Когда растает сердце

Рио-де-Жанейро дышал жаром и музыкой. Город жил в таком бешеном ритме, под который невозможно было подчиниться. Тэхён впервые выходил в город и частично начинал жалеть из-за жары. Узкие улицы струились между домами, окрашенными в выцветшие, но упрямо яркие цвета, балконы тонули в зелени, а из открытых окон лилась чужая жизнь: смех, голоса и обрывки мелодий. Воздух был слишком теплым для омеги, соленным, наполненным запахом океана и нагретого камня. Где-то вдали перекликались гудки, шептался ветер, и над всем этим, словно молчаливый страж, возвышался Корковаду. Тэхён гулял без какой-либо спешки, позволяя городу вести себя. Он внимательным взглядом скользил по улицам, и в какой-то степени Рио открывался ему не как чужаку, а как давнему знакомому. Омега даже не переживал и не боялся потеряться среди узких улиц. Ему было легко на душе, хоть и не очень приятно телесно. Иногда он останавливался то у уличного музыканта, то у витрины, то у поворота, за которым внезапно открывался кусочек океана. Рио шумел, пел, дышал, а Тэхён пытался слиться в живом хаосе, что на удивление ему удавалось довольно неплохо. И все же в этом городе — ярком, горячем, беспокойном — он казался каким-то лишним, не вписывался, как гадкий утенок. Он грустно улыбнулся, когда мимо него пробежали загорелые подростки, ярко и достаточно громко обсуждая что-то на испанском.  Тэхён чуть ниже натянул поля шляпы, спасаясь от ярких лучей, и тонкие пальцы крепче сомкнулись вокруг холодной бутылки воды. Пластик приятно холодил ладонь, возвращая к реальности. Он поднял взор — едва ли не по прихоти мгновения — и внезапно остановился, пораженный открывшей картиной. Там, высоко над шумным градом, на вершине Корковаду, возносилась статуя Христа-Искупителя — Christ the Redeemer. С распростертыми объятиями, в величавом безмолвии, она парила над Рио, будто благословляя и океанские просторы, и тесные кровли домов, и беспокойные сердца людей. Тэхён медленно снял шляпу с лица, забыв о палящем свете. В его глазах отразилась высота — та недосягаемая, монументальная высота, которая заставляла его почувствовать собственную малость и в то же время странную защищенность. В груди его едва заметно дрогнуло. То был не страх и не смятение, но глубокое восхищение. Перед ним возвышалась не просто скульптура — в ее облике ощущался смысл, превосходящий  замысел мастера. Тэхёну хотелось взять в руки карандаш и передать то, что он видел своими глазами, на чистую бумагу.  Тихо хмыкнув, омега медленно опустил взгляд, возвращаясь из той высоты, где на мгновение растворились его мысли. Из сумки он достал современный телефон — тот самый, что когда-то дала ему Мелоди. Гладкий корпус прохладно лег в ладонь. Омега поднял устройство и сделал несколько снимков. В глубине души уже рождалось тихое обещание, что он обязательно вернется сюда снова. Вернется с карандашами, с чистым альбомом, чтобы попытаться сохранить на бумаге то чувство, которое невозможно было выразить словами. — Oi, você é muito bonito! (Привет, ты очень красивый) — неожиданно крикнули парню вдогонку.  — Obrigado! (Благодарю!) — улыбнулся в ответ альбинос, повернувшись на несколько секунд, чтобы рассмотреть доброго человека, который щедро поделился комплиментом.  И тут взгляд зацепился за тень под раскидистым деревом. Там сидел мужчина — сосредоточенный на своем альбоме на коленях. Его рука уверенно скользила по бумаге, выводя карандашные линии. Тэхён остановился, незаметно огляделся, пытаясь понять, что именно художник решил запечатлеть. Вокруг было слишком много красоты — пестрые фасады, небо, свет, люди — все казалось достойным. Внутри родилось скромное, чуть ли не детское желание подойти ближе и заглянуть в личное пространство. Но стоило ему сделать шаг, как из сумки неожиданно раздался знакомый, старомодный рингтон. Звук прорезал тишину пугающе резко. Тэхён вздрогнул и по коже его пробежали мурашки. Он нервно выдохнул и поспешно начал искать в сумке, перебирая вещи чуть дрожащими пальцами, пока наконец не нащупал старый кнопочный телефон. — Разве я не говорил тебе, чтобы ты не звонил мне?! — прошипел омега в телефон, прикрыв губы ладонью. Он заметил короткий взгляд того самого мужчины, который сейчас был занят живописью. Чтобы не привлекать внимания, Ким отвернулся и нахмурился. — Что не так?  — Мне нужны деньги.  — Я отправлял тебе на прошлой неделе!  — Это срочно.  — Не сегодня, — устало вздохнул альбинос и закатил глаза. — Мне нужно время, я не могу просто взять и перевести тебе крупную сумму.  — Вышли до конца недели.  — Хорошо, я постараюсь, — недовольно произнес парень. — Не смей больше звонить. Дождись моего звонка!  На том конце не стали отвечать на требования, тут же отключившись. Альбинос шумно выдохнул и пихнул телефон обратно в сумку, предварительно отключив его. Он вновь взглянул на мужчину, который увлеченно вел острием карандаша по бумаге, и чуть смелее подошел к нему.  — Прошу прощения, — таки влез пианист в личное пространство альфы, глаза которого показались ему смутно знакомыми. — Простите мне мое любопытство, но могу я взглянуть на ваше творение?  — Непременно, — почтительно улыбнулся альфа. Его голос заставил альбиноса нервно сглотнуть: глубокий, звучный, с грубоватой низкой нотой, он звучал неожиданно сильно и даже немного пугал, несмотря на улыбку. — Вот, — брюнет развернул альбом к лицу альбиноса. Тэхён заметил, что мужчина вовсе не был поражен его необычной внешностью. Альфа посмотрел на Кима так спокойно, будто видел альбиносов каждый день. Омега и сам не сразу понял, что почувствовал: это не ранило его, но определенно удивило.  — Лист? — вскинул Ким брови, когда увидел на белой бумаге творение альфы.  Карандашом был выведен кленовый лист, живой, дышащий штрихами образ. Каждая прожилка была прорисована с точностью, будто художник изучал лист часами. Легкая тень по краям, мягкая штриховка в углублениях, тонкий стебель. В этой черно-белой простоте не было ни ярких красок Рио, ни солнца, ни океана — только сосредоточенные мысли альфы. И именно это тронуло Тэхёна сильнее всего. Он ощутил странное тепло в груди, понимая, что столкнулся с человеком, который умел видеть не только величие, но и хрупкость. И в этом было что-то неожиданно близкое ему самому. — Это восхитительно, — воодушевленно произнес Ким, покачав головой. — Вы смогли увидеть среди сотни листьев, вот этот необычный.  — Мои глаза всегда натыкаются на детали, — пожал плечами альфа и вдруг посмотрел в глаза альбиноса слишком пристально. — Например, я вижу, что у вас семь родинок на лице. Они пролегли как млечный путь.  Тэхён не знал, как надлежит отвечать на внезапное обращение. Он поднял глаза на альфу и слегка нахмурился, прислушиваясь к смутному движению в собственной груди. Слишком уж странным казалось это стечение обстоятельств. Каким образом судьба свела их столь неожиданно среди бесчисленного множества прохожих? И отчего взор пианиста, равнодушно скользивший по лицам сотен людей в течение долгой прогулки, остановился именно на нем? — Я, — замялся альбинос, сделав шаг назад. — Я… Я тоже рисую. Иногда.  — Правда? — в голосе мужчины прозвучало искреннее удивление. И в следующую секунду он сделал то, чего Тэхён совсем не ожидал. Альфа аккуратно вырвал лист из альбома, поставил внизу подпись, оставил номер телефона и молча протянул рисунок ему. — Пусть это будет моим подарком, — мягко улыбнулся он, поднимаясь и закрывая альбом. — Позвоните, если однажды захотите вновь погрузиться в искусство.

