А-цзэ, что не даёт умереть

Утром Вэнь Цин разложила на столе лекарского павильона три маленьких свёртка с травами и поняла, что этого хватит на два отвара. Если сильно разбавить — на три. Если начать лгать себе — на четыре. Она не любила лгать себе. Это мешало лечить. За ширмой снова кашлянул старик Вэнь. Кашель был глубже, чем ночью. Влажный воздух Пристани Лотоса упорно лез в лёгкие ко всем, кого вчера не успели перенести достаточно далеко от протекающей южной галереи. Вэнь Цин взяла один свёрток, развязала, перетёрла сухой лист между пальцами и поморщилась. — Слабый. Вэнь Нин, стоявший рядом с тазом горячей воды, тут же подался ближе. — Испортился? — Почти. Для мягкого отвара сойдёт. Для кашля дядюшки Вэня — нет. — Тогда… — Нужны другие травы. Из-за соседней ширмы высунулась маленькая голова А-Юаня. Он, видимо, решил, что если присесть за табуреткой и закрыть глаза, взрослые перестанут его замечать. Взрослые его заметили сразу. — А-Юань, — сказала Вэнь Цин. Он замер. — Ты должен быть с детьми. — Я с детьми. — Где? А-Юань показал пальцем назад. За открытым окном действительно были слышны детские голоса. — Они там, — объяснил он. — Я здесь. Вэнь Нин тихо кашлянул в кулак. Вэнь Цин посмотрела на брата. — Не начинай. — Я ничего не сказал, цзецзе. — Ты подумал. — Я старался тихо. А-Юань вылез полностью и подошёл к столу, вытягивая шею к травам. — Это для дядюшки Вэня? — Да. — Он будет меньше кашлять? — Если выпьет отвар, будет. — А если отвара мало? Вэнь Цин завязала свёрток обратно. — Тогда я найду ещё. Ребёнок кивнул так серьёзно, будто только что утвердил лекарский указ. — Дядя Нин пойдёт? — Пойдёт, — ответил Вэнь Нин. А-Юань мгновенно обхватил его за рукав. — Вернёшься до ужина? — Постараюсь. — Надо не постараться. Надо вернуться. Вэнь Нин присел перед ним и осторожно поправил у него ворот. — Вернусь. — С тётушкой Цин? — С тётушкой Цин. А-Юань всё равно нахмурился. Вид у него был такой, будто он прекрасно понимал: взрослые обещают спокойно, а потом почему-то приходят поздно, мокрые, с чужой кровью на рукавах и говорят, что всё хорошо. Вэнь Цин опустила ладонь ему на макушку. — Мы идём за травами, не на войну. — Война тоже иногда начиналась с того, что взрослые куда-то уходили, — неожиданно сказал А-Юань. В лекарском павильоне стало тише. Вэнь Нин поднял взгляд на сестру. Вэнь Цин убрала руку с головы ребёнка, взяла с края стола маленький сухой красный плод и протянула ему. — Вот. Отнеси детям. Один на всех. Если поделите честно, вечером расскажу, какие травы нельзя есть даже самым храбрым редисам. А-Юань взял плод обеими руками. — А нечестно? — Тогда расскажу Вэй Усяню, что ты плохо командуешь. Мальчик ахнул. — Нельзя! Больной гэ-гэ начнёт командовать сам! — Вот именно. А-Юань умчался так быстро, что едва не врезался в вошедшего Цзян Чэна. Глава Юньмэн Цзян успел отступить на полшага и проводил ребёнка взглядом. — У вас тут дети бегают как военный отряд. — Ваш больной гэ-гэ их обучает, — сказала Вэнь Цин. — Вэй Усянь? — Цзян Чэн сразу нахмурился. — Он сам едва ходит. — Поэтому командует сидя. Цзян Чэн потер переносицу. — Конечно. Как я сразу не догадался. За ним в павильон вошла Яньли с подносом, а следом Лань Ванцзи, держа в руках сложенный лист. Вэй Ин появился последним. Судя по его лицу, его снова пытались оставить в покоях, но он трагически победил. Лань Ванцзи смотрел так, будто эта победа была временной. — Я пришёл помогать, — объявил Вэй Ин. Вэнь Цин даже не обернулась. — Сядь. — Я ещё ничего не сделал. — Вот именно. — Госпожа Вэнь, вы раните мою душу. — Твою душу я лечить не