Ah Niu/О Нас

2003 1. Запыхавшийся Донхэ влетел в вестибюль, едва не сбив с ног Эрика — старшего из Shinhwa, который как раз выходил. Донхэ торопливо поклонился и пробормотал извинения. Эрик, чьи брови сошлись на переносице, казалось, витал где-то далеко в своих мыслях, и лишь молчаливым кивком ответил на приветствие. Еще недавно Донхэ и представить не мог, что будет вот так запросто сталкиваться с кумирами. Но сегодня радость от знакомства была не для него. Сердце парня сжимала мрачная тень. Сеул все еще сковывал зимний холод. Не снимая тяжелого пальто, Донхэ, тяжело дыша, добрался до танцевальной студии, где обычно репетировали Ли Хёкджэ и остальные. Он перевел дух и уже собирался толкнуть дверь, как вдруг услышал приглушенные всхлипы. Рука замерла в воздухе, и он лишь слегка приоткрыл створку. Внутри Ким Джунсу рыдал, уткнувшись в плечо Ли Хёкджэ, который сам выглядел так, будто вот-вот сорвется. Донхэ впервые видел его плачущим – словно тот переживал невыносимое горе, но до последнего сдерживал слезы, сжав губы в упрямой линии. Перед ними стоял Ли Сонмин, его прямая спина излучала непередаваемую тяжесть и серьезность. Утром пришла новость: проект трио официально отклонен. Ким Джунсу плакал так, что охрип, и его голос эхом разносился по пустому залу для репетиций, звуча особенно тяжело: — Хёкджэ... я не могу с этим смириться. Почему? Скажи мне, почему после всего, через что мы прошли, у нас всё равно ничего не вышло? Ли Хёкджэ не ответил – он просто не мог говорить сквозь собственные слезы. Донхэ осторожно прикрыл дверь и ушел, чувствуя во рту горький привкус разочарования. На следующий день Донхэ встретил Хёкджэ на балконе. Тот стоял один и выглядел очень одиноким. Донхэ долго смотрел на него, прежде чем наконец решился сесть рядом. Солнечный свет мягко окутывал их. Донхэ размышлял, что бы сказать, как вдруг почувствовал тяжесть на плече — Хёкджэ склонил голову ему на плечо. Он замер, и все слова, которые он хотел сказать, тут же забылись. Они посидели так некоторое время. Как раз когда Донхэ начал думать, не уснул ли Хёкджэ, тот вдруг тихо заговорил. Его голос был немного приглушенным и гнусавым от слёз. — Тот человек на стадионе... он сказал такие обидные вещи. Он совершенно не понимает, сколько всего пришлось пережить Джунсу. У него голос ломался целых три года. Каждый день мы с Сонмином-хёном видели, как Джунсу старается. Хёкджэ сжал кулаки, его голос окреп от обиды: — Эти люди ничего не знают! Как они могут так говорить? В тот день я не стал спорить, потому что хотел показать им в день нашего дебюта, что у нас есть талант. Что нас обязательно признают... Он замолчал, и после долгой паузы закончил совсем тихо, почти шёпотом: — Но у нас больше нет ни единого шанса. Ли Донхэ почувствовал, что одежда на его плече была немного влажной. Ли Хёкджэ плакал. Донхэ застыл, не зная, как реагировать. В груди смешались жалость и растерянность. Не в силах найти слов, он лишь осторожно похлопывал его по худой спине. Он хотел сказать: «Ничего, у тебя с Джунсу еще будет шанс». Но так и не произнес ни слова. Спустя некоторое время Ли Хёкджэ наконец успокоился, смущенно поднял голову и вытер лицо. — Извини, Донхэ, спасибо, что выслушал мою болтовню. Донхэ улыбнулся и покачал головой, показывая, что не возражает. — Кстати, набрали новую партию стажёров, и нам снова придется менять общежитие. Хёкджэ, который