*** 

Скрытое от людей место казалось высеченным руками природы. Место, где природа и человек нашли согласие. Чонгуку не сразу пришло в голову построить современный дом внутри скалы. Она поднималась высоко, суровая и молчаливая, образуя высокий свод, под которым раскинулась гостиная, укрытая от суетливого мира. Темный пол из камня ловил мягкие отблески света, а за прозрачной стеклянной высокой стеной проживал свою жизнь океан — беспокойный, вечный, — он бился о скалы внизу, шепча свою древнюю песнь о свободе и бесконечности. Суровая мощь природы здесь не спорила с Чонгуком, а находила с ним редкое согласие. Камень, холодный и величественный, обрамлял пространство, в котором царила спокойная роскошь. Три темно-коричневых кожаных дивана покоились в форме «п» на ковре, а низкий стол из черного камня казался продолжением скалы. Чонгук невольно почувствовал, как пространство подчиняется его спокойствию. Каменные стены, холодные и неподвижные, не давили — напротив, они признавали в нем сильного альфу. Океан дышал мерно и низко. Волны накатывали на камни с упрямством, раз за разом подтверждая свое право на эту землю. Их гул проникал в грудь, отзывался под ребрами, наполнял легкие соленным воздухом. Медленно выдохнув, глава вновь посмотрел на бескрайнее море, после чего прошел на центральный диван. Расстегнув пуговицы пиджака, он опустился на мягкую поверхность. Закинув ногу на ногу, Чонгук слегка откинулся назад, расположив руку вдоль спинки, и посмотрел на Минхо, кивнув ему. Тот поклонился в ответ и скрылся за дверью, чтобы привести гостей, который так сильно желали увидеться с Чоном.  — Уверяю вас, они будут отрицать, босс, — настаивал Хосок, пройдя ближе к диванам.  — Что ты предлагаешь? — лениво вздохнул старший, глядя на журнальный столик.  — Я предлагаю убрать их всех, пока дело не вышло из-под контроля.  — Понятное дело, что это они устроили засаду, — ответил Чонгук, покачивая ногой, и тут посмотрел на Хосока. — Но они лишь пешки. Я хочу знать, кто стоит за ними.  — Хорошо, босс, — склонил голову Хосок и тут посмотрел на дверь, что с характерным звуком резко открылась.  Минхо первым вошел в зал и указал рукой двумя альфам, что Глава Чон готов их принять. Мужчины вошли, на мгновение задержав взгляд на просторном помещении, спрятанном среди скал. Немое удивление скользнуло по их лицам, однако, не обмолвившись ни словом, они прошли к центру зала и заняли диван слева, как только Чонгук указал на него рукой.  Глава едва заметно кивнул Минхо. Телохранитель вернулся к дверям, оставаясь внутри зала, а Хосок сделал несколько шагов назад, чтобы не мешать беседе. Сам Чонгук лишь бегло посмотрел на гостей. В его взгляде не было и капельки интереса, только холодное ожидание. Он медленно покачал головой, словно предлагая им начать и объяснить цель своего визита. — Глава Чон, — заговорил один из них. — Позвольте нам объяснить, что произошло на базе. — На моей базе, — подчеркнул альфа, глядя на говорившего. — Вам не надо ничего объяснять, — покачал он головой и сделал вздох. — Мне все очевидно. Вы хотите убрать моих людей, уничтожить мои базы, один за другим, пытаетесь таким образом лишить меня какого-либо влияния в Бразилии.  — Сэр, — было начал один из альф, но его слушать у Чона желания не было. Он вскинул руку. — Послушайте, — на идеальном португальском произнес бизнесмен. — У меня нет никакого желания разбираться с вами. Я понимаю, что вы лишь пешки своего босса. Все, чего я хочу, чтобы вы назвали мне его имя. В таком случае, я закрою глаза на то, что вы сделали.  Альфы сомнительно переглянулись и Чонгук слишком долго был в этом мире, чтобы понимать: пешки были напуганы, но сдавать своего хозяина не собирались.  — Ясно, — улыбнулся натянуто глава и кивнул Хосоку, который указал Минхо начинать действовать. — Надеюсь, ваши жизни действительно стоят того, чтобы защищать грязного человека.  — Глава Чон!  — Глава Чон, послушайте! — занервничали мужчины, когда в зал вошли несколько человек, чтобы вывести провинившихся. — Наше молчание ничего не значит! Он все равно придет к вам лично!  Чонгук поднялся с дивана, глядя на альф, которые были схвачены его людьми. Он подошел медленно к тому, кто говорил слишком звонко и уверенно. Посмотрел ему прямо в глаза без капельки сострадания в глазах.  — Ты убил невинных людей, которые зарабатывали кровью и потом, чтобы прокормить свои семьи, — не спеша говорил Чон. — Лишил десятки детей отцов, а омег мужей. Разрушил мою базу. Думаешь, этому есть какое-то оправдание?  — Мы лишь выполняли приказ!  — За деньги, верно? — вскинул глава брови. — Вашему поступку нет прощения.  — Босс? — ожидал приказа Хосок, когда мужчин начали утаскивать из зала.  Бизнесмен посмотрел на своего человека и холодной интонацией произнес: — Используй кислоту. Пусть мучаются.  — Принято, — кивнул Хосок и последовал за телохранителями, аккуратно закрывая тяжелую дверь. Чонгук несколько минут стоял в тишине, нарушаемой лишь шумными волнами. Он смотрел на дверь и слышал за ней крики о пощаде, но вторых шансов альфа никогда не давал. Глава знал, кто стоял за этой грязной игрой, за попыткой вывести корейского мафиози из Бразилии, но первым не собирался идти навстречу. Он будет ждать. Он будет смиренно ожидать появление того, кто хочет управлять рынком, кто хочет торговать не только наркотиками, но и людьми. Кто хочет погрузить прекрасную страну вновь на дно.  — Чонгук? — услышал альфа мягкий голос за каменными стенами. Он посмотрел на другую дверь, что вела в его спальню. Она была слегка приоткрыта и из нее выглядывал Вин, одетый в белый шелковый халат. Омега лукаво улыбнулся, покачиваясь на месте, смотря уж слишком соблазнительно. — Ты закончил свои дела? Альфа едва заметно усмехнулся и направился прямо в спальню, по дороге небрежно стягивая пиджак и расстегивая пуговицы рубашки. Вин рассмеялся с искренним азартом и босиком подбежал к кровати, легко запрыгнув на нее с нарочитой кокетливостью. Чонгук снял рубашку и отбросил ее в сторону, после чего поднял на младшего тяжелый, потемневший взгляд, в котором без слов читалось предупреждение: этой ночью он не намерен быть мягким.

