Единственный человек, который лжет Леви

      Январь 847.       Breathe In — Low Roar (Carmen Rizzo Remix)              Петра подошла к нему первой, когда Леви курировал зимнюю вылазку кадетского училища в северных землях. Тогда она выглядела куда более румяной. И была самой маленькой из курсантов. Щуплая, одни глаза и тонкий рот. У командиров она вызывала только презрение. Кому нужна девчонка, которая скорее заранее всех напрягала своим трупом?       Завоевание мыслей нового набора курсантов Эрвин поручил тому, кто остался от Разведкорпуса.       После Исхода их оставалось столько, что только одним формальным набором было сложно преодолеть абсолютную конкуренцию с остальными подразделениями. Политический ход заключался, банально, в рекламе и сближении с кандидатами. Раздражение Леви и Майка от такой идеи было зашкаливающим, но холодный приказ, переданный в бумаге, не позволил никому воспротивиться.       «Без людей Разведкорпус лишен смысла.»       Сжав зубы, Леви открыл приписку к задаче. Он едва успеет дописать отчет. Майку достался летний выход в горы. Леви доставался предстоящий выход с зимней тренировкой. Хотя разница была невелика, но Леви лучше бы замерз вместе с куском вверенного ему молодняка, чем жарился на солнце. Можно было просто поблагодарить Командующего за такой пиетет в делах. Еще немного на солнце он бы не выдержал.       Было разумное основание полагать, что не весь отряд переживет поход в горах. Петра пришла одна из последних. Но пришла сама, одна, со всем положенным скарбом. Тогда это вызвало если не удивление, то как минимум уважение. Леви помнил, как она зашла в зимний дом, и, скинув багаж, уселась около камина. Тогда он наверно что-то вспомнил.       Вспомнил, как такая же худая рыжая девчонка сидела перед камином в его доме в Подземном городе. Вспомнил, как он постоянно высказывал ей за любую ошибку. Как учил ее пользоваться УПМ. Как горело ее тело на костре.       Петра подошла к нему, оперевшемуся о стену, когда почти все улеглись спать. Огромные длинные ряды людей в застегнутых пальто выглядели комично.       Он не собирался спать. В углу лежал единственный промятый от времени футон. На нем и собирался провести ночь.       Он встала прямо перед ним и, удивительно, заглянула ему в лицо почти снизу. Леви осмотрелся. Поводов для разговоров, пожалуй, не было.       — Капитан, Вы не собираетесь спать?       Что за глупые вопросы, Рал?       Она подняла капюшон, не отводя от него взгляд.       — Я нет, а тебе положено.       Леви отступил от стены и направился к камину. Огонь еще ярко горел, однако поленья уже тлели, пожираемые изнутри. Запахнувшись в зимнее пальто, он двинулся к выходу. За окном утихла буря и снег, казалось, падал абсолютно спокойно. Он ступил за дверь, накинув капюшон.       — Вам помочь?       Ну что за назойливая девка. Обернулся.       — Нет.       Дверь за ним закрылась. Он почувствовал легкий укол совести. Потому что знал, что Петра Рал неспроста решила с ним заговорить в таком тоне. Вынул из кармана варежки и направился к поленнице. Под ногами ровно хрустел снег, что сбивало с толку. Лишние звуки пугали его, особенно в чужой местности.       С самого начала обучения он порой натыкался на ее взгляд, полный если не интереса, то задумчивости. Петра была способной, но выбивалась из общей массы. И если инструкторы делали ставки на стандартных бойцов, то Леви, проходя периодами через тренировочные залы, наблюдал за тем, как тренируется Петра. Ловкая, худая, быстрая. Достойно управляется с УПМ. Достаточно вынослива, но не может поднять вес больший, чем поднимает стандартный боец.       Торгуя своим лицом и званием, Леви чувствовал себя демоном, который завлекает людей в опаснейшую из игр, ставкой в которой является сама жизнь.        Отец Петры был категорически против ее поступления на службу в Разведкорпус. Поэтому искал ей партию на стороне. Она же, устроив скандал, который пришлось улаживать руководству, заявила, что замуж не пойдет, пока не поймет зачем живет. Маленькая защитница своей семьи была столь рьяна в своих убеждениях, что Леви, видевший эту сцену из окна, был удивлен, сколько мощи и дури в такой юной девочке может быть.       В Гарнизоне и Военной Полиции было слишком много вариантов для того, чтобы устроить собственную жизнь. В Разведкорпусе вся твоя личная жизнь сводилась или к каким-то временным решениям, или к ее принципиальному отсутствию. Чем меньше было встречавших, просивших оторванные конечности утерянных в бою, тем проще было и Леви, и Эрвину, за которым он упорно тащился через весь этот мрак и все эти смерти.       Петра же не хотела мириться с отсутствием возможности. И почему-то из всех новобранцев того потока ей не понравился никто, но… Леви был не в восторге.       Она была ненавязчива. В отличие от большинства встречавших его где-то в городе, она не смотрела на него в упор. Он даже не помнил какого цвета ее глаза. У них не было повода разговаривать. О чем может говорить новобранец и военный разведчик?       

