Единственный человек, который лжет Леви

      Август 846 — После Исхода       The Sun Is Gone — Pale Crow              Они достигли Штаба под утро.       Отделившись от остальных, он на ломких ногах пошел ставить лошадь в конюшню, не желая оставлять ее в открытом деннике. В огромном помещении горел редкий свет.       — Эй! — Крик в темноту звучал ржаво, сухо. Темнота зашевелилась в ответ. Молодой парнишка подскочил ему навстречу, моментально минуя огромное расстояние.       — Капрал Леви!       — Не ори… — Он недовольно всучил в тонкую холодную мальчишескую руку повод. Конь, почувствовав родной запах, начал медленно перебирать ногами.       — Капрал, тут было что-то странное… — Леви уже хотел выйти из конюшни, но обернулся. В свете факела парнишка мялся, пытаясь подобрать слова.              — Что?              Из темноты вышла одна из прачек. Судя по лицам, это были какие-то дальние родственники.       — Приходил Военпол. Оценивали… наш… Штаб. — Испытующий уставший взгляд Леви. — Говорили про количество коек и расположение.       — И много их было?       — Человек… двенадцать…              Леви закусил губу. Он не был готов к тому, чтобы после столь долгого пути и свой дом приходилось отвоевывать…       — Спасибо.              Тело ужасно ломило.       В комнате были следы откровенного хамского отношения. Кровать если не перевернута, то только потому, что была двухэтажной и из тяжелого дерева. Ящики стола выворочены, но ласково и нежно вставлены обратно за отсутствием чего-то важного. Закрытый ящик не взломали, но это и было смешно: ключ от ящика он положил среди стопок одежды, сейчас уже выволоченной на пол. И когда ящик все же открыли, все что там можно было увидеть — только смятый клочок бумаги. Абсолютно пустой. Видимо, уловив намек, ящик был все же вставлен обратно в стол.       Леви не хотел знать, что происходило в комнате Эрвина и в его кабинете. Ключи от ящиков в его кабинете, а также кабинетах Ханджи и Майка, лабораторном столе Моблита, были им перепутаны.       Он хотел уснуть, но все что получилось — упасть головой в мятую подушку и провалиться в холодное месиво раскаленных кошмаров посреди хаоса, учиненного Военной полицией.       

***

      Безумие первое.       Это был сон, края которого не гнулись ни от тепла, ни от ветра. Множество витражных окон куполом расположены между длинными ребрами металла, уходившими вдаль. Казалось, что ребра живые и сокращаются в темп его дыханию. Но они были так высоко, что слышно было только как хрустит где-то наверху и крошится стекло витражей. Холодные цвета с яркими жёлтыми вставками где-то вдали падали на пустынный песок. Такое он видел только во сне, но…       «Кажется это не сон. Это воспоминание.»       Огромная витражная оранжерея никогда не существовала в реальной жизни. Но этот песок — это только аллюзия на то, что он ненавидел. Сухая выжженная отсутствием дождей почва. Грязные, брошенные посреди сезона сева поля.       Высокое голубое небо с желтым окном невероятно пылающего на его коже солнца. Здесь не было ни света, ни тьмы. Ни полумрака. Воздух был влажный, словно в теплице или оранжерее. Но не было никаких растений, ничто не притягивало взор, кроме огромных длинных металлических полос между витражами.       Он шел, утопая пальцами в ледяном песке, опускаясь с каждой секундой все ниже и ниже, словно его затягивало внутрь. Сердце в безумном ритме начало заходиться. Оно чувствовало, как он бессмысленно начинает тонуть под этим бесконечным ребристым витражом.       Остановился, надеясь, что его погружение прекратится, но сердце запустило такой ритм, что дышать ровно перестало быть возможным. По артериям потекла колкая, острая кровь, словно он задыхался, захлебываясь в какой-то ледяной воде.       Звон витражей раздался слишком быстро и слишком резко для того, чтобы он мог укрыться. Но здесь не было ни укрытий, ни возможности убежать. Ноги холодели, как опускались в этот вымышленный песок, глубже с каждой секундой. Он поднял голову, застыв и ожидая кары. Там, где витражи оставляли огромные длинные дыры, внутрь проникало нечто. Пожар, который сжигал множество домов, селений. Горели леса, и он видел, как горят люди, бегущие от потоков жидкого огня. Как взрывается что-то маленькое и разбившись на искры поджигает все, что было там, на небе. На небе, на котором не было звезд. Но пейзаж померк и железные ребра перекрытий застонали, изгибаясь как ветви молодой ивы, словно лишившись опоры. Дохнуло тленом и дымом. Легкие сжало монолитом песка, и он только успел смотреть в небо, с которого острыми стрелами на него падало стекло. Когда осколки начали достигать земли, он ушел под песок почти полностью.       