*** 

Закат медленно разгорался перед альбиносом, разливая по небу теплое золото, медь и тихий багрянец. У линии моря свет почти дрожал и таял, и солнце, опускаясь, оставляло на воде длинную огненную дорожку, разбитую волнами на тысячи мерцающих искр. Тэхён смотрел на это пылающее прощание дня и ощущал то же тепло, что ощущал часами раннее.  Он сидел на балконе, но нога его едва заметно подергивалась — так в нем выдавалось волнение, которое он не спешил признавать даже себе. В груди становилось тесно, он не мог отвести взгляда, будто надеялся найти в уходящем солнце ответ на собственные мысли. Пальцы его сомкнулись на прохладных перилах, возвращая к реальности, но внутри все оставалось таким же зыбким, как дрожащий свет на воде. Омега нервно пнул соседний стул и посмотрел на служанку, которая стояла в гостиной, ожидая каких-либо указаний.  — Принеси мой телефон, — велел альбинос, глядя нервно на свои пальцы, что начали судорожно стучать по стеклянному столику. Служанка вышла на балкон спустя минуту, протягивая современный телефон. — Можешь идти.  Ким разблокировал мобильный и набрал Мелоди, с раздражающим чувством ожидая, когда девушка ответит на звонок. Гудки не останавливались, будто играя на его нервах как на струнах. И стоило прозвучать голосу Мелоди, Тэхён рукой ударил по столу, срываясь на ассистентке.  — Какого черта, Мелоди?!  — И тебе привет, Тэхён, — рассмеялась девушка, которая была явно удивлена столь агрессивным звонком. — Что случилось?  — Что случилось? — омега нервно усмехнулся, однако в этом смехе не было ни тени веселья. — Даже не знаю, — с явным сарказмом продолжил он. — Сначала ваш столь уважаемый Глава делает мне предложение и настаивает на скором ответе, а затем просто исчезает. От него уже больше недели ни слуху ни духу. Чонгук рассчитывает, что я буду бегать за ним? — Его нет в резиденции, — спокойно продолжила Мелоди. — Если тебя это интересует.  — Меня начинает раздражать эта игра, — честно признался Ким, устало выдыхая.  — Послушай, ты имеешь дело с очень и очень влиятельным бизнесменом, — напомнила Мелоди. — Он не отчитывается нам о своих делах, но насколько я знаю, он не в Рио.  — Просто потрясающе! — недовольно рявкнул пианист и сбросил звонок, положив телефон на столик. — Когда это уже закончится?!  Альбинос оставил мобильный на балконе и вошел в гостиную, указывая служанке подготовить ванну. Ему нужно было хоть как-то расслабиться, иначе эта неизвестность могла свести его с ума. Он ненавидел эту игру с самого начала, но так желал обрести свободу, так желал оказаться подальше от ненормальных опекунов, что не мог иначе. Да и Намджун… Бета помогал альбиносу практически всю жизнь, потому и друга в беде оставить он не мог. Только поведение Чонгука настораживало, вызывало кучу ненужных мыслей и вопросов в голове. Ему нужен фиктивный брак или нет? Даже если он был занят, почему не мог хотя бы позвонить?  — Хам, — цокнул пианист и устало опустился на диван, ожидая, когда его ванна будет готова.  *** В марине Рио среди ленивого шелеста канатов и звона металлических креплений, белоснежная яхта стояла у причала, точно хищник, затаившийся перед прыжком. Она не рассекала воду, она молчаливо ожидала. Ее корпус отражал золотистые отблески полуденного солнца, а многоярусные палубы возвышались одна над другой, как террасы плавучего дворца. На корме раскинулся теннисный корт,  обычная прихоть роскоши, аккуратно вписанная в пространство тикового настила. Дерево палубы источало терпкий аромат нагретой смолы, смешиваясь с соленным дыханием бухты. Работники бесшумно и слаженно сновали по борту, проверяя тросы, натирая хромированные поручни до зеркального блеска и перенося ящики с провизией. На задней части яхты, в тени навеса, сидел Чонгук. Он расположился в низком кресле, привычно закинув ногу на ногу, и позволял солнцу неторопливо скользить по его коже. В руке он держал стакан с виски; прозрачные кубики льда лениво сталкивались друг с другом, издавая хрустальный звон. Он пил медленно, делая паузы между глотками, прислушиваясь к собственным мыслям. Яхту «Аврора» готовили к выходу, команда ждала приказа главы, море терпеливо дышало за пределами гавани, только Чон не спешил. Наслаждался терпким напитком, заглатывая желание закурить сигару, и ожидал, когда привезут его, вероятно, будущего супруга.  Трап едва заметно качнулся, когда на борт поднялся Минхо. Он коротко кивнул одному из матросов и направился к корме, где, под мягкой тенью навеса, расположился Глава Чон. Альфа сидел в том же кресле, полуобернувшись к воде. В руке по-прежнему покоился стакан с виски; лед почти растаял, оставляя на стекле прозрачные дорожки. — Глава, — негромко произнес Минхо, остановившись на почтительном расстоянии. — Водитель уже выехал за Тэхёном. По расчётам, они будут здесь в течение часа. На мгновение повисла тишина, наполненная шумом воды и отдаленными голосами команды. Чонгук поднес стакан к губам, сделал короткий глоток и лишь затем кивнул. — Хорошо, — ответил он спокойно. Чонгук слегка повернул голову и, встретившись с телохранителем взглядом, добавил: — Ты можешь идти.  — Я оставлю Джэхёна и Чико ожидать вас, а сам поеду к Хосоку.  — Работай, — ровным тоном велел мужчина и поставил стакан на столик.  Чонгук снова перевел взгляд к линии горизонта. В его глазах появилось едва уловимое предвкушение. Яхта была готова к отплытию. Теперь оставалось дождаться лишь одного человека.

