Гонка за первой полосой

      Давид сидел на бордюре у заднего входа в ресторан, запрокинув голову. В ушах шумело, зрение немного плыло. Он провёл рукой над бровью, стирая капельки крови. Рид не заметил, как журналист, пытаясь вырваться из его хватки, приложил его головой о пол, так что у шатена буквально заплясали звёздочки перед глазами. Мир вокруг стал вращаться, голова трещала при любой попытке сморщиться или выразить любую другую эмоцию, саднила бровь. Давид никак не мог понять, на что он напоролся. Видимо, на что-то острое, раз кровь никак не останавливалась.       Раскрыв глаза, Рид покосился на друзей, которые смотрели на него с осуждением вперемешку со злостью и страхом. Точнее, так выглядела только Фелония. Она крепко сжимала рацию — ещё чуть-чуть, и капитан сломает средство связи. Малек стоял чуть дальше, прислонившись к стене ресторана. Брюнет не ожидал, что Давид захочет поиграть в рыцаря. Хотя это никак не мешало его плану. Синнер сам отправил анонимное приглашение этому салаге-журналисту, работавшему в местном издательстве в Лос-Анджелесе.       — Давид, тебе надо в больницу.       — Всё нормально, — он отмахнулся и вновь прикрыл глаза.       — Рид, чёрт тебя дери, у тебя расшиблена половина лба, и нужно наложить швы! Ещё не хватало, чтобы у тебя сотрясение было.       — Всё нормально, я вас обоих вижу по одному экземпляру, никто не двоится.       Фел и Малек синхронно закатили глаза. Беспечность друга раздражала и пугала одновременно. Капитан продолжала злиться: теперь вместо того, чтобы выпроводить незваного гостя, ей придётся везти его в участок, выполнять бумажную работу и делать всё возможное, чтобы тот не вздумал выдвинуть иск против Давида или разнести сплетни на глазах у всех гостей о том, что в ресторане находятся ещё два журналиста. Рид всегда умудрялся добавить всем двойную работу, а если не находил — создавал благоприятные условия для этого.       Брюнетка ломала голову, как журналист попал на вечер. Ведь все списки тщательно проверялись, список приглашённых был готов ещё за пару месяцев. Давид и Одри попали сюда по чистой случайности. Она медленно повернулась в сторону Синнера.       — Ты! — она подошла к мужчине и толкнула его в грудь, тот даже не шелохнулся. — Твоих рук дело?       — О чём ты?       — Не прикидывайся идиотом, Синнер, — прошипела капитан.       — Хорошо, это был я, когда позвал бедолагу. Отправил анонимное приглашение за пару дней до мероприятия, чтобы убедиться, что наших любимых журналистов не раскроют. Я не думал, что Давид решит устроить сцену. И ты, капитан, могла бы просто вывести его.       Фелония, казалось, метала молнии. Её бесило, что Синнер устроил весь этот цирк. Её бесило показное безразличие Малека. Конечно, ведь не ему сейчас ехать обратно в участок.       — Прекрасно, один верёвки вьёт из окружающих, а второй проверяет на прочность состояние своих костей.       Трое продолжали спорить, пытаясь выяснить, кто всё-таки прав, а на кого удобнее всего спихнуть вину. Они услышали, как сначала открылась дверь служебного помещения, ведущая на внутренний дворик, потом показалась макушка шатенки. Дверь вновь закрылась, а затем снова открылась, и журналистка высунулась из своего укрытия. Она переминалась с ноги на ногу, не зная, когда будет подходящий момент, чтобы втиснуться в дискуссию. Можно было прокашляться, чтобы компания обратила на неё внимание, но тогда они подумают, что она стояла здесь уже какое-то время и подслушивала разговор. Зайти внутрь и выйти, хлопнув дверью? А может, просто хлопнуть дверью?       Поправив сумочку, Одри сделала несколько шагов вперёд. Губы вытянулись в «о», когда она увидела, что Давид полулежит на бордюре, а Фелония настойчиво говорит о скорой.       — Что случилось?       — Давиду нужно в больницу и наложить швы.       — Нет.       — Да, — Фелония и Малек одновременно ответили, готовые вновь вступить в бесполезный спор.       — Я могу поехать с Давидом, — Сандерс сжала сумочку, не понимая, зачем она вообще это ляпнула.       Малек вскинул брови и снисходительно улыбнулся. Рид пробубнил что-то едва членораздельное.       — Ну хоть кто-то думает мозгами. Давид, тебе есть с кого брать пример. Скорая уже скоро приедет.       Одри присела рядом с Ридом. Это напомнило ей ситуацию, которая произошла совсем недавно, когда он подрался с незнакомцем в баре. Что за странная тяга у журналиста размахивать кулаками? Девушка осторожно покосилась на него — наверняка он чувствовал себя как в окружении нянек, которые тряслись за него.       