Реакции Ниндзяго

День начался так же, как и многие в храме — с тренировок во дворе. Ученики выполняли приёмы, отрабатывали удары, а Мастер Ву наблюдал издали, не вмешиваясь, но всё видя. Морро, как всегда, выделялся. Его движения были резкими, точными, в них чувствовалась сила и внутренний огонь. Некоторые смотрели с уважением, но у других — у тех, кто давно завидовал — в глазах появлялась досада. Т/и тоже тренировалась, краем глаза следя за Морро. Она замечала, что его часто держат в стороне, словно невидимой чертой от остальных. Учитель редко его хвалил, ученики предпочитали не заводить с ним разговоры. Но сегодня напряжение достигло пика. — Слишком много о себе возомнил, — сказал один из старших учеников, когда Морро в очередной раз выполнил удар лучше остальных. — Думаешь, ты лучший здесь? Морро не ответил. Его молчание выглядело высокомерным, и это только подогрело злость противника. — Скажи хоть что-то, если не трус, — продолжал тот, уже выходя вперёд. Наконец Морро повернул голову, и в его взгляде блеснул холодный огонь. — Если тебе нужно доказательство, ты получишь его. Всё произошло слишком быстро. Ученик сделал шаг, толкнул его в плечо — и Морро ударил первым. Резкий, сильный, так что тот отлетел назад и едва удержался на ногах. Во дворе раздался шум: остальные ученики окружили их, предвкушая драку. — Морро! — выкрикнула Т/и, но её голос утонул в гуле. Секунда — и они бы сцепились окончательно. Но Т/и бросилась вперёд, встав между ними. Она упёрлась ладонями в грудь Морро, отталкивая его назад. — Хватит! — её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Это не бой, а пустая ссора. Морро тяжело дышал, кулаки были сжаты так, что побелели костяшки. Его глаза метались, словно внутри него бушевала буря, которую невозможно было остановить. Но Т/и смотрела прямо на него, не мигая. — Хватит, — повторила она, тише, но твёрдо. — Ву будет не рад, если увидит. Эти слова, простые и почти наивные, пробили стену ярости. Морро медленно опустил руки. Его противник, конечно, выглядел не лучше — злой, обиженный, но уже не такой смелый. — Убери её, — пробормотал он, — или я сам… — Попробуй, — резко ответила Т/и, повернувшись к нему. — Иди и пожалуйся Ву, если хочешь. Но драку ты начал сам. Толпа загудела. Несколько учеников зашептались: теперь будет разборка. И, как назло, именно в этот момент во двор вошёл Мастер Ву. Его взгляд сразу остановился на троице. Тишина опустилась мгновенно — все знали, что скрывать ничего не выйдет. — Что здесь произошло? — спокойно спросил он. Никто не спешил говорить. Ву перевёл взгляд на Морро. Тот молчал, упрямо глядя в сторону. Тогда на Т/и. Она глубоко вдохнула. — Мастер, это была провокация, — сказала она. — Его толкнули первым. Он защищался. — Защищался? — с усмешкой вставил ученик-противник. — Ударил, не думая. Это ли защита? Ву поднял ладонь, останавливая спор. — Я хочу услышать правду. Всю. Все взгляды обратились на Т/и. И она поняла: это её шанс либо защитить Морро, либо отстраниться, как делали остальные. — Это правда, — твёрдо сказала она. — Он не хотел драться. Его вынудили. Если бы я не вмешалась, всё кончилось бы хуже. Слова прозвучали слишком громко в тишине. Несколько учеников переглянулись, некоторые даже усмехнулись. Ву задумался, его лицо оставалось спокойным, но глаза смотрели испытующе. — Твоё слово против слова других, — произнёс он наконец. — Ты понимаешь, что берёшь ответственность? Т/и кивнула, хотя сердце колотилось. — Да. — Тогда ты и ответишь за это. — Ву говорил спокойно, но сурово. — С сегодняшнего дня на тебе будут дополнительные обязанности. Ты должна понимать: защищая кого-то, разделяешь и его бремя. Толпа загудела снова, но теперь уже тише. Мастер Ву жестом отпустил всех, и ученики начали расходиться, обсуждая случившееся. Т/и стояла неподвижно, словно вросла в землю. Её плечи дрожали не от страха, а от того, что понимала: теперь она действительно оказалась под