*** 

— Что он затеял! — недовольно выдохнул омега, выходя из жилого комплекса.  Легкая белая рубашка свободно ниспадала по плечам, очерчивая тонкую линию ключиц; светлая ткань, полупрозрачная на солнце, подхватывала каждый луч и делала его силуэт сияющим. Брюки теплого песочного оттенка струились по ногам, подчеркивая стройность фигуры и придавая облику изысканную небрежность. Белоснежные, локоны были собраны в одну хаотичную косу, перекинутую через плечо. Несколько прядей выбились нарочно, обрамляя лицо и смягчая холодноватую аристократичность черт. Температура на улице была не очень высокой, но достаточно, чтобы омеге было не по себе.  У обочины стояла черная машина, а рядом с ней водитель, лицо которого пианист уже видел прежде. Тэхён направился к автомобилю, и его острый взгляд скользнул по водителю, а после вновь по машине, проверяя приехал ли Чонгук. Но никого в салоне машины не обнаружилось.  — Господин, — обратился водитель, слегка склонив голову. — Глава Чон уже ожидает вас. Мне поручено доставить вас к нему. Водитель распахнул дверцу машины и указал рукой на заднее сидение. Тэхён скользнул внутрь салона, где пахло кожей и едва уловимым ароматом дорогого одеколона. Бета прошел на водительское сидение и плавно тронулся с места, увозя альбиноса в неизвестность. Ким коротко осмотрел свой внешний вид и надел солнцезащитные очки, переживая лишь о том, достаточно ли он безупречен для встречи с Чоном, который наверняка привык видеть возле себя разных омег. Да и подходил ли его прикид для этой неожиданной встречи?  Дорога заняла всего двадцать минут, впрочем это было не удивительно, ведь водитель ехал довольно быстро. Омега нервно подергивал ногой и вытер холодный пот на ладонях о салфетку, что лежала в салоне. Тут автомобиль остановился у края порта, где деревянный настил уходил в густо-синюю воду. Дверцу открыли для пианиста раньше, чем он успел схватиться за ручку, и Тэхён первым делом почувствовал соленый морской воздух. Он выбрался из салона и на мгновение задержал дыхание. Перед ним, у причальной линии, возвышалась огромная белоснежная яхта — многоярусная, сияющая гладкими бортами. Альбинос восхищенно выдохнул и снял солнцезащитные очки, чтобы лучше рассмотреть это почти нереальное для него зрелище. Солнечные лучи скользнули по его светлым ресницам, когда взгляд омеги поднялся от гладкого борта яхты к фигуре, стоящей у трапа. — Прошу, Господин, — вновь указал рукой водитель, видимо растерянный поведением пианиста.  Альфа стоял у причала, опершись плечом о металлические перила. На нем была белая рубашка с расстегнутым воротом, открывающим сильную линию груди, и светлые брюки свободного кроя. Темные волосы были аккуратно зачесаны назад, а на переносице сидели солнцезащитные очки, скрывающие тяжелый взгляд. Ким не видел взора, но был уверен в том, как именно альфа смотрел на него. Лишь приподнятые уголки губ альфы обещали альбиносу, что мужчина был в неплохом расположении.  Тэхён двинулся по причалу, шаги отдавались по деревянному настилу, пока он приближался к кормовой части судна, где был опущен трап — узкий сходень с лакированными ступенями и полированными хромированными поручнями, соединяющий причал с платформой яхты. Вода тихо плескалась о корпус, и яхта едва заметно покачивалась у швартовых кнехтов. — Здравствуй.  Чонгук выпрямился в спине, снял очки и посмотрел на него поверх темных ресниц, протягивая руку.  — Осторожно, — тихо сказал альфа, когда ладонь пианиста раскрылась навстречу.  Чонгук мягко, но уверенно потянул его вверх по трапу, помогая подняться на кормовую платформу, где тиковый настил светился под солнечным светом, а впереди открывались широкие палубы огромной яхты. Старший задержал руку на секунду дольше положенного, помогая Тэхёну, который не был уверен, как его организм отреагирует на подобное времяпровождение. Вдруг, у него была морская болезнь, о которой омега знать не знал?  Альфа чуть повернул голову в сторону палубы и негромко сказал: — Обувь можешь не снимать. В его голосе не было приказа, лишь спокойное замечание, привыкшего к морским правилам. Тэхён кивнул и, не желая показаться невежливым, аккуратно присел на край встроенной лавки у борта. Он расстегнул туфли и снял их, поставив рядом, оставшись в белых носочках. Поднявшись, Ким на секунду задержался на месте и огляделся. — Я так понимаю, это ваша яхта? — улыбнулся пианист.  Чонгук чуть усмехнулся краем губ, наблюдая за тем, как омега медленно разворачивается, пытаясь рассмотреть все сразу. — Здесь три основные палубы, — спокойно ответил альфа. — И солнечная наверху. Он повернул голову к ходовой рубке, где через стеклянные панели был виден капитан. Чонгук едва заметно поднял руку и сделал короткий жест. Сигнал Главы был понят без дополнительных объяснений. Через мгновение на борту послышались тихие рабочие звуки и двигатели под корпусом ожили низким гулом. Яхта едва заметно вздрогнула, как и сердце младшего, который испытывал легкое волнение. Вода у кормы начала расходиться мягкими кругами, и огромное судно плавно оттолкнулось от причала. Яхта аккуратно вышла из гавани, разворачиваясь носом к открытому морю, а омега все еще задавался вопросами, для чего эта встреча и почему именно здесь?  — Ты очень напряжен, — не мог не заметить альфа, который прошел на низкий кожаный диван, опускаясь довольно расслаблено. — Что-то не так?  Ким посмотрел на Рио, от которого они плавно удалялись, и перевел взгляд на старшего. Он более уверенно прошел к дивану, присаживаясь в паре метров от альфы, и вновь надевая очки из-за слишком ярких лучей.  — Никогда не катался на яхтах, — сказал Ким, всматриваясь в силуэты могучих скал Рио. — Зачем мы здесь? Пианист посмотрел на бизнесмена сквозь темные очки, щурясь и пытаясь найти скрытый смысл. — М-м-м… — протянул мужчина, надевая свои очки следом. — Считай это нашим первым свиданием. Или, точнее, вторым? — С-свиданием? — переспросил Ким, запнувшись. Ким не сразу понял, что произошло. Внезапная растерянность сжала его сердце, будто оно столкнулось с чем-то чуждым и неожиданным. Какое свидание? Разве оно им было нужно? Между ними существовал договор о фиктивном браке, еще не подписанный и не обретший окончательную форму, и то, что должно было быть простым формальным шагом, вдруг обрело странную живую плоть. Он пытался уловить в словах Чонгука хотя бы намек на шутку, какую-то иронию, которая разрядит напряжение, но в глазах старшего не было ни капельки сомнений. — Идем, — кивнул Чон, поднявшись и пройдя ближе к борту.  Тэхён послушно последовал за альфой, всматриваясь на красивые волны, что пенились и создавали невероятно эстетичную атмосферу.  — Пальцем не покажу, но если посмотришь направо, увидишь репортеров.  — Журналисты? — уточнил альбинос, вглядываясь на маленькие фигуры на суше, которые стояли и выполняли свою работу. — Нас снимают?  — Тэхён, — мягко позвал бизнесмен, привлекая внимание пианиста, сердце которого вновь волнительно стучало. Он терял логическую цепочку и никак не мог связать мысли старшего. Ему начинало казаться, что он проснулся не с той ноги. — Я не могу объявить о свадьбе ни с того ни с сего, — наконец, объяснил старший. — Обо мне пишут очень много и довольно часто. Ни для кого не секрет, что я предпочитаю одиночество.  — Вы хотите создать видимость, что мы в отношениях, — сообразил омега, ощущая что-то неприятное и колючее в груди. Благо были очки, что скрывали его истинные эмоции. — Понял.  — Уже завтра снимки будут во всех газетах и журналах, — хмыкнул бизнесмен. — После чего мы устроим помолвку.  — А как же контракт?  — Все готово, — бизнесмен указал рукой на главный салон нижней палубы. — Осталось подписать.  — Хорошо.  Ким поспешно шагнул в салон, стремясь наконец поставить свою подпись. Стремясь завершить эту странную игру и обрести ту подлинную свободу, о которой мечтал всю жизнь. Свободу, которую он считал заслуженной. Тэхён хотел верить, что по праву заслужил ее, после долгих лет мучений, унижений и бесконечных издевательств.

