Лучший круг для тебя

Ландо не спал. Телефон лежал на тумбочке, экран погас, но сообщение от неё всё ещё горело в его памяти. Он перечитывал его снова и снова, хотя знал каждое слово наизусть. «Я приду. Я не могу не прийти». Он сказал это. Он пообещал. Он согласился на встречу с женой своего напарника. Но теперь он слышал голоса за стеной. Голос Оскара, холодный и угрожающий. Голос Эйлы, тихий и умоляющий. Он слышал, как что-то упало. Он слышал, как она вскрикнула. Он замер, прислушиваясь. Сердце билось где-то в горле, и каждая секунда тянулась бесконечно долго. Он не должен был слышать этого. Он не должен был находиться здесь, в своём номере, в двух шагах от их комнаты, прижимаясь ухом к стене, как какой-то шпион. Но он не мог оторваться. Не мог перестать слушать. — ...ты думаешь, я не знаю? — голос Оскара был ледяным, без единой эмоции. — Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на него? — Оскар, пожалуйста... — голос Эйлы дрожал, и в нём была такая боль, что Ландо почувствовал, как его сердце сжалось. — Не надо, — перебил Оскар. — Ты думаешь, я слепой? Я видел тебя сегодня на пит-лейне. Ты не смотрела на меня. Ты смотрела на него. Ты думаешь, я не заметил? Я всё вижу, Эйла. Я вижу, как ты таешь, когда он рядом. Я вижу, как твои глаза загораются, когда он проезжает мимо. Я вижу, как ты улыбаешься ему, когда думаешь, что я не смотрю. — Я не... — Ты лжёшь, — голос Оскара стал тише, но от этого ещё страшнее. В нём появилась угроза, которая заставила Ландо сжаться. — Ты всегда лжёшь. Ты лгала мне в день нашей свадьбы, когда говорила, что любишь меня. Ты лгала мне каждый день, когда улыбалась на фотографиях. Ты лжёшь мне сейчас. Ты думаешь, я не знаю, что ты делала прошлой ночью? Ты думаешь, я не знаю, куда ты ходила? — Оскар, я просто гуляла, я не... — Не смей мне лгать! — голос Оскара повысился, и Ландо услышал глухой удар, как будто что-то тяжёлое упало на пол. — Ты думаешь, я идиот? Ты думаешь, я не знаю, что ты встречалась с ним? Ты думаешь, я не знаю, что ты ходила на набережную? — Я не встречалась с ним, я просто хотела подышать воздухом... — Заткнись! — голос Оскара стал почти криком. — Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на него? Ты думаешь, я не вижу, как ты улыбаешься ему? Ты думаешь, я не вижу, как ты хочешь его? Ты думаешь, я не знаю, что ты хочешь уйти от меня? — Я не хочу уходить, Оскар, я просто... — Ты просто хочешь его! — голос Оскара сорвался на крик, и Ландо услышал звук пощёчины. Мягкий, влажный звук, от которого у него перехватило дыхание. Ландо замер, чувствуя, как кровь отхлынула от его лица. Он слышал, как Эйла вскрикнула, как что-то упало на пол, как она заплакала. — Пожалуйста... — прошептала она, и в её голосе была такая боль, что Ландо почувствовал, как его сердце разрывается на части. — Пожалуйста, не надо... — Ты моя жена, — голос Оскара снова стал холодным, почти безразличным, и это было страшнее крика. — Ты моя. Ты поняла? Ты принадлежишь мне. Ты не имеешь права смотреть на него. Ты не имеешь права думать о нём. Ты не имеешь права даже дышать в его сторону. Ты поняла? — Да... — голос Эйлы был едва слышен. — Да, я поняла... — Хорошо, — голос Оскара стал спокойным, как будто ничего не произошло. — А теперь иди в ванную и умойся. Ты выглядишь как дерьмо. У тебя завтра фотосессия. Я не хочу, чтобы ты выглядела как дерьмо. Ландо слышал, как открылась дверь ванной, как зажёгся свет, как закрылась дверь. Он слышал, как Эйла плачет, приглушённо, чтобы её никто не слышал. Но он слышал. Он отошёл от стены и сел на кровать, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Его руки тряслись, в горле стоял ком, который мешал дышать. Он слышал это. Он слышал, как он ударил её. Он слышал, как она плакала. Он слышал, как он угрожал ей. Он слышал, как он