Малек, отсалютовав, скрылся за дверями ресторана, чтобы унять «небольшое недоразумение», возникшее по вине какой-то крысы, не уследившей за отправкой приглашений. Вилено особо и не интересовался, кто должен был быть, Синнер спокойно мог нести любую чушь, выгодную для обоих.       Медработники не заставили себя долго ждать. Мужчина, выпрыгнув из машины, направился к паре.       — Ну и кому тут нужна помощь?       Одри кивнула в сторону Давида, который изо всех сил пытался делать вид, что с ним всё в порядке, когда боролся с подступающей тошнотой. Поездку до больницы он вряд ли бы выдержал.       Медик подошёл к Риду, приподнял его голову и осмотрел рану. Покачав головой, сказал, что посещением медпункта не обойтись, и пошутил о том, что Давида будет ждать «приятный» подарок в виде счёта от больницы и разборки со страховой.       Одри хотела залезть в машину следом за журналистом, как её остановил врач.       — А вы куда собрались? Только родственники могут поехать.       — А я… я его же-е-на.       Давид с трудом сдержал смех, медик прищурился, рассматривая Одри.       — Раз жена, то чего вы тогда за-и-ка-е-тесь, а?       — Она до сих пор никак не может привыкнуть к новому статусу.       Внимание медика переключилось на Давида.       — В прошлые выходные расписались в Вегасе. Представляете, в университете поспорили, что если ни один из нас не найдёт себе кого-то к тридцати двум, то мы поженимся в Вегасе. Одри думала, что я забыл, но, знаете, когда есть шанс получить такую красотку, грех не воспользоваться.       Сандерс закусила губу, поразительно, как Давид всегда ловко выкручивался из любой лжи и умело поддерживал её.       — Это точно, малой! Помню, я так пригласил на свидание жену в старшей школе. Я был ботаником, а она чирлидершей и популярной девушкой. Она бы никогда не согласилась встречаться со мной. И вот в один день подхожу к ней в столовой, рассказываю идиотскую шутку, а она, знаешь, что?       Скорее вопрос медика был риторическим, но Давид всё равно ответил:       — Нет. Поменяла столик?       — Сначала молчала, а потом как начнёт смеяться. Я подумал, что она решила, что я всё-таки придурок-неудачник, — он усмехнулся. — Моя Кэтрин так искренне смеялась, что и мне стало смешно. Пока был такой момент, я сразу пригласил её, чтобы не успела передумать. И, как видите, сработало.       Он окинул взглядом журналистов и добавил:       — Но ты, малой, тоже хорошую стратегию выбрал.       Давид хмыкнул и перевёл взгляд на Одри, которая всё ещё крепко держала ремешок сумки, будто вот-вот его оторвёт. Сандерс старательно избегала зрительного контакта.       Поехать с ним было глупой идеей. Она могла просто проверить его в отеле, постучать в дверь напротив и на этом всё. Но какая-то странная, почти нелепая сила подтолкнула её быстрее, чем разум успел придумать логичное объяснение. В груди разрасталось беспокойство, и она действительно переживала. А что, если у него сотрясение?       — Одри, хочешь открою одну тайну?       Она лишь выгнула бровь, молча посмотрев на него.       — Родственники — это не только супруги. Ты могла бы сказать, что моя сестра.       Рид слегка улыбнулся, тут же морщась от боли. Одри нахмурилась. Раздражение поднималось слишком быстро и непонятно на кого — на себя, на него или на всю эту ситуацию сразу.       — Ты уже перерос ту фазу, когда с тобой в больницу может ехать сестра.       — То есть я уже дорос до того, чтобы быть в компании жены? Сандерс, ты мне льстишь.       — Я не это имела в виду! Боже, хватит переиначивать мои слова, ты невозможен, — девушка демонстративно цокнула.       Рид прикрыл глаза и задумался: а что ему мешало предложить подобный спор о женитьбе, когда они ещё учились? Хотя не так важно, ведь он всё ещё мог сделать это сейчас. Если Сандерс почти сразу согласилась на рабочий спор, то с такими личными она бы только покрутила пальцем у виска и сказала, что Давид окончательно с катушек съехал.       Повезёт тому, кто женится на ней, — мысль появилась так внезапно, что журналист резко распахнул глаза и слегка подался вперёд.       Такое движение не скрылось от глаз медика, и он тут же начал успокаивать пациента, ссылаясь на то, что ему быстро зашьют рану и дадут добрую порцию обезболивающего. Рида волновала не столько травма, сколько его собственные мысли и странные, непривычные чувства к журналистке. Может, записаться на сеанс гипноза к Малеку? Давид тут же отогнал от себя эту мысль. Помощь друга — последнее, к чему он прибегнет.       