллу приходилось постоянно припоминать себе об этом, чтобы окончательно не потерять голову. Они начали спускаться в подземелье. У входа в зал их ждал мужчина, чьё присутствие ощущалось как физическое давление. Высокий, с идеально уложенными светлыми волосами и льдисто-голубыми глазами — Генри Крил, один из древнейших Омнифагов. Вся его сущность извергала величие и безграничную власть. Когда Генри посмотрел на Уилла, его зрачки на мгновение расширились, а радужка подёрнулась едва заметной золотистой патиной, выдавая истинного монстра под личиной утончённого человека. — У тебя хороший вкус, Майкл, — голос Генри был подобен шёлку, натянутому на лезвие. — Вижу, парень точно одарённый. Даже жаль, что мы подвергнем его кошмарному испытанию. Что? Что этот Омнифаг видит? Неужели он унюхал шлейф нераскрытого МутаГена в теле Уилла? Эта мысль заставляла поджилки трястись. — Это же была твоя идея, Генри. Тебя и нужно «благодарить», — предвзято отозвался Майк, и между ними проскочила искра неприязни. Майк определённо враждебно настроен по отношению к Омнифагу. Генри на подобную дерзость лишь улыбнулся и вальяжно отошёл в сторону, пропуская гостей. — Приятной ночи, — напоследок ядовито бросил он, провожая Уилла заинтересованным взглядом. Уиллу понадобилось волевое усилие, чтобы не зациклиться на этих глазах, поедающих его на ментальном уровне. Зал в подземелье был огромен — окружённый глухими каменными стенами он представлял собой исторический амфитеатр. В центре, оснащённая желобами для стока крови, сияла сцена, обвитая мраморным кольцом, выполнявшим роль стола. Гости — Омнифаги и Ранг A — уже занимали свои места. В этот момент Уилл заметил, как в тени неосвещённой части зала один из фаворитов, прикрыв глаза, подставил запястье своему хозяину, и тот с жадностью приник к коже, слизывая капли алого ресурса. — И что, ты тоже будешь пить мою кровь? — вырвалось у Уилла раньше, чем он смог осознать порыв. Майк придвинулся почти вплотную, обдавая его запахом дорогого парфюма и опасности. Его глаза опасно блеснули. — Я не планировал этого, сокровище. Ты же презираешь тех, кто пьёт кровь. Но если ты так хочешь... — он провёл кончиком языка по своей нижней губе, задев дрогнувшие кольца, и в этом жесте было столько откровенного флирта, что Уилл невольно отшатнулся. — Спасибо, обойдусь, — отрезал он, отстраняя нахального Майка рукой. «Блокатор-Зеро» исправно гасил смущение, но в голове Уилла, вопреки логике Сопротивления, на мгновение вспыхнула манящая мысль о том, каково это — принадлежать такому Хищнику и подставляться под его клыки. Но спесь была выбита весьма неприятным зрелищем: тот самый фаворит слегка дёрнулся от боли, и в этом движении не было ничего провокационного. Однако мутабилис посчитал иначе. Он замахнулся на своего фаворита и залепил ему громкую пощёчину. Худощавый парень от силы удара повалился на пол и едва попытался встать, как его прибили к полу увесистой ногой мутабилиса, с яростью бьющего каблуком сапога по позвоночнику. Импульс был сильнее разума: Уилл уже подался вперёд, но Майк сразу же одёрнул его, прижимая к себе. — Нельзя, — коротко и негромко произнёс он, таким образом напоминая Уиллу о положении, в котором находились они оба. Он прав. Уиллу нельзя оступиться, нельзя сорваться, нельзя показывать, что он прячет под слоем кожи и мышц. Принятие отвратительных, душегубных законов Зенита — залог сохранения жизни. Уилл послушно присел на место, к которому его проводил Майк. И только тогда он обратил внимание, что стол заставлен тарелками с яствами. И если у него и, что весьма удивляло, Майка еда была привычной, пусть и дорогой, то у остальных гостей тарелки были наполнены особым деликатесом — кусками свежего кровоточащего мяса. И это определённо не имитация мяса животных. Это человеческая плоть. — Я не буду есть, пока вокруг... хрустят этим, — прошептал Уилл, чувствуя, как внутри всё сжимается, а между желудком и сердцем грохочет учащённый пульс. Майк наклонился к самому его уху, его голос стал непривычно серьёзным: — Тебе лучше поесть, сокровище. Когда действие «Блокатора-Зеро» пойдёт на спад, ты испытаешь такие рвотные позывы от омерзения, что вывернешься наизнанку. Набитый желудок поможет тебе пережить это. В этих словах потонула последняя надежда на сохранение человечности посреди театра абсурда и абсолютной жестокости.