бралась. С телом бы разобраться. — А-Цин, ты слышишь? — Вэй Ин повернулся к Яньли. — Меня здесь ценят только как медицинскую проблему. Яньли поставила поднос на стол, отодвинув от трав две чашки и баночку с порошком. — Тогда перестань доказывать, что проблема ходячая. Вэй Ин открыл рот, подумал и сел на ближайшую скамью. — Сегодня все против меня. Даже шицзе. Цзян Чэн фыркнул. — Сегодня? Лань Ванцзи молча поставил рядом с Вэй Ином чашку. Вэй Ин посмотрел на неё с подозрением. — Это что? — Отвар. — Лань Чжань, ты слишком красивый для предательства. — Пей. — И слишком краткий. — Вэй Ин. — Всё, понял, пью. Вэнь Цин тем временем развернула перед Цзян Чэном список. — Нужны три травы. До вечера. Если ждать дольше, кашель у стариков уйдёт глубже, а у ребёнка снова поднимется жар. Цзян Чэн быстро пробежал глазами названия. — В запасах Пристани? — Почти нет. Часть испортилась после пожара, часть промокла, часть была потрачена на ваших раненых. — Почему я слышу в этом обвинение? — Потому что у вас совесть громкая. Вэй Ин поперхнулся отваром. Лань Ванцзи молча протянул ему ткань. Цзян Чэн медленно выдохнул. — Где взять? Вэнь Цин указала на третью строку. — Старый вэньский пункт снабжения у южной дороги. Он числился как травяной склад для лекарей, без военной отметки. Если его не разграбили, часть корней могла сохраниться в сухой нише. — За пределами Пристани. — Да. — И ты, конечно, собираешься идти сама. — Я знаю, что искать. — А мои люди, по-твоему, принесут тебе красивые сорняки? — Если пойдут без меня — да. Вэй Ин поднял палец. — В защиту красивых сорняков… — Молчи, — сказали Цзян Чэн и Вэнь Цин одновременно. Вэй Ин опустил палец. — Вот так рушится научная мысль. Яньли поставила перед Вэнь Цин пиалу с кашей. — Значит, нужно идти официально. С печатью главы, сопровождением и списком. — Я пойду, — сказал Вэнь Нин. Цзян Чэн покосился на него. — Ты и так пойдёшь. Ты знаешь место? — Примерно. Я видел такие пункты. У них часто были скрытые сухие ящики под полом. — Часто? Вэнь Нин замялся. — Лекарства портились от сырости. Тётушка… прежние лекари жаловались. Вэнь Цин быстро посмотрела на него, и он запнулся на полуслове. Не от страха. Скорее от привычки вовремя остановиться, когда память слишком близко подходила к тому, что уже нельзя вернуть. Яньли мягко спросила: — Сколько людей нужно? Цзян Чэн начал было отвечать, но Вэй Ин вдруг выпрямился. — Двое. — Тебя не спрашивали, — сказал Цзян Чэн. — А надо было. — Вэй Усянь. — А-Чэн, ты хочешь сопровождение или повод снова орать на всю пристань? Цзян Чэн прищурился. — Говори. Вэй Ин довольно улыбнулся, но улыбка быстро стала внимательнее. Он подался вперёд, поставив чашку с отваром на край стола. — Не самых сильных. Самые сильные сейчас нужны тебе здесь: крыши, склады, патрули, младшие. Да и если отправишь с госпожой Вэнь лучших мечников, половина дороги решит, что ты ждёшь нападения или ведёшь пленников. Вэнь Цин подняла взгляд. — Пленников? — Люди видят то, что им привычнее. Сейчас им привычнее бояться Вэней. В павильоне на мгновение стало тесно от чужих воспоминаний. Цзян Чэн первым оборвал тишину: — Кого? — Ло Шэна и Чжан Юя. — Чжан Юй вчера порезал руку на тренировке. — Поэтому сегодня будет осторожен. — Это не достоинство. — Для этой вылазки — достоинство. Нам нужен человек, который доведёт лекаря до склада, донесёт мешок и не начнёт войну с первой бабкой у дороги. Яньли тихо усмехнулась. Цзян Чэн покосился на неё. — Сестра. — Я ничего не сказала. — Ты подумала громко. — У нас это семейное. Вэй Ин радостно указал на неё. — Вот! Шицзе понимает. — Шицзе слишком