Когда растает сердце

Белоснежная скатерть спадала складками почти до самого пола, а на ней в изобилии располагались блюда, приготовленные в лучших традициях средиземноморской кухни.бНа столе стояли блюда с залеченным морским окунем, щедро политым золотистым оливковым маслом и посыпанным свежим розмарином. Рядом лежали ломтики нежнейшего тунца, украшенные дольками лимона и веточками тимьяна. Керамические тарелки были наполнены спелыми томатами, маслинами, сыром и теплым хлебом с хрустящей корочкой, от которого поднимался едва уловимый аромат пшеницы и трав. Чуть дальше поблескивали графины с густым темным вином, а между блюдами стояли чаши с инжиром, виноградом и гранатами. Тэхён смотрел на все это и думал, что от силы сможет съесть кусочек сыра и непнггг фруктов. Аппетита не было совсем, но и сидеть сложа руки было некультурно. Где-то внизу, за пределами террасы, глухо перекатывались морские волны, и этот размеренный шум моря вызывал желание покинуть эту резиденцию. Хотелось спрятаться от лишнего шума и успокоиться. Не тревожиться. Не бояться. Тэхёну не хотелось пасовать перед трудностями, но очевидно, что неожиданный брак вызывал сомнения. Особенно у отца Чонгука, который практически молчал весь вечер.  Чонгук сидел во главе стола, его отец сидел напротив на другом конце, а Тэхён расположился рядом, и свет фонаря мягко ложился на его светлые волосы, заставляя их казаться серебряными. Иногда он невольно опускал взгляд на свою руку, где теперь покоилось огромное кольцо, и это небольшое движение не ускользало от внимательного взгляда альфы. — Думаю, пора наполнять бокалы, — строго произнесла Айрин, заметив, что у пасынка и у Юны бокалы были почти пустые.  Вин держал в руках графин и обходил стол максимально аккуратно, привыкший работать под пристальным взглядом хозяев. Он наклонял графин над каждым бокалом, позволяя густой рубиновой струе плавно скользить по стеклу. Однако внимательный взгляд мог заметить то, что старательно скрывал сам слуга. Рука его, державшая графин, время от времени заметно подрагивала, словно в парнишке боролись тревога и усилие сохранить спокойствие. Он делал все безупречно, но в его теле чувствовалось напряжение, которое невозможно было полностью спрятать. Позади него другая прислуга внимательно следила за столом. Стоило кому-нибудь случайно сдвинуть прибор или оставить на скатерти крошку хлеба, как тонкие руки тут же бесшумно возвращали порядок на свое место. Салфетки выравнивались, тарелки незаметно заменялись, а серебряные приборы вновь ложились идеально ровно, будто их и не касалась человеческая рука. Тэхён, сидевший рядом с Чонгуком, невольно наблюдал за ними больше, чем вникал в суть диалога. Его взгляд раз за разом возвращался к Вину, ибо что-то в поведении слуги не давало пианисту покоя. Омега заметил, как пальцы того снова дрогнули, когда бутылка наклонилась над очередным бокалом, и на мгновение Тэхёну показалось, что еще секунда и сосуд выскользнет из рук, разбившись о каменный пол террасы. Но Вин каждый раз успевал взять себя в руки, и рубиновая струя вина продолжала спокойно наполнять бокалы.  — И все же, — произнес самый старший неторопливо. — Когда вы намерены сыграть свадьбу? За столом на мгновение воцарилась короткая пауза. Разговоры гостей стихли, уступая место этому простому, но неизбежному вопросу. Чонгук поднял глаза  от бокала и спокойно встретил взгляд отца. — Я не вижу смысла тянуть с этим, — ответил он ровным голосом. — Торжество будет устроено в самое ближайшее время. Верно? — неожиданно поинтересовались мнением альбиноса. — Непременно, — вежливо ответил Ким, осторожно пробуя кусочек рыбы. Тошнило неимоверно и омега отсчитывал время, чтобы скорее оказаться в одиночестве.  — Но прежде мне нужно выступить с официальным интервью, — добавил бизнесмен, мягко касаясь салфеткой губ. — К утру половина журналов и газет будет писать только о том, что у меня новая пассия.  — Правильно, — хрипло ответил старший альфа, покачав головой.  — Дай интервью.  — Насколько я знаю, ты поступил в университет в Швейцарии, — заговорила Айрин, посмотрев на альбиноса, явно пытаясь влить парня в общую беседу. — Что планируешь делать с учебой?  Будто вы не знаете, что я буду делать…  — Я буду обучаться дистанционно, — ответил пианист, подавляя внутренний голос. — Время от времени мне придется летать на экзамены, но думаю, это не проблема, — пожал плечами Ким, посмотрев на Чонгука. — Ведь так?  — Разумеется, — хмыкнул Чон. — Габи, Вин, вы можете идти.  Прислуги поклонились и покинули террасу, оставляя семью наедине друг с другом. Тэхёну вспомнилось, как в прошлый раз он стал свидетелем откровенных усмешек на кухне. И сейчас ему не терпелось скорее оказаться господином в этой резиденции, чтобы поставить всех на место. Он криво ухмыльнулся, пряча губы за бокалом вина, которое растягивал насколько возможно. Некоторое время ужин продолжался в прежнем спокойствии. Гости беседовали негромко, звон бокалов перекликался со звоном приборов, а вечерний ветер приносил с моря солоноватый аромат. Казалось, что этот вечер ничто не способно нарушить. Чонгук был доволен, что позволяло и другим расслабиться.  Однако все переменилось в одно мгновение. Отец семейства внезапно громко вздохнул. Его рука медленно поднялась к груди, пальцы сжались на ткани пиджака, и лицо, секунду назад сохранявшее спокойное выражение, резко побледнело. Он попытался вдохнуть глубже, но дыхание его стало тяжелым и неровным. — Отец?.. — успела произнести Юна, обеспокоено приподнимаясь. Мужчина судорожно схватился за край стола, однако пальцы его быстро ослабели. Стул под ним скрипнул, и тело начало медленно клониться в сторону. Было ясночто он теряет сознание. С его губ сорвался звук, будто он хотел что-то сказать, предупредить или позвать на помощь, но собственный организм уже не подчинялся ему. Все моментально вскочили со своих мест, Тэхён оставался сидеть на месте, не понимая, что произошло. Ибо все очень разворачивалось так стремительно, что голова шла кругом. Чонгук среагировал первым. Он поднялся и успел податься к отцу в тот самый момент, когда тело окончательно потеряло опору. Альфа перехватил его, поддерживая за плечи, и осторожно придержал голову, чтобы она не ударилась о твердый каменный пол террасы. — Отец! — его голос прозвучал напряженно. — Отец?  Айрин уже дрожащими руками держала телефон у уха, быстро кому-то объясняя ситуацию. Голос ее дрожал, а в глазах собиралась влага, которую она, казалось, даже не пыталась скрыть. Тэхён же застыл на месте. Он не видел прежде откровенных эмоций на лице мачехи. Страх, растерянность, почти детская беспомощность отразились в ее глазах так ясно, что Ким невольно подумал о том, что Айрин и в самом деле любила своего мужа. 