контролировал её, как он ломал её. И он ничего не мог сделать. Он сидел на кровати, сжимая руки в кулаки, и чувствовал, как внутри поднимается волна ярости. Он хотел пойти туда. Хотел выбить дверь. Хотел ударить Оскара. Хотел защитить её. Но он не мог. Если он пойдёт туда, если он вмешается, всё станет только хуже. Оскар будет знать, что он слышал. Оскар будет знать, что он знает. Оскар сделает ей ещё больнее. Он не мог этого допустить. Он сидел и слушал, как она плачет. Он сидел и чувствовал, как его сердце разрывается на части. Он сидел и ненавидел себя за то, что не может ей помочь. Он закрыл глаза и попытался представить, что будет завтра. Он выйдет на стартовую решётку, сядет за руль, проедет семьдесят восемь кругов по улицам Монако. Он будет бороться за победу. Он будет слышать голос Джона в наушниках. Он будет чувствовать, как машина слушается его команд. А потом, когда всё закончится, когда флаги упадут и шампанское будет разлито, он пойдёт к ней. Он не знал, что скажет. Не знал, что сделает. Знал только, что должен быть рядом. Он перевернулся на бок и посмотрел на часы. Полночь. Ему нужно было поспать, но сон не шёл. Мысли о ней заполняли каждую секунду его сознания. Он думал о её голосе, о том, как он дрожал, когда она говорила о своей боли. Он думал о её глазах, о том, как они смотрели на него с такой теплотой, что у него перехватывало дыхание. Он думал о её руках, о том, как они дрожали, когда она держала бокал. И он думал о её кольце. О том, что она замужем. О том, что она не его. И он думал о том, что слышал за стеной. О том, как Оскар ударил её. О том, как она плакала. О том, как он угрожал ей. Ландо сел на кровати, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Он провёл рукой по лицу, ощущая щетину, которая отросла за день. Волосы были спутаны, глаза слипались, но он не мог уснуть. Мысли не давали ему покоя. Он встал и подошёл к окну. Огни Монако сверкали внизу, отражаясь в тёмной воде залива. Где-то вдалеке играла музыка, слышался смех, звон бокалов. Люди веселились. Люди жили своей жизнью. А он стоял у окна и думал о женщине, которую не должен был замечать. О женщине, которую кто-то ударил. О женщине, которую он не мог защитить. Прошло много времени, прежде чем Ландо услышал, как дверь соседнего номера открылась и закрылась снова. Тяжёлые шаги в коридоре, потом затихающие вдалеке. Оскар ушёл. Ландо не знал, куда — в клуб, к бару, к другим гонщикам. Ему было всё равно. Важно было только то, что он ушёл. Ландо ждал ещё несколько минут, прислушиваясь к тишине за стеной. Он слышал только тихие всхлипы, которые постепенно затихали. Он слышал, как вода течёт в ванной, как что-то упало на пол, как снова зажёгся свет. Он не знал, что она делает. Не знал, что ей сказать. Знал только, что должен быть рядом. Он взял телефон и посмотрел на экран. Сообщение от неё всё ещё было открыто, но он не решался написать. Что он мог сказать? «Я слышал, как он ударил тебя»? «Мне жаль, что я не смог защитить тебя»? «Ты в порядке?» Ни одно слово не было правильным. Но когда прошло ещё несколько минут, он увидел её имя на экране. Сообщение было коротким: «Я не знаю, что делать. Я не знаю, как быть. Он знает. Он всё знает. Он ударил меня. Он никогда раньше не делал этого. Он всегда угрожал, но никогда не бил. А теперь он ударил меня. Я боюсь. Я не знаю, что делать. Пожалуйста, помоги мне». Ландо смотрел на экран, чувствуя, как его сердце сжимается от боли. Она была в отчаянии. Она нуждалась в нём. Она просила его о помощи. Он должен был ответить. Он должен был быть с ней. «Я знаю. Я слышал. Я хочу прийти к тебе. Можно мне прийти? Ты не должна быть одна. Пожалуйста, позволь мне прийти». Он отправил сообщение и ждал. Минута, две, пять. Наконец, телефон завибрировал: «Да. Приходи. Я открою дверь. Пожалуйста, приди. Мне