раньше никогда не жил в общежитии, с любопытством склонил голову набок. Его глаза и нос все еще были красными, и выглядел он немного жалко. — Правда? — Я утром ходил смотреть расписание. Хичоль-хён и Юнхо-хён будут жить вместе. — А как насчет тебя? Донхэ опустил голову, и на его лице промелькнуло уныние. — В общежитии, куда меня распределили, нет никого, кого бы я хорошо знал. — Понятно... Для Хёкджэ в этом не было ничего особенного. Незнакомые люди со временем станут знакомыми, а старые друзья не отдалятся только потому, что не живут вместе. Но, глядя на немного грустный профиль Донхэ, он не мог сказать, что всё в порядке. У каждого были свои мысли. Их плечи соприкасались, и они просто сидели рядом, предпочитая молчаливое присутствие пустым словам утешения. Когда для фотосессии позвали только Ким Джунсу и Чон Юнхо, Донхэ вдруг осознал, что те слова, которые он так и не решился произнести на балконе, навсегда останутся несказанными. *** Для проекта класса «А» Ли Донхэ и Ли Хёкджэ составили неожиданный дуэт. Их выбор пал на песню «In The Sky»* группы Black Beat, редко звучавшую на тренировках. Удивительно, но их взаимодействие оказалось на редкость гармоничным. Когда последний танцевальный элемент был безупречно исполнен и съемки подошли к концу, Хёкджэ с радостным возгласом подбежал к Донхэ, чтобы дать ему «пять». Он не успел и слова сказать, как восторженный Ким Джунсу воскликнул: — У вас получилось просто великолепно! Ли Хёкджэ лишь закатил глаза на Джунсу, который продолжал неудержимо хлопать в ладоши, одаривая всех своей наивной улыбкой. Джунсу, чьи вокальные тренировки сегодня завершились раньше обычного, пришел понаблюдать за процессом, устроившись рядом с Чон Юнхо. В этот момент дверь тренировочной комнаты резко распахнулась. Директор отдела кадров окинул помещение оценивающим взглядом, и когда его взгляд скользнул по Ли Хёкджэ, сердце последнего тревожно сжалось. Однако взгляд директора остановился на Чон Юнхо: — Чон Юнхо, выйди на минутку, нам нужно сделать фотографию. Чон Юнхо, опираясь на руки, медленно поднялся с пола. Директор, сверившись со списком, продолжил: — Кстати, Ким Джунсу, ты тоже идешь. Ким Джунсу, не сразу осознав происходящее, с недоумением спросил: — А почему Хёкджэ и остальные не идут с нами? — Им не требуется, — ответил человек у двери. В его голосе звучала настойчивость. — Поторопись, не будем терять время. Чон Юнхо сжал губы. Он протянул руку Ким Джунсу и сказал: — Пойдём. Ким Джунсу, словно вынырнув из забытья, позволил Юнхо потянуть себя за руку, но, сделав шаг, тут же повернулся к Ли Хёкджэ. В его взгляде читалось неприкрытое замешательство. — Хёкджэ… Джунсу вёл себя так, будто это их последнее прощание, что сначала позабавило Хёкджэ — ведь речь шла лишь об обычной фотографии. Однако эта мысль перестала казаться смешной в ту же секунду, как он проводил друга взглядом. Недавний уход одного из участников Shinhwa зародил в агентстве надежду: следующая возможность может выпасть кому-то из них. Ли Хёкджэ и сам ловил себя на размышлениях о новом проекте, который мог бы объединить его с Джунсу. Едва заняв привычное место, Ли Хёкджэ почувствовал движение рядом. Это был Ли Донхэ. Хёкджэ ждал, что тот скажет. — Время летит так быстро, — произнёс Донхэ. «И правда», — подумал Хёкджэ. В этот момент взгляд Донхэ скользнул за его спину, к выходу, где Чон Юнхо почти волоком тащил