*** 

Айрин шмыгала носом, сидя на диване, стараясь не опускать руки раньше времени. Рядом сидела Юна, стараясь поддержать мачеху, время от времени мягко касаясь руки или плеча, но сама девушка выглядела не лучше. А художница нервно дергала ногой, видимо не справляясь с собственным напряжением, но лицо ее оставалось непроницаемым, взгляд направленный куда-то в пол.  Тэхён сидел неподвижно, не зная, что ему делать. Он почти не участвовал в разговоре и постоянно возвращал взгляд к Чонгуку. Альфа казался полностью погруженным в свои мысли, как будто весь мир за пределами гостиной перестал для него существовать. Прежде альбинос не видел старшего в таком состоянии. Он всегда был собранный и серьезный, зачастую даже без каких-либо эмоций. Даже сейчас, он скорее был нахмуренным, нежели расстроенным. Сам пианист ничего не чувствовал. Не переживал. Не испытывал даже сострадания, ибо все эти люди для него являлись чужими. Временными. Однако интуиция подсказывала ему, что проявить какие-то эмоции и оказать поддержу он должен был, ради собственного имиджа.  В какой-то момент пианист осторожно пересел с кресла на диван, опустившись  довольно близко к Чонгуку. Он опустил глаза на напряженные руки старшего и аккуратно взял ладонь альфы, положив себе на колено, слегка сжимая. Это был скромный, но уверенный сигнал поддержки, способный пробудить доверие между ними.  — С ним все будет хорошо, глава Чон, — сказал Ким спокойным голосом, убеждая альфу и окружающих одновременно. Чонгук задержал взгляд на дрожащих фиолетовых глазах альбиноса. В них он видел искреннюю веру, уверенность, что все обязательно наладится, что отец выстоит. На мгновение сердце альфы дрогнуло, и он почувствовал, как напряжение внутри немного ослабевает. Не думая, он сжал руку, вложенную альбиносом на колено, а на губах Чонгука едва заметно появилась улыбка. Этот момент казался им обоим не важным снаружи, но внутри был якорем некого доверия. Того, чего между ними еще не было.  Пианист слабо улыбнулся в ответ и сжал руку сильнее, запоздало осознав, что он впервые касался мужчину сам. Он впервые нарушил физическую дистанцию, из-за чего ощутил некий дискомфорт. Отсаживаться сейчас было бы подозрительно для присутствующих, потому Тэхён продолжил сидеть рядом, ожидая семейного врача. 

***

Омега не ведал, что творил, когда набрал номер телефона того самого художника. Однако после тревожного вечера и в то же время помолвки с бизнесменом, он не мог найти иного выхода, как расслабиться. Ким проводил дни в нервном ожидании, когда Глава Чон объявит день их свадьбы, но тот снова исчез. Его отца держали дома и самые лучшие врачи поддерживали его здоровье. Как оказалось, у старшего альфы случился сердечный приступ, после которого требовалось значительное время на восстановление. Да и по словам Айрин, здоровье мужчины уже не будет прежним. Но и это не особо волновало Чонгука, который вновь с головой ушел в работу.  В очередное утро, глаза альбиноса наткнулись на визитную карточку того самого художника, и он решился на смелый поступок. Позвонил ему сам и предложил провести время за приятным делом. В их случае, это рисование. Его предложение встретили с приятным удивлением и альфа пригласил пианиста в один из старых районов Рио.  