нужно, чтобы ты был рядом. Я так боюсь. Что, если он вернётся? Что, если он сделает это снова? Я не могу оставаться здесь одна». Ландо не раздумывал. Он встал с кровати и накинул на плечи лёгкую куртку. Он знал, что это неправильно. Знал, что это опасно. Знал, что если кто-то увидит, как он выходит из её номера, всё будет кончено. Но он не мог позволить ей страдать одной. Не мог позволить ей быть одной с этим страхом. Он вышел в коридор, огляделся по сторонам. В отеле было тихо, только приглушённая музыка доносилась откуда-то издалека. Он подошёл к двери соседнего номера, постучал дважды коротко, как они договорились. Дверь открылась почти сразу, и она стояла перед ним. Она выглядела ужасно. Глаза опухшие от слёз, щека покраснела и начинала отекать, на левой стороне лица проступал синяк. Волосы были спутаны, она обхватывала себя руками, как будто хотела сжаться в маленький комочек, чтобы никто не мог причинить ей боль. Она дрожала, и в глазах её был такой страх, что у Ландо перехватило дыхание. — Ты пришёл, — прошептала она, и голос её дрожал. — Я боялась, что ты не придёшь. Я боялась, что ты не захочешь видеть меня. Я боялась... — Я всегда приду, — сказал он, чувствуя, как его сердце разрывается при виде её страданий. — Что он сделал? Покажи мне. Она покачала головой, отступая в глубину номера, и он последовал за ней, закрывая за собой дверь. Она села на край кровати, обхватив себя руками, и он сел рядом, не решаясь прикоснуться к ней. Она была такой хрупкой, такой сломленной, и он боялся, что одно неловкое движение сделает только хуже. — Он ударил меня, — сказала она, и слёзы снова потекли по её щекам. — Он никогда не бил меня раньше. Он всегда угрожал, всегда кричал, всегда говорил, что я ничего не стою, что я никто без него. Но он никогда не бил меня. Она замолчала, и он видел, как дрожат её руки. Она сжимала пальцы так сильно, что костяшки побелели. — Это моя вина, — прошептала она. — Это я виновата. Если бы я не пошла к тебе вчера, если бы я не смотрела на тебя на трассе, если бы я не думала о тебе... он бы не рассердился. Он бы не ударил меня. Это я виновата. — Нет, — сказал Ландо, чувствуя, как внутри поднимается волна боли. — Ты не виновата. Ты никогда не виновата. Он не имеет права бить тебя. Никто не имеет права бить тебя. Ты не заслуживаешь этого. — Но он мой муж, — сказала она, и в её голосе была такая пустота, что Ландо почувствовал, как его сердце сжимается. — Он мой муж. Я обещала быть с ним. Я обещала любить его. Я обещала... — Ты обещала любить его, — перебил он, сжимая её руки. — Ты не обещала, что он будет бить тебя. Ты не обещала, что он будет унижать тебя. Ты не обещала, что он сделает тебя несчастной. Любовь — это не боль. Любовь — это когда тебя видят, когда тебя ценят, когда тебя уважают. Он не любит тебя. Он не уважает тебя. Он просто использует тебя. Она смотрела на него, и в её глазах была такая благодарность, что у него перехватило дыхание. — Ты прав, — сказала она, вытирая слёзы. — Он не любит меня. Он никогда не любил меня. Он любил идею меня. Он любил то, что я выгляжу хорошо рядом с ним. Он любил то, что я делаю его жизнь красивее. Но он никогда не любил меня настоящую. Он даже не знает меня настоящую. — Я знаю тебя, — сказал он, сжимая её руку. — Я вижу тебя настоящую. Ты — добрая и сильная, ты хочешь быть счастливой, ты хочешь быть свободной. И ты заслуживаешь быть счастливой. Ты заслуживаешь быть свободной. Она посмотрела на него, и в её глазах была такая надежда, что он почувствовал, как его сердце наполняется теплом. — Ты прав, — сказала она. — Я хочу быть счастливой. Я хочу быть свободной. Но я не знаю, как это сделать. Я не знаю, как уйти от него. Он контролирует всё. Он контролирует мои деньги, мои документы, мою жизнь. Я не знаю, как жить без него. — Ты