сопротивляющегося Ким Джунсу. И тогда он осознал: у них получилось. Они собираются дебютировать. Расторжение контракта Shinhwa с SM Entertainment в мае не стало сюрпризом. Чон Юнхо был занят подтанцовкой для старших коллег из The Grace, и каждый его день был расписан по минутам. Тогда Ли Донхэ и Ким Хичоль уже предсказывали скорый дебют Чон Юнхо. Но когда этот день настал, Ли Донхэ понял, что радости в нем оказалось меньше, чем он ожидал. Он вспомнил тот день на поле: бледное лицо Хёкджэ и его упрямое желание защитить друга. Как же больно, когда тебя покидает близкий человек. Если бы печаль можно было разделить на двоих... Сейчас их двое, и если бы тяжесть на сердце стала хоть немного легче для каждого, слёзы, возможно, перестали бы быть такими горькими. Ли Донхэ мягко опустил голову на плечо Ли Хёкджэ — зеркальное отражение того момента, когда всё было наоборот. Ли Хёкджэ замер, не произнося ни слова. Он лишь откинул голову назад, прижавшись к зеркалу, и закрыл глаза. Эти юные души еще не понимали, что жизнь полна расставаний, и каждое из них – это шаг к взрослению. 2. Ли Донхэ уверенно распахнул дверь знакомого общежития и тут же обнаружил, что гостиная буквально погребена под грудами беспорядочно брошенной одежды, заполняющей диван и пол вокруг него. Сделав глубокий вдох, парень резко повысил голос, эхом прокатившийся по коридору: — Хичоль-хён! Из глубины квартиры показался Хичоль, небрежно застегивая пуговицы своего домашнего халата поверх полосатой пижамы. Взгляд его был наполнен досадой и усталостью: — Чего кричишь? Ли Донхэ, видя его мрачное лицо, не осмелился заговорить с ним и, обойдя Хичоля, вошел в соседнюю комнату. Чон Юнхо аккуратно складывал стопочками одежду, одну за другой, рядом с открытым чемоданом. — Хён, что там за одежда снаружи? Чон Юнхо поднял голову и взглянул на Ли Донхэ: — Это наша с Джеджуном одежда, которая нам больше не нужна. Мы скоро переезжаем, там мало пространства, надо освободить побольше места… — Мы будем жить вместе? — Да, боссы хотят, чтобы ты тоже переехал и жил с нами. Ли Донхэ криво усмехнулся, подошел и взял несколько вещей Чон Юнхо. Жить всем вместе, возможно будет не так уж и плохо, им точно будет весело и шумно. С одеждой Чон Юнхо в руках Ли Донхэ направился в гостиную и сел рядом с Ким Хичолем. Увидев на краю дивана висевшую вещь, он почувствовал, что она ему знакома. Подумав немного, он поднял ее и с удивлением сказал: — Хичоль-хён, смотри! Это не та кожаная куртка, которую ты просил Юнхо-хёна сжечь в прошлый раз? Ким Хичоль взглянул на куртку с дыркой на подоле: — Да ладно, это Юнхо сам по своей глупости сжег. Ли Донхэ поежился. У Ким Хичоля и Чон Юнхо тоже был совместный проект — группа «4 Seasons». Они долго готовились и возлагали на неё большие надежды, однако сейчас ситуация изменилась. — Хён, Хёкджэ в последнее время не в настроении, я даже не решаюсь позвать его куда-нибудь перекусить… — Когда это вы с ним так сблизились? Ли Донхэ широко распахнул глаза, глядя на Ким Хичоля: — Мы всегда были в хороших отношениях. Просто в последнее время я беспокоюсь, что ему тяжело. — То, что ему тяжело на душе, это нормально. К тому же, с ним Ли Сонмин, чего ты переживаешь? — Так, конечно, можно сказать – Ли Донхэ не смог переспорить Ким Хичоля, но вечером все равно зашел в танцевальную студию по пути. Ли Хёкджэ и Хангён, который всего пару недель назад присоединился