Тэхён сидел на теплом камне у края узкой улочки, прижав к коленям раскрытый альбом. Ветерок, спускавшийся с горы, лениво перебирал пряди его волос, которые он не стал собирать в хвост, и шелестел страницами, пахнущими бумагой и графитом. Альбом принадлежал не ему, Ли Су Хёк щедро поделился своим, узнав, что у альбиноса нет необходимых инструментов.  Перед ними раскинулся целый мир из различных цветов. Дома, тесно прижавшиеся друг к другу, поднимались по склону, словно ступени огромной лестницы. Одни стены были выкрашены в насыщенный бирюзовый, другие в теплый оранжевый, лимонный, коралловый. Между ними тянулись тонкие линии проводов, на балконах висело белье, лениво колыхавшееся на ветру. Узкая каменная дорога уходила вниз, где между домами бродили люди, казавшиеся отсюда маленькими фигурками. Неудивительно, что альфа выбрал именно это место. Подобные виды хотелось перенести на бумагу, никак иначе. Тэхён медленно водил карандашом по бумаге, перенося на нее линии улицы, наклон крыш, хаотичное переплетение проводов. Время от времени он слегка щурился, переводя взгляд с пейзажа на лист, поправлял штрих, добавлял тень под крышей или тонкую линию лестницы, спускавшейся между домами. Су Хёк стоял рядом, опершись плечом о стену дома. Его тень падала на камень рядом с Тэхёном, за что омега был благодарен. Солнце пекло довольно сильно, а надеть шляпу альбинос забыл. Мужчина наблюдал за ним молча, не вмешиваясь, лишь иногда переводя взгляд с улицы на лицо юноши. В его руках остался только карандашный колпачок, который он лениво прокручивал между пальцами, не желая отвлекать художника даже малейшим шорохом. Когда Тэхён снова наклонился над альбомом, тонкая улыбка коснулась его губ. Он добавил последние штрихи, понимая, что наконец ощутил некое спокойствие и удовольствие. Альфа чуть склонил голову, рассматривая рисунок через плечо Тэхёна, который горделиво показывал свое творение. На лице мужчины промелькнуло нечто теплое, ведь отдал он альбом в куда более надежные руки, чем мог предположить. — Вау, — вскинул Су Хёк брови. — У тебя не просто талант… А золотые руки.  — Тебе нравится? — улыбнулся Тэхён, поднимаясь с камня, не замечая, как перешел на неформальное общение. — Обычно у меня бы заняло больше времени, но я старался выполнить чуточку быстрее.  — Давно ты рисуешь? — спросил альфа, беря альбом в руки.  — Практически с детства. — Не против, если я сохраню эту картину себе? — подмигнул старший, глядя на альбиноса сверху вниз.  — Эм, да, конечно, — смущенно поправил младший свои волосы, даже и не думая забирать рисунок с собой. — Давай, подпишу.  Су Хёк развернул альбом к пианисту, который с легкой улыбкой на лице поставил подпись в правом нижнем углу. Альфа довольно кивнул, получив то, что хотел, и закрыл альбом, проверяя свой телефон.  — Слушай, — задумчиво произнес Ли и загадочно посмотрел на альбиноса. — Здесь неподалеку есть забегаловка с очень вкусным Acai. Не хочешь составить мне компанию? Я не завтракал сегодня.  Тэхён в смятении промычал, не зная, что сказать. С одной стороны, он и сам ощущал некое ощущение голода, а с другой, переживал, что Чонгук мог в любое время позвонить. Или же Мелоди могла заявиться в квартиру, а пианиста там нет. Он не был уверен, что ему стоило соглашаться, но проверив свой мобильный телефон, омега вновь решился на рисковый поступок.  — Что за забегаловка? 