добра к тебе, — буркнул Цзян Чэн. — Почему Ло Шэн? — Тихий. Сначала смотрит, потом достаёт меч. Знает старую лодочную тропу. Не будет пялиться на красные рукава, как на призрака. — А Чжан Юй? — Он вчера испугался и всё равно дал госпоже Вэнь руку. Это лучше, чем тот, кто делает вид, что ему всё равно, а на дороге сорвётся от первого крика. Вэнь Цин несколько секунд смотрела на него, будто пыталась понять, откуда в этом невозможном человеке одновременно столько безрассудства и точности. Цзян Чэн отвёл взгляд первым. — Ладно. Возьмёшь их. — Я не возьму, — сказала Вэнь Цин. — Они пойдут рядом. — Прекрасно. Пойдут рядом. С моей печатью. По моему поручению. И если кто-то решит спорить — я потом лично объясню ему, как плохо он умеет выбирать день для глупости. — Очень дипломатично, глава Цзян, — заметил Вэй Ин. — Я стараюсь. Лань Ванцзи развернул лист в руках. — Список лекарств. Вэнь Цин посмотрела на него. — Что? — Я вложу его в письмо брату. — Второй молодой господин Лань, это лекарский список, не обвинительное письмо. — Знаю. Он положил лист на стол и аккуратным почерком начал переписывать названия трав. Писал быстро, ровно, без единой лишней линии. Вэнь Цин невольно проследила взглядом за кистью. В этом человеке даже просьба о помощи выглядела как правило, которое уже давно существовало где-то среди облаков Гусу. — Не уверена, что орден Лань захочет тратить лекарства на Вэней, — сказала она. Кисть остановилась. Лань Ванцзи поднял глаза. — На больных. Вэнь Цин замолчала. Вэй Ин, который уже хотел что-то сказать, тоже замолчал. Даже Цзян Чэн не нашёлся сразу с колкостью. Лань Ванцзи снова опустил взгляд к письму и дописал несколько строк. Вэй Ин, конечно, не выдержал первым. Он вытянул шею, заглядывая через стол. — Лань Чжань, ты сейчас попросил лекарства так, будто извиняешься перед ними за существование. — Вежливо. — У тебя даже просьбы выглядят как правила. — Мгм. — Что написал? Лань Ванцзи чуть повернул лист. Вэй Ин прочитал вслух, старательно копируя его спокойный тон: — «Если в Гусу Лань есть свободные запасы данных лекарств и их передача не ослабит собственных больных, прошу рассмотреть возможность отправить часть в Пристань Лотоса». Лань Чжань, это прекрасно. Это самый строгий крик о помощи, который я видел. — Вэй Ин. — Нет-нет, я восхищаюсь. Правда. Можно добавить «желательно скоро»? Для драматизма. А-Юань, неизвестно когда вернувшийся к двери, тут же высунулся. — Надо быстро! Лань Ванцзи посмотрел на него. А-Юань кивнул ещё серьёзнее. — Дядюшка Вэнь кашляет. Лань Ванцзи после короткой паузы добавил строку. Вэй Ин согнулся от смеха, но тут же закашлялся и получил три взгляда: от Вэнь Цин, Лань Ванцзи и Яньли. Цзян Чэн не стал смотреть. Он просто сказал: — Допрыгался. — Я сидел! — У тебя и сидя получается. Подготовка заняла меньше времени, чем ожидала Вэнь Цин, и больше, чем она считала допустимым для больных с кашлем. Цзян Чэн отправил за Ло Шэном и Чжан Юем, велел принести печать-поручение и карту южной дороги. Яньли ушла за свёртками и вернулась с дорожной едой, сухой тканью и одеждой. Именно на одежде Вэнь Цин задержалась. Свёртки были простые: дорожный чжанфу приглушённого лилово-серого цвета, плотная верхняя ткань, удобные завязки, рукава без орденских знаков. Вещи выглядели скромно. Настолько скромно, что к ним трудно было придраться вслух. Вэнь Цин провела пальцами по шву. Слишком ровно. Внутренний слой лёг мягко, но не мешал движению. Плечи были укреплены там, где в дороге ткань тянуло от сумки. Завязки крепкие, окраска ровная, край обработан так, чтобы не натирать запястье. Такие