***

♫ SLVSH (슬래시) - THE SUPPER

Трапеза мутантов проходила в безмолвии, принятом как негласное правило, нарушив которое, обрекаешь себя на наказание. Уиллу пришлось есть. Он ел, пока серебряные ножи с мерзким скрипом полосовали мясо на тарелках. Он ел, пока зубцы серебряных вилок впивались в кровоточащие куски с подобающим хлюпаньем. Он ел, пока острые зубы с остервенением вонзались в свежие ошмётки плоти. Он ел, пока под хруст хрящей и чваканье жилистой мышечной ткани по губам и подбородкам растекались жирные алые линии. Он давился, но ел. Уилл мог бы уставиться в тарелку и не смотреть на кровожадную трапезу. Мог, да не мог. Его глаза упрямо впивались в силуэты мутантов, пожирающих мясо с таким гнусным удовольствием, что хотелось низвергнуть содержимое желудка прямо на стол. Хотя, стоило признать, мутанты и Омнифаги знают, как элегантно вкушать сырое мясо, сохраняя надменный королевский вид. Кинь такой кусок Зверью, и всё пространство будет залито кровью. Но Ранга A и Омнифаги были изящны даже в скверных вещах. И от этого дрожь под кожей пробивалась даже через барьер Блокатора Но Уилл продолжал смотреть. Смотрел и послушно ел. Под сводами из «живого» самовосстанавливающегося камня, казавшимся тёплым, но при этом скользким на ощупь, воздух был перенасыщен кислородом и МутаГеном, отчего в голове стоял тяжёлый гул, сливающийся в органическую симфонию под аккомпанемент пережёвывания плоти. Когда, наконец, тарелки гостей опустели, а зал наполнился шелестом тихих голосов, Генри, сидевший на импровизированном троне, медленно поднялся со своего места и вскинул бокал, наполненный кровью, над собой. Его облик был воплощением совершенства, за которым скрывались столетия. Он не молодился — он просто существовал вне времени, сохраняя тот возраст, в котором когда-то поглотил свой «Кусок Мяса». — Друзья! — громко провозгласил он, и его вибрирующий тембр раскатом грома прокатился по стенам. — Кем бы вы ни были, если вы здесь, рядом со мной, я проявляю к вам уважение без всякой на то причины. Ведь каждый, кто сел за этот стол, уже почтил своим присутствием существование таких, как я. За что я вам сердечно благодарен. Публика восторженно взорвалась аплодисментами, а Уилл, тем временем, нутром чуял, что речи этого Омнифага — лживые, порочные, замышляющие коварство. И что несомненно радовало — Майк и пальцем не пошевелил, сохраняя во взгляде лютую неприязнь и презрение. — Спасибо, — Генри хищно улыбнулся. — Новый Мир отринул предрассудки старого мира, исключив понятие «религия» из всех словарей. Все мы держимся не за постулаты и эфемерных богов, а за существующих и служащих народу Омнифагов. Невежды называют это культом Великого Таяния, но мы простим ущербным их глупость. Как же надменно и высокомерно это прозвучало. Уиллу пришлось стиснуть зубы, чтобы не выругаться вслух. А Генри продолжал: — Согласно Доктрине Благодарности, гласящей, что Ледник растаял, чтобы очистить человечество от слабости, в Омнифагах — вся суть живого и бытующего. Вершина пищевой цепи, разум планеты, сердце Нового Мира. И я рад быть частью этого благородства. Но сегодня не обо мне. Генри вышел за пределы стола и принялся вальяжно расхаживать по залу. — Все мы здесь собрались не ради пищи и светских бесед. Мы здесь ради свидетельства. Конкордат держится на силе, а сила требует преемственности. Сегодня один из Ранга А переступит порог, за которым нет возврата. Сегодня! — громкость его голоса ударила по ушам пронзительным эхом. — Сегодня мы будем лицезреть сотворение! Кого сотворит природа на этот