***

      Март 847. Подавление.       — Трусом никому стать не дадим.       «Главное их оружие — страх — превратит тебя в раба, насекомое и раздавит».       — Будем беспощадны. Они того заслужили.       Очередная выпускная церемония. Сколько их решит рискнуть своей жизнью? Сколько останется за Стенами? Сколько?       Леви смотрел на то, как Ханджи, как муха, едва заметно потирает руки, глядя на кадетов. Вглядывается, пытаясь уловить их взгляд на себе. Но если речь Найла всегда была преисполнена и поддержки публики ждать не требовалось, то речь Эрвина, несмотря на все ее наполненное смыслом существование, рассеивалась туманом. Для кого-то это было скорее наказанием — слушать о «бессмысленной и бесперспективной работе». Леви оставалось только громко цокнуть, обозначив свое присутствие в толпе высоких кадетов, обсуждавших перспективы перед мероприятием. Кадеты же, в немом смущении, расступились, пропуская зеленый плащ с Крыльями через толпу.       Его «торговля лицом» вышла в тираж. Вспомнив старый репортаж с фразой Закклая, Эрвин откуда-то из Стохеса манипулировал Леви, который без каких-то вразумительных на то оснований, слепо следовал написанному на плотном листке еще в декабре. Прирубленный старым ножом к стене, он каждое утро, день и вечер напоминал о том, что предстоит ему сделать.       Сейчас же он спустя долгое время впервые видел Командующего в полном параде. Вернувшись в Штаб в феврале, он уверенно игнорировал Леви с его вопросами, попытками встретиться и обсудить рабочие вопросы. В один момент Леви перестал искать его.       Пока Эрвин вещал, Леви смотрел на детей, которые стояли перед ним. Набор был небольшим. Часть тех, кто хотел бы коснуться их работы, гниют где-то под сошедшим снегом между Розой и Марией. Знакомые лица мелькали в толпе. Части из них Леви читал лекции об УПМ, потеснив стандартных инструкторов Кадетского училища. Часть их них отсматривал на экзаменах. Часть видел на зимней вылазке. Список его фаворитов был короток, но достаточно уверен.       

***

      Март 847. Мания.       — Ты как-то слишком уверенно взялась за эту идею.       Леви отложил программу, написанную каллиграфическим почерком Моблита. Она сидела перед ним на кровати, скрестив руки на груди. И щеки горели в предвкушении.       — Я понимаю, что ты давно хочешь их изловить. Но у нас нет ресурсов для реализации твоей идеи.       — Это не для этого года. Это на следующий! — Заготовленный ответ.       — Знаю, видел. — Он ткнул ногтем в красивые ровные цифры в аннотации. — Но я не вправе решить такие сложные вопросы.       — Ты сейчас фактически управляешь всем Разведкорпусом.       — Я просто пытаюсь поддержать на плаву то, что было раньше. — Стопка бумаг в раздражении шлепнулась на одеяло. — Скажи, сколько курсантов, по-твоему, я должен выделить на твою миссию?       Она надулась и схватила с кровати прошитую толстую тетрадь. Пролистала до конкретного раздела. И ткнула в лицо Леви. Он, едва повернув голову от сквозняка под которым сидел, закатил глаза.       — У нас в принципе нет сейчас такого числа. И даже не планируется. Тебе напомнить сколько нас вернулось с Исхода?       — Но сколько будет в двух наборах за два года? 47 и 48? — Заискивающий тон сменился намеком. Они тоже читала его отчеты.       — Не больше сотни за два года. — И прервав ее открытый в порыве еще попререкаться рот, дополнил — Минус стандартные проценты естественной убыли.       «Смерти, без учета пропавших без вести».       — И еще плюс пять процентов промежуточных.       «Покалеченных настолько, что, порой, продолжать жить далее было бы вопросом их духа».       — И нас тридцать.       «Без учета самоубийц и тех, кто не вышел на своих двоих из Хлорбы».       — Итого — если очень сильно получится, — он скривил лицо, — шестьдесят с копейками за два года. А ты про «давайте притащим титанов вживую». — Чем больше он это говорил, тем больше ему казалось, что он звучит обреченно.       — Ну, а вдруг мы наберем больше?! Ты что, не веришь в чудеса?       Леви уронил голову в руки, упертые локтями в колени. Сверкнул бритый затылок. Апеллировать к такой бредятине — безнадежно.       — Давай ты придумаешь другой план?       — Это план на год через год.       — А что у тебя на этот год? Шуточки с УПМ?       — Дааааааа… — Самодовольно протянула, вытянув колени в задумчивой позе. — Но на это у меня уже был одобрен бюджет.       — Я знаю. Второй транш все равно должен быть в августе. Значит решение будет принято в мае. Надеюсь, что он нормально уже вернется к тому времени.       — Конечно. У нас в апреле набор!       Она перевела на него игривый взгляд, но он не пошевелился.       