вещи могли назвать простыми только в доме великого ордена. — У ваших слуг хорошая одежда, — сказала Вэнь Цин. Яньли подняла на неё глаза. — В дороге плохая ткань рвётся быстрее. Ответ был мягким. И совершенно непроницаемым. Вэй Ин, сидевший рядом, сразу оживился. — Шицзе, а мне можно такую? Я тоже могу идти за травами в хорошей ткани. — Нет, — сказала Вэнь Цин. — Я спросил шицзе. — Я ответила как лекарь. — Это злоупотребление властью. — Это профилактика. Яньли развернула второй свёрток для Вэнь Нина. — Это не ученическая одежда. Просто дорожная. Чтобы вас не остановили у первого поворота. Вэнь Цин посмотрела на юньмэнскую ткань. Она прекрасно понимала зачем. Ни она, ни Вэнь Нин, ни старики за стеной не держались за политику Вэнь Жоханя. Красные линии на её рукавах давно значили для неё людей, которых она лечила, брата, которого она прятала за спиной, маленькие руки А-Юаня, вечно цепляющиеся за чужой подол. Но на дороге чужие глаза сначала видели только фамилию. И всё равно странно. Чужая ткань на плечах. Чужой цвет, который должен прикрыть её достаточно, чтобы она дошла до лекарств живой. Она сняла верхний бело-красный слой, аккуратно сложила и надела дорожный чжанфу. Ткань села удобно. Слишком удобно для случайного запаса. Пояс она оставила свой. Тёмно-красный, крепкий, с футлярами для игл, маленькими мешочками, тонкими ножницами и лекарскими шнурами. Когда Яньли подошла поправить край верхней одежды, Вэнь Цин положила ладонь на пояс. — Пояс оставлю. — Конечно. — Он заметный. — Вас должны видеть те, кто идёт с вами. Вэнь Цин посмотрела на неё чуть дольше обычного. — Госпожа Цзян умеет делать вид, что не дарит дорогие вещи. — Госпожа Вэнь умеет делать вид, что не замечает заботу, пока не потрогает шов. Вэй Ин восторженно прошептал: — О, это было красиво. А-Чэн, запиши, у нас дипломатическая дуэль тканями. Цзян Чэн, входящий с дощечкой-поручением, бросил в него взгляд. — Ты опять живее, чем должен. — Спасибо, я стараюсь. — Это не похвала. — От тебя — почти. Вэнь Нин тем временем пытался разобраться со своим чжанфу. Один рукав оказался немного коротковат, второй он перекрутил так, что не мог поднять руку. Чжан Юй, пришедший с перевязанной ладонью, замялся, потом шагнул ближе. — Господин Вэнь, тут завязка с другой стороны. Вэнь Нин застыл. Чжан Юй покраснел. — То есть… если позволите. — Позволю, — тихо сказал Вэнь Нин. Ло Шэн молча подал второй ремень для сумки. Вэй Ин довольно кивнул. — Вот поэтому я выбрал вас. Цзян Чэн скрестил руки. — Если они теперь зазнаются, виноват будешь ты. — Я и так обычно виноват. Удобно. Когда все были готовы, Цзян Чэн вручил Вэнь Цин дощечку с печатью Юньмэн Цзян. Она приняла её двумя руками. — Это поручение главы, — сказал он. — Лекарский отряд Пристани Лотоса идёт проверить старый травяной пункт у южной дороги. Никаких «вэньских складов» вслух. Вэй Ин поднял руку. — Это была моя формулировка. — И что? — Просто приятно, когда великие главы пользуются моим гением. — Твой гений сейчас получит по лбу. — Шицзе, он угрожает больному. — А-Сянь, не провоцируй главу, пока он держит печать. — Вот видишь, А-Чэн? Даже шицзе признаёт твою опасность. Лань Ванцзи вручил Вэнь Нину маленький свёрнутый талисман. Вэй Ин тут же выпрямился. — О, это моё. Вэнь Цин посмотрела на талисман. — Что это? — Сигнал. Не боевой. Рвёшь — и будет фиолетовый дым. Если что-то пойдёт не так, Цзян Чэн прибежит ругаться быстрее любой помощи. Цзян Чэн резко повернулся. — Почему фиолетовый? — Чтобы ты понял, что зовут лично тебя. — Я и так понял бы. — Вдруг рядом будет другой злой глава в