Одри разглядывала свои туфли, сводя и разводя ноги. Давид решил вести счёт, сколько им осталось до больницы. К великому счастью журналиста, его счёт закончился на пяти сотнях, когда врач оповестил о прибытии.       Сандерс осталась в зоне ожидания, пока Рида водили по разным кабинетам. Девушка подошла к автомату со сладостями, осматривая ассортимент. Выбрав шоколадный батончик, она нажала нужный номер и закинула пару монет. Сандерс взяла сладость и направилась к дивану. Достав телефон, журналистка стала листать ленту Инстаграма.       Лэйн посещала разные творческие тусовки, выкладывала фотографии города. На одной из фотографий девушка заметила мужской силуэт. Кажется, личная жизнь Коллинс переживала цветочно-букетный период, полный романтики, свиданий, неловких касаний и признаний. Сандерс искренне радовалась за подругу. Наконец-то объект её воздыханий обратил на неё внимание раньше, чем Лэйн успела превратиться в настоящего сталкера.       Одри перелистнула сторис, и перед ней уже были публикации тёти. Хлоя хвасталась урожаем клубники, который вырастила на небольших клумбах на балконе. Сандерс расплылась в мечтательной улыбке, представляя домашний клубничный пирог с ванильным мороженым. Откусив батончик, журналистка отправила родственнице сообщение с просьбой о таком сюрпризе к её приезду. Она продолжила листать фотографии университетских знакомых и коллег, с которыми поддерживала хорошие отношения.       В отличие от Одри, Давид проводил время куда менее приятно. Мужчина сидел на кушетке и в очередной раз скривился от боли, когда не слишком опытная медсестра делала очередной стежок, зашивая рану. Рид уже с трудом терпел, а действие обезболивающего никак не наступало. Пришлось просить ещё один укол.       После второго укола тело немного обмякло, и всё происходящее стало казаться слегка нелепым и даже смешным. Судя по тому, как медсестра зашивала рану, его ждал уродский шрам, но с этим он разберётся позже.       — Что ж, — врач ворвался в кабинет, держа в руках бумаги, — сотрясения у вас нет. Только вот дам инструкцию, какие препараты принимать и что делать, если станет хуже, и проводим вас к жене.       Рид с непониманием уставился на доктора. К кому?       Медсестра наконец закончила свои мучения, и Давид, облегчённо выдохнув, прислонился к стене. Точно, Одри начала весь этот театр одного актёра.       Услышав шаги, приближающиеся к Сандерс, она тут же отложила телефон и поднялась с дивана.       — Доктор, с ним всё в порядке?       — Дорогуша, ну чего вы переживаете. Ваш муженёк тот ещё крепкий орешек, — он слегка стукнул Давида по плечу бумагами, свернутыми в трубочку. Рид криво усмехнулся.       Медик протянул инструкции и пару упаковок с лекарствами.       — Это если будет жар и рана воспалится, а это обычное обезболивающее.       — Спасибо.       Давид проводил взглядом врача, пока тот не скрылся за поворотом коридора, а затем перевёл взгляд на Одри. Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга.       — Ну что, — он чуть приподнял бровь, — теперь официально моя жена?              Одри закатила глаза, но всё равно отвела взгляд в сторону.       — Вот не надо. Ты тогда у ресторана первый начал это.       — А я как посмотрю ты вошла во вкус?       — Я просто хотела, чтобы меня пустили, — сухо ответила она. — Или ты предпочёл бы объяснять врачу, почему у тебя нет никого, кто может с тобой поехать?       — Звучит как личное оскорбление, Сандерс.       На мгновение взгляд задержался на ней чуть дольше обычного.       — Спасибо, — голос Давида звучал уже тише. Одри замерла, будто не сразу поняла, что Рид сказал это серьёзно, или это опять был скрытый сарказм, который она всегда плохо считывала.       — Не за что, — она пожала плечами. — Я просто не хотела, чтобы ты где-нибудь отключился по дороге.       — Какая трогательная забота. Я уже всерьез начинаю думать, что все таки тебе нравлюсь.       — Не льсти себе.       Они направились к выходу, вызывая такси. Поездка прошла в тишине. Давид прислонился к окну, прикрыв глаза. Препараты, которые он получил, начали действовать, обвалакивая в приятный дурман комфорта. Мысли стали вязкими и несвязными.       Одри смотрела в окно наблюдая за Ридом в отражении стёкол.       — Не пялься,— Сандерс вздрогнула от неожиданного бормотания журналиста.       — Я не пялюсь.       — Пялишься,— шатен скрестил руки на груди, устраиваясь удобнее в пассажирском кресле.       — Ты глаза хотя бы открыл,— Одри отвернулась в сторону, чтобы больше не видеть отражение Рида.       — Мне и так все видно.