***

После того, как договор был официально подписан, Ким не ощутил какого-либо облегчения. Наоборот. Ему стало на мгновение тяжело дышать. Он смотрел на документы и задавался десятками вопросов, но старался взять себя в руки. Напоминал о том, что всему свое время. Ведь настанет день, когда и фиктивному браку придет конец. Тогда альбинос сможет выдохнуть и зажить жизнью, о которой даже не мечтал.  Чонгуку же, казалось, совершенно все равно, что он делал. Со стороны выглядело именно так, будто альфа не ощущал какой-то важной ответственности за свои поступки. Однако и его можно было оправдать. Мужчина не был заинтересован в альбиносе, ему нужны были активы, хороший имидж, красивые статья в журналах и газетах. Был ли альфа когда-нибудь в серьезных отношениях? Читая новостные каналы, Тэхён невольно приходил к выводу, что старший во многом похож на него самого. Он не стремился ни к чувствам, ни к привязанности и, возможно, даже не знал, что значит любить. Пианист, впрочем, тоже этого не знал. — О чем задумался? — альфа вернулся в салон, снимая солнцезащитные очки и опускаясь в кресло напротив. — Уже жалеешь о нашем договоре? — Нет. — Правда? — Чон усмехнулся и легко постучал пальцами по колену. Прищурившись, он внимательно всмотрелся в глаза омеги, затем вновь поднялся на ноги. — Не будем терять время в салоне. — Куда мы? — растерянно спросил пианист, следуя за старшим, который направился к носу яхты. Они миновали теннисную площадку — аккуратный прямоугольник, натянутую сетку и белые линии, выделяющиеся на темном покрытии. Альфа не стал пересекать ее напрямик; вместо этого он обошел площадку по узкой боковой дорожке, где палуба слегка сужалась и открывала вид на воду. Тэхён шел следом, стараясь не отставать. Чем дальше они продвигались к носу, тем сильнее становился ветер. Он наполнял грудь соленой свежестью и приносил с собой шум волн, разбивавшихся о корпус. Наконец они вышли туда, где палуба уже сужалась к переднему краю яхты. Перед ними открывался бескрайний горизонт — ровная линия, где море встречалось с небом. Низкие ограждения проходили по краям, оставляя пространство впереди открытым, и казалось, что еще несколько шагов и можно будет слиться с природой. Чонгук остановился у самого края, положив ладони на гладкий металл поручня. Он смотрел перед собой и медленно вдыхал свежий морской воздух. Альбинос стоял чуть позади,  скрестив руки на груди. Ветер трепал его рубашку, а волосы мягко касались висков. На мгновение ему показалось, что яхта не просто режет воду, а летит по ней. Голова слегка закружилась от новых ощущений, но Ким старался держаться уверенно.  — Как часто вы выходите в море? — невзначай спросил омега, глядя на темно-голую гладь.  — Довольно часто, — признался старший, не глядя на младшего. — «Аврора» стала моим вторым домом.  — Ее зовут «Аврора»?  — Да, — в голосе бизнесмена звучали нотки гордости.  — Богиня утренней зари, — добавил пианист, слабо улыбнувшись. Чонгук удивленно повернулся к парню и приспустил очки, после полностью вновь снимая их.  — Любишь мифологию? — заметил Чонгук, на что альбинос мысленно похвалил себя, ведь именно это ему и нужно было. Показать бизнесмену, что он далеко не просто пианист с необычной внешностью.  — Люблю читать, иногда, — пожал плечами Тэхён, и сделал небольшой шаг вперед, чтобы поравняться альфой. — Значит, предпочитаете утро?  — Время с четырех утра до семи, — кивнул Чонгук и перевел взгляд на небо. — Время, когда кругом стоит полноценная тишина.  Пианист не стал что-либо говорить, улавливая мысли мужчины. Чонгук, как и сам альбинос, любил тишину. В тишине мир становится яснее. Она не пустота и не отсутствие жизни; напротив, в ней скрыта удивительная полнота. — Тэхён, — позвал старший омегу, который внимал каждому слову. — Ты веришь в Бога?  Вопрос, который застал альбиноса врасплох. Он растерянно вскинул брови и посмотрел на мужчину, ибо совершенно не ожидал подобного вопроса. Неужели, влиятельный и успешный мужчина, хотел узнать о религии альбиноса? Или таким образом, Чонгук пытался наполнить тишину? Что бы это ни было. Ответ у Тэхёна всегда короткий и ясный.  — Не верю.  — Почему?  — Почему? — хмыкнул пианист, не понимая старшего. Он не знал, как объяснить свое мнение относительно Бога. Да и эта тема никогда не обсуждалась с учителями, которые готовили альбиноса к браку с миллиардером. — Я не могу верить во что-то, что я не могу увидеть.  — Ты не видишь воздух, — ответил альфа, краем губ улыбнувшись. — Но ты знаешь, что именно воздух позволяет тебе дышать.  — Воздух я могу почувствовать, — возразил Ким.  — Бога ведь тоже можно почувствовать, — продолжал Чонгук, чем начинал раздражать пианиста. — Никогда не думал об этом?  — Вы что, религиозный фанатик?  — Фанатик? — выгнул Чон бровь, посмотрев на младшего, после чего впервые рассмеялся. Смех его будто отзывался эхом вокруг, заставляя Тэхёна на мгновение зависнуть. — Нет, я просто хотел узнать тебя поближе.  — Думаю, — задумчиво произнес альбинос, чуть покачнувшись из-за волн. — Я должен увидеть какое-то чудо, чтобы поверить в Бога.  Взор Чонгука медленно скользнул к младшему, задержался на нем дольше обычного, став неожиданно внимательным и  задумчивым. В этом изучающем взгляде было что-то такое, что заставило Тэхёна невольно напрячься. Яхту мягко покачивало на волнах, и омега, опасаясь потерять равновесие, поспешно ухватился за холодный металлический поручень. — Что-то не так?  — Все так, — хмыкнул Чон и вновь перевел взгляд на горизонт. — Ты посмотри на эту красоту.  Тэхён на несколько мгновений забыл о присутствии старшего. Он стоял у носа яхты, позволяя ветру свободно касаться лица, вдыхая соленый морской воздух и наблюдая, как впереди медленно расступается гладь воды. Волны мягко расходились по сторонам, а горизонт казался бесконечным. Солнце медленно опускалось к горизонту, но до заката было еще достаточно времени. Однако глядя на красоту в небе, альбиносу казалось, что природа тоже могла общаться. В своей манере, через подобные красоты, через ветры, волны, через цветовые оттенки, что сводили с ума воображение художника.  