фиолетовом? — Вэй Усянь. — Да-да, молчу. Вэнь Цин взяла талисман у Вэнь Нина, осмотрела, потом вернула. — Ты должен отдыхать. — Я сидел. Руками шевелил. Почти образец послушания. — Это не игрушка? Вэй Ин оскорблённо прижал ладонь к груди. — Госпожа Вэнь, вы раните мою профессиональную гордость. — У тебя есть профессиональная гордость? Он улыбнулся. Весело, слишком легко. — Теперь есть. Мечом пока не машу, выращиваю новую. На мгновение никто не ответил. Лань Ванцзи положил ладонь ему на плечо. Легко. Без слов. Вэй Ин тут же махнул рукой. — Всё, идите уже. А то я ещё начну давать советы, как правильно дышать на дороге, и меня точно запрут. — Тебя и так запрут, если встанешь без разрешения, — сказала Вэнь Цин. — Я буду страдать у окна. — Молча. — Ты просишь невозможного. — Я требую лечебного. Лекарский отряд вышел через боковые ворота. «Отряд» звучало слишком громко для пяти человек: Вэнь Цин, Вэнь Нин, Ло Шэн, Чжан Юй и младший служащий с пустыми мешками для трав. Но за их спинами осталась Пристань Лотоса, а в рукаве у Вэнь Цин лежала дощечка с печатью Цзян. Это меняло походку. Не делало дорогу безопасной, но заставляло спину держаться ровнее. Южная дорога после дождя была мягкой. Колёса телег оставили глубокие следы, в ямках стояла мутная вода. Лотосовые пруды тянулись по обе стороны, листья блестели, будто кто-то только что вымыл их и забыл вытереть. Ло Шэн шёл первым, проверяя дорогу. Чжан Юй держался чуть сбоку от Вэнь Нина и старательно делал вид, что не смотрит на него слишком часто. Выходило плохо. Вэнь Нин заметил, конечно. Сначала молчал, потом тихо сказал: — Повязка не мешает? Чжан Юй вздрогнул. — Что? — На руке. Госпожа Вэнь вчера перевязала. — А. Нет. Хорошо держится. — Цзецзе хорошо перевязывает. — Да, — быстро сказал Чжан Юй. — Я понял. Они прошли ещё несколько шагов. — Спасибо, — добавил он, глядя в грязь под ногами. Вэнь Нин моргнул. — Это цзецзе. — Я ей сказал. Теперь вам. — За что? Чжан Юй посильнее перехватил пустой мешок. — За то, что вы вчера доску держали. Дети смеялись. Им было… легче. Вэнь Нин опустил взгляд. — Стена всё равно победила. Ло Шэн впереди издал странный звук, очень похожий на подавленный смешок. Вэнь Цин не обернулась, но угол её губ дрогнул. Первое препятствие появилось не у рынка, как ожидал Вэй Ин, а возле переправы. Трое местных мужчин чинили лодку. Один поднял голову, заметил дорожные одежды Юньмэна, потом задержался взглядом на поясе Вэнь Цин. Красный цвет лекарского пояса оказался слишком заметным. — Это кто с вами? — спросил он. Ло Шэн остановился первым. — Лекарский отряд Пристани Лотоса. Мужчина прищурился. — Лекарь с вэньским поясом? Чжан Юй напрягся и уже потянулся к мечу. Вэнь Цин заметила это краем глаза. — Руку от меча, — сказала она тихо. Он замер. Ло Шэн поклонился неглубоко, но правильно. — Госпожа Вэнь идёт по поручению главы Цзян. Нужно проверить старый травяной пункт у южной дороги. — Вэнь теперь по поручениям ходят? — мужчина сплюнул в сторону. — Дожили. Вэнь Нин опустил глаза. Пальцы на ремне мешка побелели. Вэнь Цин спокойно достала дощечку с печатью и показала так, чтобы её увидели все трое. — Если у вас есть вопрос к поручению главы Юньмэн Цзян, вы можете передать его в Пристань Лотоса. Мужчина побагровел. — Умная какая. Из дома у переправы послышался кашель. Детский. Сухой, надрывный, слишком частый. Вэнь Цин повернула голову. Мужчина заметил и шагнул наперерез. — Туда не надо. — Ребёнок давно кашляет? — Не твоё дело. — Если кашель сухой и ночью хуже, у него жар к вечеру поднимается. Он застыл. За его спиной появилась женщина с ребёнком