к классу «А», отдавались танцу. Они не выбирали музыку, просто двигались под всё, что звучало из колонок, полностью погруженные в ритм. Через какое-то время Донхэ, уставший наблюдать, подошел и выключил музыку. — Перерыв, – сказал он им. Хангён улыбнулся: — Донхэ, ты к Хёкджэ? Ли Донхэ, тоже улыбаясь, кивнул, подошел к Ли Хёкджэ и поморщился: — Фу, Хёкджэ, ты весь мокрый! Ли Хёкджэ потянул за промокший воротник: — Правда? Позже приму душ. — Ты ел что-нибудь? — Нет, днем забыл, а вечером было лень выходить. Донхэ нахмурился: — А Сонмин-хён? Он же о тебе заботится? — Я же не ребенок, почему он должен? Донхэ скривил губы, достал из рюкзака пакетик молока и бросил его Хёкджэ. — Перекуси этим, а потом пойдем на барбекю. Хёкджэ посмотрел на пакетик: — Опять клубничное? Я же не очень люблю молоко. — Не хочешь – не пей, оставайся голодным, – Донхэ сердито взглянул на него. Ли Хёкджэ вздохнул, открыл упаковку и залпом выпил. Обычное магазинное молоко с дешевым ароматизатором и приторной сладостью, но сейчас оно показалось ему удивительно вкусным. — Я реально голоден, – облизнулся Хёкджэ, но насыщения не почувствовал. Подняв голову, он увидел, что Донхэ пристально смотрит на него. Хёкджэ неловко улыбнулся. — Ладно, Донхэ, ты угощаешь. — Что? — С тебя барбекю. — Вижу, скромность тебе не грозит! Хангён молча наблюдал за их перепалкой, а затем, вздохнув, повернулся к друзьям: — Хёкджэ, Донхэ, я пойду. До встречи. — Хангён-хён, не уходи! — тут же встрепенулся Донхэ. — Может, пойдем вместе на барбекю? — Нет, вы идите. Ли Донхэ и Ли Хёкджэ переглянулись: — Хорошо, тогда до встречи, хён. Осторожнее по дороге. Хангён кивнул, взвалил рюкзак на плечи и ушел. Донхэ некоторое время смотрел на его удаляющуюся высокую, стройную фигуру, а затем снова сел рядом с Ли Хёкджэ. Двое сидели перед огромным зеркалом. Ли Донхэ прищурился, вглядываясь в отражение, и заметил, что Ли Хёкджэ в зеркале тоже смотрит на него. — Ты виделся с Джунсу в последние дни? Хёкджэ кивнул, легкая улыбка тронула уголки его губ. — Да, мы играли в футбол. Он немного расстроился и всплакнул... Но я держался молодцом! Донхэ внимательно посмотрел на него. — Значит, в прошлый раз на балконе плакал не ты, — заключил он, проводя пальцем по гладкой поверхности зеркала. Хёкджэ первым отвел взгляд, прерывая неловкий диалог. Он встал, размялся и протянул руку Донхэ. — Пойдем перекусим! Умираю с голоду. Донхэ некоторое время смотрел на него, склонив голову, а затем послушно протянул обе руки, чтобы Хёкджэ помог ему встать. Они стояли лицом к лицу, очень близко. Хёкджэ даже видел крошечные блестящие капельки влаги в уголках глаз Донхэ. Его зрачки были темными, глаза — большими и глубокими. На мгновение у Ли Хёкджэ перехватило дыхание, и он не смог произнести ни слова. Ли Донхэ немного отступил. — Пойдем. — А, хорошо. Донхэ уверенно двинулся вперед, небольшой рюкзак покачивался на его плечах. Хёкджэ шел позади, слегка отставая. С момента их первой встречи Донхэ заметно подрос, но все еще был немного ниже Хёкджэ, хотя плечи у них были примерно одинаковой ширины. Когда они познакомились, Хёкджэ считал Донхэ тихим парнем, но со временем понял, что тот тоже умеет быть довольно озорным. Он действительно очень хороший человек, и дружить с ним так приятно. Украдкой взглянув на мягкие волосы Донхэ, обрамлявшие уши, Хёкджэ ускорил шаг и обнял его за плечи, притягивая