Однако вскоре Ким ощутил на себе пристальный взгляд. Это чувство было слишком отчетливым, чтобы его игнорировать. Тэхён слегка повернул голову и встретился глазами с Чонгуком. Альфа будто все это время смотрел на него, а не на вид, что открывался перед ними. Пианист нахмурился и развернулся к нему корпусом. Скрестив руки на груди, он чуть приподнял подбородок. — Что-то не так? Чонгук не ответил, лишь поднял руку и неожиданно коснулся его волос, аккуратно поправляя тонкую прядь, выбившуюся из небрежной косы. Его пальцы задержались у лица лишь на мгновение, но жест оказался неожиданным для младшего. Из-за чего тело мгновенно напряглось. Но этого было мало, альфа наклонился к его лицу. Так близко, что альбинос мог отчетливо ощутить теплое дыхание на своей щеке.  — Что вы делаете?! — вздрогнул Ким и инстинктивно чуть отстранился. — Тише, — негромко хмыкнул альфа, поднимая взгляд. — Не двигайся.  — Вы чего? — голос предательски дрогнул и Тэхёну пришлось затаить дыхание, чтобы случайно не икнуть из-за смущения. Омега уже собирался возмутиться, слова почти сорвались с губ, но мысль о контракте заставила его сдержаться. — Глава Чон… Альфа наклонился ближе, так что со стороны это выглядело почти как поцелуй — опасно близкий, почти настоящий. Правда их губы так и не соприкоснулись. И Тэхёну удалось облегченно выдохнуть, когда старший также быстро отстранился, спрятав руки в карманах.  — Мимо нас сейчас проплывает катер, — тихо, но настойчиво произнес мужчина, и кивнул вбок.  Тэхён растерянно посмотрел на катер, проплывающий на значительном расстоянии от яхты. На его борту можно было различить несколько фигур; в руках у них, вероятно, были фотоаппараты. Очередная игра. Омега перевел взгляд на старшего, и смысл этой морской прогулки стал для него куда яснее. Чон, очевидно, рассчитывал на эти снимки, как на доказательства, которые однажды должны будут подтвердить миру их неожиданную свадьбу. — Сегодня вечером объявим о помолвке, — сообщил альфа, заставляя пианиста нервно сглотнуть ком в горле.  План приводился в действие слишком стремительно, даже несмотря на общий, почти уверенный оптимизм. Тэхён не сомневался в собственных силах, однако… Его не покидало вязкое ощущение, что он видит лишь часть происходящего. Будто перед ним открывали не всю картину целиком. От него явно что-то скрывали. Но что именно? Что такого госпожа Айрин никак не могла рассказать альбиносу? — Кольцо у тебя с собой? — спросил Чонгук.  — Да.  Ким вынул из кармана брюк ту самую коробку и протянул ее старшему. Бизнесмен спокойно принял ее, коротко взглянул на предмет в своей ладони и, даже не проверяя содержимого, убрал коробку в задний карман. — А теперь, — обворожительно улыбнулся Чон, хлопнув ладонями. — Я покажу тебе Аврору.  *** Айрин медленно прохаживалась по просторной террасе, где вечерний воздух мягко колыхал занавеси между колоннами. Перед ней раскинулся длинный стол, накрытый в стиле старых аристократических домов. Темная гладь столешницы отражала золотистое сияние десятков свечей, расставленных среди фарфоровых тарелок, хрустальных бокалов и аккуратно уложенных серебряных приборов. Над столом свисали тяжелые хрустальные люстры, похожие на перевернутые водопады света. Их огни мерцали, дробясь в прозрачных подвесках, и рассыпались мягкими бликами по мраморному полу и белым спинкам стульев с позолоченной резьбой. Тэхён молчаливо наблюдал, как Айрин ходила вдоль стола и скользила взглядом по  идеально выровненным салфеткам, по цветочным композициям, по ровным рядам тарелок, приготовленных для гостей. За балюстрадой террасы открывался спокойный морской залив; последние краски заката медленно гасли над темными силуэтами скал, а внизу на воде покачивались яхты. Пианист стоял у края длинного стола, осторожно удерживая в пальцах тонкий бокал шампанского, который несколькими минутами ранее вручил ему Чонгук. Сам альфа сейчас находился в зале за стеклянными дверьми. Он говорил с кем-то по телефону, прохаживаясь вдоль окон, словно его особо и не волновало то, ради чего они сегодня собрались. Бизнесмен пригласил также свою близкую подругу и даже сестру, которая проживала в Корее. Это лишь подтверждало его твердое намерение продолжить игру фиктивного брака. Чем масштабнее это становилось, тем тяжелее пианисту было нести груз на плечах. Ему было страшно. Страшно, что Айрин узнает правду о фиктивном договоре, страшно, что альфа узнает об их секрете.  Омега сделал небольшой глоток шампанского, продолжая оглядываться, и в его взгляде читалось искреннее изумление перед роскошью, которой была наполнена эта резиденция. — Думаю, он хочет что-то объявить, — задумчиво произнесла Айрин, бросив взгляд в зал, где Чонгук по-прежнему с кем-то беседовал. — Ты не знаешь, зачем он тебя пригласил?  — Понятия не имею, — покачал головой Ким, стоя перед женщиной в кремовой шелковой рубашке и белых брюках.  На нем была рубашка с воздушными рукавами. Спереди она выглядела сдержанно и элегантно — высокий ворот, аккуратные манжеты, однако стоило взглянуть на спину, и образ раскрывался совершенно иначе. Спина рубашки была почти полностью открыта и украшена сложным узором из тончайших цепочек и мелких жемчужин, которые струились вниз подобно хрупкому водопаду. Айрин явно была довольно выбором, хотя не могла не прокомментировать его открытую спину. Тэхёну же не казалось, что он выглядел вульгарно. Он подобрал наряд со вкусом, соответствуя случаю.  — Что вы так смотрите? — выгнул Ким бровь, сделав маленький глоток шампанского.  — Все складывается слишком хорошо, — с подозрительностью отметила женщина. — Это меня и тревожит. — Интерес Чонгука вызван лишь моей уникальной внешностью, — пожал плечами Тэхён. — Если он хочет обручиться, значит в нем просто играют собственнические чувства альфы.  — Посмотрим, — хмыкнул женщина и кивнула в зал. — Идем, до ужина еще есть время.  