на руках. Мальчик лет пяти прижимался к её плечу, глаза блестели от температуры. Женщина увидела Вэнь Цин, испугалась, но кашель ребёнка оборвал её первый шаг назад. Вэнь Цин подошла ближе. — Не буду входить в дом. Дайте запястье. Мужчина дёрнулся. Ло Шэн тихо сказал: — Она лекарь. Три слова. Неловкие. Сухие. Но сказанные вслух. Женщина после короткой паузы протянула руку ребёнка. Вэнь Цин проверила пульс, коснулась лба, посмотрела язык. — Холодную воду не давать. От двери убрать. Если есть сушёная груша — сварить с тёплой водой. Если кашель станет влажным и дыхание тяжёлым — ведите к лекарям Пристани. Мужчина мрачно спросил: — И что, примете? Вэнь Цин убрала пальцы с запястья ребёнка. — Больной ребёнок не обязан выбирать фамилию, чтобы дышать. Женщина крепче прижала мальчика к себе. — Спасибо, госпожа… лекарь. Вэнь Цин кивнула и пошла дальше. Чжан Юй догнал её через несколько шагов. — Вы могли пройти мимо. — Могла. — Они же… — Я слышала. — Тогда почему? Вэнь Цин посмотрела на него так, что он сразу пожалел о вопросе. — Пульс от оскорблений слабее не становится. Ло Шэн тихо повторил себе под нос: — Пульс от оскорблений… — Не записывай, — сказала Вэнь Цин. — Я не… — Думаешь громко. Вэнь Нин снова почти улыбнулся. Старый травяной пункт оказался ниже по дороге, за полуразрушенной стеной, где когда-то висела табличка. От неё остались два тёмных гвоздя и светлый след на дереве. Дверь была открыта. Внутри пахло пылью, плесенью и старой травой. Вэнь Цин остановилась на пороге. — Сначала окна. Ло Шэн и Чжан Юй сразу разошлись в стороны. — Не трогать ящики без меня. Испорченное не смешивать с сухим. Если видите серый налёт — зовите. Если видите крыс — тоже зовите, но без героизма. — А если крысы нападут? — не удержался Чжан Юй. Вэнь Цин посмотрела на него. — Тогда проигрывать им молча. Ло Шэн отвернулся к окну. Вэнь Нин прошёл к дальней стене и присел у пола. — Здесь могла быть ниша. — Уверен? — спросил Ло Шэн. — Нет. Но доска другая. Чжан Юй постучал по полу. — Похоже одинаково. Вэнь Нин осторожно провёл пальцами по стыку. — Эта суше. Вэнь Цин уже сортировала травы у стеллажа. — Поднимайте. Доска не поддалась. Чжан Юй упёрся обеими руками, поморщился из-за повязки и тут же получил взгляд Вэнь Нина. — Рука. — Я могу. — Лучше не надо. — Я могу осторожно. Ло Шэн молча подошёл и взялся вместо него. Вэнь Нин посмотрел на них обоих, потом поддел край коротким ножом. Доска наконец хрустнула и поднялась. Под полом оказались три узких сухих ящика. Вэнь Цин впервые за всё утро быстро подошла сама. Первый ящик был почти пуст. Во втором лежали бинты, старая бумага и два целых футляра с иглами. В третьем — корни, завёрнутые в промасленную ткань. Она развернула первый свёрток. Нужный запах поднялся сразу: терпкий, горький, сухой. — Годится. Вэнь Нин выдохнул так, будто держал дыхание всё это время. Чжан Юй улыбнулся. — Стена проиграла. Вэнь Нин посмотрел на него. Ло Шэн кашлянул. Вэнь Цин закрыла ящик. — Радость потом. Проверяем остальное. Склад дал меньше, чем хотелось, но больше, чем она ожидала. Часть трав пришлось выбросить. Часть можно было высушить повторно. Один порошок выдохся полностью. Зато нужные корни сохранились, бинты были сухими, а на дне третьего ящика нашёлся тонкий лекарский журнал. Вэнь Цин пролистала его быстро. Три страницы с расходами. Две — с отметками о поставках. На последней — список маленьких пунктов снабжения ниже по реке. Она закрыла журнал и убрала в сумку. — Нашли что-то важное? — спросил Ло Шэн. — Возможно. — Ещё травы? — Следы. Он явно не понял, но кивнул. Вэнь Нин взвалил на