Мелочи

Му Цин привычно язвит. Фэн Синь убеждает себя не опускать взгляд. Ремешок на вороте (какой безумец и для чего такое придумал?) обнимает шею старого недруга поверх ткани одежд так плотно, что можно разглядеть как перекатывается кадык когда он говорит, фыркает. Да даже дышит просто. Неужели эта полоска кожи не давит ему на горло? Что Яшмовый Генерал так усердно прячет за высокой горловиной своих свободных одежд? А развивающиеся ткани скрадывают углы, линии чужого тела, не позволяя разглядеть, довольствоваться домыслами. Только талия, подчёркнутая поясом ясно видна и изящно тонка. Фэн Синь убеждает себя отвести взгляд, посмотреть в глаза, а не на это живое воплощение изящности и искушения, которое из-за обетов, никому не будет дозволено утолить. И Фэн Синь поднимает глаза, гневно поджимая губы, сурово сводя брови, сталкиваясь с холодом обсидиановых глаз полных ироничной насмешки. Какой же он… Засранец