ударом. Рядом возник Морро. Он молчал, не знал, что сказать. Его лицо было напряжено, кулаки всё ещё сжаты. Но в глазах мелькнула эмоция, которую она никогда не видела раньше: растерянность. — Ты не должна была этого делать, — сказал он наконец, тихо. — Должна, — так же тихо ответила она. — Потому что никто другой не сделал бы. Он смотрел на неё долго. Казалось, слова застряли у него в горле. И только когда она отвернулась, чтобы уйти выполнять наказание, он тихо выдохнул: — Спасибо. Она не услышала. Или сделала вид, что не услышала. Наказание Т/и оказалось не самым тяжёлым, но утомительным: она помогала старшим монахам перебирать свитки в архиве, таскала ведра с водой для кухни и тренировочного двора, а вечерами мыла полы в коридорах. Работа не была мучительной, но ощущалась как тяжёлое напоминание: её слово перед Ву теперь имеет цену. Первое время Морро лишь издали наблюдал за ней. Обычно он избегал излишнего внимания, но сейчас… в нём что-то изменилось. Каждый раз, когда он видел Т/и с мокрой тряпкой или с тяжёлым ведром в руках, внутри поднималась странная смесь злости и вины. Он понимал: она получила это наказание только потому, что заступилась за него. Прошла неделя. Вечером, когда почти все ученики уже разошлись, Т/и сидела у колодца, отдыхая после работы. Руки у неё дрожали, в пальцах всё ещё чувствовалась тяжесть вёдер. Она закрыла глаза, наслаждаясь тишиной. — Ты глупая, — раздался вдруг голос рядом. Она вздрогнула и открыла глаза. Морро стоял напротив, облокотившись на деревянную балку. В свете фонаря его лицо казалось серьёзным, но в глазах теплился огонёк, которого раньше не было. — За что это? — устало усмехнулась она. — За то, что полезла под удар, — он сделал шаг ближе. — Ты могла остаться в стороне. Могла позволить им думать обо мне что угодно. Но вместо этого выбрала наказание. Т/и посмотрела на него внимательно. — Ты бы сделал так же, если бы это был кто-то другой? Морро отвёл взгляд. — Я не знаю. Я… никогда не делал. Между ними повисла пауза. Т/и уже хотела сказать что-то в ответ, но он неожиданно сел рядом, опустившись на край каменного колодца. — Спасибо, — произнёс он наконец. Слова звучали неловко, будто Морро выдавливал их из себя. — Ты первая… кто сказал, что я не такой. Т/и улыбнулась, хоть и устало. — Потому что это правда. Они замолчали. Но тишина была не тяжёлой, а удивительно лёгкой, спокойной. Впервые они сидели рядом не как союзники по несчастью или случайные ученики, а как… друзья. С тех пор всё изменилось. Морро стал искать её взгляд на тренировках, иногда задерживался, чтобы помочь с работой, которую она получала за наказание. Сначала он молча подхватывал второе ведро, не объясняясь, но потом начал сопровождать это усмешкой: — Всё равно мне нечем заняться. Т/и только качала головой, но внутри ей становилось теплее. Они всё чаще оставались вдвоём. Вечерами сидели на пороге кузни, слушали, как в ночи гудит ветер. Морро рассказывал о том, что мечтает однажды покинуть стены храма, увидеть города, горы, моря. Его слова звучали осторожно, будто он боялся, что кто-то украдёт его мечту, если скажет слишком громко. — А если Ву даст тебе миссию? — спрашивала Т/и. — Тогда это будет мой шанс, — в его голосе появлялась жёсткая решимость. — Первый шаг к тому, кем я должен стать. Т/и слушала и невольно улыбалась. Ей нравилось, когда он говорил о будущем: в эти минуты он был другим — не угрюмым, не замкнутым, а живым. Иногда он спрашивал о ней. — А ты? Чего хочешь? Она смущалась, пожимала плечами. — Я не знаю. Может… просто быть рядом с теми, кто не отталкивает. Морро задумчиво смотрел на неё, и в его глазах отражался огонь фонаря. — Ты слишком добрая, — сказал он однажды. — Здесь это может обернуться против тебя. — Может быть, — ответила она. — Но если я перестану быть доброй, то кем останусь? Он ничего не сказал, но в его взгляде промелькнуло уважение. Через какое-то время ученики начали замечать, что