не должна уходить от него сегодня, — сказал Ландо, чувствуя, как внутри поднимается волна осторожности. — Ты не должна делать ничего резкого. Просто знай, что я рядом. Если тебе нужно будет поговорить, если тебе нужна будет помощь, я здесь. Ты не одна. Она смотрела на него, и в её глазах было столько благодарности, что он почувствовал, как его сердце переполняется. — Спасибо, — прошептала она. — Ты не представляешь, что это значит для меня. Ты единственный, кто видит меня настоящую. Ты единственный, кто не пытается меня переделать. Ты единственный, кто не причиняет мне боль. Он не знал, что ответить. Слова застряли в горле. Он просто сидел рядом, сжимая её руки, и чувствовал, как они дрожат. Он хотел сказать ей что-то важное, но не знал, что именно. Всё, что он мог сделать, — быть здесь. Быть рядом. Не оставлять её одну. — Что мне делать? — спросила она, и её голос был тихим и неуверенным. — Как мне быть? — Для начала нам нужно убрать синяк, — сказал Ландо, осторожно касаясь её щеки. — Если он вернётся и увидит это, будет хуже. Он будет знать, что ты плакала. Он будет знать, что ты боишься. Он будет наслаждаться этим. Мы не можем дать ему этого. Она кивнула, и он встал, чтобы найти в ванной что-то холодное. Он вернулся с мокрым полотенцем и осторожно приложил его к её щеке. — Больно? — спросил он, и его голос был мягким, почти нежным. — Немного, — ответила она, морщась. — Но я потерплю. Я привыкла терпеть. — Ты не должна терпеть, — сказал он, сжимая её руку. — Ты не должна терпеть боль. Ты не должна терпеть унижения. Ты не должна терпеть его. Ты достойна большего. Она смотрела на него, и в её глазах была такая благодарность, что он почувствовал, как его сердце наполняется теплом. — Ты действительно думаешь, что я достойна большего? — спросила она, и её голос дрожал. — Я знаю, что ты достойна большего, — ответил он. — Ты достойна быть счастливой. Ты достойна быть свободной. Ты достойна быть любимой. Я сделаю всё, чтобы ты получила это. Она улыбнулась, и в её улыбке была такая нежность, что он почувствовал, как его сердце забилось быстрее. — Ты очень добрый, — сказала она. — Ты очень хороший человек. Ты не похож на других гонщиков. Ты не похож на Оскара. Ты настоящий. — Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, — сказал он, сжимая её руку. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. Даже если это не со мной. Она смотрела на него, и в её глазах было столько чувства, что он почувствовал, как его сердце наполняется счастьем. — Я счастлива с тобой, — прошептала она. — Я давно не чувствовала себя такой спокойной. Они сидели в тишине, и эта тишина была не неловкой — она была понятной. Как будто они оба знали, что слова сейчас не нужны. Что они уже сказали друг другу самое важное — что они не одни. — Ты должна вернуться в свой номер, — сказал Ландо, хотя каждое слово давалось ему с трудом. — Если он вернётся и увидит, что тебя нет, будет хуже. Ты должна быть там, когда он придёт. Она кивнула, но не двигалась. Она смотрела на него, и в её глазах был страх. — Я боюсь, — прошептала она. — Я боюсь возвращаться к нему. Я боюсь, что он снова ударит меня. Я боюсь, что он сделает это снова. — Я буду рядом, — сказал он, сжимая её руку. — Я всегда буду рядом. Если он сделает тебе больно, я приду. Я защищу тебя. Но ты должна быть сильной. Ты должна делать вид, что ничего не произошло. Это единственный способ защитить себя. Она посмотрела на него, и в её глазах была такая благодарность, что у него перехватило дыхание. — Ты прав, — сказала она, вставая с кровати. — Я должна быть сильной. Я должна делать вид, что ничего не произошло. Она направилась к двери, но на пороге остановилась и обернулась. — Спасибо, — сказала она. — Спасибо, что ты есть. Спасибо, что ты со мной. — Я всегда буду с тобой, — ответил