Единственный человек, который лжет Леви

      Июнь 853              Мыло уверенно глядело на него со дна кадки нахальным взглядом.       Он чувствовал, как капля пота потекла по шее, ключице, споткнулась о старый шрам на груди. Зависла, словно раздумывая. Соскользнула вдоль шрама и потекла по животу. Леви напрягся. Ему не нравилось чувствовать себя грязным, но именно это сегодня заставляло его чувствовать себя живым. Все эти многочисленные раны, шрамы, царапины, рассечки. Все это сегодня составляло его настоящее. Весь этот потрепанный мешок костей и крови, уцелевший, живой. Грязный и мерзкий. Который мог бы также остаться в сотне мест. То ли раздавленный, то ли зарезанный, то ли сожранный…       Здесь шрам от поножовщины, один из самых старых. Он так и не зарос нормально, однако на без того белой коже казался совсем белым, словно какой-то неизвестный миру паразит.       Какая-то царапина, почти свежая. Красноватый кусок мяса, стертый от ремней крепления, едва разболтавшихся в ходе какого-то побоища. Он так и не проходит. Ярко-красная заплата кожи, некогда стертая и никогда не восстановившаяся, в отличие от шрамов на спине.       Пальцы коснулись такого же куска кожи на бедре. Иногда крепления клинков расхолаживались уже в ходе столкновения, при некоторых движениях или просто неудачных падениях. Кроме того, наладка новых ремней занимала время, силы и зачастую даже миллиметры значили в этом деле. Так стиралась кожа глубоко под штанами, не столько принося боль, сколько иногда раздражая при смене одежды.       Плотное крепкое бедро напряглось по его воле и расслабилось. Мокрая горячая тряпка коснулась полоски поврежденной кожи. Оно уже не пройдет, сколько не лечи. Ведь это то, что останется с тобой навсегда.              За месяц до этого Леви впервые за долгое время отстирывал плащ своими руками, вытащив чертову колоду в центр двора. Он нашел это место и счел его своим пристанищем в рамках одного сольного рейда. Ханджи не одобряла. Но она и не знала, что он решил уйти до моря один.       Казалось, что такая трудотерапия — самое идиотское занятие в ситуации, когда весь мир был открыт для них. Больше всего он боялся, что от его то ли приказа, то ли просьбы, то ли просто дурацкой идеи отвернутся. В первую очередь Эрен и Армин. Ханджи мчалась сквозь километры к Хистории, в Штаб, к бумагам и переговорам. Жан и Саша успели возвратиться в свои семьи. Конни умчался в деревню.       Эрен, Армин и Микаса посетили Шигансину.       И только Леви не пересекал Стен без надобности.       Это была его идея.              Или не его..?       Огромный мир, который был неизвестен.       В бесконечной гонке по пустынной равнине ему казалось, что найти что-то новое на этой забытой богом земле нельзя ничего. Только в прилеске на пути к морю, который он планировал закончить уже на берегу, он обнаружил эту старую, но добротную постройку из камня и дерева. Небольшая усадьба, которая черт знает откуда возникла посреди пустой земли.       В горячей воде плащ медленно поглощал воду, едва пропитываясь и темнея. Поскольку воск, тонким слоем нанесенный на ткань, плавился. В любой остальной воде он лежал на поверхности, как гусиный пух. Леви это бесило, но слой пыли на ткани куда больше трогал его, чем кипяток в небольшом деревянном ведре.       Теперь этот плащ кому более нужен?       Он был в этом доме еще один. Ему казалось это немного невероятным, но кроме пары лошадей в стойле, самодовольно фыркающих при каждом его приближении, на километры не было никого.       