они проводят много времени вместе. Кто-то насмешливо шептался за их спинами, кто-то смотрел с подозрением. Но Морро, как всегда, не обращал внимания. Он словно бросал вызов всем вокруг: да, он рядом с ней, и никому не позволено это оспаривать. — Ты изменилась, — сказал он однажды, когда они снова сидели на пороге кузни. — В каком смысле? — Стала увереннее. Раньше ты боялась сказать лишнее слово. А теперь даже Ву смело отвечаешь. Т/и хмыкнула. — Это твоя вина. Если бы ты не был таким упрямым, мне не пришлось бы. Морро усмехнулся, впервые по-настоящему легко. — Наверное. Их разговоры становились всё длиннее. Они делились историями о детстве, воспоминаниями о первых днях в храме. Однажды ночью, когда почти все спали, Т/и вышла во двор, чтобы вдохнуть прохладного воздуха. Там, под луной, она увидела Морро. Он тренировался один, отрабатывая удары с такой силой, будто хотел разорвать тишину вокруг. Она подошла ближе и тихо спросила: — Почему ты не спишь? Он остановился, обернулся. В его глазах было то же пламя, что всегда горело, когда он оставался один. — Потому что не могу, — ответил он. — Каждый день здесь — как испытание. Если я остановлюсь, меня сомнут. Т/и подошла ближе, положила руку на его плечо. — Ты не один, Морро. Он посмотрел на её руку, потом на неё. И впервые — не пряча, не отводя взгляд — сказал: — Знаю. Теперь знаю. И это были самые честные слова, которые он когда-либо произносил. — Странно… — произнёс он спустя паузу. — Обычно мне легче быть одному. Но когда ты сидишь здесь… это уже не кажется таким тяжёлым. Т/и чуть удивилась. Она привыкла к его резким словам и мрачному взгляду, а сейчас он говорил слишком откровенно для того Морро, которого она знала. — Значит, я тебе не мешаю? — попыталась пошутить она, слегка наклонившись к нему. — Иногда мешаешь, — спокойно ответил он, но в голосе не было колкости. — Но, наверное, именно поэтому я снова пришёл. Она тихо рассмеялась, спрятав подбородок на коленях. Вечер казался таким лёгким и спокойным — впервые за всё время пребывания здесь. — Знаешь… — Т/и осторожно подбирала слова. — Я рада, что встала на твою сторону. Хоть это и принесло мне неприятности. Морро перевёл взгляд с горизонта на неё. Его глаза задержались на её лице чуть дольше, чем обычно. — Глупо, — сказал он негромко. — Ты могла избежать наказания. Никто не просил тебя защищать меня. — Может, и глупо, — вздохнула она, — но я не жалею. Я видела, что это было неправильно. Разве я должна была отвернуться? Он сжал руки в замок, словно боролся с собой. Долгое молчание повисло между ними. — Никто раньше так не делал, — тихо произнёс Морро. — Обычно меня только обвиняют. Или боятся. Т/и улыбнулась — грустно, но искренне. — А я вижу тебя другим. Может быть, ты хочешь казаться холодным и злым. Но на самом деле… ты просто хочешь, чтобы тебя поняли. Морро не сдержал короткий смешок, и это стало для Т/и неожиданностью. Она впервые слышала, как он смеётся — пусть даже едва заметно. — Осторожнее, — сказал он, всё ещё отводя взгляд. — Если будешь так со мной разговаривать, я привыкну. — А это плохо? — приподняла бровь Т/и. Он снова посмотрел на неё, и в его глазах было что-то новое. Не просто мрачная глубина, а тихое тепло, едва заметное, но настоящее. — Плохо будет, если привыкну, а потом останусь один, — признался он неожиданно честно. — Я слишком долго жил так, и… не уверен, что сумею пережить снова. Эти слова тронули её больше, чем всё остальное. Она медленно протянула руку и коснулась его плеча, легко, без давления. — Я не уйду. Они сидели молча, слушая ветер и редкий скрип ветвей. Слов больше не требовалось — оба чувствовали, что граница между ними стала ещё тоньше. Наконец Морро поднялся. — Уже поздно, — сказал он коротко. — Тебе лучше идти отдыхать. Т/и тоже встала, но прежде чем сделать шаг, задержалась. — Морро… — позвала она. Он обернулся, его силуэт очерчивало золотое свечение заката. — Спасибо, что пришёл.