Единственный человек, который лжет Леви

      Февраль 848       Collete — Земфира.              Леви полубегом догнал Ханджи, медленно дефилирующую по городской Площади. Она обернулась и он едва ее не сшиб, не успев затормозить.       — Эй, лихой человек!       Он вытер пот со лба, оседавший неприятной ледяной паутиной на ветру. Было слишком холодно и морозно для того, чтобы на Площади было многолюдно. Он слишком опаздывал.       — Чего несешь? — Ханджи улыбнулась. Леви значительно полегчало. Какое спокойствие она с собой несла ему и какое беспокойство — всем остальным. Она сильно увлекалась, что было известно давно и всем, но только Леви казалось, что все презрение, направленное на нее — бесполезная и бесчувственная штука.       Откуда она взялась и что она делала до того, как поступила в Разведкорпус? Об этом не знал даже Эрвин: когда Майк спросил его, куда можно отправить эту сумасшедшую обратно, то он только пожал плечами и сказал, что в личной карточке у нее нет… ничего.              Какое удивительное совпадение. Потому что Леви знал, что в его карточке тоже уже ничего нет. Спасибо, конечно, Эрвин, но некоторые вещи не требуют того, чтобы быть сокрытыми. Он не был серийным убийцей как минимум. Кроме титанов, разумеется. Но что же тогда пришлось скрывать Шаддису о Ханджи, даже если его любимый заместитель не знал…       Леви поднял большую холщовую сумку. Сверху — три свертка разных размеров. На самом дне покоился огромный круглый плотно завернутый сверток, похожий больше на ящик.       — Ну что там, я же сгорю от нетерпения!       — Пойдем, холодно уже! — Ханджи вцепилась в его локоть и Леви неловко поскользил по замерзшей брусчатке. Если падать — ну вместе, но очень не хотелось…       — А ты где была?       — Я была у портного — мне сшили новые штанишки, я была у стекольщиков — мне сделали новые очки и была в аптеке — прихватила кое-каких вещичек по женской части! — Она засияла, когда они вышли на длинный проспект, освещенный холодным февральским солнцем. Дорога дальше шла вниз, поэтому шанс упасть был куда более реален. Несмотря на хорошее равновесие, разница в габаритах и багаж их явно обременяли. Ханджи перехватила руку и схватила его просто за руку, легко балансируя другой. Леви закинул сумку на предплечье и крепко сжал ее руку в тонкой вязаной перчатке. Так стоп!       — Я тебя только выходил, а ты голая ходишь. — Он дернул ее за руку и стащил со своих длинных пальцев вязаные толстые варежки сине-серого цвета. Ханджи замялась.       — У меня потом от шерсти руки чешутся…       — Почешутся и перестанут, надевай! — Голос раздавался по замерзшим улицам города точеным эхо. Ханджи надулась, сунула свои перчатки в карман пальто и надела его варежки.       — Ого, да в них можно в горы спокойно идти валить снежных гигантов! — Глаза, наполненные воодушевлением, скользили по новому элементу ее одежды.       — Это не подарок, это ссуда! — Он взял ее за руку и поскользил дальше. Морозные влажные ветра были для него роднее горячих равнинных сухих. Если бы можно было взглядом засечь сияние ее довольного лица, то он бы точно его почувствовал. Солнце медленно опускалось в небольшое облако на горизонте. Стены Митры не были ни Синой, ни Марией, ни Розой, но все же возвышались над зданиями вдали. Леви кинул короткий взгляд на проспект, по которому перебежками сновали горожане, в попытках скорее добраться до тепла.       Он выдохнул в колкий воздух плотный ком пара. Ханджи, которая хорохорилась еще несколько минут, уткнулась натянула на нос черный вязаный шарф. Она не спешила, соответствуя его шагам. Отчаянно редко можно было выволочь ее так далеко за пределы Штаба. Для этого нужен был повод.       Солнце светило какими-то странными перламутровыми лучами. Леви казалось, что пробиваясь к ним оно пробивает толщу невидимого льда. Глаза сохли, а веки замерзали, но почему-то эта прогулка доставляла ему какое-то упоение. Он затянул у шеи шарф, накинутый петлей на голову. Дурацкая была, конечно, идея…       Брусчатка замерзла в один момент, когда после влажной теплой осени опустился горный мороз на улицы Митры. Если бы они были в округах, то такая погода не была бы столь резкой из-за теплого слоя воздуха, но столица стояла вдалеке от Стены Сина, а небольшие в сравнении с ней городские стены не могли сохранить разгоняемый ветром городской покров. Поэтому, как только мороз ударил по Митре, улицы превратились в невероятного размера каток.       Они выбрались в город в один из выходных дней, когда Ханджи наконец приступила к работе. Ее болезнь до скрежета зубов раздражала Леви. Капризная, упрямая, меланхоличная, она совсем не была той Ханджи, которую он знал. Поэтому когда в сердцах та заявила, что сделает все что угодно, лишь бы вылечиться, он пообещал ей вылазку в город. Настолько она обессилела в своей болезни, что ей быть слабой и немощной надоело. И в момент она стала самым приятным пациентом, которого только видел Леви. Но за ней ухаживал не только он и был благодарен Моблиту, который в попытках соблюсти режим командира, сам нередко влипал в конфликт с ней. С искрами он вылетал из ее комнаты, безумно раздраженный. Но стойко выдерживал все ее колкости и… откровенную ничтожность.       — Глупая девка, я тебя выпорю, когда ты выздоровеешь… — шипел Леви, передавая ей очередную кружку отвара. Ханджи с изумлением смотрела на него, не понимая о чем идет речь. — Ты зачем Бернера выгнала?       — Он меня… бесил!       — Он единственный, кто а) может с тобой справиться и б) хочет с тобой справляться.       — Ой давай вот не надо, я тебя умоляю! Если бы не была его начальницей…       — Ой давай вот не надо, я тебя умоляю! — Леви цепко спародировал ее интонацию и продолжил уже полушепотом: — Если бы его начальником был я, то он бы не делал… эм… ничего.       — Ты просто хамло, Леви.       — Ты тоже хамло, Зое, но он уже вторую неделю к тебе ходит и терпит все твои… издевательства над нормальными людьми!              Она постепенно замедлила шаг. Леви удивленно обернулся. Она исподлобья смотрела в створ боковой пешеходной улицы, стыковавшейся с проспектом.       — А… Мы ждем встречи?       Ханджи замотала головой, но с места не сдвинулась. К ним навстречу двигались Эрвин и Бернер.       — Интересно куда он свою собаку запсотил… — Леви шепотом ругался. Ханджи, замотанная по самые глаза, не могла показать никакой эмоции. Ее очки уже покрылись тонкой изморозью. Интересно, как она их там увидела.       — Леви, Ханджи! — Эрвин окликнул их раньше, чем Леви успел рвануть вдаль по проспекту. Командир поспешил по скользкой улице к ним. На нем была форменная шапка и накинут капюшон зимнего пальто и Леви даже ему позавидовал в моменте. За ним с небольшой сумкой семенил Моблит, который тоже не очень был рад встрече.       — Хей, Бернер, что несешь? — Ханджи прошамкала из-за шарфа. Поняв, что он ее звукоизолирует, она его стащила и выдохнула. Очки, замерзшие на половину, тоже стащила и… перестала видеть совсем? Леви смотрел на Эрвина, подошедшего к нему…       Слишком близко. От него приятно пахло зимой, холодом, свежестью и каким-то терпким сложным запахом. Он перегородил ему зимнее солнце и схватил за плечо, поскользнувшись. Леви чудом удержал равновесие и отпустил руку Ханджи. Взгляд Эрвина скользнул по в мгновение разомкнувшимся ладоням и задержался на слишком знакомом подарке. Леви наблюдал за ним, пожалуй, впервые. Моблит что-то бурчал Ханджи, а она, повернувшись к нему, начала его то ли отчитывать, то ли поучать. Леви не слушал.       — Прогулка?       — Да.       Эрвин махнул рукой на его сумку, зажатую подмышкой.       — Что нашел?       Леви не хотел отвечать и отвел глаза. Это было ошибкой. Где-то над головой послышался тихий бесконечно терпеливый вздох. Зачем ему было знать, что это всего лишь новое лезвие, ножницы, новая рубашка и… комплект тонкой фарфоровой посуды, которую ему делали на заказ?       Комплект посуды на троих.       — Небольшой подарок с заработка себе самому. — Как же глупо это звучало. Но он никак не мог понять как продолжить этот разговор. Не хотел, чтобы Эрвин знал про фарфоровый комплект. Это было чем-то… интимным. Он все еще лелеял мечту добраться до Штаба, не раскокав свой подарок.       — Маловато для подарка, наверно, — Эрвин оценивающе посмотрел на сумку. — Вы обратно?       — Да. — Леви мысленно поблагодарил провидение за окончание разговора.       Ханджи протирала очки варежкой. Очки упрямились и иней сходил только частями. Моблит говорил ей о том, что нужна хлопковая ткань, но наткнулся на ворчание, что из хлопка на ней только белье.       — Четырехглазая, пойдем? — Она подняла слепые глаза на источник звука и экстренно нацепила на нос окуляры. — Холодно.       Эрвин выпрямился. Огромная гора над Леви пришла в движение, что его напрягло. Это была достаточно дружественная гора, однако сам факт таких масштабов рядом с собой регулярно вводил в тонус. Было понятно, что ничего не будет, но рефлексы никуда не уходили.       — Мог бы одеться потеплее. — Он буркнул, склонившись над ним. Кожаные перчатки скользнули по лбу и опустили, спустившийся почти на затылок шарф пониже, к бровям.              Это было…       Ошибка. Снова ошибка! Что еще он мог сделать, чтобы этого не было?       Доверяй, доверяй ему!       Леви рассеянно тихо хмыкнул. Эрвин развернулся к Ханджи, которая удивленно наблюдала за развернувшейся картиной, туго замотанная в шарф и в полузаиндевелых очках. Бернер затягивал ей шарф где-то на спине, усиленно прикрывая все места, из которых могло поддувать. За шарфом послышались какие-то звуки, а через мгновение она схватила Леви за локоть и потащила вдаль по проспекту, оставляя Эрвина с Моблитом позади.       — Что это было? — Она шептала через шарф, когда они отошли на достаточное расстояние.       — Не знаю, Ханджи, не знаю.