Когда растает сердце

Омега стоял в центре гостиной, на мгновение задержав дыхание. Пространство вокруг было наполнено такой роскошью, к которой ему было тяжело привыкнуть. Хрустальные люстры мягко рассеивали свет, оставляя на потолке и стенах тонкие отблески, которые перекликались с позолотой и благородными оттенками интерьера. Светлая мебель с безупречными линиями выглядела новой, каменная столешница отражала свет блеском, подчеркивая холодную элегантность. Омега медленно огляделся, отмечая лепнину, декоративные панели и продуманность каждой детали. Его охватило тихое восхищение, смешанное с ощущением собственной неуместности. Он словно  оказался в мире, в котором ему не было место.  Его взгляд остановился на документах и билетах, аккуратно разложенных на журнальном столике. Осознать масштаб плана, который Айрин выстроила ради достижения своей цели, было почти невозможно. Ему предстояло подать документы в училище музыкальных искусств и убедительно изображать человека, для которого игра на рояле — одна из главных жизненных ценностей. Музыка ему, в сущности, нравилась, но связывать с ней всю свою жизнь он не собирался. Его тянуло к другому. Он любил рисовать — вести кистью по белой бумаге, передавая то, что рождалось в его мыслях, или то, каким его глаза видели окружающий мир. — Господин Ким, — прозвучал неожиданно голос служанки, которую предоставила Айрин. Омега взглянул на девушку все еще непривыкший к ее присутствию, и осторожно выдохнул, давай возможность омеге говорить. — Не желаете чаю после душа?  — Можно… В дверь неожиданно и достаточно уверенно постучали. Тэхён нахмурился и в голове мелькнула мысль об ассистентке и госпоже Чон, однако о возможном визите они не договаривались. Омега тревожно посмотрел в сторону двери и невольно задержал дыхание, словно его застали за чем-то запретным. — Проверь, кто это.  Его опередила служанка, которая мгновенно оказалась около двери. По словам Айрин, в ее обязанности входило все: выполнять его просьбы, следить за порядком в квартире, готовить и открывать двери. Она остановилась перед входом, наклонилась к глазку и лишь после этого бросила короткий взгляд на Тэхёна, собираясь, как он и просил, сначала доложить ему, кто стоит за дверью. — Ну? — шепнул альбинос, когда девушка вернулась к нему чуть ли не на цыпочках.  — К вам пожаловал Господин Чон, — склонив голову, доложила омега.  — Который из них?! — шикнул парень.  — Глава.  Альбинос нервно сглотнул, пытаясь прогнать ком, застрявший в горле, и бросил взгляд в сторону прихожей, не понимая, каким образом альфа оказался в его доме. Зачем он вообще пришёл? Откуда узнал адрес? Вопросы стремительно множились в голове, не находя ответов. Тем временем служанка всё ещё стояла перед ним, и это напоминание было почти болезненным: Чонгук не должен был её видеть. Нельзя. Это разрушило бы тщательно выстроенный план, а значит, нужно было срочно что-то придумать. — Спрячься в комнате и не выходи, пока я не скажу, — шепотом указал омега. — Ясно?  — Как пожелаете, — кивнула служанка и поклонилась прежде, чем покинуть гостиную.  Ким подошел к двери и машинально бросил взгляд на свое отражение в зеркале, висевшем в прихожей. На нем был лишь тонкий халат, а влажные волосы были собраны под полотенцем. Мысль о том, чтобы поспешно скрыться в комнате и переодеться, только успела мелькнуть, как в дверь снова постучали. Тогда он вдруг ясно понял, что остается лишь принять происходящее и позволить обстоятельствам вести себя дальше, не оказывая сопротивления внезапным поворотам. Судорожно выдохнув, Тэхён подошел к двери вплотную и заставил себя сделать глубокий вдох. В дверном проеме стоял альфа в черном костюме, с рукой, привычно покоившейся в кармане. Его взгляд скользнул по прихожей и лишь затем остановился на Тэхёне. Он смотрел внимательно, словно оценивая увиденное. Взгляд мужчины задержался на шее, где полотенце слегка сползло, и на коже поблескивала влага после душа. Тэхён почувствовал себя не в своей тарелке, и к горлу подступило неприятное тепло. Одна часть его хотела отступить, закрыть дверь и исчезнуть из этого неуютного мира, другая же остаться и смотреть в эти глаза, способные заставлять нервничать каждую клеточку его тела. — Вы?  — Я.  — А… А что вы тут делаете? — омега пытался изобразить удивление.  — Надо поговорить.  Холодным, отстраненным тоном ответили ему, и Тэхён едва заметно пошатнулся, когда старший, не задерживаясь, прошел вглубь съемной квартиры. Он проводил альфу недовольным, чуть ли не возмущенным взглядом, после чего оглянулся на лестничную площадку. Не заметив телохранителей, которые обычно сопровождали альфу, альбинос прикрыл дверь и неспешно последовал за бизнесменом. Чонгук спокойно опустился на диван, небрежно закинул ногу на ногу и устроил руки на колене. Свет из широких окон мягко ложился на его лицо, подчеркивая четкие линии скул. Он неторопливо оглядел гостиную, в которой запах свежего хлеба и чистоты смешивался с едва уловимой, тревожной ноткой. Тут его глаза задержались на стопке бумаг, лежавшей на журнальном столике. Тэхён остановился напротив, с усилием сдерживая вспыхнувшее возмущение. Влажные пряди волос прилипли к вискам, пояс халата был завязан небрежно. Он остро ощущал на себе чужой, ничуть не смущенный взор. Чонгук даже не отвел глаз, словно отсутствие одежды под тонкой тканью халата было для него всего лишь незначительной деталью, не заслуживающей особого внимания. — Сядь.  Стоило Чонгуку произнести короткую, но властную фразу, как внутри у Тэхёна все вскипело. Альбинос с трудом удержался от того, чтобы не закатить глаза, сцепил пальцы на поясе халата и сделал глубокий вдох, стараясь проглотить подступающее раздражение. — Прошу прощения? — выгнул омега бровь. — Вы явились ко мне домой и указываете мне, что делать?  Казалось, дерзость омеги лишь забавляла альфу, который тихо хмыкнул, но не повел и бровью. После этого он указал на кресло слева и повторил те же слова с неизменной приказной интонацией. — Я сказал, сядь.  Тэхён невольно задержал дыхание. Его пальцы сжались в кулак, ногти впились в ладонь, но он остался стоять на месте, словно испытывая самого себя на прочность. Альфа не повышал голоса и не делал резких движений, однако в его взгляде таилось нечто первобытное, от чего внутри поднималась непроизвольная дрожь. Интуиция подсказывала альбиносу, что перед ним не просто проявление силы или уверенного альфы. Его тело отзывалось само до того, как разум успевал возразить. Он ощущал, что не способен противостоять этому воздействию, потому что сопротивление казалось чем-то нелепым, почти невозможным по своей природе. Ким тихо выдохнул, принимая невозможность настоять на своем, и медленно опустился в кресло — туда, куда указал альфа. В конце концов, он вошел в жизнь Чонгука с определенной целью — стать его мужем. И сейчас ему следовало не забывать об этом плане. Альфа слегка склонил голову, наблюдая за ним, и уголок его губ едва заметно дрогнул. Это и улыбкой не назовешь, скорее тонкая тень удовлетворения от осознания собственной власти. — Я… — Каким образом на тебя вышла Айрин?  — Что? — Ты не понимаешь корейский? — вскинул брови альфа, сохраняя тотальное спокойствие. — Мне спросить на португальском?  — Я понял ваш вопрос, — сдержанно ответил омега, стараясь не выдать волнения и сохранить спокойствие перед мужчиной. — Однако поясните, что именно вы имеете в виду под «каким образом» и «вышла на тебя». Я, разумеется, не публичная фигура, но и не прячусь от мира где-нибудь в глуши. Госпожа Чон не посвящала меня в свои дела, она лишь предложила достойный гонорар за выступление. Я не увидел причин отказываться. — Гонорар… — повторил альфа, коротко кивнув и словно погружаясь в собственные размышления. Тэхён оставался неподвижным, хотя внутри отчаянно хотелось скрыться в своей комнате, привести внешний вид в порядок и собраться с мыслями. — Значит, она предложила сыграть у меня на дне рождения и ничего больше? — уточнил мужчина. — А что еще могло быть? — омега нахмурился, не скрывая недоумения. — Я вас не понимаю. Чонгук молча смотрел на омегу, сканируя его взглядом, стараясь уловить малейшую фальшь, прочесть мысли, спрятанные за ровным голосом и внешним спокойствием. Его молчание тянулось тяжелой паузой, в которой Тэхёну казалось, что каждый его вдох и жест находятся под пристальным разбором. — Не знаю, — вздохнул альфа, криво ухмыльнувшись. — Не знаю.  — Если позволите, — омега нервно сглотнул и прокашлялся. — Я оставлю вас ненадолго, мне нужно переодеться.  — Разумеется.  Альбинос на мгновение замер, удивляясь ответу старшего, который, видимо, не закончил. Взглянув на бизнесмена коротко, младший поднялся и чуть склонил голову, упархивая в свою спальню.  Омега босыми ногами скользнул в комнату и слишком шумно захлопнул за собой дверь, прижавшись к ней спиной. Веки его были прикрыты, тело подрагивало от всплеска адреналина, а из груди вырывались сбивчивые, неглубокие вдохи. — Господин.  — Боже! — схватился альбинос за сердце, заметив в своей комнате служанку. Он посмотрел на нее почти недовольно. — Ты чего тут делаешь?  — Я спряталась у вас в комнате, — виноватым тоном произнесла омега. — Думала, вам понадобиться моя помощь и подготовила ваши вещи.  Взгляд Кима упал на аккуратно сложенные вещи на кровати.  На самом деле с ней он сможет сэкономить время и быстрее привести волосы в порядок, а значит, и Чонгуку не придется долго ждать. Не то чтобы Тэхёну было до него какое-то дело, но производить дурное впечатление не хотелось. Тем более что было очевидно, что альфа уже настроен далеко не самым доброжелательным образом. — Ладно, — с легким вздохом произнес парень, глядя на свое отражение в зеркале. — Помоги мне высушить волосы и собрать их в низкий хвост.

