Ангелы Чена

Воздух в клубе был тяжёлым от сигарного дыма и удушливого аромата слишком больших денег. Бекки смеялась над какой-то нелепой историей, которую хвастливо рассказывал Билли, лениво вращая янтарную жидкость в бокале, но её разум оставался острым как бритва под этой лёгкой улыбкой. В этих людях? Они одевались как модели с обложек, говорили как поэты, но запах крови и чёрных рыночных сделок цеплялся за них, словно невидимый туман. Затем чья-то рука коснулась руки Бекки. — Ой! — пискнула Мэй, её бокал с шампанским наклонился достаточно, чтобы холодная жидкость выплеснулась на рукав Бекки. — О боже, мне так жаль! Кажется, я уже пьяна. — Она рассмеялась высоким, воздушным смехом. Стол разразился смешками, Крик бросил на Бекки взгляд, говорящий «что тут поделаешь». Бекки наклеила свою лучшую беззаботную улыбку «ничего страшного» и встала. — Давай помогу тебе привести себя в порядок, Прау, — предложила Мэй, уже поднимаясь на ноги. Бекки заколебалась — всего на мгновение. Вспышка чего-то в глазах Мэй. Тревога? Жалость? Предупреждение? Она не могла понять. — Конечно, — улыбнулась Бекки. Они выскользнули из шума и сверкающих огней в тускло освещённый коридор, ведущий к уборной. Внутри Фрин уже была там. Тень в самой дальней кабинке, дверь приоткрыта ровно настолько, чтобы наблюдать. Её пальцы покоились на прохладной стали пистолета, спрятанного у бедра, пульс ровный. План состоял в том, чтобы оставаться невидимой. Но в ту секунду, когда она увидела, что Мэй входит вслед за Бекки, она придвинулась ближе к двери. На всякий случай. У раковины Мэй стала серьёзной. — Я слышала о вас с Криком, — начала она, её голос стал тише, утратив обычный блеск. — Вы так быстро нашли общий язык... есть какой-то секрет? Бекки моргнула, её мозг работал на пределе. Это проверка? Укол? Подозрение? Она решила ответить безобидным флиртом. — Что я могу сказать, — ухмыльнулась Бекки, промокая руку салфеткой, — Крик настойчив. И немного нетерпелив. — Она подмигнула, сохраняя лёгкость тона. Мэй тихо, почти грустно усмехнулась. — Можно кое-что тебе сказать? — спросила она, внезапно полностью повернувшись к Бекки, её глаза потемнели, губы были плотно сжаты. Из своей кабинки Фрин напряглась всем телом. Рука зависла над оружием. Взгляд стал острее лезвия. — Конечно, — Бекки склонила голову набок. Мэй колебалась, явно борясь с чем-то внутри. — Ты напоминаешь мне мою младшую сестру, — наконец сказала она, её голос дрогнул. — Я потеряла её в прошлом году. Грудь Бекки сжалась, она больше не понимала, что реально. — Мне очень жаль. Мэй отмахнулась. — Всё нормально. Но... послушай меня. Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься. — Её взгляд прожигал Бекки насквозь. — Я знаю, Крик добр к тебе, и да — внешне он хорошо обращается со своими женщинами. Но те люди там? — Она жестом указала в сторону клуба. — Они носят костюмы, они красиво смеются, но их руки по локоть в таких вещах, которые ты никогда не сможешь смыть. Их бизнес... он уходит глубже, чем ты когда-либо захочешь знать. Я в этом из-за Фэй. Бекки сглотнула. Это было не признание, а трещина. Предупреждение. Ниточка, за которую можно будет дёрнуть позже. Она мягко подтолкнула: — О какой опасности мы говорим? Я имею в виду... если есть что-то, чего мне стоит опасаться, пожалуйста... Мэй оборвала её натянутой, печальной улыбкой. — Лучше этого не знать. Я просто... вижу в тебе кого-то слишком невинного и не хочу смотреть, как тебя похоронят под тем, что ты не переживёшь. Она протянула руку и сжала ладонь Бекки. — Просто... пожалуйста. Будь осторожна. Не торопись. Наступила тяжёлая тишина. Затем раздался голос: — Почему вы так долго, детка? Я