*** 

В кабинете стояла глубокая тишина, а из окон проливался дневной свет, который ложился на рабочий стол, заваленный бумагами, письмами и аккуратно разложенными документами. Чонгук сидел слегка склонившись над бумагами и его взгляд медленно скользил по строкам, останавливаясь то на цифрах, то на печатях. Надвигалось очень много изменений и, как правило, изменения ведут за собой некий хаос. Сам Чонгук всегда был готов к любым последствиям, однако, интуиция подсказывала ему, что он вовлечен в какую-то игру, которую альфа не может увидеть целиком. Это раздражало. Бизнесмен ненавидел жить в сомнениях и подозрениях. Он любил конкретность. Факты, какие бы они не были.  Тут в дверь ожидаемо постучались. Чонгук даже не поднял головы, ибо ожидал свой кофе уже более пяти минут.  — Входи, — произнес он ровным голосом.  Дверь тихо отворилась, и в проеме показалась фигура прислуги. Омега держал в руках серебряный поднос, на котором стояла маленькая чашка двойного эспрессо и высокий стакан воды. Он вошел в кабинет, и в его медлительности Чонгук угадывал напряжение. Плечи его были чуть поданы вперед, будто он нес на руках не поднос, а тяжесть собственных мыслей. На лице лежало угрюмое выражение, и даже привычная услужливость, свойственная его положению, сегодня казалась очевидно натянутой.  Альфа тихо и устало выдохнул. Вин остановился у стола, придерживая поднос одной рукой. Сначала слуга поставил на стол стакан воды, причем сделал это так, что стекло едва слышно звякнуло о полированную поверхность. Затем рядом опустилась и маленькая чашка с кофе. Такой манеры в этом доме не допускали. Бровь Чонгука едва заметно выгнулась. Дерзость, пусть даже столь мелкая, никогда не приветствовалась мужчиной. В его доме люди знали меру, а прислуга — тем более. И все же старший не сказал ни слова, ибо прекрасно понимал причину этого раздражения. Потому лишь закрыл лежащий перед ним документ, наблюдая за омегой внимательным, чуть усталым взглядом.  — Если ты закончил демонстрацию своего дурного настроения, — лениво выдохнул бизнесмен, притянув к себе чашку. — Можешь идти. — Это все, что ты можешь мне сказать?! — сорвалось у омеги неформальное обращение.  — Ты забываешься, Вин, — коротко отрезал альфа и в его глазах скользнула строгость.  Чон взял чашку и одним движением осушил двойной эспрессо, а горечь напитка была для него привычнее и даже приятнее иных напитков. На лице его не дрогнул ни один мускул. — Опять же, — упрямо продолжил Вин, будто специально цепляясь, — Это все, что ты можешь мне сказать? На мгновение в кабинете воцарилась тишина. Чонгук поставил чашку на стол и тяжело вздохнул.  — Чего ты хочешь? — Ты собираешься обручиться с пианистом! — выпалил Вин. — Чонгук… А как же я?! Голос его дрогнул и сорвался на тонкой ноте. Омега стоял неподвижно, но было ясно, каких усилий ему стоит удержать себя в руках. — Я был верен тебе до последнего, — продолжил он. — Люблю тебя до потери сознания… Готов ради тебя на все. А ты? Глава вновь прикрыл глаза на несколько секунд, пытаясь удержать в себе вспыхнувшее раздражение и собираясь с мыслями. Затем медленно потянулся к стакану и осушил его так же спокойно, как несколькими мгновениями ранее выпил кофе. Поставив пустой стакан на стол, Чонгук поднялся с кресла. Обойдя письменный стол, бизнесмен вышел к прислуге и остановился всего в нескольких шагах. Альфа смотрел на омегу сверху вниз долгим, внимательным взглядом, в котором усталость переплеталась с недовольством, ведь мужчина не привык принимать решения, опираясь на чьи-то чувства. Он всегда действовал так, как считал нужным.    — Что я? — вскинул альфа брови и чуть наклонился к омеге. — Что я, Вин?  — Неужели… Неужели… — голос парня сорвался и на глазах выступили слезы, из-за чего бизнесмену хотелось выставить его за дверь. Он ненавидел драму на пустом месте, а сейчас младший устраивал именно это. — Ты меня никогда не любил?  — Боже, — закатил альфа глаза. — Вин, мы это обсуждали с тобой десятки раз. Ты хочешь, чтобы я отчитывался перед тобой? Хочешь, чтобы объяснялся? Хочешь, чтобы сказал о своих чувствах?  — Разве я не заслуживаю этого знать?  — Ты знаешь ровно столько, сколько я считаю нужным, — кивнул альфа. — Но… — Послушай, — устало выдохнул старший и положил руки на плечи прислуги, заглядывая в глаза. — Со временем ты поймешь, что так нужно было.  — Но как же я? — неустанно повторял Вин, все же пустив одинокую слезу по щеке.  — Ты останешься здесь, в этой резиденции, — Чонгук сильнее сжал плечи омеги. — И ничего между нами не поменяется. Все будет так, как и было.  — Хочешь сказать, — судорожно прошептал Вин, глядя на старшего снизу вверх. — Что это твой временный… «Проект»?  — Как я и сказал, — Чонгук отпустил прислугу и вернулся на свое место, отодвинув пустую чашку и стакан воды. — Всему свое время.  — Я просто… — Можешь идти.  Вин виновато опустил голову и поклонился, понимая, что перешел границы дозволенного. Чонгук не собирался с ним нянчиться: пока слуга ясно осознавал свое место и обязанности, ему позволялось оставаться в резиденции. Однако стоило ситуации измениться и Вину пришлось бы вернуться туда, откуда он пришел. Сам альфа до сих пор пытался разобраться в собственных мотивах, потому что желание обручиться с альбиносом было не просто продуманным решением. Им двигало нечто большее, еще не до конца им осознанное.