*

Омега вышел из своей спальни в серых классических брюках и белой футболке-поло, источая тонкий аромат дорогого парфюма с нотами весенних цветов. Волосы, собранные стараниями служанки в аккуратный низкий хвост, лишь слегка обрамляли лицо несколькими выбившимися прядями. В таком виде ему было легче и спокойнее предстать перед бизнесменом, который по-прежнему сидел на диване. Казалось, альфа совсем не двигался, но внутреннее чутье омеги подсказывало — любопытство ему было вовсе не чуждо. — Прошу прощения за ожидание, — учтиво сказал альбинос, опускаясь напротив старшего, который не сводил с омеги внимательного взгляда. Казалось, бизнесмен совсем не ожидал увидеть перед собой именно такую картину. И Тэхён готов был поклясться: Чонгук всеми силами пытался скрыть свое восхищение, хотя это давалось ему с трудом. — Так чем я могу вам помочь? — вскинул Тэхён брови, держа спину ровно. — Я так и не понял вашего визита в мою квартиру.  — В твою квартиру? — усмехнулся альфа и иронично вздохнул, осматриваясь вокруг. — Вообще-то… Это здание принадлежит мне.  — Что?  — Ну, Айрин тебя не предупредила, потому что не знала, — пожал плечами бизнесмен, продолжая так, будто в этом нет ничего страшного. А Тэхёну хотелось сквозь землю провалиться, потому что его действительно не поставили в известность. Женщина поселила омегу здесь, сказав, что подобным образом никаких подозрений это не вызовет. — Расслабься, — хмыкнул бизнесмен. — Я не живу здесь. Эти квартиры сдаются в аренду.  — Прошу прощения, — виновато выдохнул альбинос, не зная куда смотреть. — Не переживайте, у меня сегодня вылет. Я освобожу квартиру.  — Вылет?  — Да, в Швейцарию.  — Зачем? — чуть ли не требовательно спросил альфа, чем заставил Тэхёна недовольно поджать губы. Не хватало отчитываться перед мужчиной так, будто между ними была какая-то связь.  — Учеба.  — Вернешься в Рио? — Почему вы спрашиваете?  — Ну, я вообще-то пришел к тебе с деловым предложением.  Не обмолвившись ни словом больше, Чонгук скользнул рукой во внутренний карман пиджака и извлек прозрачный файл. Бумага внутри тихо хрустнула, когда он аккуратно опустил его на журнальный столик. Тэхён нахмурился. Пальцы непроизвольно сжались, взгляд метнулся от лежащей перед ним бумаги к лицу альфы, словно пытаясь прочесть его мысли. Но прежде чем он успел задать хотя бы один вопрос, бизнесмен вновь потянулся к пиджаку. Из внутреннего кармана он выудил небольшую коробочку, обтянутую матовым бархатом, из тех, в которых обычно хранят кольца. Это лишь усилило недоумение омеги. Свет лампы скользнул по поверхности коробки, выхватывая тонкую линию крышки, похожую на металлическую вспышку. Чонгук положил ее поверх файла, аккуратно выровнял бумагу пальцами и медленно придвинул к омеге. Тэхён почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Его охватили страх и почти болезненное желание узнать, что скрывается в коробке. Чонгук выждал несколько секунд, позволяя тишине плотной завесой лечь между ними. Альфа молчал долго, словно намеренно оставляя младшему право самому осмыслить происходящее.

***

Молодой слуга вошел в спальню бесшумно и осторожно прикрыл за собой дверь, стараясь, чтобы едва уловимый щелчок не нарушил тишину. Комната была просторной, наполненной прохладой и легким ароматом соли. Сквозь стеклянные раздвижные двери, занимавшие всю стену, струился утренний свет, открывая вид на бескрайнее море. Вода переливалась под первыми лучами солнца, а ветер приносил с собой тонкий вкус тумана и свежесть морского воздуха. Там, на террасе, где господин Чон обычно встречал закаты в одиночестве, стоял мольберт, укрытый фиолетовой тканью. Слуга на мгновение замер на пороге, колеблясь. Он понимал, что переступает дозволенные границы, но любопытство оказалось сильнее страха. Тихо на цыпочках, он пересек комнату, холодный пол обжигал босые ступни. Ветер с террасы шевелил занавеси, играя ими, словно волнами. Он подошел к мольберту. Ткань, скрывавшая полотно, казалась чуть ли не живой — она дышала вместе с ветром, медленно колыхалась, и ее фиолетовые тени ложились на белый мрамор пола. Рука слуги едва заметно дрогнула, пальцы коснулись края материи, и та плавно соскользнула вниз. Перед ним открылся портрет. Парнишка судорожно выдохнул, всматриваясь в открывшуюся перед ним картину. Юноша с серебристыми волосами, перевязанными голубой лентой, смотрел куда-то вдаль. Свет на его лице был почти свечением, а фиолетовые глаза казались живыми даже на полотне. В этом взгляде таилось нечто такое, от чего замирало сердце, будто он был способен видеть сквозь пространство и время. Слуга стоял перед портретом, и чем дольше всматривался в лицо омеги, тем тяжелее становилось у него на сердце. Поначалу он просто не мог отвести взгляда от этой красоты, будто сотканной из света, от глаз, в которых таилось нечто божественное. Но постепенно восхищение перетекло во что-то иное, в более густое, жгучее, едва осознаваемое чувство, поднимающееся из солнечного сплетения. Ревность. Она не обрушилась внезапно, но возникла исподволь, как едва заметная рябь на воде, и медленно разрасталась, пока не стала тягучим напряжением под ребрами. Он и сам не заметил, в какой миг пальцы сжались в кулаки, а костяшки побелели от усилия. Ему хотелось отвернуться, но взгляд снова и снова возвращался к этому лицу, к этим глазам, каких омега прежде нигде не видел. Где-то в глубине, за тонким фасадом почтительности, вспыхнула зависть. Он и сам не мог до конца понять, чему завидует сильнее: этой хрупкой красоте или тому, с какой бережной тайной господин Чон укрывал ее, будто страшился, что стоит лишь показать и ее тут же отнимут. Жевательные мышцы едва заметно дрогнули. С каждой секундой челюсть напрягалась сильнее, а злость настойчиво искала выход. И где-то между бессилием и яростью мелькнула унизительная мысль: «Почему не я?»