***

      Crash and burn — Angus & Julia Stone              Он был в городе, он был у Хистории.       Но все, что он мог у нее попросить в частном разговоре, так это дать ему месяц. Королева округлила глаза и открыла рот, вероятно, чтобы возразить. То Ханджи, появившись в одном коридоров, сбила все возражения Хистории. Ее громкий, не к парадности места, возглас о том, что еще есть несколько дел в городе, не смутил ни Леви, ни Королеву, однако смутил кучу приближенных к ней лиц, наблюдавших за диалогом.       Ханджи и команда явно выделялись из этого бомонда. Когда приходила пора, они заявлялись на парадные приемы, однако в том случае команда просто собиралась в пределах Стены Сина, чтобы… решить как жить дальше?              Леви где-то в пути в столицу оборонил, что не готов больше сидеть в стенах в пределах Стен и помнит один хороший домик на последнем рубеже в лесу недалеко от пустыни и, соответственно, моря. Команда тогда ничего не сказала, явно восприняв идею за максимально идиотскую. Так ему казалось на тот момент. Но Леви было плевать. Слишком глубоко вошли занозы. Слишком глубоки раны, чтобы продолжать этот безумный забег.       На вопрос Ханджи, планирует ли он уйти из Разведкорпуса, он не ответил.       Глубоко вдаль идущие за горизонт — границы планирования не пугали никого так, как Леви Аккермана. Когда все можно было спланировать на ближайшие несколько дней, недель — это было в ведении Леви. Все, что затрагивало куда более длительные сроки — все это было вотчиной Хистории и Армина. Эти двое блондячих откровенно спелись, оценивая возможные варианты будущего, какой-то политики, какого-то взаимодействия с теми, кого никто никогда ранее не видел… Они могли заседать с утра до вечера то в формальном заседании, то в чайных комнатах, обсуждая множество вещей и… не предпринимая ровным счетом ничего конкретного. Это были общие планы. Единственный, который привлек внимание Капитана — установить контроль на побережье. Но для этого требовалась не его сила. Для этого требовались титаны и дозор. А пользы что в одном случае, что в другом — буравить взглядом горизонт — Леви принести не мог. Кажется, тогда он понял, что такое если не отчаяние, то скука и безразличие.       Он вспомнил как его однажды Ханджи выставила дураком, заявив, что он ходит с ними только чтобы попить королевского чаю.       В принципе, она была права.              Тогда он ясно видел ее лицо в конце освещенного длинного парадного королевского коридора. Походный плащ сбился на одну сторону. Черная повязка пересекала половину лица. Леви видел ее так далеко и так близко. Он верил, что в тот момент в том удушающем дворце он был не один.       Она тряхнула гривой волос, увидев его взгляд. Он же успел опомниться и вновь навести на лицо безразличное выражение. А уже собиралась выезжать ввечеру, в нетерпении гнать лошадей, чтобы вернуться хотя бы в периметр Стены Сина. Она была готова плюнуть на всю эту формализованную дурь и уехать с ним на край земли.       Хистория неловко толкнула его под ребра, отвлекая от мыслей.       — Капитан, Вы устали? — Он прикрыл глаза.       Официально версия звучала совсем иначе. Он не хотел посещать парадное кладбище, где был захоронен Эрвин. Он не хотел идти на кладбище. Не хотел больше быть внутри Стен. Формальные даты боевой славы, на скорую руку учрежденные в этом чертовом дворце затрагивали еще кое-что очень… личное.       Не сознаваться же в такой глупости?       — Хорошо, я поняла Вас. Но с Вас посещение…       — Да, только потом дайте нам исчезнуть, — прошептал Леви едва шевеля губами. — Ее я тоже забираю. — Он кивнул в сторону Ханджи.       Раздражали все эти придворные лица, так или иначе возникавшие в разных углах, привлеченные появлением Королевы. Хистория же подняла на него светлые глаза и ее серьезное официальное выражение лица сменилось на такое… растерянное?       