Смотри...

      – Что, прости? – удивлённо произнесла Шумская и задержала дыхание, выпрямившись на пассажирском сидении.       – Приедут родственники, – повторил Высоков и тоже задержал дыхание. Ему хотелось даже зажмуриться, но он был за рулём.       На несколько секунд в автомобиле повисла тишина.       – Останови машину, – тихо сказала Ирина.       – Ира..       – Останови машину, – уже жёстче.       – Ир…       – Немедленно останови машину! – в её голосе звучал приказ, которого нельзя было ослушаться.       Андрей перестроился в правый ряд и скинул скорость в ожидании “кармана”. К счастью, такой встретился почти сразу. Машина затормозила, зашелестев гравием, будто предупреждая о взрывоопасной обстановке в салоне.       Шумская молчала. Смотрела в лобовое стекло и напряжённо крутила в руках фантик от мятной конфеты.       – Ир, я сам узнал об этом только утром.., – начал несмело доктор.       – Утром? – вскинулась Ирина и сверкнула на него взглядом.       – Ладно… Вчера вечером, – повинился Андрей.       – А если честно? – проговорила сквозь зубы она.       – А если честно, то позавчера днём, – признался наконец Высоков и опустил глаза.       – То есть ты молчал два дня? Ты знал, но не говорил. Более того, ты уверял меня в обратном. Ты знаешь, как это называется? Заведомо ложные показания, Андрей! – еле сдерживая гнев, проговорила Шумская.       Андрей молчал. Он прекрасно понимал её эмоции, но по-другому поступить не мог.       – Почему ты мне не сказал?       – Потому что, если бы я тебе сказал, ты бы не поехала…       – Конечно, я бы не поехала! – воскликнула Ирина. – Потому что попить чай с тортиком в компании твоей мамы и присутствовать на шумном праздновании с толпой неизвестных мне людей – пусть даже и твоих родственников – это не одно и то же!       – Мою маму ты тоже не знаешь, – робко заметил Высоков.       – Вот именно! Я не знаю твою маму, твоих родственников, я не знаю, как себя вести при них! Но когда за тобой наблюдает один незнакомый человек – это немного легче, чем когда их… сколько?..       – Я не знаю, – виновато пожал плечами доктор. – Мама сказала, что точно приедет моя тётя со своими детьми, ещё должен быть её брат с младшим сыном, возможно, с женой, но они вроде развелись.., – он почти дословно повторил слова своей матери.       – Замолчи.., – прошипела Шумская, закрывая уши ладонями.       Андрей замолчал снова, только искоса посматривал на неё. Затем аккуратно коснулся одной руки и, преодолевая сопротивление, опустил от уха и взял в свои тёплые ладони.       – Ир… Я тоже не в восторге от этого.., – он гладил пальцами её руку. – Просто не понимаю, почему ты реагируешь на это как на катастрофу вселенского масштаба…       Шумская вздохнула и перевела усталый взгляд на него.       – Потому что, Андрей, это не просто юбилей твоей мамы. Это смотрины.       – “Смотри”…что?       – Смотрины, – терпеливо повторила Ира. – Все будут смотреть на нас с тобой, а в большей степени – на меня. И я искренне не знаю, что они там увидят, потому что я со своей работой почти разучилась смотреть на людей по-доброму.       – Ты преувеличиваешь, – возразил доктор, но в душе понимал, о чём она говорит.       Терпение ей было свойственно только на допросах, в обычной же жизни она была очень эмоциональным человеком. Иногда даже чересчур. Например, как сейчас.       – Я не преувеличиваю, а даже преуменьшаю, – уже даже грустно сказала она, будто окончательно отказывая себе в простых человеческих радостях. – И если про адекватность твоей мамы я еще как-то поверила, то ты не можешь ручаться за остальное семейство.       – Но ты же не заставишь меня сейчас развернуться? – почти жалобно спросил Андрей.       Шумская посмотрела на него, затем на их переплетённые руки, которые он чуть сжимал, и медленно выдохнула:       – Ты серьёзно думаешь, что все поверят, что мы пара?       – У нас же нет такой цели, – улыбнулся Высоков.       – Ах, ну да… Но цели имеют свойство меняться в зависимости от новых обстоятельств – просто учитывай это, – уже мягко сказала Ирина.       – Едем? – кивнул он.       Она откинулась на сидение, закрыла глаза и почти прошептала:       – Господи, за что мне всё это?..       – За большие успехи в интеллектуальном спорте, – усмехнулся доктор, уже выруливая на трассу.       – Видимо, я достигла совершенства – “полная дура”!       – Ты не дура, ты просто не умеешь мне отказывать, – уже засмеялся Высоков. – А я этим пользуюсь…       – Я убью тебя, когда мы вернёмся, – она посмотрела на него с опасным прищуром.       – Если.       – Что “если”?       – Если вернёмся…       – Я вернусь точно! – фыркнула Шумская. – И даже не задумаюсь, если ради этого придётся прикончить тебя прямо там!       Дорога вновь наполнилась спокойным мельканием деревьев за окном и мелодичным бурчанием радио.