***

— Что это? — голос предательски дрогнул.  — Договор о фиктивном браке, Тэхён, — уверенно произнес Чонгук, глядя в фиолетовые точки. — Я хочу предложить тебе заключить фиктивный брак.  Омега сидел напротив альфы и не был уверен, что правильно расслышал его слова. Он хотел переспросить, но горло словно сжало в тиски — так сильно, что на мгновение стало трудно дышать. Тэхён почувствовал, как по позвоночнику пробежал холод, словно над ним вдруг распахнулось зимнее небо. Сердце забилось неровно, как пойманная в силки птица, и где-то между вдохом и выдохом он на мгновение потерял способность мыслить. Ведь он прилетел сюда именно за этим — за возможностью обручиться с альфой, как они и договорились с госпожой Айрин. Но теперь, когда слова облеклись в реальность, они прозвучали почти чудовищно, пугающе, потому что не вписывались в изначальный план. Разве могло все сложиться так легко и так стремительно? Слишком много оставалось нюансов, хотя бы то, что Чонгук предлагал ему фиктивный брак. Ким вновь не сумел подобрать слов, опустил ресницы и почувствовал, как внутри поднимается дрожь — то ли от восторга, то ли от невозможности вместить услышанное в сознании. Он перевел взгляд на коробочку и уже не смог совладать с любопытством. Протянув руку, альбинос на мгновение заколебался, но таки взял ее и аккуратно открыл. Удивление, вспыхнувшее в его глазах, не ускользнуло от внимательного взгляда альфы. Чонгук смотрел слишком пристально и в фиолетовой глубине глаз омеги видел отражение одного из самых редких и дорогих камней. — Кхм… — Тэхён нервно прокашлялся, не сводя взгляда с камня. Он был величиной с перепелиное яйцо — непривычно крупный, почти пугающе фиолетовый. Насыщенный цвет и редкая глубина оттенка лишали омегу слов; он смотрел, не в силах сразу осознать, что держит перед собой такую редкость. Внутри у Тэхёна неприятно кольнуло. Слишком внезапным, слишком щедрым было это предложение, и интуиция — та самая тревожная, выстраданная годами — настойчиво шептала о подвохе. Омега медленно закрыл крышку коробки, будто запечатывая не только камень внутри, но и собственные сомнения, и аккуратно поставил ее обратно на стол. Затем он резко поднялся, почти порывисто, пальцы машинально скользнули по длинным локонам, поправляя выбившиеся пряди. В его движениях сквозило напряжение, тщательно скрываемое за внешней сдержанностью. — С чего вы решили, что я соглашусь на подобное предложение? — голос Тэхёна прозвучал ровно, в которой звенела скрытая сталь. Он поднял взгляд на альфу, и в глазах больше не было растерянности, только холодное негодование. Ему было неприятно само осознание того, что его попытались оценить, взвесить, поставить на чашу весов рядом с редким камнем и громкими обещаниями. В груди поднималась горячая, упрямая волна возмущения, и он больше не собирался ее  сдерживать. — Вы говорите так, будто заранее знали, что я якобы соглашусь! — продолжил омега, чуть приподняв подбородок. — Будто мое согласие простая формальность, которую можно выкупить красивыми словами и дорогими жестами. — Почему ты так злишься? — недоумевал альфа, а на лице прежнее спокойствие.  — Мне не нужны ни ваши камни, ни ваши условия, если за ними стоит попытка лишить меня свободы, — спокойно, но жестко добавил Тэхён. — Я не вещь и не трофей. И уж точно не тот, кого можно поставить перед подобным фактом. — Что ты несешь?  Киму было отвратительно само осознание того, что его попытались взвесить на чаше весов. В груди поднималась жгучая, упрямая волна возмущения, и он мог бы сейчас показать альфе свое истинное лицо, если бы не необходимость помнить о плане. По сути, все происходило именно так, как было задумано: госпожа Айрин и десятки людей охраняли и готовили омегу именно для того, чтобы в нужный момент прозвучало это предложение. И все же мысль о том, что в глазах Чонгука он уже выглядит меркантильным, тревожила его по-настоящему. Альфа предлагал фиктивный брак, что противоречило плану Айрин, но играло на руку альбиноса.  — Меня искренне возмущает ваша уверенность в том, что вы можете предлагать мне подобное, — продолжил омега, приподнимая подбородок. — Вы поступаете крайне некрасиво. Он шагнул в сторону, намеренно увеличивая расстояние между собой и альфой, и остановился, выпрямившись, выстраивая между ними невидимую границу. — Что именно тебя задело? — альфа слегка нахмурился, но по-прежнему оставался сидеть на диване так, будто разговор его ничуть не тяготил. — Я пришел с предложением, потому что вижу в тебе того, с кем можно договориться. Мне показалось, что такому омеге, как ты, нужен такой альфа, как я. — И что это должно значить? — сердито нахмурился младший, скрестив руки на груди. — Если в ваших глазах я выгляжу холодным и меркантильным, это вовсе не означает, что я таков на самом деле. Для меня создание семьи значит гораздо больше, чем для вас. — И что же это для тебя? — спокойно уточнил альфа. — Любовь, — почти шепотом выдохнул омега, нервно сглотнув возникший в горле ком. — Выходить замуж ради иных целей… Простите, но это не для меня. В комнате повисла плотная, почти осязаемая тишина. В этом молчании Тэхён ясно ощущал, что альфа услышал его именно так, как следовало. Так, как он хотел, чтобы его услышали и поняли. Чонгук тихо хмыкнул и опустил взгляд на кольцо в раскрытой коробочке, погруженный в собственные мысли. Младший не знал, что творится в его сознании, но внутренне позволил себе редкое чувство — тихую гордость за себя. Удивление едва уловимой тенью скользнуло по лицу альфы, уступая место тихому, глубокому уважению. Несколько секунд он смотрел на омегу так, словно действительно видел его впервые, будто альбинос внезапно открылся ему с новой, ранее скрытой стороны. Затем Чонгук медленно поднялся с дивана. Альфа двигался неторопливо, с хищной плавностью, сокращая расстояние между ними короткими шагами. Тэхён откликнулся на это почти инстинктивно: столь же медленно, будто отражая его движения, он начал отступать назад, не отрывая от альфы настороженного взгляда. — Разве я говорил что-то о меркантильности? — приподняв брови, парировал альфа, продолжая медленно надвигаться на омегу. — Кажется, ни словом не обмолвился. Я всего лишь предложил тебе фиктивный брак в надежде, что моя мачеха и отец оставят меня в покое раз и навсегда. — Но почему именно я? — возмущено спросил пианист, спиной упираясь в стену. Отступать было некуда. Оставалось только смотреть альфе прямо в глаза — как маленькому, загнанному в угол зверьку. Лишь внешне. На деле Тэхён не ощущал себя беззащитным, потому что позволял этому впечатлению возникнуть. — Потому что ты понравился Айрин, — пожал плечами Чонгук, останавливаясь в шаге от альбиноса. Тэхён попытался сделать глубокий вдох так, чтобы не выдать волнения, но не уловил привычного аромата альфы. С обонянием у него и прежде были серьезные проблемы, так же, как и с фазами, которые никак не наступали. — Если нам с тобой удастся создать для публики образ идеальной семьи, мои активы резко пойдут вверх. — Что?.. — Ким растерянно посмотрел в глаза старшего, не улавливая связи между их возможным браком и сухими цифрами. Но тут же вспомнил слова Айрин о том, что союз Чонгука способен лишь укрепить семейное дело и фамилию. — Значит, вас волнуют только цифры? — А тебя? — Я уже ответил. — Ах да, — усмехнулся бизнесмен и вновь приблизился к пианисту, так близко, что тот невольно затаил дыхание. — Ты у нас по части любви, верно? Между ними повисла оглушающая тишина. В этом беззвучии Тэхён различал собственный пульс, чувствовал, как кровь гулко струится в жилах. Никогда прежде он не ощущал себя столь обнажено. От чужого присутствия исходило необъяснимое тепло, несмотря на строгий костюм альфы; его щеку коснулось свежее дыхание. Фиолетовые глаза были прикованы к черным напротив, как к магниту. Старший смотрел так пристально и внимательно, будто считал каждую ресницу на его веках. Между ними словно натянулась невидимая струна, дрожащая от каждого их тихого вдоха. Они смотрели друг на друга слишком долго, слишком пристально, будто пытались  почувствовать то, что пряталось между строк и пауз. Взгляд альфы был глубоким и он медленно, почти ласково скользил по лицу Тэхёна, задерживался на изгибе губ, проходил по тонкой линии скул и вновь возвращался к глазам. Фиолетовый взгляд омеги отвечал ему тем же — иногда чуть теряя устойчивость, подергиваясь невольной, трепетной дрожью зрачков, выдавая волнение, которое он старательно скрывал. И в этом взгляде смешались хрупкая уязвимость, тихая отвага и нежное, еще неосознанное притяжение. — Твои глаза… — с оттенком удивления произнес Чонгук, и омега тут же почувствовал, как щеки вспыхнули теплом, окрашиваясь неровным румянцем. Его самого нистагм никогда не тревожил: он не испытывал физического дискомфорта от тех едва заметных микродвижений зрачков, что обычно проявлялись, когда он сильно уставал или нервничал. — Тебе не больно? — Конечно, нет, — хрипло выдохнул омега, моргнув. — Это нормально для человека с альбинизмом. Альфа смотрел на него так, будто не мог определиться, что именно испытывает — поражение, восхищение или гипнотическое заворожение. Тэхёну это было лишь на руку. Он терпеливо ждал иной реакции, легкого давления, хоть малейшего толчка, чтобы дать понять бизнесмену, что над его предложением предстоит подумать. Чонгук медленно приподнял руку, и от этого едва заметного движения омега инстинктивно, почти неуловимо сжался. Пальцы альфы осторожно коснулись длинных белых локонов, собранных в низкий хвост. Он перебрал пряди между пальцами, испытывая их на ощупь, а затем потянул их к себе, чтобы вдохнуть аромат. В воздух поднялся тонкий, искусственный запах белых роз. Пока альфа вдыхал его, Тэхён вновь затаил дыхание, а пальцы его судорожно вцепились в ткань брюк, выдавая напряжение, с которым он пытался справиться. Альфа медленно, почти блаженно выдохнул, и на мгновение его веки сомкнулись, словно он позволил себе короткую слабость. Этот жест был едва уловим, но в нем читалось нечто гораздо большее, чем можно было подумать. Чонгук вновь открыл глаза и посмотрел на младшего уже иначе, без прежней холодной отстраненности. И этот новый взгляд был тяжелым, прожигающе-сосредоточенным, словно меж ними исчезли все слова и осталась одна лишь прозрачная, опасно хрупкая дистанция. Тэхён чувствовал, как под этим взглядом дыхание перехватывает вновь, как волнение поднимается где-то под ребрами и расползается по телу медленным, горячим током. — Что же ты за омега такой?.. — прошептал альфа, и в его голосе прозвучали искреннее смятение и непонимание. Он наклонился ближе к лицу, будто собирался то ли вдохнуть естественный запах у самого ушка, то ли решиться на нечто куда более смелое. Одна только мысль о возможном поцелуе так испугала альбиноса, что тот не выдержал и резко, слишком громко икнул, выдав свое волнение с головой. Чонгук слабо усмехнулся, уголки губ дрогнули, а в глубине темных глаз промелькнуло нечто ласковое. Чтобы не загонять омегу в больший ступор, альфа неторопливо отстранился, выпрямился и, будто между делом, сунул руку в карман брюк, возвращая себе привычную внешнюю невозмутимость. — Я оставлю договор и кольцо, — кивнул он, глядя на Тэхёна с выражением едва заметного, но очень удовлетворенного спокойствия. — Хорошенько подумай и дай знать о своем решении. Чонгук тихо покинул квартиру, почти бесшумно ступая по мраморному полу. Он не оглянулся ни разу, но Тэхён все равно чувствовал его присутствие до последнего, а воздух продолжал хранить тепло его фигуры. Альбинос провожал альфу взглядом, не моргая, затаив дыхание, будто одно неосторожное движение могло разрушить его.  Дверь закрылась слишком звонко, с коротким металлическим звоном. И тогда Тэхён судорожно и резко выдохнул, словно все это время держал воздух в легких насильно. Ноги предательски ослабли, он медленно осел на пол, упираясь спиной в стену, и схватился за голову обеими руками, пытаясь удержать разбегающиеся мысли внутри черепа. В ушах звучал спокойный голос альфы. Перед глазами стояла бархатная коробочка. Из спальни поспешно вышла служанка, услышав шум. Увидев его на полу, побледневшего, с сжатыми пальцами у висков, она в два шага оказалась рядом. — Господин, с вами все в порядке? — обеспокоенно спросила девушка, опускаясь рядом на колени. Тэхён медленно опустил руки. Взгляд его был пустым, потемневшим, устремленным в сторону стола, где лежала коробочка. — Воды, — хрипло выдавил омега, не отрывая глаз от бархата. — В-воды. Служанка тут же поднялась, почти побежала на кухню. Тэхён остался один. Пальцы дрожали, дыхание никак не хотело выравниваться. Он закрыл глаза, пытаясь собрать себя по кусочкам, но мысли упрямо возвращались к одному и тому же. К предложению о фиктивном браке. 

