Ангелы Чена

Далеко за пределами досягаемости спутников и правительственных карт, глубоко под заброшенным промышленным комплексом скрывался самый совершенный разведывательный центр Восточного полушария — штаб-квартира CAE. Скрытая иллюзией, питающаяся от зашифрованных энергосетей и погребённая под слоями бетона и тайны, эта территория была известна лишь избранным. Даже правительство не знало всего, что происходило в её стенах... И именно этого хотел П'Чен. Комплекс простирался на мили — каждый его угол дышал целью и опасностью. Здесь можно было услышать ритмичные удары кулаков по боксёрским мешкам, электрическое гудение передовых технологий, тестируемых в звукоизолированных лабораториях, и почти бесшумные шаги агентов, обучающихся растворяться в толпе подобно призракам. Это был не просто офис — это был живой организм шпионажа и гениальности. Здесь располагалась Арена для боёв, где бойцы оттачивали рефлексы до уровня мышечной памяти, позволяющей уклоняться от пуль. Была Палата Гаджетов и Оружия, залитая холодным синим светом, где инженеры создавали инструменты прямиком из научной фантастики. В одном крыле мерцала Техно-сетка с голограммами и потоками данных со всего мира. А за зеркальной стеной прятался печально известный «Хамелеон-клуб» — симуляционный полигон для обучения агентов искусству перевоплощения, соблазнения и социальной инфильтрации. Языки здесь звучали как танцевальные па. Улыбки были оружием. Взгляды — ложью. Это был город секретов. И он только что вспыхнул беззвучной тревогой. Глобальная угроза нарастала — неуловимая, непредсказуемая и безжалостная. Буря, с которой могли справиться только Ангелы Чена. Когда мировые лидеры паниковали за полированными трибунами, П'Чен сохранял спокойствие в своём угловом кабинете, наливая себе порцию чёрного кофе и отправляя три зашифрованных приглашения, каждое из которых было запечатано тишиной и защищено голосовым распознаванием. Миссия началась. В уютном уголке Кембриджа Бекки потягивала горячий чай в подсобке библиотеки, маскируясь под аспирантку, расшифровывающую мёртвые языки. В тот момент, когда её телефон завибрировал фирменным сигналом Чена — двойным импульсом, который могла почувствовать только она, — девушка захлопнула книгу, резко выдохнула и вышла так, словно никогда не существовала. В Риме Нам плела истории и продавала билеты в туристическом агентстве, очаровывая путешественников ямочками на щеках и опасными тайнами за яркими глазами. Она извинилась перед клиентом, вошла в звуконепроницаемую комнату и сняла кардиган, обнажив серебряный браслет, светящийся сообщением: «Вернуться на Базу. Сейчас.» Она ухмыльнулась: «Наконец-то». А в самом сердце Бангкока Фрин стояла у холста, её пальцы были испачканы оттенками охры и индиго. Восходящая звезда галереи для всего мира — но внутри тренированный призрак. Как только её скрытый телефон моргнул один раз, она опустила кисть и выключила свет. Ассистент даже не заметил её исчезновения. Три личности испарились. Три легенды вернулись. *** В штабе CAE воздух изменился. Настало время их прибытия. И мир уже никогда не будет прежним. Первой пришла римская красавица Нам. Она была первой, кто прошёл через раздвижные хромированные двери штаба CAE, и казалось, сам воздух затаил дыхание. Нам. Рожденная от смелых кровей Рима, взращенная на страсти, хаосе и элегантности — ей было почти тридцать, но время сделало её красоту лишь глубже. Её кудрявые волосы подпрыгивали при каждом шаге, щёки всё ещё хранили мягкий румянец, а улыбка — приправленная историями и сарказмом — могла осветить или уничтожить комнату, в зависимости от того, как она ею пользовалась. С головы до ног одетая в строгий чёрный костюм-тройку и высокие сапоги до колен, эхо шагов которых напоминало объявление войны, она выглядела как ходячий кроссовер между Чудо-женщиной и девушкой Бонда с примесью невозмутимой римской аристократии. Уверенность следовала за ней, словно аромат дорогих духов. Она ворвалась в кабинет П'Чена и рухнула в кожаное кресло так, будто оно принадлежало ей, крутанувшись на нём один раз, позволяя своему восторгу заполнить пространство. П'Чен едва поднял взгляд от папок. — Не слишком ли ты вырядилась? Это брифинг миссии, а не премьера блокбастера. Нам театрально прижала руку к груди, глаза широко распахнулись в притворном возмущении. — Простите? Я ждала этого камбэка пять лет. Думаешь, я бы заявилась в джинсах и с хвостиком? Пожалуйста. Мой час настал. Мне предстоит спасти мир, и я должна выглядеть соответствующе. Она сияла, буквально вибрируя энергией — слишком много эмоций, слишком громкий голос, слишком много Нам — и каким-то образом именно это и нужно было комнате. П'Чен выдохнул, мягко улыбнувшись и покачав головой в лёгком неодобрении, но его глаза были тёплыми. Под маской хладнокровия он был счастлив видеть Нам. По-настоящему счастлив. — Тот же старый драматичный огненный шар, — пробормотал