Все эти прихвостни в костюмах провожали взглядом Хисторию и недоуменно смотрели на Леви и Ханджи в разных концах коридора. Королева удалилась. Леви едва заметил, как мимо него, удаляясь, потекли реки людей.       Она смотрела на него единственным глазом. Как же так, Ханджи…              С ним на край земли… или от всех на край земли?              Тяжелые быстрые шаги. Он метнулся к ней, словно стараясь ухватиться за что-то очень эфемерное. На его лице не дрогнуло ни мышцы, однако ее лицо перекосила насмешливая улыбка. Прежде чем успела открыть рот, он пролетел мимо нее к лестнице, ведущей к выходу.       — Что ты такого просил у Королевы? — она поспешила за ним, заметно снижая голос. На первом этаже людей было снова слишком много. Пробиваясь сквозь толпу, он представлял себя наконечником стрелы. За ним следили. И взгляды были разные. И добрые, и не очень. Его это не касалось. Как он желал, чтобы не касались и его самого.       — Тебя просил.       Десятки людей в пиджаках и костюмах. Белых рубашках и галстуках. Леви и Ханджи в своих походных плащах явно не вписывались ни в антураж, ни в стиль, ни в моду. Едва он успел толкнуть парадные двери, как столкнулся лицом к лицу с Эреном и Жаном. И не думал, что они так быстро вернутся, откликнувшись на его идею. Вернутся, чтобы сбежать.       — У нас отпуск, — буркнул Леви, не ожидая от себя самого этих слов. — Считайте это подарком Королевы Хистории.              Он выдохнул, услышав рядом знакомые спокойные голоса. Микаса, Армин и Саша сидели на изнеженном ярко-зеленом газоне. Белые штаны опять ни к черту же, да? Солнечный свет слепил его после полумрака дворца. Как и слепила его улыбка Армина. Казалось, он брал весь негатив, которым были полны взгляды завсегдатаев дворца, направленных на отряд. Он улыбался несмотря ни на что. Ни на кого. Зная, что на них обращены сотни взглядов и практически будучи под расстрелом, он все равно хорохорился и громко разговаривал, словно пытаясь отвоевать все это место, которое ему было необходимо, чтобы существовать. Если кого-то и могли сейчас ненавидеть коренные жители дворца, так это его. И Леви отлично было понятно, насколько он хочет выгородить всех остальных.       Пусть уж плохим будет он один, лично.       Пусть это его ненавидят как нарушителя спокойствия.       Но не всех остальных.              Микаса же нервно ежилась и улыбалась только ему в ответ, но как только отводила от Армина глаза, так начинала суетливо перебирать складки одежды. От нее уходил какой-то высокий курсант в форме военной полиции. Интересно, что ему было нужно? Саша смотрела в небо, задрав голову. Жан и Эрен последовали за Леви, который широкими шагами пересекал королевский двор.       — Ты что это, решил халтурить?! — Ханджи одернула его за плечо. Он не ответил.       Завидев командира, с газона поднялся его отряд. Конни, наверно, решил остаться на подольше в деревне, как всегда. Но Леви был теперь уверен, что он нагонит их в долгом пути.       Он повернул голову ко дворцу. В окнах стояло слишком много наблюдателей, которые были полны то ли изумления, то ли негодования. Вестников с дурными новостями обычно бы убивали, однако сейчас Леви не мог понять общего настроения королевского двора. Дурной вестью в принципе было их появление в королевском дворе. Что еще они могли принести из-за Стен, какие вести? Какие беды? Но другие же ждали действительных новостей, открытий, известий. Чего-то нового. Чего-то, что могло бы подарить этому безумному острову хоть каплю смысла. После стольких лет в Разведкорпусе, Леви так и не понял, как влиять на настроение масс, как это идеально удавалось Эрвину.       В крайнем угловом окне он увидел маленький одинокий силуэт. Хистория подняла руку и помахала ему. Как же тяжело тебе будет, маленькая королева, жить в этом гадюшнике…       — Мы… едем? Надолго? — голос Эрена перебил размышления Леви.       — Мы едем далеко. Надолго. Но не насовсем…       День был просто замечательный…