Единственный человек, который лжет Леви

      Июнь 853       You Are Not Alone — Curtis Stigers              Эрен сел на небольшое бревно на берегу, вглядываясь в то, как холодные воды реки несут тонкие ветки ивы, оторванные порывом ветра. Узкие длинные листья, казалось, скребли по неглубокому дну, однако им было известно, что эта небольшая речка глубока в центре настолько, чтобы скрыть Жана с головой. Глупые эксперименты…       Леви стоял за его спиной. И точно знал, что Эрен его если не видит, то чувствует. Хватило восьми шагов.       Разговор с Аккерманами был для Эрена всегда прост. Микаса понимала его без слов. Он понимал ее. Капитан обычно молчал, изредка выдавая небольшие емкие фразы.       Маленькое бревно было сухим и плотным.       Небольшая ветка в руках Леви. На ветке завязались почки. Но ветка, сломанная на ветру, уже не могла дать им жизни. Он сел рядом с Йегером, плечом почти касаясь его руки. Яркая, почти полная луна, плескалась в волнах реки.       — Как ты думаешь, чем все это закончится?       Леви повернул голову к Эрену. Он не ответил. Где-то посреди реки хвостом плеснула рыба.       — А закончится ли?       Он выкинул ветку в реку. Эфемерная вуаль воды приняла небольшой вес, словно просев и торжественно, как похоронная процессия, понесла уже почти безжизненную ветку вниз по течению.       — Может и ветка прорастет где-то потом. Может нет.       — А может ее унесет в море?       — Может.        Чувства говорили ему ощущать себя так, словно он сам был той самой тонкой веткой посреди течения реки. Никаких корней. Никакого веса. Одно парадное шествие вниз по течению времени. Кто-то также смотрел с берега на то, как он медленно уносится вдаль сквозь дни и годы. Но уже не сможет ни догнать, ни остановить…       — Вам бывает страшно?       Леви опешил. Опешил от вопроса. От того, кто его задал. Ответ на столь банальный вопрос был одновременно и ясен, и нет.       — Да. Всегда.       Эрен прикоснулся рукой к своей щеке. У Армина теперь тоже там будет новая кожа. Каждый раз после превращения. Еще много лет… Леви вынул из кармана небольшой складной нож. Очередной небольшой подарок, который всегда был с ним. Покрутил в руках и сунул обратно в карман. Согрелся. Согласовал свои мысли.       — Тебе тоже страшно?       Эрен долго молчал, а Леви его не торопил.       Ему действительно хотелось знать.       — Нет, не страшно. — Эрен прокашлялся. — Не страшно, потому что у нас ведь… Есть выбор?       Леви покачал головой.       — У нас пока только один вариант. Действовать.       Волосы Эрена зашевелились под порывом ветра. На кожу Леви осел запах мыла, свежего белья и какой-то плотный травянистый аромат.       — Когда будет выбор действовать или бездействовать — тогда я смогу сказать, что выбор есть.       — А пока…       — А пока выхода нет.       Эрен вскочил с бревна, кинув какой-то камешек, который он крутил в руках. Где-то в воде произошел негромкий бульк и следующий порыв ветра уже тянул новые волны. Это не ветка. Камень останется в воде на долгие и долгие годы, пока не изменится русло. Но ветка может прибиться к берегу и прорасти новой ивой.       Леви проследил за Эреном и…       Его выражение лица было бесконечно несчастным. Казалось, что от следующего порыва ветра он разрыдается. Стиснутые зубы, растянутые губы. Зажатые челюсти.       — Капитан, а что нам делать, если у нас нет выхода?       Он повернулся к Леви и уже ему стало неловко. Словно присутствие здесь было нечаянным и… очень важным. Совпадения.       — Я не знаю, Йегер. Никто не знает.       Леви помедлил и продолжил.       — Но ты сам не сможешь бездействовать. Действие может тебя убить, а бездействие убьет тебя ровно также, но изнутри.       — Вам никогда не хотелось пожить так, словно Разведкорпуса никогда не существовало? — Голос Эрена был тих, гримаса, бывшая на его лице, медленно сошла на нет. Леви пожал плечами.       — А разве сейчас это не так?       Раздался шорох травы. Армин спустился до злосчастного бревна, но к Эрену не подошел, опустившись рядом с Леви. Никто не пошевельнулся.       — Рановато купаться, если ты за этим.       По лицу Армина пробежала легкая ухмылка.       — Нет, мы вас просто потеряли.       — Вы бы хотели все изменить? — Эрен перевел взгляд на Леви.       Армин медленно проводил взглядом направление вопроса, кинув быстрый взгляд на Капитана.       — Что именно?       — Прошлое.       Молчание затянулось. Он не хотел отвечать на вопрос. Он был очевидным и провокационным настолько, что казалось, что его просто разводят на подтверждение каких-то собственных мыслей. Тем более, задающий вопрос был куда опаснее в своих стремлениях, чем могло то показаться.       Сожаления. Никаких сожалений о своем выборе, никогда. Я однажды обещал тебе.       — Я бы хотел изменить прошлое. Но это невозможно. Поэтому ради своего прошлого я могу только изменить настоящее, чтобы будущее никогда не было похоже на то самое прошлое.       Столь длинная тирада была в стиле Эрвина, но не как не в стиле Леви. Ему пришлось научиться. Ему пришлось выплеснуть одну яркую мысль, ради которой жил весь Разведкорпус.       Умереть, чтобы другие могли жить. Посвятить свое сердце своему делу и не жалеть ни о чем.       Делай что должен и будь что будет…                     Тело Эрвина было легким. Он знал его как свое. Знал какие шрамы были. Какие тонкие отметины. Родинки. Складки. Морщины. Но сейчас он сам завернул его в окровавленный тяжелый плащ. Здесь не будет красивых ровных тканей. УПМ надсадно рычало, пытаясь вынести двоих. Он спустился с крыши и шел вдаль по первой попавшейся дороге.       Время тянулось адски долго. Он старался не думать. И только ощущал, как тяжесть тела давит на плечи.                     Армин спокойно продолжил за Леви.       — Наше будущее мы можем сотворить только с оглядкой на прошлое, но наше прошлое тоже творилось с оглядкой на еще дальнее прошлое. Замкнутый круг, который мы не можем повернуть.       Короткий кивок. Кажется, эти трое действительно могли понимать друг друга без слов. Армин подвинулся, прижавшись к Леви. Эрен сел на край бревна и едва не упал на мокрый песок. Теплое плечо грело Леви и одновременно…                     Дом, который он заприметил, стоял практически в центре округа. Освещаемый целиком, не попадавший в тень Стены. Чудом оставшийся целым после битвы, стоявший на холме Шигансины, он представлял собой единственное, что сейчас выглядело надежным.       Он обернулся. Руки уставали, но он не мог их просто опустить. Казалось, что за ними тянулся невидимый теплый след. Может, это были капли крови Эрвина, но их он не видел в этом песке и пыли. Он не видел ни Эрвина, ни Шигансину.       Ни развалы. Ни пыль. Ни тень Стен на других зданиях.       Если за ними тянулся след, то наверно это был след его мыслей, вытекших из головы еще в первую часть его долгого похода.       За ними…       Значит, он прошел почти всю Шигансину, чтобы попасть именно сюда…       Он вошел в дом. Дверь была треснута, но держалась уверенно на петлях, все еще выполняя свое формальное предназначение. Пустое, но не ветхое помещение. Самое то.       На втором этаже была белая пыльная кровать, небольшая тумба у кровати, стул, шкаф…       Как все знакомо…              — Капитан, пойдемте.       Леви пробудился от своих мыслей. Армин стоял за ним. Впереди шел Эрен, пробиваясь через высокую траву.       Шаги давались тяжело.       Чтобы другие могли жить…              Он шел, вглядываясь в спину Армина. Ровные шаги сбивались, когда под ногами возникало какое-то небольшое препятствие типа камня или особо плотного пучка травы.       «Он тебя тоже любил».       Ему хотелось сказать Армину что-то ободряющее, но внезапно осознал, что слова в горле стынут, так и не доходя до связок. Наверно… простыл у воды.?       — Вечерняя прогулка?       Леви молча кивнул, возвратившись к стойлу. Лошадь подалась к нему мордой. Рука опустилась на теплую морду и легонько почесала. Послышалось ловкое перетоптывание копыт.       — Тебе уже пора спать…       Леви похлопал лошадь по холке, словив укоряющий фырк в спину, двинулся к Ханджи, которая единственная осталась посреди двора. Единственный глаз озарился тревогой.       — Что?       Леви потер виски кулаками. Двинулся к небольшой кадке воды. Ханджи заботливо, но все так же молча, полила на его намыленные руки из ковша. Он стряхнул капли воды в темноту. Луна смотрела на него все еще полуприкрытым глазом, и он чувствовал, как этот глаз буравит его каким-то ироничным порывом.              В комнате пахло старыми цветами, пылью и кровью.       Воспоминание было таким же пыльным и липким.                     — Аккерман…       — Зое.       Леви вошел в комнату. Старый дом не был рассчитан на такое количество посетителей разных полов и статусов разом. Но явно был рассчитан на большое количество детей в семействе. Поэтому предположительно спальню старших заняли Ханджи и Леви. Небольшую комнату с большим количеством текстиля отдали Микасе и Саше. Большую, с длинными кроватями — парням.       Леви и Ханджи досталась одна кровать, что могло бы вызвать множество пересудов, однако, кажется, никого это не интересовало. Либо никто не решался задуматься о такой вещи.       — Тебя опять мучает…?       Ханджи сидела с одного конца кровати и с усилием стаскивала сапоги. Леви положил рубашку на единственный стул, оставшийся в комнате. Расстегнул ремень, стащил штаны… Он не хотел отвечать на этот вопрос. И он знал, что она знает ответ.                     Закрытые глаза успокаивали. Он больше не видел.       Не видел, каким он был сейчас.       Не видел того, что стало с миром без него.       Леви было ужасно стыдно.