***

      Август 846 — После Исхода       — Эй, вставай... вставайте…       Над ним сидел Моблит, чему Леви был крайне удивлен.       Тело было скованным, словно на него опустили горячую тяжелую металлическую подушку. Снова прикрыл глаза, и тогда Бернер снова начал его дергать за рукав.       Он лежал на животе, ибо на спине расцвели ожоги.       — Ты че приперся… — язык присох к нёбу. Сглатывать было больно, и каждый глоток только говорил еще о том, что слюны нет. Бернер протянул ему ковш с водой. Леви поморщился, но, с поддержкой наблюдавшего за ним с тревогой помощника Ханджи все же сел, спустив ноги в сапогах на пол. Ремни УПМ намертво приварились к коже. Посреди комнаты так же валялось белье, бумаги… Голова раскалывалась.       — Только немного, пожалуйста. Мелкими глотками.       — А чего ты…? — По наждаку сухого горла потекла теплая вода, явно недавно снятая с огня. Моблит вытянул губы трубочкой и свел их в одну сторону рта.       — Поэтому я к Вам и пришел, Капрал… — Леви подавился водой и закашлялся. Это что за новости. Когда приступ кашля прошел, он потянулся к часам, лежавшим в ящике стола. Ах да…       — Сколько времени? — он начал искать глазами злополучную потерю в груде вещей, лежавших посреди комнаты.       — Пять утра… — виноватый голос Моблита был совсем обреченным. — Но там… такое дело…       Последний глоток воды и Леви протянул деревянной ручкой ковш Бернеру. Тот опустил его в небольшое ведро, которое принес с собой. Вода разошлась кругами и ударилась о деревянные стенки.       — Давайте так, Капрал, мы сначала решим пару проблем, а потом я дам вам спокойно выдохнуть? Только… Возьмите УПМ. — В полутонах равномерного, несколько циничного голоса слышались нотки настойчивости и тревоги. Окинув взглядом разъебанную комнату, и собравшись духом, Леви все же встал на горящие, но неуправляемые ноги.              Run Boy Run — Woodkid       Он смотрел на здание издали, с самого края огороженного каменной невысокой стеной двора. Моблит стоял под перед дверью Штаба. Ну уж нет, да щас…       Перед рассветом — самая темная ночь, поэтому даже два небольших факела у входа не могли рассеять тьму. Лицо молодого вице-командира Исследовательского отряда в мечущемся свете огня было бледным и плоским.       — Ключи все равно у Эрвина и Ханджи. Иначе туда никто никак не мог попасть. — Моблит замялся и, сняв факел, молча пошел вокруг здания. Леви на исключительно машинально пошел за ним.              Лестница в «Схрон», где хранилось старое или неиспользуемое и подвергнутое какой-то обработке имущество или оборудование. Иногда Исследовательский отряд медленно вышагивал от общей лестницы к лестнице в «Схрон», таща какую-нибудь железку, которую они должны были сохранить в тепле и сухости на долгое время, пытаясь не напороться на Леви, чья дверь была если не самой ближней к лестницам, но его слух и нюх на грязную обувь… Немного портили настроение.              Тревожность Моблита распространялась по воздуху и была убедительной настолько, что даже не потребовалось окунаться в ледяную воду. Спустя несколько минут они, обогнув здание, вышли к тренировочной площадке.       Черная дыра в окне была видна даже издали.       — Я не хотел никого будить.       Леви на секунду задумался. Конечно, отправить обитателей целого подразделения к чертовой матери на смерть и делить их имущество.       — Если им нужен был «Схрон», то…       Стекла острыми крупными кусками торчали из тяжелых рам. Пробить двойное стекло?       УПМ тихо зашипел в ночи. Леви зажмурился от боли. Ремни врезались в кожу. Факел, который тащил с собой Моблит, едва не потух от передвижения по воздуху.       — Я думал они только бумагами интересовались, но оказалось, что…       — Оружие?       Моблит сглотнул.       — Мы оставили опытный образец УПМ, но немного… модифицированного. Нам не удалось сделать кое-что, поэтому оно такое… — Он замялся. Леви повернулся к нему в темноте. — …недоделанное, но судя по всему его они и забрали.              — А почему такие нервы? — Капрал перенял у него факел. Высокий потолок с толстыми матицами вдоль и поперек, столбами и стенами. Но окна были загорожены с одной стороны — со двора — шкафами, вероятно поэтому и не представили никакого интереса с той стороны.       Дверь, ведущая в «Схрон», была закрыта. Одна наверху лестницы. Вторая внизу.       — Эту разработку могут использовать против нас.       — То есть?       — Ну… — Моблит окончательно замялся и потребовалось время, прежде чем он продолжил. Леви ходил по этажу в попытках понять что еще исчезло, хотя здесь лучше было дождаться Зое или Смита. — Это оружие не против титанов.       — А нахрена вы им занимались.?       — Это было поручение К-командующего… — испуганный голос раздался от разбитого окна.       — Допустим. Но это же не все?       Моблит активно замотал головой так, что пыльный воздух «Схрона» с близлежащих полок поднялся вверх.       — Увели семь лошадей. — Леви передернуло. Он представлял перед глазами цифры. Свежая поставка была ровно перед отбытием и была запасом Леви на случай, если они вернутся… — Избили конюхов. Раздербанили наш лазарет, кухню… Домогались до медсестер… Вскрыли кабинеты и Лабораторию. Ну и вытащили что-то.       — Пойдем.       У Леви закружилась голова.              — А ты почему об этом узнал?       — Мне не спалось.       — Не ври мне. — Леви трясло от нахлынувших ощущений. Ему почему-то почудился запах гари, как тогда, когда горел бордель «на Площади Повешенных».       — Я отвел всех в лазарет, а когда понял, что там никого нет и ничего нет– стал спрашивать.       Интересно, почему конюх и прачка прятались в конюшне, если у них за кухней есть маленькие комнаты для персонала?       — Мог бы сразу поднять. — Леви бурчал, но уже скорее для проформы, потому что его эмоции явно не были направлены на Бернера. Где-то на горизонте задался рассвет.