он, чувствуя, как его сердце разрывается на части. — Что бы ни случилось. Она выскользнула за дверь, оставив его одного. Ландо стоял у стены и слушал, как она заходит в свой номер, как слышны голоса, как дверь закрывается. Он слышал, как Оскар что-то говорит, и голос его был холодным и безразличным. Он слышал, как Эйла отвечает, и голос её был тихим и покорным. Он слышал, как он угрожает ей. Как он говорит, что если она ещё раз посмотрит на Ландо, он сделает ей больнее. Как он говорит, что она его вещь. Как он говорит, что она никуда не денется. Ландо сидел у стены, сжимая руки в кулаки, и чувствовал, как его сердце разрывается от боли. Он не мог защитить её. Не мог увести её. Не мог спасти её. Но он знал одно: он сделает всё, чтобы помочь ей. Что бы это ни стоило. Утро наступило слишком быстро. Ландо не спал всю ночь, прислушиваясь к звукам из соседнего номера. Он слышал, как они говорили. Он слышал, как он кричал. Он слышал, как она плакала. Он слышал, как он угрожал ей. Он слышал, как она успокаивала его. Как она говорила, что любит его. Как она обещала, что не будет больше смотреть на Ландо. Как она умоляла его не бить её. И он ничего не мог сделать. Он сидел на кровати, сжимая руки в кулаки, и чувствовал, как его сердце разрывается на части. Он ненавидел себя за то, что не мог защитить её. Он ненавидел себя за то, что был трусом. Когда наступило утро, он услышал, как дверь соседнего номера открылась и закрылась. Тяжёлые шаги в коридоре. Оскар ушёл. Наверное, на трассу. Наверное, к команде. Ему было всё равно. Ландо сидел на кровати и ждал. Он знал, что она придёт. Она всегда приходила, когда Оскар уходил. И она пришла. Тихий стук в дверь, и она вошла. Она выглядела ещё хуже, чем ночью. Синяк на щеке стал больше, под глазами были тёмные круги, и она вся дрожала. — Он ушёл, — сказала она, и голос её дрожал. — Он сказал, что вернётся вечером. Он сказал, что если я ещё раз посмотрю на тебя, он убьёт меня. — Я не позволю ему сделать это, — сказал Ландо, вставая с кровати. — Я не позволю ему причинить тебе боль. — Ты не сможешь остановить его, — сказала она, и в её голосе была такая боль, что у него перехватило дыхание. — Ты не сможешь защитить меня. Он сильнее тебя. Он злее тебя. Он сделает это. Он сделает мне больно. — Нет, — сказал Ландо, сжимая её руки. — Я не позволю ему сделать это. Но ты должна понять одну вещь: я не могу забрать тебя отсюда. Не сейчас. Ты должна сама принять решение. Ты должна сама решить, что делать. Она смотрела на него, и в её глазах была такая боль, что он почувствовал, как его сердце разрывается на части. — Ты прав, — сказала она, и голос её дрожал. — Я должна сама принять решение. Я должна сама решить, что делать. — Я помогу тебе, — сказал он, сжимая её руки. — Я помогу тебе принять решение. Но ты должна быть сильной. Ты должна сделать это сама. Я буду рядом, но решение будет за тобой. Она кивнула, и в её глазах была решимость. — Я сделаю это, — сказала она. — Я приму решение. Я буду сильной. Вечером она вернулась в свой номер. Ландо слышал, как Оскар вернулся, как они говорили, как он кричал, как она плакала. Но теперь она не просила его прийти. Она была сильнее. Она держалась. Ландо сидел в своём номере и слушал. Он не вмешивался. Он ждал. Он знал, что она справится. Он знал, что она сильная. Когда в номере Оскара воцарилась тишина, Ландо взял телефон и написал ей сообщение: «Ты справишься. Ты сильная. Я рядом. Всегда». Через минуту пришёл ответ: «Спасибо. Ты не представляешь, что это значит для меня. Спокойной ночи, Ландо». Он улыбнулся, чувствуя, как его сердце наполняется теплом. Он не знал, что будет завтра. Не знал, что принесёт будущее. Но он знал одно: он будет рядом с ней. Он поможет ей. И, может быть, однажды она будет свободна. А пока он просто ждал. И верил.