ближе. — Донхэ, спасибо. Донхэ удивленно поднял голову, и Хёкджэ с этого ракурса не мог не заметить его острые, чуть выдающиеся клычки. — Я не расстроен. Джунсу приходил, а его дебют — это уже хорошо. Значит, наша мечта наполовину сбылась. Ли Донхэ отвернулся: — Мне все равно. Хёкджэ, улыбаясь, продолжал идти, держа его в объятиях. Впервые за столько дней он чувствовал себя так легко и беззаботно. В Донхэ было что-то от юного Джунсу — неуловимое, но знакомое. Возможно, именно эта схожесть и притягивала его, заставляя желать быть ближе. Но Ли Донхэ был не просто воспоминанием. Он был силой. Стоило лишь коснуться его, как к Хёкджэ возвращалась уверенность в том, что любые преграды можно преодолеть. 3. 26 декабря 2003 года стало особенным днем: группа TVXQ и BoA впервые вышли на одну сцену, исполнив композиции «OH～Holy Night» и «HUG». В столовой, забитой до отказа, было не протолкнуться. Ли Хёкджэ и Ли Сонмин, вжавшись в пол у самого экрана, нетерпеливо задирали головы. За их спинами Пак Чонсу что-то оживлённо втолковывал Ким Ёнуну. Ким Кибом, единственный островок спокойствия, прислонился к колонне и, не обращая ни на кого внимания, увлеченно жал на кнопки приставки. В толпе мелькнули Хичоль и Донхэ. — Хичоль-хён, Донхэ-хён, — Кибом оторвался от игры и тепло улыбнулся. Ли Хёкджэ тоже заметил их. — Донхэ, иди сюда! Донхэ, улыбаясь, потянул за собой Кибома. В этот момент Хёкджэ, не отрывая напряженного взгляда от черного экрана, тихо пробормотал: — Ну где же они? Донхэ легонько толкнул его в плечо. Хёкджэ нарочито оскалился в ответ. Он уже приготовился к шутливой перепалке, но тут Ли Сонмин рядом сдавленно выкрикнул: — А, началось! Началось! Они вышли! Смотрите! Все взгляды мгновенно приковались к экрану. Под первые аккорды «HUG» сердце Ли Донхэ забилось в унисон с мелодией, отбивая ритм снова и снова. Три минуты выступления показались одновременно вечностью и мимолетным мгновением. Люди, которых они знали так хорошо, вдруг предстали перед ними невероятно яркими и сияющими. Ли Донхэ, казалось, заметил, как Чон Юнхо на мгновение замер, и невольно улыбнулся. Несмотря на отточенные до совершенства движения, сейчас он выглядел нервным, допускал ошибки. А Ким Джунсу... В последний раз Донхэ видел его спорящим с Ли Хёкджэ, угрюмым, а теперь тот смущенно улыбался. С этого момента TVXQ станет для них все более далеким, почти мифическим именем. Ли Донхэ бросил последний взгляд на Ли Хёкджэ. Тот так и сидел у телевизора с открытым ртом, потерянный в собственных мыслях. Финальные титры уже ползли по экрану. Не говоря ни слова, Донхэ похлопал по плечу Кибома, развернулся и вышел. Дверь столовой закрылась за ним, отсекая гул голосов. Снаружи мир встретил его ослепительной белизной. Вчерашний снегопад укрыл всё толстым, искрящимся одеялом, от которого резало глаза. Донхэ побрел без цели, оставляя за собой цепочку следов. Остановившись, он замер, словно забыв, куда шел. Внезапно на плечо легла теплая рука. — Что ты здесь делаешь? Юнхо-хён только что звонил, спрашивал о тебе. Донхэ обернулся. Глаза Ли Хёкджэ были красными и влажными. Он тоже только что говорил с Джунсу. «Дурак», — мысленно выругался Донхэ. — Я хочу есть. Очень голоден. Хёкджэ замер, не понимая. А Донхэ уже обошёл его и, мягко, но настойчиво подтолкнув в спину, направил вперед. — Я ничего не ел сегодня. Был с Хичоль-хёном. Хёкджэ послушно пошёл. — И что ты