***

      Давид кое-как стянул с себя одежду, принял душ и рассматривал кривые швы на лбу. Полная катастрофа. Тело слегка покачивало из стороны в сторону. Журналист уже мечтал, как он плюхнется в кровать и будет находиться в небытии ближайшие часов девять. Но раздался стук в дверь. Рид потянулся к ручке, и на лице застыла улыбка, когда на пороге оказалась та, кто в последнее время занимала больше мыслей, чем обычно и чем следовало.       — Милая пижамка, Сандерс, — Давид закусил губу, облокачиваясь о дверной косяк. Его взгляд скользнул вниз к ногам, которые были такими стройными и манящими. Сандерс стояла в до неприличия коротких шортах и трикотажной кофте, которая обрисовывала силуэт девушки, а фантазия Рида дорисовывала всё, что скрывалось за таким смешным количеством ткани. Девушка слегка залилась румянцем от столь пронзительного взгляда шатена.       — Я, ну… как ты?       — Сандерс, я обдолбан обезболивающими. Мне очень хорошо.       Одри сделала шаг вперёд. Давид не шелохнулся и наблюдал за дальнейшими действиями журналистки. Она аккуратно оттолкнула его и закрыла за собой дверь.       — Знаешь, это выглядит как вторжение в личное пространство и попытка совершить грязные делишки.       — Рид, ты слишком много говоришь для того, кого так хорошенько приложили пару часов назад. Я посмотрю немного, что с тобой всё хорошо, и уйду в свой номер.       — Сандерс, ты не обязана делать этого. Думаешь, я не разберусь в инструкциях к таблеткам? — Давид подумал, что его слова прозвучали немного резче, чем он хотел.       Риду было неожиданно приятно, что Одри волновалась за него. Её неловкие попытки сделать вид, что ей нет до этого дела, и при этом проявить инициативу умиляли его и внутри заставляли радоваться, как мальчишку, когда самая классная девчонка в классе заметила его валентинку в шкафчике, а не какого-то тупого спортсмена из школьной футбольной команды.       — К тому же твоя рана, — она встала на носочки и взяла его лицо в руки, — не нравится мне. Тебе её плохо зашили, возможно, может воспалиться.       — Прекрасно, — они смотрели друг на друга не моргая, а потом взгляд машинально задержался на губах. Сандерс отстранилась так же резко, как и приблизилась к нему.       — И что, будешь смотреть, как я сплю? — Давид рухнул на кровать. Он всегда задавался вопросом, почему постельное бельё в отелях всегда такое мягкое и накрахмаленное, матрасы удобные, что хочется проспать часов двенадцать как минимум. Зарыться с головой в одеяло, обложиться огромным количеством подушек, которые покоились на кровати.       — Рид, ты, конечно, занятный экземпляр, но наблюдать за тобой — так себе занятие. У меня есть книга, — Одри потрясла ею перед глазами шатена.       Журналист прищурился, пытаясь прочесть название. Рид удивился, увидев на обложке имя Стивена Кинга. Кто бы мог подумать, что мисс идеальный табель и полный контроль будет читать что-то подобное. Видимо, не стоит недооценивать Одри. Неизвестно, что ещё она могла выкинуть.       Сандерс устроилась на краю кровати, поджав под себя ноги, и оказалась в позе креветки. Давид продолжал ворочаться, шорох одеяла раздражал Одри, буквы перед глазами прыгали. Она перечитывала одни и те же предложения по несколько раз.       Девушка не знала, сколько времени прошло, когда Рид наконец смог угнездиться и мирно уснул. Журналистка сама устроилась удобнее на постели: ноги оказались вытянутыми, она аккуратно достала из-под руки Давида подушку и подперла голову. Сандерс стала всё чаще и чаще зевать.       