***

      Январь 847. Ментализация.       — Ты же думаешь о нем.       — Отъебись. У меня полно работы.       Прикрепленный к стене листок колыхался от перекладывания им стопки бумаг.       — Да ты и так все сделал, а ну, прекрати! — Она дернула его за плечо с такой силой, что он повернулся на стуле. В чернильницу упало стальное перо.       — Перестань себя вести как крыса конченная канцелярская!       Он медленно встал. Но даже зная о его способностях, она все равно разъяренно дышала на него, уперев руки в бока.       — Майор Ханджи Зое, Вы слишком много о себе думаете!       Удар головой об пол бы не столько больным, сколько обидным. Преимущество в росте не давало ей никаких плюсов от ситуации. Он стоял на ней, уперев колено куда-то в область живота.       — Заблюю тебе комнату.       — Только попробуй. — Но с живота все же сошел, выпрямившись. Мгновение спустя она снова стояла над ним, минимально разуверившись в своих силах. Взгляд исподлобья не пугал ее еще когда он был капралом. Сейчас же не пугал тем более.       — Ты же переживаешь! Давай поговорим!       — Меня очень давно не уламывали на разговор по душам. — Он фыркнул и отвернулся к столу.       — Ты мне лжешь!       — Я просто не думаю об этом.       И это было ложью.       

***

      Январь 847.       — Леви, сегодня праздник! Пойдем с нами? — Она махнула рукой в сторону комнат.       — Отстань.       Нахмурившись, она вошла в комнату и громко хлопнула дверью. Он отвлекся от таблицы и повернулся к ней.       — Я переживаю за тебя.       — Не стоит. Лучше не мешай. Я сегодня планировал еще поспать хоть пару часов. — И отвернулся обратно.       — Нет уж, давай не так? — ее пальцы шагали по его плечу, медленно забираясь под ворот форменной куртки. Его передернуло и он схватил ее пальцы, не отрывая второй руки от пера. Перо медленно достигло небольшой тарелочки и он повернулся к ней. Она беззащитно улыбалась, глядя на него.       — Леви, я соскучилась! — Она заканючила, хотя с ее низким голосом этот пассаж звучал скорее смешно, чем искренне. Преодолевая сомнения, он все же растянул губы в призраке улыбки. Ее удовлетворила подобная фальшь.       — Моблит нагнал новую партию, пойдем пробовать?       Он неуверенно замотал головой: шея затекла и ощущалась максимально отвратительно.       — Что у тебя там осталось? — Руки были теплыми настолько, что даже через форменную куртку были ощутимы. Она заглянула через него на стол.       — Расчет по форме, расчет по заказам, актуальный статус отгрузки товаров гильдиями, реестр для Эрвина о конкретных пожеланиях гильдий и их возможностях поставки, смета на утверждение на новых лошадей, смета на пропитание этих бедных лошадей, список поставщиков, задействованных в Промышленном городе, список заказов на новые УПМ, список заказов для материалов на новые УПМ… — он бы продолжил, но закашлялся, подавившись слюной.       — Фу, какая мерзость… — Она поежилась. — Давай так — сегодня ты немного отдохнешь, а завтра я тебе помогу!       — С чем? — его голос был сух и суров. Она замялась.       — Да ну какая разница с чем, давай завтра и разберемся.       — Ты бездушная женщина, Ханджи Зое.       — Пиздишь, потому что именно я делаю из тебя человека.              Он сидел в комнате Моблита. Комната была большой, с двумя двухэтажными кроватями, достаточно светлой даже в ночи. Наверно лунный свет и снег, легший плотным полотном, давали такой эффект. Словно было пасмурно. Но холодный королевский синий на небосклоне говорил об обратном. Звезды были похожи на рассыпавшуюся соль.       Их было много. По крайней мере, ему так казалось. Со второго этажа ему было прекрасно видно, как Моблит разливает новую порцию алкоголя по кружкам и стаканам. Над ним был деревянный потолок, а еще выше — очередная комната. Вряд ли живая, с учетом процента заселенности всего Штаба.       Ханджи иногда кидала на него обеспокоенный взгляд, однако его каменное лицо не выдавало всех эмоций, которые накрыли голову как мешок.       А если он не вернется?       Если его арестовали?       Убили?       Если его разжаловали из Командующих?       Что тогда?       Зачем?       А если его приговорили к смертной казни?       Предали?       — Леви! — Моблит протянул ему полный стакан, но голос принадлежал Зое, следившей за ситуацией. Абель. Кейджи. Еще несколько ребят. Он знал их в лицо, но сопоставить фамилии с лицами никак не мог. Те, кто постоянно получал по голове от нее. Кто постоянно выполнял ее невероятные приказы.       — Я добавил еще немного трав и специй… — Звуки были словно отражениями от зеркал, но не были эфемерными.