***

Комната тонула в полумраке раннего утра. Бледный рассвет проникал сквозь стеклянные двери, ведущие на террасу, и ложился на стены вытянутыми холодными отблесками. Чонгук лежал на широкой постели нагой; шелковое одеяло небрежно прикрывало лишь нижнюю часть его тела, скользя по коже мягкими складками. Он откинулся на подушки, раскинув руки в стороны, неподвижный, позволяя времени идти своим чередом, не вмешиваясь. Его взгляд был устремлен на часы напротив. Стрелки двигались незаметно, а тихое, ровное тиканье дробило тишину на равные, неумолимые мгновения. Этот звук ощущался особенно отчетливо, будто подчеркивая каждую протекающую секунду, напоминая о неизбежности движения в будущее. Из приоткрытых дверей на террасу доносился ветер раннего утра. Чонгук едва заметно вздрагивал от холодных потоков воздуха, но не менял позы. Сквозь эту хрупкую тишину пробивался еще один звук — приглушенный шум воды из ванной. Ровный, спокойный, он сливался с тиканьем часов и дыханием альфы, напоминая чужое присутствие за тонкой стеной. Чонгук слушал этот звук так же внимательно, как смотрел на стрелки, не делая ни одного лишнего движения. Шум воды постепенно стих, растворяясь в тишине вместе с последними каплями, что некоторое время отзывались где-то в трубах. Чонгук медленно, тяжело вздохнул, ощущая, как вместе с выдохом из груди уходит хрупкое, медитативное спокойствие. Он знал, что этот покой лишь короткая пауза. Прошло около десяти минут. Дверь ванной тихо скользнула в сторону, и в полумраке спальни показалась фигура молодого омеги. Вин вышел в бежевом халате, запах которого смешивал в себе тепло воды и тонкие ноты чистоты. Он вытирал волосы махровым полотенцем, неосознанно взъерошивая влажные пряди. Капли стекали по его шее, исчезали под воротом халата, оставляя на коже холодные следы. Чонгук перевел на него взгляд. В этом взгляде больше не было прежней задумчивой пустоты. Уголки его губ едва заметно приподнялись. Слабая, почти теплая улыбка мелькнула на лице, словно отражение утреннего света, случайно коснувшееся души. — Доброе утро.  — Доброе, — ответил альфа, окинув Вина нечитаемым взглядом. Он уже не в первый раз ловил себя на том, что в поведении любовника сквозит нечто странное: недосказанность, скрытое напряжение, которое тот умело прятал за мягкой улыбкой. — С легким паром. — Спасибо, — тихо улыбнулся омега. Он аккуратно положил махровое полотенце на прикроватный диванчик, словно помечая, что потом заберет его с собой, и вернулся к кровати. По пути неторопливо расстегнул пояс халата, позволив ткани соскользнуть с плеч, и без лишних комментариев скользнул под одеяло, прижимаясь к альфе. — Что ты делаешь? — негромко хмыкнул Чонгук, не сопротивляясь и даже автоматически обняв Вина одной рукой. Его прикосновение получилось рассеянным, ибо мысли альфы витали далеко, совсем не там, где было сейчас его тело. — Хочу побыть с тобой ещё немного, пока это возможно, — с ноткой грусти ответил Вин, положив ладонь на напряженный, горячий торс альфы. — Пока не пришлось возвращаться в суровую реальность. — Не начинай, — тихо вздохнул бизнесмен, машинально проводя ладонью по оголенной спине младшего, успокаивая скорее себя, чем его. — Прости… — едва слышно отозвался омега. Альфа прекрасно осознавал, что младший недоволен сложившимися обстоятельствами. Вин, который когда-то сам настаивал на таком формате отношений, в последние недели все чаще тяготился им. Омеге хотелось большего, перейти на иной уровень, дать их связи хоть какую-то огласку, пусть даже только в узком кругу семьи. Однако Чонгук не мог позволить этому случиться. Он изначально не собирался строить серьезные отношения ни с Вином, ни с кем бы то ни было другим. — Но… — настаивал слуга, обладавший в этой резиденции особыми привилегиями. — Ты ведь, как и говорил, подумаешь об этом, верно? — омега приподнялся на локте, всматриваясь в лицо бизнесмена, стараясь поймать его взгляд. — Мы же не будем играть в прятки всю жизнь? — Всю жизнь? — усмехнулся Чонгук, окинув младшего внимательным, оценивающим взглядом. Тот смотрел на него почти по-щенячьи, с наивной надеждой, не скрывая ее. — Пожалуй, нет. Омега, довольный хотя бы таким ответом, потянулся к лицу любимого и поцеловал его с нескрываемой настойчивостью. Однако углубить поцелуй им не удалось сразу по двум причинам: сначала на тумбочке завибрировал телефон, напоминая о времени, а затем из-за двери донесся голос Айрин, которая, как выяснилось, уже была на ногах. В шесть утра. Вин недовольно закатил глаза, вновь коротко поцеловал бизнесмена в губы и поспешно начал переодеваться в униформу. Он уже направился к двери, когда внезапный стук заставил его замереть на месте, словно статую. — Чонгук, ты проснулся? — раздался голос женщины по ту сторону двери. — Разумеется, — отозвался Чон, нехотя поднимаясь с кровати в одних лишь боксерах. — Доброе утро, — мягко произнесла Айрин. — Я хотела с тобой поговорить. — Доброе утро, — ответил Чонгук и, обернувшись, осторожно приложил палец к губам, давая Вину знак не паниковать. — Можешь пройти в мой кабинет, дверь открыта. — Хорошо. Альфа быстро натянул темно-синие домашние штаны и футболку, после чего направился к двери, ведущей в кабинет. Он приоткрыл ее ровно настолько, чтобы убедиться, что Айрин вошла через другой проход. Женщина как раз закрывала за собой дверь, и Чонгук едва заметно подмигнул Вину, давая понять, что тот может спокойно уйти к себе. — Чем могу быть полезен в такую рань? — спросил мужчина, проходя к рабочему столу. Айрин присела в кресло напротив и слабо улыбнулась, глядя на пасынка. — Ты еще не оделся, — отметила она. — Я тебя, случайно, не отвлекла? — нарочито виноватым тоном добавила женщина. Чонгук сдержанно выдохнул. Айрин знала о его связи с Вином, и именно это становилось главной причиной ее навязчивых попыток как можно скорее найти пасынку «достойного» супруга. — Я только из душа, — спокойно ответил бизнесмен, опираясь локтями о стол. — Так о чем ты хотела поговорить? Мачеха выпрямилась и сложила руки на коленях, глядя на пасынка с каким-то необъяснимым довольством. — Твоему отцу удалось договориться с инвесторами, — улыбнулась Айрин. Однако услышанное не произвело на альфу особого впечатления, ведь он и без того не сомневался в успехе нового сотрудничества. — И мы пригласили их на званый ужин в резиденцию. — Когда? — коротко спросил Чонгук. — Завтра вечером. — Хорошо, — спокойно отозвался он, доставая телефон из кармана и внося встречу в свое расписание. — Завтра — значит завтра. — У тебя будут какие-нибудь пожелания? — Делай все так, как сочтешь нужным, — кивнул бизнесмен, поднимаясь с кресла. Но внезапно его посетила необычная для него мысль. Он вновь опустился в кресло, откинулся на спинку и посмотрел на Айрин странным, загадочным взглядом. — Хотя… возможно, пригласи того пианиста. Пусть вечер пройдет под классическую музыку. — Правда? — удивилась Айрин, слегка нахмурившись. — Я не уверена, что он сейчас в городе. Нужно ему позвонить. — Позвони, — спокойно кивнул альфа, не выдавая эмоций. — А если окажется недоступен, в городе хватает и других талантливых артистов. — Да, конечно, — растерянно отозвалась мачеха, явно не ожидав такой инициативы. — Я решу этот вопрос. — Вот и отлично, — спокойно улыбнулся Чонгук. — Тогда я побежала, — воодушевившись, Айрин торопливо направилась к выходу. — Увидимся за завтраком. Альфа проводил ее невозмутимым взглядом и позволил себе едва заметную улыбку лишь тогда, когда за женщиной закрылась дверь. Он не знал, преследовала ли Айрин какие-то собственные цели, намеревалась ли вновь свести его с альбиносом по надуманному поводу или просто хотела порадовать пасынка к его дню рождения. Но одно он знал точно: Чонгук не был против узнать Ким Тэхёна ближе. Даже если омега в итоге откажется от его заманчивого предложения. Мужчина поднялся с кресла и подошел к окну, вглядываясь в территорию резиденции. Он и сам не был уверен, правильно ли поступает, предлагая незнакомому омеге фиктивный брак. Однако, учитывая его прошлое, Ким не производил впечатления человека, способного представлять угрозу — ни для него самого, ни для его семьи. Скорее наоборот, сведения о Тэхёне выглядели слишком безупречно, почти неправдоподобно. Сомнения накапливались одно за другим, перевешивая доверие и здравый смысл. Но ведь, по сути, они даже не успели по-настоящему познакомиться. Альфа был уверен, что данное путешествие будет крайне интересным. 