Прочту ещё пару страниц и пойду в свой номер, — была последняя мысль девушки, когда она погрузилась в сон, а книга свалилась на пол.       Рид хотел потянуться и перевернуться на бок, но не мог. Открыв глаза, он увидел, как Одри прижалась к нему: волосы закрывали лицо, пальцы слегка дёргались, сжимаясь и разжимаясь на его талии. Он аккуратно подцепил непослушные пряди и убрал волосы. Сандерс выглядела такой мирной, милой и беззащитной. Лунный свет мягко ложился на её лицо. Давид едва коснулся губами лба девушки и устроился удобнее.       Одри вскочила от настойчивой трели телефона. Поднеся его к лицу, она увидела уже пять пропущенных от Лэйн. Что такого стряслось с Коллинс, что она так отчаянно пыталась дозвониться до подруги?       Сандерс поднялась с постели, захватила книгу и отправилась в свой номер. Закрыв за собой дверь, она набрала Лэйн, которая уже оставила три сообщения: «Срочно!!»       Журналистка уже начала придумывать тревожные сценарии.       — Ну наконец-то ты ответила! Я уже думала, что ты шляешься где-то в подворотнях Лос-Анджелеса из-за всех этих ресторанных тусовок.       Одри цокнула и уселась на кровати. Надо же, Лэйн так низко думала о ней.       — Что-то случилось?       — Случилось! И тебе лучше искать новую работу.       — В каком смысле? — Одри сжала телефон чуть сильнее. Коллинс решила неудачно пошутить?       — Вики рассталась со своим бойфрендом и теперь буквально срывает злость на всех нас! Уокер довела двух стажёров до слёз, уволила ассистентку, я взяла больничный, потому что не хочу попасть под раздачу.       — Как расстались? Они же жениться собирались?       — Не знаю, всё прошло так быстро, — Лэйн начала тараторить, сбиваясь с мыслей, не успевая дышать. — Кто-то из знакомых Вики или из нашего офиса случайно оказался в клубе её хахаля, делал снимки, а потом увидели, как он обжимается с какой-то девушкой, и все подумали, что это Вики. Подумаешь, перекрасилась в брюнетку. А потом Уокер выложила сторис, что была на показе одного дизайнера в тот вечер, когда всё случилось. И кто-то решил сделать Вики «подарок» — принесли фото в конверте на её стол!       — А ты как всё узнала?       — Лестер растрепал. Мама дорогая… Одри, у меня вторая линия, и это Вики. Надеюсь, мне не придётся снова вставать на тропу фриланса. Как я тогда буду платить за студию на Манхэттене?       Сандерс могла представить, как у Лэйн расширились глаза и она нервно грызёт ногти.       — Переедешь ко мне в Бруклин.       Лэйн сбросила звонок, не попрощавшись с подругой. Одри потянулась к ноутбуку, открывая почту. Надеясь, что не получила порцию яростных сообщений от Вики за работу, которая шла, мягко говоря, с переменным успехом. Сандерс уже три дня не возвращалась к материалу и не читала правки редакторов.       Пальцы журналистки летали над клавиатурой, внося изменения, удаляя лишнее. Одри вздрогнула, когда увидела сообщение от Вики.       «Знаешь, вместо статьи мы могли бы взять интервью и сделать материал лучше. Напиши статью в таком формате. Сдай черновик сегодня вечером».       Сандерс закрыла лицо подушкой и закричала от бессилия. Всё, над чем она работала, просто взяли и слили в унитаз. Неужели кавалер Уокер не мог потерпеть с изменой хотя бы неделю или скрываться лучше? Может, Лэйн была права, и стоит снова зарегистрироваться на сайте по поиску работы? Ладони вспотели от нервов. Одри нужно было развеяться и привести мысли в порядок.       Собравшись наспех, она направилась в одно коворкинг-пространство. К её удивлению, там было полно людей. Единственный свободный столик оказался рядом с Давидом.