Выбор бездействия.

      День был пасмурным и холодным. Тёмно-серые тучи затянули небо, погрузив всё вокруг в мрачный полумрак.       У Уилла болели суставы. Болел шрам на животе. Но больше всего его терзала до муки знакомая боль в груди, острая и жгучая. Это было постоянное напоминание о сделанном им выборе. В его голове проносились разные миры, которые он не мог увидеть, а мог только вообразить, — миры, где он говорил правду. Миры, где он выбирал не то, что нужно, потому что это было правильно.       Его маленький дом, его лодка в море, больше не казались ему домом. Там было холодно и пусто, грязные половицы и пыльная мебель, тихо и одиноко. Раньше он никогда не чувствовал себя одиноким со своими собаками. Они были всем, что у него было, и всем, что ему было нужно. Но теперь, когда он познал, что такое дружеское общение, когда он пережил мимолётный момент жизни без одиночества, собаки лишь напоминали ему о том, что они больше не утоляют его жажду общения. Близости.       Дом исчез, когда кровь Уилла брызнула на пол.       Он пытался ухватиться за ниточки дыма, за воспоминания о знакомых местах, о чувствах, которые когда-то дарили утешение. Это было тщетно, но он все равно пытался.       Пол был холодным там, где он сидел, прислонившись к шкафу на кухне Ганнибала. Дом, который он так любил. Дом, где его счастье было так жестоко отнято. Он подтянул ноги к груди, словно пытаясь себя утешить. Здесь он чувствовал себя одиноким, но каждая поверхность в комнате была пропитана некогда приятными воспоминаниями, поэтому он остался.       Эбигейл сидела рядом с ним. Она была вся в крови, вся в следах своей безжизненности. Смотреть на неё сейчас уже не так тяжело. Уилл знал, что она — галлюцинация, единственная часть её, которая у него осталась. Он цеплялся за неё, как за плот посреди Атлантического океана.       Он закрыл глаза, прислушался к лёгкому стуку дождя по крыше и окнам, позволил своему медленному дыханию увести его в успокаивающее небытие. Иногда ему казалось, что он чувствует здесь Ганнибала. Призрачное ощущение давно ушедшего человека.       По дому эхом разносились тихие шаги. Они приближались, и их ритм был до боли узнаваем, размеренный и уверенный. Уилл не открыл глаза, даже когда шаги оказались совсем близко. Даже когда они остановились рядом с ним. Несколько мгновений стояла тишина.       Уилл открыл глаза.       Эбигейл больше не сидела рядом с ним. Уилл медленно повернул голову, испытывая не то чтобы страх, но что-то близкое к нему.       Ганнибал стоял перед ним. На нём надет один из его фирменных костюмов-троек, ткань приглушённого серого цвета, такого же, как небо. Выражение его лица было задумчивым, сдержанным, совсем не таким, каким оно было до его предательства, которое преследовало Уилла каждую секунду его жизни, наяву и во сне.       Уилл не удивился, что ему тоже мерещится Ганнибал. Он являлся потерянным любимым человеком, тем, кого он держал близко к себе и позволил ускользнуть. Человеком, по которому он скорбел, чьи отношения с ним безвозвратно изменились.       Ганнибал сделал несколько шагов и сел слева от Уилла. На то же место, которое за несколько минут до этого занимала Эбигейл. Там, где она умерла на руках у Уилла.       Уилл не плакал с тех пор, как очнулся в больнице. Не плакал, когда увидел шрам на животе, не плакал, когда его навестила Алана, и даже когда узнал, что на самом деле случилось с Эбигейл. К своему разочарованию он почувствовал, что вот-вот расплачется, когда посмотрел на Ганнибала. Его глаза защипало, дыхание стало прерывистым, а эмоции, которые он так долго сдерживал, вырывались из него, как попавшая в сети рыба.       Этот Ганнибал не мог причинить ему вреда, по крайней мере, физически.       