раз — Омнифага, достойного звания высшего существа, или же ничтожное Зверьё — мы выясним в ближайшее время. А сейчас, ликуйте, друзья! Поприветствуйте Хищника в лице Уильяма Харгроув и его Кусок Мяса — Оливию Прист! Свист, гул, овации — не это оглушило Уилла. Одно лишь имя Хищника обескуражило его. Уильям Харгроув. А точнее, как привык называть его Уилл, Билли. Старший сводный брат Макс. Тот самый мерзкий тип, докучавший в детстве, а затем прорвавшийся в ряды Ранга A, с минуты на минуту будет на глазах у всех пожирать человека. Сконфуженный Уилл перевёл взгляд на Майка, который, похоже, был ошарашен не меньше. — Я этого не знал, — почти беззвучно прошептал он, глядя на Уилла округлившимися глазами. Хуже и не придумаешь. В каменном своде потолка образовалась дыра размером со сцену. Из дыры показался стеклянный куб, внутри которого находилось два человека — высокий мускулистый парень с отросшими светло-русыми волосами и хрупкая девушка с раскосыми глазами и чёрными, как смоль, волосами. Куб медленно опустился на сцену, окружённую десятками пар глаз. Уилл непроизвольно вжался в спинку стула и напряжённо сглотнул. Оставалось надеяться, что блокатор не решит откатить действие посреди процесса. Словно чувствуя накатывающую, пусть и подавляемую, панику Уилла, Майк опустил свою руку под стол и обхватил его ладонь, крепко сжимая. Пробная волна энергии Майка пронеслась по предплечью Уилла, и этот манёвр действительно помогал удержать самообладание. Билли, чьё лицо сейчас сияло от фанатичного предвкушения, принялся раззадоривать толпу так, будто он — мастер спорта по боксу. Он что-то выкрикивал, поднимая рельефные руки вверх, побуждая гостей утопить зал в рукоплесканиях и восторженном рёве. Но Генри было достаточно поставить свой бокал на стол с характерным предупреждающим стуком стекла о мрамор, чтобы все рты одновременно закрылись, а руки опустились вниз. Основное освещение зала померкло, осталась только одна полоса белого света, направленная на сцену. Громадные часы древних времён, скрывающиеся во тьме, пробили три часа ночи, заставляя Уилла вздрогнуть. Итак, началось. Сперва Билли решил показать, что Оливия — не чужая ему. Он обхватил её лицо ладонями и принялся жадно целовать её губы. Девушка млела и таяла. Но явно не от поцелуя. Она ведома желанием стать пищей для своего партнёра. Эта мысль была противнее, чем созерцание лобызания посторонних людей. Вскоре Билли отстранился, убрав руки от лица опьянелой девушки и резко сорвал с себя пиджак. И Уилл заметил, как под кожей на его плечах что-то зашевелилось. Трансформация началась рывками: с влажным хрустом суставы парня начали выворачиваться, увеличиваясь в объёме, лицо покрывалось чёрными наростами, глаза заливались тьмой, а челюсть, неестественно искривляясь, превращалась в пасть монстра. Девушка-жертва, вместо того чтобы бежать, прижалась к нему, поглаживая набухающие вены на его бицепсах. Её глаза были затуманены наркотическим обожанием — психобиологическая связь работала безупречно. Девушка тёрлась всем телом о Хищника, как будто выпрашивала секс. Когда трансформация закончилась, Билли было не узнать. Он был похож на гибрид человека и огромного чёрного паука, с хитином вместо кожи на руках. Оливия поцеловала его в саблезубую пасть и, откинув длинную прядь волос за спину, подставила Биллу свою шею. И Хищник, издав пронзительный рык, жадно впился острыми зубами в мягкую кожу. Уилл импульсивно дёрнулся, когда понял, что внутри куба, похоже, есть микрофон. Ведь звук — жадное, хлюпающее глотание — проникал