Единственный человек, который лжет Леви

      Май 852       Isev da isev - Mgzavrebi              Микаса медленно допивала пиво из огромной кружки. Саша, напротив, усиленно жевала какую-то закусь вприкуску с огромным куском хлеба, вырванным из центра каравая. Остаток булки лежал напротив Микасы как и вывернутый наружу кусок птицы.              После того, как отбили Стены, Хистория не зря сделала упор на сельское хозяйство. Хотя выгнать людей за пределы их земель стоило адских усилий, они окупались каждый день. Она же, как не удивительно, спустила Леви тугой мешочек денег и записку, содержание которой он никому не показывал, несмотря на обиженные возгласы Ханджи. Но именно поэтому сегодня Саша могла жевать мясо, Жан и Эрен могли пить вдоволь.       Он не любил такие попойки, потому что вся таверна следила за ними. Даже без плащей, без знаков отличия, без УПМ и без клинков – они все равно так или иначе были в центре внимания. Мало кто не знал Эрена в лицо. Еще больше людей знало в лицо Ханджи. Это было просто – целая (что удивительно!) громкая почти рыжая женщина с черной повязкой. Этого было достаточно, чтобы когда они вошли в большую залу, к ним обернулись почти все.       Леви и сам был той еще проблемной персоной. Его-то в лицо знало большинство и почти в каждом округе, кроме северных, он вызывал определенную смесь брезгливости, раздражения и безумного любопытства.       Слава богам, что никто трапезы и разговора не прервал.       Их нрав был им известен. Не трогай. Не проси. Не говори. Просто смотри как люди радуются этой жизни.       Леви глубоко вдохнул, ловя на себе многочисленные взгляды публики, и напрягся. Вечерняя публика была лиха, вонюча и горда собой. Воздух в таверне пах чем-то мясным, луком, пивом и потом. Не самый приятный набор, однако здесь было вкусно и почти безопасно. Ханджи помахала Саше и Саша в ответ помахала ей куском хлеба.       Стол был небольшой, в углу, где-то на задворках. Однако хозяин заведения словно по волшебству оказывался постоянно рядом. Сегодня было мясо. Хлеб. Пиво. Какие-то сладости. И алкоголь.       Саша умудрялась рассказывать какие-то вещи, не теряя огромного количества еды изо рта. Сказочное свойство – не давиться при такой скорости разговора. Конни с Армином рассуждали чего они сегодня хотят. Эрен, Микаса и Ханджи обсуждали то, что осталось от Сашиной закуски. Жан разглядывал свою белую рубашку, скрытую под коричневым пиджаком.       Леви боялся, что однажды темы для разговоров закончатся. Его не пугало это, когда они были за столом у Хистории в парадных формах. Когда они сидели в доме на краю земли. Когда они сидели в столовой старого Штаба. Только здесь.       Впервые за долгое время он видел этих захмыренышей чистыми, сытыми и даже почти счастливыми. Леви подавил дернувшуюся в улыбке мышцу. Звуки были такие смутные и теплые, что ему казалось – еще немного и он загорится от этого ощущения тепла.       Он сел лицом в зал, слегка потеснив Микасу. Ее белая рука в укороченной рубашке медленно поползла вслед за ней, уступая пространство. Полупустой взгляд на мгновение отключился - она включилась в разговор уже с другим настроением. Микаса улыбалась, реагируя на реплики, тихо смеялась, но почти не говорила. Это было единственное время, когда Леви мог наблюдать все то, что оставалось вне его поля зрения в бою и на тренировках: взъерошенный Эрен, глядя на нее через стол, сиял. Озадаченный Жан был смешным и отважным, все еще не утратив детского задора спорить с Йегером. Порывистый Конни страстно спорил с Армином и Леви был уверен в итогах спора.       Это был какой-то странный день. Когда все казалось таким естественным…       Тавернщик принес пива. Потом еще. Потом Леви не выдержал и заказал себе бутылку джина, глядя на то, как с другой стороны стола Ханджи начинала глупо хихикать и рассказывать какие-то байки. Даже если это были байки про титанов, все слушали внимательно и даже смеялись. Хотя как это было глупо – смеяться над причинами стольких бед… Слушать Ханджи под джин казалось ему приятной идеей, однако первые три стопки ушли «в молоко», потерявшись и так и не дойдя до головы.       