плечо самый тяжёлый мешок. Ло Шэн тут же взялся за второй край. — Я могу нести, — сказал Вэнь Нин. — Мы тоже можем, — буркнул Ло Шэн. Вэнь Нин моргнул. Чжан Юй подхватил другой мешок здоровой рукой. — Нам Вэй-шисюн сказал донести мешки и не начать войну. Пока мешки остались. — А война? — тихо спросил Вэнь Нин. Чжан Юй покосился назад, в сторону переправы. — Тоже пока. На обратном пути их уже не остановили. Мужчины у лодки смотрели молча. Женщина с ребёнком стояла у двери. В руках у неё была чашка с тёплой водой. Вэнь Цин заметила и прошла дальше. У ворот Пристани Лотоса их встретил Цзян Чэн. Он, разумеется, оказался там случайно. Просто глава великого ордена внезапно решил лично проверить состояние боковых ворот именно в тот миг, когда лекарский отряд вернулся с южной дороги. Вэй Ин сидел на ступеньке чуть дальше, рядом с Лань Ванцзи. На коленях у него был А-Юань, который держал в руках маленькую палочку и, судя по всему, командовал невидимой армией редисов. — Вернулись! — закричал А-Юань. Вэнь Нин улыбнулся. — До ужина. — Почти, — сказал Вэй Ин, взглянув на небо. — Но мы засчитаем. Я тут уже готовил речь о трагической судьбе голодных редисов. — Не надо, — сказали Цзян Чэн и Вэнь Цин одновременно. Вэй Ин просиял. — У вас получается всё лучше. Цзян Чэн подошёл к мешкам. — Что нашли? — Достаточно на несколько дней, если не растратить глупо, — сказала Вэнь Цин. — У нас кто-то умеет тратить лекарства глупо? Она посмотрела на Вэй Ина. Вэй Ин поднял руки. — Я просто сидел. Лань Ванцзи спокойно добавил: — Почти. — Лань Чжань! — Мгм. Цзян Чэн отдал распоряжение служащим: — Сухое — в лекарский павильон. Испорченное сюда не тащить. Бинты пересчитать. Ло Шэн, Чжан Юй — доложите после того, как поедите. И не стойте столбами, вы не ворота. Ученики поклонились и понесли мешки. Вэнь Цин уже хотела идти следом, но Яньли появилась у входа в павильон с подносом. — Сначала горячая вода. — Госпожа Цзян… — Травы нужно промыть. Вам тоже. Вэнь Цин посмотрела на свои руки. На чужую юньмэнскую ткань, чуть испачканную дорожной грязью. На свой красный пояс. На мешки в руках учеников Цзян. На Вэнь Нина, которому А-Юань уже пытался проверить рукав на целость. На Лань Ванцзи, чьё письмо с лекарским списком сейчас, должно быть, уже готовили к отправке в Гусу. Вэни вышли за ворота и вернулись. С печатью Цзян. С сопровождением. С травами. С чужой тканью на плечах и своими именами под ней. Вэнь Цин взяла у Яньли чашку. — Дядюшке Вэню отвар сразу. — Уже греют воду, — сказала Яньли. — А-Жэню — половинную дозу. — Вэнь Нин записал. Вэнь Цин повернулась к брату. Он смутился. — Я боялся забыть. — Хорошо. Для Вэнь Нина это прозвучало почти как награда. Он сразу выпрямился, а А-Юань важно похлопал его по колену. — Дядя Нин хорошо вернулся. — Спасибо, — сказал Вэнь Нин. Вэй Ин наклонился к Лань Ванцзи и громко прошептал: — Госпожа Вэнь похвалила сразу двух человек за день. Это опасный симптом? Вэнь Цин даже не обернулась. — Двойная порция отвара. — Лань Чжань, спаси. — Пей. — Меня предали все. Цзян Чэн хмыкнул. — Наконец-то мир исправляется. Вэнь Цин вошла в лекарский павильон, развернула первый свёрток с корнями и вдохнула горький сухой запах. За стеной кашлянул старик, но уже не так глубоко. Вода на очаге начала закипать. Дети шумели во дворе, Яньли раздавала чашки, Цзян Чэн ругался на кого-то за грязь на пороге, Вэй Ин возмущался лекарствами, Лань Ванцзи молча держал рядом вторую чашку, чтобы тот не сбежал. Слишком много голосов. Слишком много рук. Вэнь Цин опустила корень на доску и взялась за нож. Сегодня этого было достаточно.