сквозь стеклянный барьер. Что хуже всего — этот звук спровоцировал образование солоноватой слюны во рту Уилла в первую же секунду. И это определённо не тошнота... Оливия тихо всхлипывала и стонала, но не от боли, а от удовольствия, извиваясь в крепких руках Билли, схватившего её за плечи. Неожиданно Билли с силой оттолкнул от себя девушку и швырнул её в сторону. Оливия упала на спину, но почти сразу же приподнялась на трясущихся руках. В её безумных глазах не было страха — только пагубная преданность и неистовое желание оказаться в желудке своего возлюбленного. Хищник снова зарычал, демонстрируя окровавленный оскал. И когда девушка игриво поманила его к себе пальцем, Билли сорвался с места и прыгнул на неё, придавливая к полу. А затем вцепился зубами в её тонкую руку, исступлённо вырывая куски плоти и пережёвывая их со смачным чавканьем. Уилла повело. Борясь с мерзким головокружением, он схватился свободной рукой за край стола, едва не приложившись лицом о мрамор. Перед глазами простирался алый туман, в ушах адски звенело, а желудок активно спазмировал. Но не в попытках извергнуть из себя содержимое. Наоборот, организм требовал наполнить его едой. И не просто едой... Это был настоящий голод несостоявшегося мутанта. Майк стиснул руку Уилла с таким усердием, что пальцы свело судорогой. Энергия мутабилиса продолжала подавлять вибрации пробуждающегося МутаГена, и спустя пару минут мучений Уилл испытал незначительное облегчение. По крайней мере, мир перед глазами больше не вращался. К этому моменту Билли уже вскрыл когтями живот жертвы, которая билась в предсмертных судорогах, захлёбываясь собственной кровью, но в глазах застыла пелена удовольствия. Билли сунул руку под пласт разорванной кожи и рывком выдернул печень — тёплую, ещё сочащуюся жизнью, заливающую предплечье до самого локтя. Сердце Уилла зашлось в истерике. Блокатор уже не помогал, потому что истерика принадлежала не человеку, а монстру, затаившемуся в цепочке ДНК. Хищник ел вожделенно, ненасытно поглощая человеческий орган, размазывая кровь по лицу, пока его тело продолжало мутировать. Из лопаток с резким свистом вырвались сегментированные паукообразные лапы, усеянные острыми шипами. Публика восторженно взревела, но тут же затихла, ведь кульминация была близка. Тело Оливии продолжало вздрагивать, но в её лице уже потухла жизнь. Хищнику было на это наплевать. Он беспощадно вскрыл грудную клетку девушки, и хруст костей вонзился в сознание Уилла, подводя к краю вымышленной пропасти. Только Майк спасал его от катастрофы, продолжая сжимать руку и укрывать своей энергией, как одеялом. Билли остервенело вырвал сердце и вознёс его над собой. Густая кровь орошала его лицо крупными каплями, заставляя хищно облизываться. Минула секунда — и Билли принялся с жадностью поглощать кровоточащий орган, издавая приглушённое рычание. Уилл был на грани. Он уже не понимал, тошнит ли его от голода или от желания заблевать весь стол. Он молил, чтобы всё это поскорее закончилось. Сердце — заключительный этап. Билли окончательно трансформировался в паукообразное чудовище с пастью и когтями — совершенно не характерные черты для арахнида. Уилл почти не различал очертаний монстра, перед глазами всё расплывалось. Но повисшая в зале тишина начинала пугать. Толпа погрузилась в экстатическое безмолвие. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Только древние часы отмеряли секунды до момента, когда вскроется великая тайна «Полуночного Ужина». Тело Билли содрогнулось в конвульсиях, хитин начал втягиваться обратно вместе с паучьими лапами, кожа разгладилась, приобретая неестественное сияние, вены сравнялись с поверхностью. Все следы монстра в мучительных судорогах скрылись под человеческой оболочкой — усовершенствованной, обновлённой, «породной». Билли медленно, слегка пошатываясь, поднялся на ноги и бросил свой рассеянный, потусторонний взгляд в толпу, возвышаясь над разворошённым телом жертвы. — Да здравствует новый Омнифаг! — прокричал Генри, вскинув руку с бокалом над головой. — Да здравствует новый Омнифаг! — вторили ему гости, поднимаясь со своих стульев и подняв бокалы за Билли. Уилл протяжно выдохнул. Внутри он ощутил пустоту, заполняющуюся чем-то склизким, вязким и бесформенным. В голове не осталось ни одной мысли, а в глазах — ни одного ясного силуэта. — Ты можешь встать из-за стола прямо сейчас, им не до тебя, — прошептал ему на ухо Майк, отпуская его руку. — Туалет за первым поворотом коридора слева. Действие Блокатора иссякло. Если тебя вывернет прямо здесь, нам этого не простят. Уилл не стал спорить. Даже если бы хотел, он бы не смог чисто физически. Поднявшись со стула, он, потеряв всякое самообладание, пулей рванул к выходу, зажимая рот ладонью. Это была последняя капля.

***

♫ MVTRIIIX, Kingpin Skinny Pimp - CALMNESS

Уилла выворачивало так сильно, что в какой-то момент он перестал понимать, где заканчивается спазм желудка и начинается дрожь самого естества. Еда выходила вместе с желчью и водой под рвотное рычание, поглощаемое звуконепроницаемыми каменными стенами широкой туалетной кабинки. Свет внутри был приглушённым, а перед глазами Уилла и вовсе расстилалась подавляющая тьма. Ему никогда не было так паршиво. Это не похоже ни на отравление, ни на позывы от голода, ни на тошноту при высокой температуре. Единственное спасение от обезвоживания — гора бутылок с солёной водой, предусмотрительно оставленных Омнифагами, знающими, как их «праздники» действуют на неподготовленных людей. Уилл потерял счёт времени — он не понимал, сколько проторчал в кабинке, скрючившись над чёрным унитазом. Но мучения не могли длиться вечно. В какой-то момент желудок и пищевод перестали сокращаться. Отдышавшись и протерев лицо от выступившего холодного пота рукавом, Уилл поднялся на трясущихся ногах, толкнул деревянную дверь и подошёл к умывальнику из тёмного шероховатого камня. Рука автоматически вцепилась в вентиль и прокрутила его до упора. Подставив ладони под мощную струю, Уилл принялся обливать лицо ледяной водой, параллельно прополаскивая рот и выплёвывая в раковину не только остатки рвоты, но и обрывки воспоминаний чудовищного акта поедания. Холодная вода немного прояснила зрение, но мир продолжал плыть, окрашиваясь в неестественно яркие тона — влияние разлитого в воздухе МутаГена. Майк стоял рядом, опираясь спиной о чёрный кафель стены. Его идеальный силуэт отражался в зеркале, создающем иллюзию присутствия призрака. Когда Уилл наконец перестал заливать себя водой, он молча протянул чёрное полотенце. Не промолвив ни слова, Уилл дрожащей рукой схватил полотенце и уткнулся лицом в махровую ткань. — Ты справился, — еле слышно произнёс Майк. — Ты выстоял, сокровище. Уилл медленно поднял голову и бросил на него свой расфокусированный, панихидный взгляд. — И это ты называешь «справился»? — его голос сипел, он разодрал себе горло, пока «избавлялся от лишнего». — Поверь, рвота — меньшая из бед. Майк забрал полотенце и швырнул его в корзинку для стирки. — Я больше такого не вынесу... — Тебе и не придётся. — Да прям-таки, — Уилл гортанно усмехнулся. — Ты же сам говорил, всё