*** 

Вернувшись из Швейцарии, Тэхён поднялся на нужный этаж и, остановившись у знакомой двери, нажал на звонок. Он ждал молча, прислушиваясь к глухой тишине за стеной, и невольно задержал дыхание, пока секунды тянулись непривычно долго. Ему было трудно представить, каким образом госпоже Чон удалось устроить всё так, что альбиноса приняли в училище музыкальных искусств без лишних вопросов, без вступительных испытаний и формальных проверок. Тэхён не знал деталей, да и не стремился их выяснять. Очевидно, в этом мире деньги действительно умели открывать любые двери. Дверь открылась почти сразу. На пороге появилась служанка, которая тут же склонилась в почтительном поклоне и, не дожидаясь просьбы, взялась за чемодан. Тэхён поблагодарил её едва заметным кивком и шагнул внутрь квартиры, сразу уловив знакомые ароматы — сдержанные, дорогие, пропитавшие пространство до последнего угла. Тихо хмыкнув, он снял обувь и прошёл дальше, направляясь в гостиную. Там, за низким столом, сидела госпожа Чон в сопровождении своей ассистентки. Обе выглядели напряжёнными и явно недовольными. Стоило Тэхёну появиться в проёме, как на него тут же обрушились холодные, раздражённые взгляды. Тэхён устало выдохнул и, не задерживаясь у входа, жестом велел служанке оставить чемодан и немедленно заняться ванной. Та вновь поклонилась и поспешно удалилась, оставив омегу наедине с напряжённой атмосферой гостиной. Альбинос прошёл к дивану и вальяжно опустился на него, расправив плечи и спокойно положив руки на колени. В его движениях не было спешки — лишь накопившаяся усталость и холодная собранность, за которой скрывалось раздражение. — Госпожа Чон, Мелоди, — произнёс он, кивнув каждой по очереди и задержав взгляд ровно настолько, чтобы это нельзя было счесть фамильярностью. — Зачем я вам понадобился в Рио? Разве я не должен был обустраиваться в Швейцарии? — Ты кажется совершенно забыл, о чем мы с тобой договаривались, — сузив глаза, произнесла женщина, сидя на диване с выпрямленной осанкой. — Мне тебе напомнить?  — Я все прекрасно помню, — улыбнулся Ким. — Я должен влюбить в себя вашего пасынка и обручиться с ним.  — Тогда какого черта ты творишь?! — вспыхнула женщина, и Тэхён немного удивился, ведь никогда прежде не видел ее столь злой. Мелоди покачала головой, намекая, чтобы альбинос сидел тихо и слушал. — Почему ты ушел в тот вечер? Почему отказал Чонгуку? Ты думаешь, он будет за тобой бегать?  — Не знаю, — пожал плечами омега, откинув локоны волосы за спину. — Будет?  — Хватит! — шикнула Айрин, поднимаясь с дивана от переполнявших эмоций. — Ты забыл, что твой дружок у нас? Что его жизнь зависит от того, как идеально ты выполнишь план?  Альбинос закинул ногу на ногу и осторожно выдохнул, вспоминая лицо Намджуна, с которым ему так и не удалось связаться. Он посмотрел на Мелоди, а после перевел взгляд на старшую, глядя на нее снизу вверх чуть ли не волком.  — Где Намджун?  — Главное, что жив, — ухмыльнулась Айрин, чуть склонив голову. — Пока.  — Можете его освободить, — также самодовольно улыбнулся Ким, неотрывно смотря в глаза женщины. — Держать его в плену больше нет смысла.  — И как это понимать? — выгнула бровь Айрин. — Ты хочешь отказаться от договора?!  Альбинос едва сдержал довольный, почти самодовольный выдох, ощущая собственное превосходство. Чтобы раз и навсегда пресечь любые вопросы, он неторопливо достал из кармана ту самую бархатную коробку, в которой скрывалась главная цель их плана. Айрин с недоумением наблюдала за его движениями, как и Мелоди, которая невольно подалась вперед. Омега положил коробку на журнальный столик и протянул ее в их сторону тем же жестом, каким когда-то сделал это Чонгук. Мачеха бизнесмена, заметно смутившись, опустилась на диван, не сводя взгляда с коробки, словно перед ней лежало не украшение, а нечто по-настоящему опасное. — Что это? — негромко спросила Мелоди.  — Откройте.  Тэхён удовлетворенно выдохнул и кивком указал на коробку, слегка откинувшись назад и с холодным вниманием наблюдая за разворачивающейся сценой. Айрин взяла н в руки и осторожно приоткрыла крышку, не сдержав тихого, пораженного вздоха. Ассистентка же едва удержала самообладание при виде редкого и откровенно дорогого камня. Ее глаза расширились так, что удивление стало невозможно скрыть. — Что это такое? — выгнула бровь Мелоди.  — Господин Чон, а точнее глава Чон, — поправил себя омега. — Сделал мне предложение.  — Что?! — удивленно вздохнула Айрин. — Ты серьезно? Когда?  — До того, как я улетел в Швейцарию.  — Не может этого быть, — выдохнула Мелоди, рассматривая кольцо. — Как же так… Вот так сразу?  — Видимо, он увидел во мне то же самое, что и вы, — хмыкнул альбинос. — Разумеется, он не звал меня расписываться завтра, но уверил в том, что хотел бы заключить со мной этот союз. Если не завтра, то в обязательном будущем.  — Но… Но…  — Госпожа Чон, — недоверчиво произнесла Мелоди, поднимаясь с дивана. — Что-то тут явно не так.  Айрин еще несколько минут молча рассматривала кольцо, медленно поворачивая его в руках, будто пытаясь разглядеть в гранях не только ценность камня, но и скрытый за ним смысл. Затем она осторожно закрыла крышку коробки и поставила обратно на стол, погрузившись в задумчивое молчание. Она медленно выпрямилась, выдохнула и лишь тогда подняла глаза, будто приняв для себя какое-то предварительное решение. Однако выражение ее лица оставалось настороженным, а напряжение в плечах выдавало: услышанное не принесло ей ни облегчения, ни какой-либо уверенности. Скорее наоборот, вопросов стало больше, чем ответов. — Разумеется, что это неспроста, — недоверчиво произнесла Айрин, после посмотрев на альбиноса внимательным взглядом. — Однако… Возможно, мой сын действительно что-то к тебе почувствовал.  Тэхён хмыкнул и бросил взгляд на кольцо, вспоминая тот самый момент, когда между ними произошло что-то необычное, что-то пугающее для омеги. Когда альфа своим присутствием, своим вниманием чуть ли не довел до обморочного состояния. Помнил, как неловко икнул от волнения. Мог ли альфа что-то испытывать к пианисту? Вполне возможно, лишь какое-то необузданное желание узнать его.  — Вы говорили, что Глава любит собирать редкие камни, алмазы, бриллианты, любит творить что-то своими руками, — напомнил альбинос.  — И что? — не понимала Мелоди.  — В Чонгуке проснулось чувство собственничества, — произнесла Айрин, улавливая мысли омеги. — Он хочет «прибрать» его к своим рукам, пока кто-то другой не сделал этого.  — Вы действительно думаете, что это и есть причина столь внезапного предложения? — с сомнением спросила ассистентка.  — Ты что, кольцо не видела? — строго посмотрела Айрин на девушку. — Это его ручная работа, которую он творил несколько месяцев! Уму непостижимо… Он тебе больше ничего не сказал?  — Нет, — соврал омега, ведь понимал, что говорить о договоре, о том, что Чонгук желал лишь фиктивного брака, не следовало.  — Подождите, — Мелоди вновь опустилась рядом с Айрин, посмотрев на омегу. — А что ты ответил?  — Действительно.  — Я отказал ему.  — Ты с ума сошел?! — схватилась Мелоди за голову, поражаясь спокойствию альбиноса. — Не мог же я сказать сразу «да», — ухмыльнулся Ким, пожав плечами. — Это вызвало бы еще больше подозрений.  — И как он отреагировал? — поинтересовалась Айрин, понимая, в каком направлении двигался младший. Отрицать было глупо, ведь Ким был прав. Если бы все было так легко и по щелчку пальцев, Чонгук бы и не сомневался в том, что это именно то, чего они добивались.  — Попросил меня подумать.  В гостиной воцарилась гнетущая тишина, и Тэхён ловил себя на том, что находит в ней странное удовольствие, наблюдая за смятением в глазах напротив. Ему было безразлично, с какой целью его вели под венец, даже если речь шла лишь о фиктивном браке. Куда важнее было другое: довести план до конца, спасти друга, обрести долгожданную свободу и после этого бесследно исчезнуть из их жизни. — Хорошо, — хмыкнула женщина и протянула коробку обратно к омеге. — Продолжай в том же духе, но смотри, — Айрин указала на него пальцем. — Не переусердствуй.  — Если вы доверитесь мне, то считайте дело в шляпе, — улыбнулся Тэхён, поднимаясь следом за Айрин и ее ассистенткой.  — Я поехала, — устало вздохнула Айрин. — У меня уйма дел, а ты, — женщина посмотрела на помощницу. — Просвети Тэхёна в дальнейшие дела.  — Как скажете, — кивнула Мелоди, следуя за Айрин, которая шла так, словно находилась на подиуме.  Тэхён провожать ее не собирался, но вот вопрос, который его мучил, все же вырвался из его уст. Он негромко окликнул мачеху Чона, остановившись в нескольких метрах. — Вы уверены, что в жизни вашего сына никого нет? — вскинул омега брови, замечая легкое смятение в глазах Айрин. Мелоди нервно промычала, пытаясь прочистить горло. И парень понял, что кажется, попал в какую-то важную деталь. — Будьте честны.  — Нет, — холодно ответила Айрин, кивнув Мелоди. — Он свободен и я хочу, чтобы именно ты стал его партнером.  — Пусть будет так.  Ким проводил их недоверчивым взглядом, изо всех сил удерживая на лице почтительную улыбку. Лишь когда Мелоди закрыла за Айрин дверь, он позволил себе немного расслабиться и перестал стоять неподвижно, словно высеченный из камня. Плечи медленно опустились, а головная боль, до этого приглушенная разговорами, дала о себе знать с новой силой. Он был вымотан и хотел лишь одного, как можно скорее скрыться в ванной, смыть с себя этот день и затем лечь спать. Однако у Мелоди, очевидно, были иные намерения, ведь она не последовала за своей госпожой, а осталась в гостиной, явно собираясь обсудить какие-то планы. — Сначала ванна, — взмолился Ким. — Все остальное потом! 