уже скучаю. Фэй. Игривый и любящий. Тот самый голос, который заставлял других женщин завидовать. — Мы уже заканчиваем, детка! — крикнула Мэй в ответ, её лицо смягчилось, когда вошла Фэй. Фэй ухмыльнулась им обеим, наклоняясь, чтобы чмокнуть Мэй в губы. — Вы двое выглядите прекрасно вместе, — сказала Бекки, сумев вложить тепло в голос, несмотря на бешено колотящийся пульс. — Ах, ты такая милая. Тебе лучше вернуться — Крик уже скучает. И с этим Фэй и Мэй ушли, обняв друг друга, исчезнув в коридоре, оставляя шлейф дорогого парфюма. Бекки резко выдохнула, её пальцы впились в холодный мраморный край раковины. Сердце колотилось, отражение в зеркале казалось бледным в мягком золотом свете туалетной комнаты. Она плеснула холодной водой на запястье, пытаясь успокоить нервы. А затем — в следующее же мгновение — рука метнулась сзади, затащив её в одну из кабинок. Инстинкты Бекки сработали мгновенно. Колено рванулось вверх, кулак сжался для удара, готовая сражаться, когда до её чувств донёсся едва уловимый след чего-то знакомого. Этот аромат. Тот проклятый аромат опасности, мокрой кожи и единственного человека, благодаря которому её мир обретал смысл. — Детка... — прошептала Бекки с облегчением. Напряжение разбилось вдребезги, как стекло. Она бросила руки на шею Фрин, цепляясь за неё, как за спасательный круг. Фрин не медлила ни секунды — одна рука крепко обвилась вокруг талии Бекки, другая приподняла её затылок, зарываясь лицом в волосы. — Даже мы вместе выглядим красиво, bb, — поддразнила Фрин ей на ухо, голос низкий и игривый, мимолётная попытка ослабить тугой узел страха, который они обе несли. Бекки издала прерывистый, дрожащий смешок, отстраняясь ровно настолько, чтобы увидеть её лицо. — Ладно-ладно, мне нужно идти, я уже опаздываю... — Только один поцелуй, — перебила Фрин, наклоняясь, в её глазах появился тот безрассудный, отчаянный блеск, которому Бекки никогда не могла отказать. Бекки даже не притворилась, что сопротивляется. Она сократила крошечное расстояние между ними и поцеловала Фрин так, будто действительно имела это в виду — быстрый, глубокий, спасительный поцелуй. Не просто нежность. Не просто любовь. Безмолвная клятва. За эту ночь. За то, что будет после. Навсегда. Когда они оторвались друг от друга, Бекки прижалась лбом ко лбу Фрин. — Люблю тебя, — прошептала она. — Знаю, — уголок губ Фрин изогнулся в самой маленькой ухмылке, но глаза оставались свирепыми. — А теперь иди. Пока я не потеряла контроль и не продержала тебя здесь в своих объятиях слишком долго. Бекки сделала вдох, поправила волосы, достала помаду из клатча и с отработанной лёгкостью подкрасила смазанный цвет. Затем, подняв подбородок, с сердцем, готовым вырваться из груди, она вышла из кабинки, оставив позади единственное, что делало этот ад терпимым. И вернулась обратно в логово волков. На столе стоял хрустальный сосуд, наполненный теми самыми гладкими, мерцающими конфетами, которые преследовали расследование Фрин месяцами. Желудок Бекки скрутило при виде этого зрелища, но она сохранила выражение лица спокойным, продолжая играть роль. Фрин, наблюдавшая из затенённого угла, напряглась. Вот оно. Связь. То, что она искала, было прямо здесь, блестело как невинные угощения на пиршестве монстров. Билли небрежно подтолкнул чашу к Бекки. — Попробуй, — ухмыльнулся он. Бекки кокетливо склонила голову набок. — Что это? Крик наклонился вперёд, улыбаясь, как сам дьявол. — Всего лишь конфеты, дорогая. Действуют как алкоголь — возносят в совершенно другой мир. Чистое удовольствие. Взгляд Мэй метнулся к Бекки, в нём мелькнул кратчайший предупреждающий проблеск. — Не бери, если не хочешь, — тихо сказала