решает Генри. — Только до тех пор, пока ты не станешь фаворитом. А фаворитом ты станешь уже завтра, и принимать решения о том, куда тебе идти и что тебе смотреть, буду я. И я, поверь, ни за что в жизни не допущу подобного. Что-то тёплое и влажное скатилось по щекам Уилла. Он не хотел плакать, но слёзы почему-то сами собой рвались из глаз. Майк возложил свою невесомую ладонь на подрагивающее плечо Уилла, а затем мягко притянул его к себе, позволяя уткнуться лицом в плечо. Запах горького парфюма впервые не ударял в нос плотным амбре, а ощущался успокаивающе сладким. В этом аромате Уилл уловил что-то своё, родное, уютное, подобно родительским объятьям после долгой разлуки. За пару секунд мозг на перемотке воспроизвёл фрагменты мракобесного ужина, и время замерло, сосредоточившись на том, как в неуютной мрачной уборной где-то на окраине Зенита один парень прижимает к себе другого. Что-то внутри Уилла со скрежетом поломанного лифта оборвалось. Он не хотел плакать, но разрыдался прямо в плечо Майку, смыкая руки у него за спиной. Майк успокаивающе гладил вздрагивающую спину Уилла до тех пор, пока лёгкая истерика не затихла. — Я не дам тебя в обиду, — шептал Майк. — Я буду беречь тебя. Я не позволю мерзким Омнифагам втягивать тебя в произвол Хищников. Уилл боялся верить словам мутабилиса Ранга A, боялся, что когда-нибудь окажется на месте Оливии и будет с вожделением умолять Майка съесть его за ужином. Боялся, но верил. Потому что этой ночью Уилла окончательно сломали. И починить его способен только Майк. Когда Майк вывел вялого, обессиленного Уилла из уборной, на выходе их уже ждал Генри. Он стоял, заложив руки за спину, и рассматривал будущего фаворита так, словно тот был редкой находкой для коллекции, которая, к его сожалению, досталась другому. — Поразительная стойкость для такого хрупкого создания, — произнёс Омнифаг, и в его глазах блеснуло хищное удовлетворение янтарной искрой. — Майкл, поздравляю. Кажется, ты впервые в жизни нашёл по-настоящему достойного фаворита. — Твоё одобрение просто неоценимо, Генри. Я обязательно выжгу его у себя на сердце, — огрызнулся Майк, даже не пытаясь скрыть сарказм. Генри мастерски проигнорировал колкость, продолжая томно улыбаться. — Вы можете идти. Пиршество продолжается, но ваше присутствие больше не обязательно. Отдыхайте. Завтра состоится церемония посвящения в фавориты. Это важный этап для твоего... друга. От одного слова «церемония» у Уилла зашкалил пульс. Он ошарашенно уставился на Майка, теряясь в догадках, какой ещё кромешный ад ему предстоит пережить. — Это чистая формальность, сокровище, — поспешил унять его панику Майк — Просто бумажки и клятвы под камерами, ничего подобного сегодняшнему там не будет. Подхватив Уилла за талию, намеренно отстраняя его подальше от Генри, Майк направился к выходу, не удостоив Омнифага не только взглядом, но и прощанием. Двери замка захлопнулись с тяжёлым гулом, но Уилл кожей чувствовал взгляд Генри, сверлящий его спину до самой посадочной площадки, где их уже ждал подоспевший личный глайдер Уилеров. В салоне глайдера Уилл сразу обмяк, привалившись к плечу Майка. Машина бесшумно скользила сквозь частотные барьеры в сторону особняка. Перед глазами всё ещё стоял Билли, пожирающий сердце. Уилл думал о том, что он — без пяти минут официальный «фаворит». Человек, который должен улыбаться тем, кто считает Хайпо ничтожествами или в лучшем случае — «ресурсом». Он закрыл глаза, но темнота принесла лишь образ Майка, чья маниакальная сущность начинала пугать не меньше, чем голод Омнифагов.