хочешь съесть? — Пирожных. И ещё хочу молока! — Почему ты каждый день пьёшь молоко? — Хочу подрасти повыше. Донхэ усмехнулся и игриво ущипнул его за бок, где почти не осталось жирка. Хёкджэ вздрогнул от неожиданности и, пытаясь вырваться из-под его руки, поспешил вперёд. Заливаясь смехом и дурачась, они заглянули в ближайший магазин. Ли Хёкджэ, только что сытно пообедавший в столовой, просто наблюдал, как Ли Донхэ выбрал аппетитную булочку и пакетик молока. Когда пришло время расплачиваться, Донхэ несколько раз покосился на человека впереди в очереди, а затем вдруг хлопнул себя по лбу. — Вот же я растяпа! Кажется, я забыл деньги! — Ты что, вышел из дома без денег? — ...Забыл. Смущенно толкнув Хёкджэ в бок, он попросил: — Хёкджэ, угостишь? Ли Хёкджэ отстранил его руку и строго посмотрел: — Ли Донхэ, ты помнишь, о чем я тебе говорил утром на репетиции? — А? Было очевидно, что он начисто забыл. — Я же говорил, что подстригся, и парикмахер выложил мне кругленькую сумму! Донхэ, видя, как Хёкджэ стиснул зубы, все еще недоумевал: — И как это связано с тем, что я хочу есть? Ли Хёкджэ, глядя на самодовольную ухмылку Ли Донхэ, тяжело вздохнул и покорно взял у него молоко с булочкой. — Ладно, сдаюсь. В следующий раз, когда будешь выходить, не забудь кошелек. Ли Донхэ, семеня следом, довольно улыбнулся. По дороге обратно снова пошёл снег. Ли Донхэ, держа сверток с выпечкой в левой руке, с трудом надорвал пакетик с молоком, сделал большой глоток, удовлетворенно прищурился и восторженно выдохнул: «Вау!» Ли Хёкджэ заметил это сразу: сделав один-единственный глоток, Донхэ отстранился от молока и больше к нему не притронулся. Вместо этого он молча протянул пакетик ему, а сам целиком сосредоточился на распаковке пирожка. Хёкджэ взял молоко, глядя на него с недоумением. — Зачем ты мне его даёшь? — Я уже сыт, — ответил Донхэ, не поднимая глаз. — Лучше оставлю место для булочки. В повисшей тишине Хёкджэ продолжал смотреть на белый прямоугольник в своей руке. — Что-то не так? — Донхэ наконец поднял голову. — Ты... расточителен. Донхэ пожал плечами. — Кажется, я переборщил с этим вкусом. Пил его слишком часто. Обычно я очень экономный, но тут... Может, спасешь меня и допьешь это? Хёкджэ замер. На языке вертелось резкое «я не пью после других», но слова застряли в горле. Он медленно поднес пакетик ко рту. Его пальцы осторожно коснулись того же места, которого только что касались губы Донхэ. Молоко было приятно тёплым, а приторно-клубничный вкус показался неожиданно мягким. Ли Донхэ быстро доел свою сдобу, скомкал промасленный пакет в тугой комок и зажал его в кулаке. Он сделал несколько быстрых шагов вперёд, но затем остановился и резко обернулся. Их взгляды встретились. — С Новым годом! Ли Хёкджэ на мгновение растерялся. Видя его озадаченное выражение, Донхэ шагнул ближе и легонько ткнул его кулаком в грудь. Тот инстинктивно отшатнулся, лишь потом осознав, что удар был почти невесомым. — Ты ничего не скажешь? — У тебя руки жирные после еды. — Отстань! Они, дурачась, отошли под фонарь, пока снег падал все гуще, укрывая белым покрывалом невысказанные слова. Спасибо тебе за то, что ты всегда рядом со мной. Надеюсь, так будет и впредь. *На DVD первого японского тура D&E, когда они играли в игру, Ынхёк спросил Донхэ, на какую песню они впервые сняли совместное видео. Донхэ не смог вспомнить, а Ынхёк написал в ответе именно её.