Несмотря на то, что куча людей в зале не была ему близка, пока они не трогали их – они были в безопасности. Никаких потасовок (хотя Конни однажды не удержался). Никаких криков. Никакой показухи.       Хотя официально Ханджи не была частью отряда Леви, именно она была с ними в те моменты, забывая, что ее Разведкорпус – это не только одна команда. Это новобранцы, которые мирно сидели в корпусах казарм. Это те, кто пережил и еще переживет. Это те, кто лечится в госпиталях, лелея оторванные конечности. Это еще десятки человек из тех, кто чудом остался и кто долго стремился. Кто боялся, но уже не мог повернуть назад.       Однако, Ханджи сидела тогда с ними. Мытая, что безумно радовало Леви. Ее обычно растрепанные волосы не висели скованными прядями, но распушившись придавали вид… птичковатый. Леви мысленно усмехнулся своему сравнению. В тонких поблескивающих очках, с растрепанной пушистой головой, в белой рубашке и коричневом мужском жилете (отобранном у Жана) она ассоциировалась только с ершистой птичкой, которая в преддверии весны забивается под карниз и громко чирикает в солнечное небо.               Четвертая стопка опустошила бутылку почти на четверть, что уже начало Леви напрягать. Отсутствие эффекта равно переводу сырья. Осознание, что он слишком сильно за всем следит, дошло до него с опозданием, едва постучав по плечу. Следовало отпустить весь этот контроль…       Ханджи с Сашей вели себя громко и ярко, а ему казалось, что он не может уловить ни искры, ни нити разговора, ни поймать за хвост то, что витало в атмосфере.       - Капитан, разрешите..? – он в удивлении уставился на Микасу, сидевшую рядом. В ее темно-серых глазах блестели отсветы светильников. Конни, наблюдавший за сценой, соскочил со скамьи и метнулся в общую залу. Пару мгновений спустя перед Микасой стоял красивый тяжелый бокал из стекла. Тонкие резные прямые грани сменялись вырезанной из стекла фигурой то какой-то большой хищной кошки. Откуда такому взяться в таверне? Весь стол молча уставился на Конни, притащившего диковинку. Где бы в городе можно было такое найти..?       - Не спрашивайте, я не знаю. Я просто попросил что-то для красивой девушки!       Тишину прервало громкое согласное мычание Эрена. Он перевел взгляд с Конни на бокал. С бокала на Леви и бутылку и отвернулся к Жану и Ханджи. Разговор продолжился. К столу принесли еще одну тушку птицы. «Это уже закуска!» - чей-то возмущенный сдавленный голос потерялся в звуке льющегося в бокал джина. Порция терялась где-то в кривых гранях.       Микаса приняла бокал из рук Леви. Ее разрумянившиеся щеки казались чем-то чужеродным на ее лице. Словно ей вернулась наивность. Детскость. На свою беду, она подняла глаза на Леви, который только опустошил свой бокал.       «Наивные убийцы…»       В голове Леви промелькнуло множество сценариев того, чего не могло бы быть.       От атаки титанов в этот самый момент, когда из оружия у него только пара ножей.       До безудержного хохота где-то под луной.       «Это твоя вина…»       Шепот внутри съедал его горло. Словно джин не провалился в желудок, а оказался немыслимым живым существом, утягивающим его горло как тугое жабо.       Он заметил, как Эрен смотрит на Микасу. Он не мог отличить что точно было в его глазах. Какое это чувство?       Время замедлилось. Рефлексы улучшились. Он снова чувствовал себя как на поле боя. Микаса отвернулась от него, сделав глоток. Леви выключило. Режим «бей или умри» выключился также быстро, как и включился. Ничего не предвещало беды. Никто не хотел набить никому морду. Никто не был в опасности…       Микаса включилась в разговор и позабыла про Капитана и его бутылку джина.       Что так выключило его тогда? Микаса? Эрен? Ханджи? Тавернщик? Джин?       Что произошло?