*** 

Чонгук находился в своем кабинете, сосредоточенно разбирая документы. Он внимательно просматривал строки, ставя подписи, не допуская ни спешки, ни рассеянности. В помещении царила рабочая тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц. Когда в дверь раздался тихий стук, альфа не поднял взгляда и не остановил движение руки. Не отрываясь от бумаги, он ровно произнес: — Входи. Омега почти бесшумно скользнул в кабинет, прикрыв за собой дверь. Он старался двигаться очень тихо, чтобы не нарушить сосредоточенную атмосферу, в которой находился хозяин помещения. Взгляд Вина сразу же нашел фигуру бизнесмена за столом, и на мгновение задержался на нем. — Господин, гости уже прибыли, — уведомил он ровно, подойдя ближе. На секунду Вин замолчал, словно подбирая слова, после чего тихо добавил. — И пианист тоже. При упоминании пианиста рука альфы на едва уловимое мгновение замерла над бумагой. Пауза была настолько короткой, что ее легко можно было не заметить, однако затем Чонгук вновь продолжил ставить подписи, будто ничего не произошло. — Что-нибудь еще? — уточнил альфа, завершая работу с документами и аккуратно убирая их в папку. Лишь после этого он поднял взгляд и посмотрел на слугу, неожиданно оказавшегося куда ближе, чем Чонгук предполагал. Вин успел обойти стол и теперь стоял рядом, выжидая подходящий момент, чтобы привлечь к себе хотя бы крупицу внимания. Чонгук слегка откинулся на спинку кресла, позволяя себе короткую паузу. Этот жест был почти неуловимым, но для Вина он прозвучал, как приглашение, от которого ему было сложно отказаться. Омега тут же сократил расстояние между ними, уверенно приблизившись и без колебаний опустившись на чужие колени. Его ладони легли на плечи старшего, а губы нашли губы Чонгука в горячем, нетерпеливом поцелуе, полном скрытого напряжения и желания. Альфа на мгновение замер, принимая этот порыв, прежде чем ответить, позволяя себе утонуть в навязанной близости.  Поцелуй углубился, теряя первоначальную поспешность и обретая иную, более тягучую силу. Губы Вина были теплыми, настойчивыми, словно он вкладывал в это касание то, что не осмеливался произнести вслух. В его настойчивости чувствовалась жадная искренность, желание быть замеченным, удержанным, признанным. Целуя Вина, Чонгук внезапно ощутил, как в сознание вторгается посторонний, совершенно неуместный образ. Сквозь тепло чужих губ и сбившееся дыхание неожиданно проступили фиолетовые глаза пианиста, такие глубокие, притягательные, опасно запоминающиеся. Следом возникли припухлые алые губы, увиденные лишь мимолетно, но отпечатавшиеся в памяти с тревожной ясностью. Мысль пронзила резко, нарушив границу, за которой ей не было места. Чонгук вздрогнул и резко распахнул веки, возвращаясь в реальность с тяжелым ощущением внутреннего разлада. Поцелуй оборвался, а взгляд альфы на мгновение помрачнел, ведь он только что поймал себя на чувстве, которому не следовало возникать.  Вин не мог не заметить перемену в его поведении и тут же нахмурился, пытаясь понять причину. Чонгук мягко, но настойчиво подтолкнул слугу, давая понять, чтобы тот слез с его колен, и поднялся следом. Альфа поправил пиджак и провел пальцами по губам, стирая след недавнего поцелуя, отчего Вин надулся еще сильнее, не скрывая своего недовольства. — Что не так?  Чонгук развернул слугу резко, и подтолкнул к столу так, что Вин ударился щекой о поверхность и тихо шикнул. Ладонь альфы легла между его лопаток, прижимая сильнее, не оставляя возможности выпрямиться. Ремень поддался с сухим звуком, ткань тут же ослабла. Чонгук не спешил, давая возможность младшему осознанность происходящее. Вин хрипло рассмеялся, а его тело отреагировало раньше разума, предательски и резко, словно именно этого давления и ждали. Пальцы сжались на краю стола, в его смехе прозвучала дрожь. Между ягодицами сразу стало слишком мокро.  Альфа наклонился ниже, его присутствие стало почти невыносимым, подавляющим. Он не касался лишний раз, но этого и не требовалось. Власть ощущалась кожей. Чонгук свободной рукой приспустил штаны младшего и ногой раздвинул чужие ноги, чтобы пристроиться сзади.  — Я думал мне нужно будет умолять трахнуть меня, — рассмеялся омега и сам же раздвинул ноги шире, чтобы альфе было удобно.  Чонгук хмыкнул и с силой ударил ягодицу омеги своим же ремнем, оставляя красный след. Вин вздрогнул и шикнул, а тело его все равно жаждало большего. Альфа вдохнул природных запах слуги, которым пропах весь кабинет. Его сильно хотели, сильно желали, и Вину было все равно, каким образом Чонгук будет его брать.  — Да, мой Глава, — улыбнулся Вин, держалась пальцами за край стола. — Накажи меня.  — Я смотрю ты разговорился, — раздраженно выдохнул альфа и схватил покрасневшие ягодицы омеги руками, раздвигая их шире.  Он вошел в него своим набухшим членом до конца, без какой-либо подготовки, однако Вин и не нуждался в этом. Омега был достаточно растянут, потому бизнесмен начал двигаться в нем без раздумий. Он толкался в младшего так резко и так сильно, что шлепки, казалось, могли услышать все, кто находился в резиденции. Стены были плотными, потому альфа трахал своего омегу, не беспокоясь ни о его стонах, ни о собственном тяжелом дыхании. Чонгук словно с каждым рывком, выбивал собственные мысли, одну за другой, теряя полноценную картину.  Растягивать удовольствие мужчина не собирался. После нескольких резких толчков Чонгук поспешно вышел из омеги и излился на его покрасневших ягодицах. Альфа дышал тяжело, с паузами, приводя себя в порядок, а затем бросил взгляд на Вина, который продолжал лежать на столе — вялый и откровенно довольный. Бизнесмен достал салфетки и вложил их в руку слуги, давая понять, чтобы тот занялся собой. Вин быстро привел себя в порядок, стер белые следы с кожи, натянул штаны, поправляя униформу, и посмотрел на альфу с бесконечной, почти беззащитной любовью во взгляде. Щека его была красной, но губы растянулись в довольной улыбке. — Возвращайся к своим обязанностям, — ровным тоном велел альфа. — Я скоро буду.  — Х-хорошо. Вин попытался улыбнуться, однако тревога слишком отчетливо проступала на его лице, и скрыть ее не удалось. Поправив униформу, он поспешил к выходу, не желая лишний раз раздражать бизнесмена. Чонгук проводил его задумчивым взглядом и устало выдохнул, когда дверь за слугой закрылась. Почему этот омега начинал занимать все больше места в его мыслях? Почему его так необъяснимо тянуло к пианисту? Тому, кто, подобно сирене, звал не только музыкой, льющейся из-под пальцев, но и взглядом? Все началось в тот самый день, когда Чонгук впервые увидел портрет альбиноса.  Эти глаза невозможно было забыть. В их глубине постоянно теплилось едва уловимое движение, словно отражение скрытого течения, которое невозможно остановить. Ресницы подрагивали почти незаметно, и в этом дрожании таилась странная, притягательная уязвимость. Казалось, эти фиолетовые глаза хранили в себе неизведанные тайны. В них было что-то манящее и опасное одновременно: обещание откровения и предупреждение опасности. Они не смотрели — они звали, затягивали, оставляя после себя ощущение, будто прикоснулся к чужой душе и отступил, так и не осмелившись понять, что именно увидел.