она. — Как только попробуешь, это... своего рода зависимость. Бекки легко рассмеялась, проводя пальцами по руке Крика. — Ну, я пас. Единственная зависимость, которую я допускаю в своей жизни — это Крик. Больше ничего. Стол взорвался насмешливыми одобрительными возгласами и шутливым «ууу», все ухмылялись, глядя на самодовольную ухмылку Крика. Мэй испустила едва заметный вздох облегчения. А издалека губы Фрин тронула гордая, опасная маленькая улыбка. Её девочка играла в эту игру как королева. Ночь сгущалась напряжением внутри этого изящного, тенистого клуба. Разговоры сливались в гул богатства и опасности, но взгляд Фрин не отрывался от стола. Каждую вспышку улыбки Бекки, каждое движение руки Крика она отслеживала, как ястреб. Вскоре мужчина в строгом костюме, с лицом слишком непроницаемым, чтобы быть невиновным, подошёл к столу, неся новый хрустальный сосуд, конфеты в котором блестели, как полированные драгоценности в тусклом свете. — Как вы просили, — пробормотал он Крику. Крик удовлетворённо кивнул — такой жест делают мужчины, когда их ловушка вот-вот захлопнется. Челюсть Фрин сжалась. Вот моя зацепка. Она выскользнула из своего угла, как дым, следуя за мужчиной плавными, рассчитанными шагами. Он петлял по лабиринту VIP-комнат и бархатных драпировок клуба, не подозревая о буре, идущей по пятам. Как только он нырнул в пустынный коридор, ведущий к заднему выходу, Фрин нанесла удар — быстрый, жестокий, эффективный. Низкий стон, резкий удар локтем в живот, и мужчина пошатнулся. Прежде чем он успел прийти в себя, колено Фрин врезалось ему в пах, сбивая с ног. В одно мгновение она схватила его за воротник, таща через служебную дверь на террасу. Прохладный ночной воздух не мог погасить ярость, сжигавшую её изнутри. — На кого работаешь? — потребовала она, припечатывая его к стене. Мужчина ухмыльнулся, несмотря на кровь на губе. — Запрограммирован умереть, а не говорить. Не трать энергию, сладкая. Кулак Фрин врезался в его лицо. Затем ещё раз. Он закашлялся, но держался. Тогда она наклонилась, её голос стал ледяным. — Кто хочет твоей смерти, а? Я здесь не для того, чтобы убить тебя. Я здесь, чтобы заставить тебя пожалеть, что я этого не сделаю, если ты не заговоришь. Ещё один удар. На этот раз — вскрик. Но признания всё нет. Фрин резко выдохнула. Значит, по старинке. Она вытащила телефон, нажала кнопку быстрого набора и позволила своему голосу стать смертельно спокойным. — Делай это. Убей её. Глаза мужчины расширились. — Нет-нет-нет! Пожалуйста... это моя дочь! Моя единственная дочь — я сделал всё это ради неё, пожалуйста, не надо, я расскажу вам всё! Блеф Фрин сработал лучше, чем она осмеливалась надеяться. — Тогда говори. Сейчас. Между всхлипываниями и судорожными вдохами он раскололся. — Я работаю на Крика. Конфеты — это наркотик. Мы производим его под одной из фармацевтических компаний Крика, прикрытие — больница. Это зависимость, замаскированная под конфету, ради прибыли, ради рычагов давления. Распространяется через элитные вечеринки, сезонные вбросы. Это всё, клянусь, пожалуйста, не трогайте мою девочку... Фрин записывала каждое слово. Когда он закончил, она в последний раз схватила его за воротник. — Я не убью её. Но если ты хотя бы шепнёшь Крику хоть слово об этом — мой палец всегда будет на спусковом крючке. Одна секунда. Не испытывай меня. — Не буду. Клянусь. Ни слова. Фрин оттолкнула его и растворилась в тени клуба. К тому времени, как она скользнула обратно в VIP-зону, Бекки и Крик уже стояли, готовые уходить. Пульс Фрин всё ещё зашкаливал, но её лицо оставалось непроницаемым. Миссия сдвинулась с мёртвой точки. И теперь — у них было доказательство всего.