Уилл предательски шмыгнул носом, его зрение слегка затуманилось. Он медленно протянул руку и обнял Ганнибала. На этот раз не было ни ножа, ни крови, ни угасающей жизни. Он прижался к тёплому телу Ганнибала, от которого так знакомо пахло, и уткнулся лицом ему в шею.       Ганнибал был непривычно напряжен, словно застыл от действий Уилла. Через несколько мгновений, то ли из-за раздумий, то ли от искреннего удивления он нерешительно обнял Уилла.       Это было полной противоположностью тому, что произошло в последний раз, когда они находились так близко друг к другу. Объятия не от отчаяния, а в поисках утешения, близости, в которой отказали. Та ласка на щеке Уилла много месяцев назад, такая осторожная и любящая, повергла его в опустошающую боль.       — Прости меня, Ганнибал, — прошептал Уилл. — Прости.       Ганнибал ничего не ответил, но его рука скользнула по спине Уилла и обхватила его затылок. От накала эмоций Уилла бросило в дрожь в объятиях Ганнибала. Тот прижал его к себе еще крепче.       — Я хотел поехать с тобой, — сказал Уилл. — Хотел.       Дождь несмотря на свою мягкость сильно шумел в ушах. Капли падали на землю, пропитывая её насквозь. Пиджак Ганнибала тоже был мокрым.       — Думаю, Эбигейл тебя простила, — сказал Уилл после минуты молчания. — Я знаю, что она… Она не может тебе сказать, но, думаю, она бы тебя простила.       — А она бы простила? — тихо спросил Ганнибал. — Ты бы простил?       О, этот голос Ганнибала. Он как тёплый мед, который капал в его душу, согревая её.       — …Я бы простил тебя. Я… Прощаю. Я действительно тебя прощаю.       Уилл на мгновение оторвался от шеи Ганнибала и посмотрел в сторону, прижав ухо к его груди. Он увидел Эбигейл, стоявшую на пороге в нескольких сантиметрах от них, её кожа всё ещё была покрыта ярко-красной кровью. На её лице играла горько-сладкая улыбка, когда она смотрела на них двоих, словно это был момент, частью которого ей никогда не суждено стать.       Она глубоко вздохнула и помахала рукой.       — Пока, Уилл.       Уилл не понимал. Он не понимал, почему она уходит. Он не хотел, чтобы она уходила, он хотел, чтобы она осталась. Если бы она ушла, пусть даже она осталась бы лишь в его воспоминаниях, он остался бы совсем один.       Ганнибал, который обнимал Уилла и прижимал его к себе, чтобы тот был ближе, являлся всего лишь ещё одним образом, который нарисовал его изувеченный разум. Сколько времени прошло с тех пор, как он тоже ушёл?       — Не уходи, — с отчаянием прошептал Уилл. — Пожалуйста, не уходи.       Может быть, он обращался к Эбигейл. Может быть, к Ганнибалу. А, может, и к тому, и к другому, он не знал, но, в любом случае, имел в виду именно это.       Улыбка Эбигейл слегка дрогнула.       — Ты не один. Не думаю, что он снова тебя отпустит.       Уилл растерялся. Он не понимал смысла её слов, не понимал, почему она говорит, что он не один. Потому что он был один в этом большом доме, где остались лишь жалкие крохи его прошлого.       Эбигейл бросила на него последний взгляд и развернулась, чтобы уйти, исчезая из его поля зрения, исчезая из его мыслей. Она ушла, и он снова остался один, в воображаемых объятиях Ганнибала. Уилл уткнулся лицом в шею Ганнибала.       — Я совсем один, — грустно сказал Уилл. — У меня н-никого нет. Больше нет.       — Чшш... — Ганнибал тихо шепнул и провел пальцами по волосам Уилла. Это одновременно успокаивало и расстраивало.       — У меня ничего нет, — сказал Уилл. — Моя жизнь пуста. Я пуст. Т-ты меня бросил. И я не думаю, что ты хочешь, чтобы я вернулся.       — Разве я не оставил тебя здесь, потому что ты был мне нужен, Уилл? — тихо спросил Ганнибал. — Предав меня, ты заявил, что не хочешь быть со мной. Это был довольно очевидный посыл.       — Я хотел, Ганнибал. Хотел, — едва слышно признался Уилл. — Я позвонил тебе. Ты должен был бежать, но остался. Ты остался, а потом всё равно бросил меня.       — Тогда почему ты всё равно решил предать меня? — спросил он. — Зачем ты мне позвонил?       — Я не собирался тебе звонить, — сказал Уилл. — Я просто позвонил.       Выдох.       — Но я тебе не нужен.       — Я не знал, что нуждаюсь в тебе, — прошептал Уилл. — Когда я тебе звонил, я этого не знал.       Ганнибал хмыкнул.       — Но когда я услышал твой голос, я всё понял. Было уже слишком поздно, но я всё понял. Я знал, что не должен хотеть сбежать с тобой, поэтому сказал тебе, чтобы ты уезжал без меня, — в отчаянии произнес Уилл. — …Потому что т-ты был моим другом. И я думаю, что я бы сбежал с тобой.       «Друг» — это слово проще произнести. Так легче смириться с тем, что Ганнибал его бросил.       — Твоя нерешительность беспокоит меня, Уилл, — мягко сказал Ганнибал. Он продолжал перебирать пальцами волосы Уилла. — Ты должен сделать выбор, иначе погибнешь, не определившись. Ты не сможешь выжить, пытаясь усидеть на двух стульях.       — Я знаю, — сказал Уилл. — Я знал это, но все равно выжил. Почему я выжил?       — Потому что я этого хотел, — просто ответил Ганнибал.       Уилл запрокинул голову и покачал ею.       — Нет, я тебе не нужен. Ты бросил меня, оставил умирать.       Ганнибал невозмутимо смотрел на него.       — Если бы я хотел, чтобы ты умер, ты бы умер, Уилл.       Всё шло не так, как должно было. Уилл не понимал. У него болела голова. Этот Ганнибал ненастоящий, просто его разум придумывал слова, которые слетали с его губ, чтобы сбить его с толку. Он знал, что Ганнибал бросил его, знал, что тот оставил его умирать, знал, что он ему не нужен. По крайней мере, больше не нужен. Ганнибал, вероятно, сейчас где-то далеко в Европе гулял по музею или часовне, у которых имелась своя комната в его дворце памяти.       У Уилла не было надежды. У него не было надежды, так почему же этот Ганнибал пытается убедить его, что он нужен? Это не имело смысла. Его слова это неправда, они ненастоящие. Но почему этот Ганнибал казался таким реальным?       Уилл осторожно поднёс руки к лицу Ганнибала. Он провел подушечками пальцев по всем его чертам, ощупал скулы, коснулся мягких губ, провел по линии подбородка, не оставив без внимания ни сантиметра его кожи. Ганнибал не мешал ему, не отстранялся и не вздрагивал, пока его ласкали, его взгляд был прикован к глазам Уилла.       — Ты настоящий, — выдохнул Уилл, и его сердце едва не остановилось от осознания. — Чёрт возьми.       Ганнибал на мгновение поджал губы.       — Неужели необходимо использовать такие грубые слова?       — Г-Ганнибал, — всхлипнул Уилл, у него перехватило дыхание. Он провел руками от шеи до плеч, ощупывая крепкие мышцы под рубашкой. — Ты здесь.       Ганнибал нежно вздохнул и погладил его по лицу.       — Я здесь, дорогой Уилл.       Ганнибал был настоящим. Ганнибал был здесь, а Уилл сидел у него на коленях. Он сидел на коленях у Ганнибала.       Уилл вздрогнул и попытался отодвинуться, чтобы избежать ещё большего смущения. Но Ганнибал крепко прижал его к груди, его хватка оказалась удушающей, и он не давал Уиллу вырваться. Его руки были тёплыми и сильными, когда они обвивали талию Уилла, — гораздо сильнее, чем сам Уилл в его ослабленном состоянии. Уилл совершенно не хотел, чтобы подобные мысли возникали у него в такой близости к Ганнибалу.       — С тобой всё в порядке, Уилл, — сказал Ганнибал с ноткой веселья в голосе.       Уилл смирился со своей участью и прижался к Ганнибалу, чувствуя себя измотанным. Было странно ощущать себя так комфортно в объятиях Ганнибала, теперь, когда он знал, что тот действительно здесь.       Рука Ганнибала вернулась на прежнее место на голове Уилла и стала перебирать его волосы. — Ты думал, что у тебя галлюцинации?       — Да, — сказал Уилл. Даже сейчас ему трудно поверить, что его разум способен показать ему реальность. — Я все ещё думаю, что тебя здесь нет.       — Как восхитителен твой разум, — сказал Ганнибал с чем-то вроде благоговения. Его другая рука лежала на щеке Уилла, и он, несомненно, чувствовал её тепло. — Ты очень красив.       Уилл не знал, что на это ответить. Он спрятал горящее лицо, вжавшись им в плечо Ганнибала. — Теперь я почти уверен, что у меня галлюцинации.       — Ты думаешь, я не могу желать тебя, Уилл? — спросил Ганнибал. Он мягко отстранил голову Уилла от своего плеча, чтобы они могли смотреть друг на друга. Уилл не мог отвести взгляд. — Или ты не можешь смириться с тем, что я испытываю желание?       Уилл сглотнул.       — Ты чудовище.       Ганнибал улыбнулся — мрачной, зловещей улыбкой, от которой по спине Уилла пробежала странная приятная дрожь.       — «Il Mostro» — моё прозвище, но разве от этого моя привязанность становится менее искренней?       — Нет, — прошептал Уилл. — Думаю, это значит, что со мной что-то не так.       — Трудно принять, что тебя любит кто-то вроде меня, не говоря уже о том, чтобы понять это. Думаешь, признавая это, ты признаешь свой потенциал? — спросил Ганнибал. Уилл не ответил. — То, что ты объект моей привязанности, не означает, что с тобой что-то не так, Уилл. Это значит, что ты невероятно прекрасен. Непостижим для пустых умов свиней, которые бродят по этой земле.       Уилл покачал головой.       — Мне кажется, что ты всё это выдумываешь.       — А мне кажется, ты сам себя ослепил, — ответил Ганнибал.       Слёзы навернулись ему на глаза. — Я не такой. Я не могу быть таким, как ты, Ганнибал.       Он вытер уголок глаза большим пальцем.       — Ты не можешь или не хочешь?       — Я не знаю, — выдохнул Уилл.       — Думаю, ты знаешь, Уилл, — сказал Ганнибал. — У тебя есть возможность освободиться от пут, которыми ты так крепко связал свои конечности. Тебе нужно лишь выбрать.       Уилл судорожно вздохнул.       — Я не должен.       — Но ты хочешь.       На несколько мгновений стало слышно только их дыхание. Дождь и ветер, который проносился сквозь деревья, подхватывая листья и мусор, унося их в другое место, остались незамеченными. Не было ничего, кроме них.       — …Я хочу этого, — признался Уилл.       Ганнибал обхватил лицо Уилла руками.       — Тогда беги со мной, Уилл.       Уилл посмотрел в его глубокие карие глаза, которые едва заметно отливали красным.       — Куда мы пойдем?       — Куда угодно, — сказал Ганнибал с искренней улыбкой, предназначенной только для Уилла. — Хотя я давно хотел вернуться во Флоренцию. Я бы хотел показать её тебе.       Уилл облизнул губы.       — Мы можем поехать во Флоренцию.       — У нас будет прекрасный дом с самым великолепным видом на реку Арно, — сказал Ганнибал. — Мы будем вместе обедать и, возможно, охотиться, если ты захочешь составить мне компанию. Я бы с удовольствием провёл время в твоем обществе.       Это звучало заманчиво. Уилл хотел этого, хотел делать всё это с Ганнибалом. Он хотел быть с ним. Боже, он так сильно хотел Ганнибала, что, казалось, его тошнило от силы этого желания.       На лице Уилла появился легкий румянец, он смутился сильнее, чем ему хотелось.       — Ты будешь спать рядом со мной?       — О, мой милый Уилл, — с нежностью сказал Ганнибал. — Я буду идти рядом с тобой, лелеять тебя и любить до тех пор, пока ты ходишь по земле. Я ни в чём тебя не обделю.       Их губы были всего в нескольких сантиметрах друг от друга, тёплое дыхание касалось кожи. Они были так опасно близко, что Уилл мог почувствовать вкус тьмы, которая грозила поглотить его.       — Ты будешь меня обнимать? — спросил Уилл.       — Пока ты мне это позволяешь.       — Ты будешь меня целовать?       — Каждый день, — пообещал Ганнибал.       — Займёшься со мной любовью? — прошептал Уилл.       — Уилл, — сказал Ганнибал низким чувственным голосом. — Ты опасно близок к тому, чтобы я отнёс тебя наверх.       Уилл сократил расстояние между ними и прижался губами к губам Ганнибала. Поцелуй с Ганнибалом Лектером, несомненно, являлся одним из лучших моментов в его жизни. Ничто никогда не казалось ему таким правильным, даже несмотря на то, что это неправильно. Уилл прижался к Ганнибалу бёдрами, не в силах сдержаться. Ганнибал застонал, его руки блуждали по телу Уилла, словно пытаясь запомнить каждую деталь этого момента, чтобы сохранить её в памяти навсегда.       — Разве это так плохо? — спросил Уилл, затаив дыхание.       — Простыни пыльные, — сказал Ганнибал между поцелуями. — Кто-то может найти меня здесь. Найти нас вместе.       Уилл громко застонал.       — Тебя это возбуждает, Уилл? — спросил Ганнибал, прижимаясь к Уиллу бёдрами. — Ты хочешь, чтобы тебя видели со мной? Хочешь, чтобы все знали, что ты выбрал меня, что ты позволил мне овладеть тобой?       Уилл больше не мог этого выносить.       — Ганнибал, отведи меня наверх.       Уиллу было всё равно, насколько по-детски это звучит. Он не мог вынести мысли о том, что не почувствует Ганнибала внутри себя. Если бы их нашли, Ганнибал свернул бы им шеи. Чёрт, Уилл бы и сам это сделал, если бы это означало, что Ганнибал прямо сейчас был бы с ним.       Ганнибал действительно отвёл его наверх. Он подхватил Уилла на руки и отнёс к кровати, уложив на пыльные простыни. Ганнибал снял с Уилла одежду, а затем и свою, обнажая их кожу сантиметр за сантиметром. Он наклонился, чтобы поцеловать Уилла, растянул его пальцами, и когда тот был готов, проникнул внутрь.       Это было нежно и интимно: они двигались в унисон, разделяя стоны и слёзы. После стольких лет ожидания такая близость стала невероятным облегчением, кульминацией их бурных отношений.       Ганнибал погладил розовый шрам на животе Уилла, и прижался к нему губами, заставив Уилла вздрогнуть от удовольствия. Уилл поцеловал шрамы на предплечьях Ганнибала в знак извинения и признания их странных отношений.       Это было прекрасно, громко и захватывающе. Это привело их именно туда, где они должны были быть, помогло им соединить души, оказаться в объятиях друг друга, цепляясь друг за друга после всего произошедшего. Они тяжело дышали, лёжа на влажных простынях, абсолютно бесповоротно влюбленные друг в друга.       Уилл повернулся к Ганнибалу и сонно улыбнулся.       — Я бы всегда выбрал тебя, Ганнибал. Несмотря ни на что я знаю, что в конце концов пошёл бы с тобой.       Ганнибал страстно поцеловал его, искушая Уилла задержаться в постели чуть дольше, чем следовало.       — Мой дорогой Уилл, я бы ни за что не позволил тебе уйти. Даже если бы это стоило мне жизни.       — Ты бы умер за меня? — неожиданно для себя спросил Уилл.       — Если бы это означало, что я буду с тобой, — прошептал Ганнибал, — я бы умер тысячу раз, Уилл.       Уилл улыбнулся. Да, это был человек, в которого он был влюблён. Этот монстр принадлежал ему, а Уилл принадлежал монстру. _________________       Джек побледнел, увидев то, что предстало перед ним.       Несколько дней назад Уилла Грэма объявили пропавшим без вести. Казалось, что он просто исчез с лица земли, но Джек понимал, что не стоит делать поспешных выводов, пока он не изучит ситуацию.       Как бы ему ни хотелось больше никогда не видеть дом Ганнибала Лектера, он понимал, что должен заглянуть в его стены. Как только он подошел к двери, в его груди вспыхнуло ужасное предчувствие. Он знал, что найдет здесь что-то. Что-то, что он не хотел бы видеть.       Они нашли не труп Уилла, а кровать со смятыми простынями, покрытыми доказательствами действия, которое глубоко потрясло всех, кто это увидел. То, что произошло, не подлежало сомнению.       Уилл не исчезал из своего дома. Он нашёл дом в облике монстра, похожего на человека.