*** 

Тэхён стоял в одном из просторных, вытянутых коридоров резиденции Чонов, в которую прибыл всего несколькими минутами ранее. Он держался в стороне, избегая лишнего внимания, ибо появляться среди гостей без необходимости ему не хотелось. До выступления оставалось достаточно времени, и потому Тэхён позволил себе прогуляться, ведомый любопытством. Коридоры тянулись один за другим, перетекая в новые пролеты, и чем дальше он шел, тем сильнее крепло странное ощущение, будто у этого дома не существовало конца. Ким остановился перед одной из картин, привлекшей его взгляд. Имя художника было ему незнакомо, но в мазках, в сочетании оттенков, в самом настроении полотна было нечто живое. Тэхён невольно приблизился, всматриваясь в краски, и воспоминания незаметно потянули его назад, в тихие вечера в родной деревне, где он сидел за столом с белым листом бумаги. Тогда история рождалась легко под карандашом или простой ручкой, из внутренней потребности создавать. Творить.  Он не сразу понял, что его отвлекло от картины. Дверь распахнулась внезапно и  достаточно резко, чтобы Тэхён едва заметно вздрогнул и обернулся через плечо. На пороге стоял парнишка, который аккуратно прикрыл за собой дверь, не желая нарушать покой коридора, и столкнулся взором с глазами альбиноса. Сначала в его глазах мелькнуло легкое удивление, видимо, он не ожидал увидеть здесь кого-то еще. Но уже в следующее мгновение выражение изменилось. Черты лица смягчились, а в глубине взгляда появилось необъяснимое довольство, которое омега, казалось, и не пытался скрыть. Тэхён выпрямился, отступив от полотна на полшага, и на мгновение ощутил неловкость — его застали за чем-то слишком личным. Между ними возникло напряжение, похожее на туго натянутую нить, готовую оборваться в любой момент. Альбиносу стало не по себе: простой слуга позволял себе недопустимо многое. Мелоди рассказывала, что в этой резиденции обслуживающему персоналу запрещено даже поднимать голову, не говоря уже о том, чтобы смотреть так прямо и без тени почтения. Киму хотелось что-нибудь сказать или как-то прокомментировать поведение слуги, но тот тихо вздохнув, прошел мимо него, чуть ли не виляя бедрами. Пианист чуть ли глаза не закатил от подобной наглости и хотел было пойти за ним, чтобы потребовать каких-то объяснений. Но заставил себя успокоиться и не реагировать. Ведь если придет день, когда он действительно станет Господином в этой резиденции, этот слуга первым вылетит за дверь. Тэхён сделал глубокий вдох и чуть сморщился, ощутив слишком резкий и насыщенный запах омеги.  Спокойно выдохнув, альбинос поправил рукава и перевел взгляд на дверь, которую парнишка бесшумно прикрыл за собой. Его тут же охватило любопытство: что скрывалось за этой массивной створкой? Впрочем, долго гадать омеге не пришлось и  уже в следующую секунду дверь вновь распахнулась. На пороге возник высокий альфа, и пространство будто сразу изменилось под его присутствием — нет, лучше без «будто». Его фигура притягивала взгляд без усилий: широкие плечи, прямая осанка, идеально вышитый на него костюм. Оценивающий и холодный взгляд, принадлежащий человеку, который с детства привык не спрашивать разрешения и считать окружающий мир своей территорией. Власть и сила альфы не нуждалась в демонстрации, потому что она из него сочилась невозможной энергией.  Ким мгновенно выпрямился и затаил дыхание, разом вспомнив тот день, когда альфа впервые появился в его доме. Он смотрел ему прямо в глаза и лихорадочно думал о том, что скажет и как ответит на предложение о фиктивном браке, ведь контракт так и остался непрочитанным. Он не мог позволить себе подобной беспечности. Не мог переступить через собственную гордость. А может, дело было не в гордости вовсе — скорее в страхе увидеть в строках договора нечто, способное разочаровать его. Или, что куда страшнее, напугать. — Добрый вечер, — кивнул омега первым, нарушая удушающую тишину.  — Добрый вечер, Тэхён.  Альфа растянул губы в ленивой улыбке и подошел ближе к пианисту, чуть склонившись так, чтобы поцеловать руку. Тэхён, словно заколдованный, внимательно смотрел, как старший мягко взял его ладонь в свою и прикоснулся теплыми губами к костяшкам пальцев. На коже альбиноса, губы бизнесмена казались обжигающими, такими, что по спине пробежала тихая, непрошеная дрожь. — Какая неожиданность увидеть тебя здесь вновь. — Госпожа Чон пригласила сыграть на вашем деловом ужине, — учтиво ответил младший. — К тому же, я хотел с вами поговорить.  — Я в предвкушении твоего ответа, — хмыкнул бизнесмен и чуть склонил голову. — Сейчас мне следует присоединиться к ужину, а после… Можем поговорить.  — Как пожелаете.  Чонгук поправил пиджак и жестом указал вперед, приглашая альбиноса составить ему компанию. Сам Тэхён вовсе не планировал присутствовать на деловом ужине, однако и повода для отказа не находил. Ему стоило лучше разобраться в этом альфе и, наконец, привыкнуть к его почти невыносимой энергетике. Рядом с ним омега должен был научиться держаться спокойно, не выдавая ни тени смущения или неловкости.

*** 

Ужин с деловыми партнерами проходил безупречно, словно был отрепетирован заранее до мельчайших деталей. Переговоры текли спокойно и уверенно, без  лишнего напряжения, а зал резиденции наполняла мягкая классическая музыка, создавая  благоприятную атмосферу. Для Чонгука это звучание стало почти спасением: под конец вечера он ощутимо устал от бесконечной череды рабочих формулировок, и музыка позволяла хотя бы на мгновение отрешиться от диалогов. Альфа украдкой скользнул взглядом в сторону пианиста, как раз завершавшего последнюю мелодию. Последние аккорды дрожали в воздухе, когда за столом один за другим повернулись головы, и между гостями пробежали быстрые, многозначительные взгляды. Внимание, прежде собранное вокруг беседы, незаметно сместилось туда, где сидел альбинос. Один из деловых партнеров наклонился к Чонгуку, понизив голос до доверительного шепота, и заметил, что на его месте он бы не стал медлить и забрал такую драгоценность сразу же. Чонгук не ответил. Он лишь выпрямился и мягко, но уверенно перехватил инициативу, вновь возвращая разговор и взгляды гостей к себе — подальше от альбиноса, которого предпочел оставить вне чужого внимания.  Внимательному взгляду альфы не укрылось и другое: Айрин наблюдала за происходящим с едва заметным интересом, пытаясь не позволить улыбке скользнуть по губам. В этом взгляде читалось удовлетворение, ибо именно этого она и добивалась. Чтобы Чонгук заинтересовался пианистом не просто для удовлетворения каких-то потребностей, а для долгосрочных отношений. Для какого-то союза. Мужчина все больше убеждался, что Айрин поспособствовала частому появлению Тэхёна в его жизни, после того, как в резиденции появился портрет парня.  Альфа прекрасно понимал, что мачеха вряд ли просто так отыскала пианиста и пригласила его на день рождения бизнесмена. Скорее всего, Айрин намеренно использовала любую возможность, чтобы отвлечь пасынка от его увлечения Вином, подсовывая ему новое искушение под видом безобидного украшения вечера. Только сам Чонгук пока не понимал своих чувств относительно омеги. Он поджигал интерес своим характером, своей стойкостью, своей наглостью, но это ведь могло попросту измениться. Тэхён по сей день не имел понятия, с кем имел дело, кто ему предлагал заключить этот контракт. Для него Чонгук — влиятельный и богатый бизнесмен, и только. Сможет ли омега быть таким же уверенным, когда узнает альфу ближе?  Боковым зрением Чонгук уловил знакомый силуэт. Вин, как оказалось, стоял неподалеку — у двери в коридор, ведущий на кухню. Он прожигал происходящее недовольным взглядом, в котором без труда читалось раздражение. Несколько секунд он не сводил глаз с зала, а затем резко развернулся и скрылся за дверью, словно не желая больше быть свидетелем происходящего. Чонгук устало выдохнул и позволил себе слабую, почти незаметную улыбку. За слугой было приятно наблюдать в такие моменты: Вин неизменно вспыхивал яростью всякий раз, стоило бизнесмену увлечься кем-то другим, и эта предсказуемость только смешила альфу.  — Госпожа Айрин, — произнес один из инвесторов, когда его машину пригнали к крыльцу. — Это был восхитительный ужин! — альфа пожал руку женщине и аккуратно поцеловал ладонь, посмотрев после на ее мужа.  Отец Чонгука просидел в молчании весь вечер, уставший после долгого рабочего дня. Лимит у альфы был небольшой и вся энергия попросту заканчивалась под конец дня. Отец семейства даже и не пытался как-то поддерживать разговор за ужином. И Чонгук его понимал, потому брал всю ответственность на себя.  Проводив гостей, Айрин довольно захлопала в ладони и посмотрела на мужа.  — Идем, дорогой, я подготовлю для тебя расслабляющую ванну, — предложила женщина и взглянула на Чонгука. — А ты не оставляй нашего гостя одного, — Айрин кивнула в сторону парадных дверей. — Давай.  — Что ты, Айрин, — улыбнулся натянуто Чонгук, не скрывая игривой интонации. — Я даже думаю, что должен лично его отвезти домой.  Мачеха слегка прищурилась, будто пытаясь прочесть мысли пасынка, но продолжать разговор не стала. Пока. Придерживая мужа под локоть, она шла рядом с ним в сторону правого крыла резиденции, где располагалась их спальня. Чтобы сократить путь и сберечь силы, они обогнули здание, стремясь как можно скорее оказаться в своих покоях. Чонгук тихо хмыкнул и устремил взгляд вперед, предвкушая предстоящий разговор с Тэхёном.