С террасы они вошли в просторную гостиную, где высокие окна от пола до потолка наполняли помещение вечерним светом. Сквозь стеклянные двери по-прежнему был виден накрытый стол на террасе и открывался спокойный горизонт, где вода и небо сливались в одну глубокую синеву. Тэхён тихо подошел к дивану и присел рядом с Айрин, удерживая бокал шампанского. — Бона! — раздраженно произнес Чонгук, говоря с кем-то по телефону на корейском.  В этот момент в гостиной появились две прислуги — бета и омега. Последнего Тэхён уже видел несколько раз раньше. Омега, проходя мимо, коротко взглянул на альбиноса и сразу перевел взгляд на Чонгука. Этот быстрый, едва заметный жест заставил пианиста слегка нахмуриться. В его груди мелькнуло необъяснимое чувство настороженности, однако он не стал придавать этому значения. Его внимание невольно вновь обратилось к Чонгуку. Альфа как раз закончил один телефонный разговор, но едва успел опустить руку, как телефон снова завибрировал. Мужчина взглянул на экран и почти сразу принял вызов — однако лишь для того, чтобы коротко сообщить о своей занятости, не вступая в новый разговор. — Прошу прощения, — учтиво произнес альфа, приближаясь к дивану, но не спеша опуститься. — Вин, налей мне виски.  — Да, Глава Чон, — вежливо ответил слуга, поклонившись, пока другая слуга стояла склонив голову вниз.  — Должна признаться, эта резиденция никогда не перестанет меня удивлять! — прозвучал женский голос, привлекая к себе внимание присутствующих.  В гостиной появилась та самая художница, о которой упоминала Айрин. Высокая девушка с красными волосами, с четкими чертами лица, широко улыбалась и никак не вписывалась в атмосферу зала. Она выглядела отлично от остальных, лишь подчеркивая свою уникальность. Как альбинос и как художник, Ким прекрасно понимал ее чувства. Стоило ей опуститься на один из белых диванов, как ее взор моментально устремился на пианиста.  — Как тебе в Рио? — вскинула девушка брови, обращаясь неформально. — Нравится?  — Вполне неплохо, — коротко ответил Ким, поставив бокал на журнальный столик. Тот самый Вин как раз вручил бокал виски главе, а после налил красное вино для художницы, которая явно была здесь частым гостем. — Госпожа Айрин, — пианист взглянул на женщину, что задумчиво сидела рядом. — Может, вина?  — Да можно, — растеряно ответила старшая и кивнула Вину, который вручил ей бокал белого сухого. — Принеси из винного погреба Petrus, — велел Чон прислуге. — Сегодня у нас особый случай.  Вин поспешно удалился из зала, чтобы выполнить задание, пока Тэхёну становилось все тяжелее в груди. Он не знал, чего именно ожидать. Каким образом бизнесмен объявит о том, что хочет обручиться с пианистом? С омегой, который младше него на почти 19 лет. Как отреагируют остальные? Что скажет его отец. Вопросов с каждой минутой становилось все больше, а сил справиться с тревожностью все меньше.  — Так-так-так, и что же это за особый случай? — игриво произнесла омега, спускаясь в зал с третьего этажа. Судя по всему, ее комната находилась именно там. Девушка появилась в простом, но элегантном платье; длинные локоны свободно спадали на плечи. Тэхён невольно присмотрелся к ней внимательнее и вновь заметил сходство с альфой. Они напоминали мужскую и женскую версии одного и того же человека — настолько поразительно были похожи.  Девушка приблизилась к Чонгуку и прижалась к его боку, обвив руку брата своей. Жест был прост, невинно привычен, словно повторялся ими тысячи раз. Тэхён невольно задержал на них взгляд. Впервые он увидел Чонгука таким расслабленным. Та собранность, что обычно держала альфу в постоянной готовности, на мгновение растворилась. Плечи слегка опустились, а лицо приобрело редкую мягкость, словно солнце, впервые проникшее сквозь плотные облака. — Юна, эта новость обрадует тебя больше всего, — хмыкнул Чонгук. После его комментария сестра альфы посмотрела на альбиноса и загадочно улыбнулась, явно улавливая какие-то подсказки. Она довольно ткнула старшего вбок и присела на диван, тут же поднимаясь обратно. В гостиную вошел самый старший — отец семейства. Следом за Юна, поднялись и остальные, почтительно склоняя головы. Старший альфа прошел к своему сыну и посмотрел на собравшихся гостей, явно испытывая теплые чувства. По словам Айрин, Юна редко приезжает в Рио, и заставляет членов семьи скучать. Но омега предпочла родные края, не испытывая желания жить в Бразилии.  — Благодарю за ожидание, — хрипло произнес старший. — Пройдем к столу. Что скажешь, Айрин?  — Конечно, дорогой, у нас все готово.  — Подождите, отец, — Чонгук указал рукой на диван. — Пожалуйста, присаживайтесь. Прежде чем мы сядем за стол, я хотел бы объявить о своем решении.  В это мгновение Тэхён ощутимо занервничал, однако тихо и глубоко вдохнул, стараясь удержать себя в руках и не позволить тревоге рассыпать его внутреннее равновесие. Он аккуратно опустился на край дивана, сложив руки на коленях. Спина оставалась прямой, как его и учили. Альбинос неспешно поправил светлые локоны, собранные в низкий хвост, и осторожно перекинул их на правое плечо. Спина оставалась открытой, но в этом не было ни капли небрежности — напротив, дорогая рубашка подчеркивала строгую элегантность. Минуты тянулись мучительно медленно. В горле начинало неприятно саднить — то ли от сухости, то ли от тревоги, медленно подступавшей изнутри, вместе со страхом, что все может пойти совсем не так, как он рассчитывал. Все затаили дыхание, внимательные к каждому слову Чонгука, который медленно сел в кресло и поправил пиджак. В зал тихо вернулся Вин с бутылкой вина, но Айрин грациозно взметнула руку, словно установив непроницаемую границу. Тот растерянно потупил взгляд, но послушно остался стоять возле стены, рядом с коллегой.  — Так, о чем ты хотел сообщить, сынок? — спросил отец семейства, откинувшись на спинку дивана.  