он себе под нос. Так первый ангел вернулся домой. Затем, с драматизмом идеально рассчитанного киношного кадра, входит Британский Шторм. Дверь кабинета распахивается. И вот она стоит — Ребекка Патриция Армстронг. Британская красавица, чьё присутствие не просто входило в комнату — оно владело ею. Она выглядела так, словно только что сошла с обложки лучшего международного издания Vogue — вся стать, грация и отполированная сила. Её облегающее платье сидело на стройной фигуре так, словно его создали боги ткани, волосы были безупречно уложены, а кожа сияла той мягкой фарфоровой белизной, которая казалась нереальной при флуоресцентном освещении. Изящно красивая, но пугающе собранная. Каждый её шаг ощущался как молчаливый приказ. У Нам отвисла челюсть. Она вскочила с кресла, сканируя женщину с головы до пят. — Этот ребёнок? Этот ребёнок будет работать над нашим проектом? — спросила она, драматично поворачиваясь к П'Чену, словно новость лично оскорбляла её. П'Чен даже не успел ответить. Бекки вступила в разговор, её тон был чётким и прохладным, но глаза блестели лукавым озорством. — Привет, я Ребекка Патриция Армстронг, — сказала она с изящной улыбкой. — Вы, должно быть, Нам — турагент, который обманывает туристов ради лишней комиссии, будучи пугающе сверхквалифицированной. Жаль, правда. Она протянула руку к Нам, словно королевское приглашение. Нам, открыв рот, смотрела на неё в полном недоумении. — Откуда ты вообще... тьфу, забудь, — буркнула она, пожимая руку Бекки с вынужденным смешком поражения. Они обе заняли свои места — фейерверк и айсберг друг напротив друга. Искры не полетели. Они вспыхнули, замерли и начали тлеть. Это была не просто встреча — это было столкновение двух мощных стихий. А из-за своего стола П'Чен просто усмехнулся. Два есть. Осталась одна. — Чего мы ждём, П'Чен? Давайте начнём, — сказала Бекки отрывистым и нетерпеливым тоном. Она села, скрестив лодыжки, и легонько постукивала пальцами по полированному подлокотнику — очевидно, не фанатка опозданий. П'Чен проверил наручные часы, слабая ухмылка тронула уголок его губ. — Ещё несколько минут. Мы действительно не можем начать без неё. Бекки фыркнула, закатывая глаза с остротой, доступной только британцам. — Не могу поверить, что вы нанимаете агентов, которые явно не понимают концепцию времени. И тут — БАБАХ! Боковое стеклянное окно кабинета П'Чена разбилось с грохотом, порыв ветра ворвался в гладкое пространство, как внезапный шторм. Все инстинктивно вздрогнули. Снаружи донёсся оглушительный рёв лопастей вертолёта. Прибытие Хаоса в Чёрном — Фрин Сароча. Спускающаяся с вертолёта, как главная героиня чрезмерно пафосного болливудского блокбастера. Её ботинки коснулись пола с решимостью. Чёрные брюки костюма облегали длинные ноги ровно настолько, чтобы демонстрировать бунтарскую строгость кроя. Распущенные волосы слегка развевались от ветра, всё ещё гуляющего по комнате, а огромные солнцезащитные очки блеснули в свете ламп, прежде чем она медленно сдвинула их на макушку, открывая эти дерзкие глаза и пухлые сливово-бордовые губы, которые смотрелись бы уместнее на плакате... или в списке разыскиваемых. Голосом, гладким как шёлк и пропитанным вызовом, она ухмыльнулась и произнесла реплику, которую, вероятно, репетировала сотню раз перед зеркалом: — Меня ждали? Все уставились на неё в оцепенении. Нам дважды моргнула. Рот Бекки слегка приоткрылся от недоверия. Даже П'Чен выглядел на мгновение потрясённым. Фрин отстегнула лётную сбрую с хореографией из шпионского триллера. Она не торопилась. Она владела моментом. Каждый её шаг к ним отдавался эхом, как появление злодея, в которого невозможно не влюбиться. А Бекки? Бекки медленно провела рукой по лицу, массируя висок, словно чувствуя, как поднимается её давление. — Ты издеваешься, — прошептала она достаточно громко, чтобы услышали все. Тем временем Нам встала и предложила преувеличенные аплодисменты. — ВАУ. Я уже фанат. Обожаю экшен-охрененое появление. Десять из десяти. Без замечаний. П'Чен, сидя за своим столом с безмятежностью человека, который точно знал, что он организовал, просто улыбнулся самому себе. Три агента. Три экстремума. Каким-то образом он смешал огонь, лёд и абсолютный хаос в одну команду. Фрин наконец упала в пустующее кресло, сев с расставленными ногами, как какая-нибудь роковая женщина из неторопливого мафиозного романа. Её энергия практически излучала: прохладу, самоуверенность и полное отсутствие беспокойства. — Фрин Сароча, — лениво представилась она. — Но поскольку вы обе девочки, можете звать меня Папочка. Только не падайте слишком сильно, ладно? Бекки, теперь смотревшая на Фрин взглядом женщины, находящейся на грани нервного срыва, повернулась к П'Чену с измождённым выражением лица. — Можем мы, пожалуйста, начать сейчас? — процедила она сквозь сжатые зубы. П'Чен хлопнул в ладоши один раз и наклонился вперёд. — Ладно, девочки. Начнём.