***

Оставшись наедине с роялем, Тэхён несколько минут не двигался с места, оглядывая зал с трудно передаваемым восхищением. Казалось, он был не в резиденции, а в настоящем дворце. Служанка средних лет молча собирала со стола посуду, аккуратно складывая ее на сервировочную тележку, и украдкой бросила взгляд на пианиста. Омега чувствовал острый, почти неуместный интерес, исходивший от нее, хотя у женщины не было ни малейшего права даже задерживать на нем взгляд. Она поспешно наполнила тележку и укатила ее по коридору, который, судя по всему, вел на кухню. Не желая оставаться в зале в ожидании альфы, Тэхён решил пройтись. Он неторопливо направился в ту же сторону, куда несколькими минутами ранее исчезла служанка с сервировочной тележкой, позволяя себе рассматривать все вокруг, отмечая каждую деталь. Каждый миллиметр резиденции был пропитан безупречной роскошью: от приглушенного блеска отделки до безмолвного величия коридоров, в которых даже шаги звучали горделиво. Ему было любопытно увидеть, в какой атмосфере работают лучшие повара мира, каким ароматом наполнено пространство, где создаются блюда для людей, привыкших владеть, брать. Но стоило ему услышать голоса, доносившиеся из-за кухонной двери, как альбинос остановился. В обрывке чужого разговора прозвучало его собственное имя, и Тэхён замер на месте, мгновенно насторожившись.  — Мне кажется, нас ждут большие перемены, — прозвучал незнакомый для Тэхёна голос. Омега насторожился, испытывая неловкость, ведь сейчас он вел себя далеко не самым тактичным образом. Если бы Мелоди застала его за подслушиванием, нотаций ему было бы не избежать. — Из-за этого пианиста? — усмехнулся женский голос. — Очень красивый омега, — с искренним восхищением добавила девушка. Впрочем, эти слова никак не тронули Тэхёна — он давно устал от комплиментов. — Пока я разливала вино, заметила, как наш Глава смотрел на пианиста, — тихо хихикнула другая. — Он словно не мог отвести от него взгляда. При упоминании Чонгука щеки омеги мгновенно вспыхнули, а сердце на долю секунды сбилось с ритма. — Разумеется, — раздался мужской голос. По тембру можно было предположить, что говорившему было около сорока или даже больше. — Он в прямом смысле его типаж. — Перестань нести чепуху! Глава Чон ни за что не стал бы смотреть на какого-то пианиста! Тэхён нахмурился и чуть подался ближе к двери, стараясь уловить каждую интонацию. Голос звучал резко и противоречиво, в нем отчетливо слышалось раздражение, почти неприязнь. — Да что с этого альбиноса взять? — усмехнулся тот же парень. — Кожа да кости. Возмущение вспыхнуло в Тэхёне мгновенно, заполняя собой все внутри. Он никогда прежде не слышал столь унизительных слов, обращенных к нему. Омега уже был готов распахнуть дверь и устроить скандал, как пальцы сомкнулись на дверной ручке. Однако в последний момент он глубоко вдохнул и задержал дыхание. Нет. Этот урок он хотел преподнести иначе — не столь прямолинейно и открыто. Да и стоило ли реагировать на мнение одного из обслуживающего персонала? Тэхён тихо прочистил горло, словно пытаясь стряхнуть с себя услышанное, и поспешно отступил от двери. Он развернулся и быстрым шагом направился обратно в зал, не желая ни секунды дольше оставаться вблизи кухни. Мысли путались, а в душе комментарии отзывались неприятным осадком, из-за чего он не сразу заметил приближающуюся навстречу фигуру. Столкновение произошло внезапно. Тэхён буквально врезался в Чонгука, от неожиданности резко остановившись. — Простите, я… — сбивчиво начал он, тут же отступая на полшага и неловко кланяясь. Омега поспешно поправил кофту, разглаживая ткань дрожащими пальцами, словно так можно было спрятать смущение. — Я не смотрел, куда иду. Он поднял взгляд лишь на мгновение, стараясь держаться собранно, но неловкость ситуации выдавала его с головой. — Ты хотел поговорить, — напомнил альфа, поправляя пиджак. — Мы можем заехать в одно заведение, там открывается красивый вид с террасы. — Эм… — омега опустил взгляд, не решаясь сразу ответить. Весь прежний запал исчез без следа, и он сам не понимал, что послужило тому причиной. Да и о чем им сейчас говорить? Тэхён так и не притронулся к контракту. — Если честно, я немного устал. Вы не будете против, если мы встретимся в другой день? — Тогда я отвезу тебя домой, — спокойно предложил он, словно это было самым естественным решением. Тэхён смущенно прокашлялся, машинально поправляя низко собранный хвост и выбившиеся пряди. Он на мгновение замялся, ведь квартира, в которой он сейчас жил, принадлежала самому Чонгуку, и эта простая, на первый взгляд, фраза внезапно обрела совсем иной смысл. Тэхён поспешно покачал головой, мягко, но уверенно отказываясь. — Я вызову такси, — произнес он, стараясь придать голосу спокойствие. В ответ Чонгук сделал шаг ближе к омеге, сокращая и без того небольшую дистанцию. Он смотрел на пианиста сверху вниз, во взгляде читалась ирония, почти насмешка. — Думаешь, я соглашусь на подобное безумие? — К-какое?.. — растерянно переспросил Тэхён. — Отпустить тебя добираться домой в одиночку. — Но… — Чико! — внезапно позвал альфа, даже не дав ему закончить фразу. Словно по команде, рядом появился высокий, худощавый бета в черном костюме и темных очках. Тэхён невольно выгнул бровь, находя столь мрачный аксессуар внутри здания как минимум странным. — Жду красавицу у крыльца, — коротко распорядился Чонгук. — Так точно, Глава. Чико почтительно поклонился и тут же направился к выходу, очевидно, чтобы пригнать ту самую «красавицу». Тэхёну стало любопытно, какую марку автомобиля альфа удостоил столь ласкового прозвища, и он с трудом сдержал улыбку. Это вызывало не умиление, а скорее тихий, почти невольный смех. — Что-то не так?  — Нет, — покачал пианист головой, следуя за альфой. — Ты прочитал контракт? — ненавязчиво поинтересовался альфа, пока они ожидали машину. Впрочем, ждать долго не пришлось, ибо сотрудники почти сразу подогнали к ним автомобиль неизвестной марки. Тэхён прочистил горло, разглядывая машину, которую не смог бы себе позволить даже спустя десятки лет работы. — Тэхён? — окликнул его альфа. — Что? — моргнул несколько раз омега, переведя взгляд на старшего. — А… Нет, не читал.  — Почему?  — Ну… — пианист задержал на альфе внимательный взгляд, наблюдая, как тот приоткрыл для него дверцу. Тэхён скользнул в салон, на мгновение замешкался, затем торопливо пристегнул ремень и сделал глубокий, собранный вдох, приводя мысли в порядок в ожидании бизнесмена. Тот тем временем занял водительское сиденье, уверенно завел двигатель, и автомобиль мягко тронулся с места. — Ну?  — Не знаю, как объяснить, — честно признался омега. — Дай угадаю, — альфы уверенно держал руль, глядя перед собой с легкой улыбкой на лице. — Ты боишься согласиться?  Ким удивленно посмотрел на бизнесмена, поражаясь его проницательности. Но признавать свои страхи альфе альбинос ни за что не собирался. Мгновенно он стер с лица удивление, натянув на него тщательно выстроенную маску уверенности. — Я ничего не боюсь в этой жизни, Господин Чон, — прямо и твердо заявил пианист.  — Да что ты? — улыбнулся бизнесмен, явно удовлетворённый услышанным.  Он прибавил скорость, выезжая на главную улицу, но при этом почти не смотрел на дорогу. Взор Чонгука был направлен прямо на альбиноса. Тэхён сразу понял, что за игру затеял мужчина — альфа намеренно пытался запугать его и проверить реакцию. Но Тэхён оставался непробиваемым и взгляд его не дрогнул ни на мгновение, никаких колебаний, ни капли страха. Казалось, он доверял свою жизнь этому человеку целиком, принимая риск, но не позволяя ему заметить хоть малейшее сомнение.