Чонгук сделал глоток виски и поставил бокал на небольшой столик, что стоял рядом с креслом. Бизнесмен метнул прямой взгляд на пианиста, который мгновенно сжался на месте, понимая, что вот-вот случится то, к чему они стремились. Это начало для Тэхёна, начало новой жизни, обретение свободы, но для альфы. Для него это могло быть началом конца.  — Я сделал предложение Тэхёну, — прямо заявил альфа, не желая ходить вокруг до около. Ким затаил дыхание, поймав на себе удивленные взгляды. — И он оказался мне честь, соглашаясь стать моим мужем.  После слов Чонгука в зале на мгновение повисла гробовая тишина. Но в следующую секунду раздался резкий треск — Вин уронил бутылку Petrus, дорогое вино разлилось по полу, искрясь стеклом, и этот звук заставил всех, кроме Чонгука, обернуться к нему, пораженных и растерянных. Тэхён вскинул брови, наблюдая за настроением прислуги. Тот выглядел шокированным услышанным и, если пианисту не мерещилось, даже недовольным.  Все замерли, не зная, что сказать, глаза разбегались, а мысли застряли между удивлением и недоумением. Вин начал хаотично двигаться, пытаясь как-то исправить ситуацию, рядом слуга поспешно подставила тряпку и помогала ему, следя, чтобы никто не поранился. Внезапно Вин порезался о стекло, и его взгляд на мгновение исказился болью, но он тут же извинился, тихо пробормотав слова, спеша убрать разлитое вино и осколки с пола. Происходящее казалось одновременно комичным и тревожным: напряжение момента столкнулось с нелепостью аварии, или это не было обычным совпадением? Внимание вновь вернулось к Чонгуку, сидящему в кресле с безмятежным, почти холодным спокойствием. Айрин раздраженно начала отчитывать слуг, отходя к ним, но делала это тихо, так что никто в зале не мог разобрать ее слов. Она пыталась держать ситуацию под контролем, не нарушая при этом общего порядка, хотя бы расстроена случившимся. Слуги, словно испуганные птицы, чуть ли не бежали из зала, стараясь выполнить ее указания как можно быстрее. Когда зал снова обрел относительный порядок, Айрин вернулась на диван. Она села, глубоко вдохнула и попыталась улыбнуться скорее для себя, чем для кого-либо еще, чтобы показать, что ситуация под контролем, хотя в воздухе так и висела необъяснимая тревожность. — В чем дело? — выгнул Чонгук бровь. — Вы все так хотели, чтобы я скорее обручился.  — Что ты, сынок, — улыбнулась Айрин. — Разумеется, мы рады этой новости, но будем честны… Мы не ожидали этого.  — О Боже! — Юна приложила руки к щекам, и на ее лице играли искренние эмоции — радость и удивление смешались в одном порыве. Она поднялась с места и подошла к брату, присаживаясь рядом, и состроила недовольное лицо. — Почему ты молчал? Я даже не знала о том, что вы в отношениях! — Юна нарочито состроила обиженное выражение лица, чем заставила Чонгука криво ухмыльнуться.  — Я знала, что ты скрытный, глава, — заговорила художница. — Но чтобы настолько…  — Отец? — Чонгук выгнул бровь, так и не получив какого-либо комментария из уст старшего.  Тэхён нервно теребил края своей рубашки, глядя на присутствующих поочередно. Он не мог не заметить, что отец бизнесмена сегодня выглядел не в своем духе. Уставший и задумчивый, он казалось, даже не осознал услышанного. Старший альфа посмотрел вяло на своего сына, а после перевел взгляд на пианиста, глядя прямо ему в душу.  — А что насчет тебя? — старший альфа продолжал смотреть на омегу. — Ты согласился?  — Кстати, — оживилась Айрин, профессионально отыгрывая роль не осведомленного человека. — Что ты ответил?  Ким смущенно опустил голову, не зная, как себя вести. Он от накатившего давления, приподнялся с дивана, поправляя волосы на плече. Пианист посмотрел на старшего альфу, который наблюдал за Тэхёном с нескрываемым любопытством. Видимо, мужчина был также заинтересован, как омеге удалось «завоевать» сердце главы. Если бы они только знали подлинную суть этой свадьбы…  — Я… — прочистив горло, Тэхён перевел взгляд на Чонгука, который молча ожидал ответа. Прислуга тем временем вернулась на свои места, во второй раз проверяя, все ли было безупречно чисто. Тот самый Вин продолжал наблюдать за происходящим так, будто перед ним разворачивался фильм ужасов. Это снова не могло не насторожить Кима. — Согласился.  — Боже мой, — Айрин вскочила с дивана, хватаясь за сердце. Она выглядела слишком радостной, что вызывало двоякие эмоции у Тэхёна, который не понимал, на самом ли деле женщина пеклась о своем пасынке. Может дело было в другом? — Я не могу поверить своим ушам! Неужели, мы сыграем твою свадьбу, сынок?  Айрин хотела подойти к альфе, но Чонгук поднялся с дивана и прошел к пианисту, становясь рядом. Госпожа смотрела на них чуть ли не со слезами на глазах, радуясь этому тандему, сестра альфы была не менее счастлива за старшего, а вот отец был полон сомнений. Как и художница, которая была слегка в растерянности.  — Ты позволишь? — Чонгук посмотрел на пианиста уж откровенно чувственно, так глубоко, что младшему стало интересно. У них у всех были дипломы актерского мастерства? Каждый играл свою роль достаточно правдоподобно. Совершенно постороннему человеку, который не знал никого из них, было бы легко поверить в этот союз. — Тэхён?  Альбинос опустил взгляд на кольцо, которое Чонгук держал между двумя пальцами. Свободную руку альфа протянул к омеге, молча ожидая, когда Ким вложит в нее свою ладонь. Тэхён, ведомый смутным внутренним чувством, в последний раз обернулся, чтобы посмотреть на Вина. Лицо того искажала буря эмоций, которую трудно было описать словами. Омега выглядел подавленным и ошеломленным услышанным, словно происходящее перед ним рушило привычную реальность. Однако у пианиста не было времени думать о чужих переживаниях. От него ждали именно этого шага, ради которого он когда-то покинул родные края и переехал в Рио-де-Жанейро. Тэхён медленно протянул руку. Чонгук мягко перехватил ее своей ладонью и чуть приподнял. Несколько секунд альфа смотрел на тонкие пальцы омеги, после чего аккуратно поднес кольцо и бережно надел его на безымянный палец. Фиолетовый камень тихо блеснул, окончательно закрепляя решение, которое уже нельзя было обратить назад.