***

Медленно прикрыв дверь, Тэхён облокотился о нее спиной и опустил веки, чувствуя себя не в своей тарелке. Прошло сорок минут с тех пор, как они с Хёком попрощались, но омега по сию минуту ощущал то самое приятное тепло, что альфа ему дарил попросту своим присутствием. На удивление альбиноса, с этим художником оказалось так легко и просто, что ему в целом не нужно было притворяться. Он был собой рядом с ним. Говорил то, что приходил в голову. Смеялся в открытую, даже и не помня, когда в последний раз так много веселился во время обычного перекуса в малопопулярной забегаловке.  Эти новые ощущения вызывали смятение, непонимание и даже страх — страх того, что такая близость может обернуться множеством проблем. Альбинос не замечал откровенного флирта со стороны мужчины и хотел верить, что их сблизило лишь общее увлечение. Но сможет ли он объяснить эту связь Мелоди или Айрин? И что будет, если об этом узнает Чонгук? Тэхён не был до конца честен с Ли: он так и не признался, что уже обручен с успешным и влиятельным бизнесменом. Как бы мужчина отреагировал? Продолжил бы общение, не смотря на то, что альбинос был почти замужем.  — Добро пожаловать, — служанка появилась в прихожей и выглядела немного взволнованной. — Господин Ким.  — Что случилось? — медленно выдохнул пианист и бросил сумку на тумбочку, снимая обувь и тут же надевая домашние тапочки. — Ты какая-то бледная… — Приезжала Госпожа Айрин, — ответила девушка и альбинос закатил глаза. — Не застав вас, она просила передать, что ждет вашего звонка. — Хорошо.  Омега прошел в гостиную и попросил служанку принести кольцо, пока сам набирался необходимой энергии, чтобы позвонить Айрин. Очередного допроса ему не избежать, а сил говорить у омеги практически не было.  — Прошу, — девушка вернулась с коробочкой в руках.  Омега кивнул на журнальный столик и служанка аккуратно положила коробку на стол. Пианист взглянул на огромный фиолетовый камень и ощутил очередной тяжелый груз на плечах. Играть мужем влиятельного альфы ему совершенно не хотелось. Сегодня Ким в очередной раз в этом убедился, когда взял в руки карандаши и рисовал красоту Рио-де-Жанейро.  — Что вам приготовить на ужин?  — Ничего, — отрезал омега и надел кольцо на безымянный палец.  — Но… — Я же сказал, не надо на меня давить.  — Извините. Еще одной раздражающей деталью всей этой игры было навязчивое стремление каждого накормить пианиста — словно он намеренно морил себя голодом и страдал расстройством пищевого поведения. Ему просто не хотелось есть, так в чем была проблема? И он не страдал анорексией, чтобы вокруг него так кружили, настойчиво добиваясь своего. Служанке тоже велели следить за питанием омеги и отчитываться Мелоди, но Тэхён сразу сказал этой девушке, что работает она, в первую очередь, на него.  Тут, словно по расписанию, на телефон поступил звонок от Айрин. Сделав глубокий вдох, альбинос приложил мобильный к уху и ответил довольно спокойным голосом.  — Добрый день. — Где ты шляешься? — раздраженно звучал голос женщины.  — Разве это этично задавать вопрос таким образом? — ухмыльнулся Ким и откинулся на спинку дивана.  — У меня нет времени на твою дерзость, — вздохнула Айрин. — Ты, кажется, забыл, что теперь являешься женихом моего сына. Нет-нет. Ты являешься будущим мужем влиятельного бизнесмена, о котором любят говорить и писать статьи. Понимаешь?  — Не совсем.  — Почему ты выходишь из квартиры без моего ведома? — вопрос звучал слишком нудно и пианист невольно закатил глаза, стараясь не особо дерзить Госпоже. — О вас с Чонгуком пишут во всех журналах и газетах, возле твоего жилого комплекса бродят журналисты, фотографы, поэтому будь добр! Будь добр и сиди дома!  — Я что, похож на дикого зверя, которого надо держать в клетке? — выгнул альбинос бровь.  — Тэхён, не выводи меня из себя, — женщина готова была уже рычать от негодования и омега решил дать заднюю, чтобы совсем не разругаться. — Жди от нас звонка.  — Так точно, госпожа Айрин.  Сбросив вызов, пианист обеспокоенно облокотился локтями о колени. Он вспомнил сегодняшний день и то, как его провел. Целенаправленную встречу с альфой, с которым провел не один час, будучи являясь женихом влиятельного человека.  — Господи, — устало вздохнул омега и схватился за волосы, ощущая тихий страх, который поднимался в груди. — Надеюсь нас никто не видел… 

*** 

Терраса тонула в предзакатной тишине, а часы показывали почти четыре дня. Воздух был с едва уловимой свежестью, и легкий ветер неспешно перелистывал страницы разложенных на столике журналов и газет. Чонгук сидел в кресле и лениво водил взглядом по заголовкам. Бумаги принесли по его же распоряжению — аккуратной стопкой, как он и просил. Видимо, прислуга решила не отступать от формальностей даже в такой час. Первая полоса каждой из них кричала об одном и том же. О нем. И о загадочном альбиносе-омеге. Громкие заголовки, догадки, вырванные из контекста фразы, попытки угадать правду там. Чонгук пробежался глазами по нескольким статьям, не задерживаясь ни на одной дольше, чем на пару секунд. Его губы тронула едва заметная, почти хищная ухмылка, ведь именно этого он и ждал. Реакция публики оказалась предсказуемой до смешного. Даже в Южной Корее уже вовсю обсуждали, что Чон Чонгук выбрал себе в спутники земляка. Слухи разрастались, обрастали деталями, превращались в историю, за которой жадно следили во всем мире. Альфа  отложил одну из газет, позволив ветру перевернуть ее страницу, и на мгновение прикрыл глаза. В этом хаосе чужих слов и домыслов было что-то забавное. Пусть говорят. Пусть строят теории. Чонгук не собирался их останавливать. Звук каблуков неожиданно разрезал приятную тишину. Ровный, уверенный, слишком знакомый. Мачеха поднималась по лестнице на террасу, хотя прекрасно знала, что альфа не любил, когда его тревожили в такие часы, да и в этом месте в целом предпочитал оставаться один. Но это никогда ее не останавливало. Женщина появилась на террасе, словно это было ее право входить без приглашения. Мягкая улыбка коснулась ее губ, взгляд был внимательным, почти ласковым, хоть она и понимала, что вновь потревожила пасынка.  — Я отправила водителя за Тэхёном. — Прекрасно, — коротко кивнули ей в ответ.  Альфа поднялся, не торопясь, и прошел вперед. Ладони легли на массивные перила террасы — теплый камень отозвался под пальцами. Перед ним раскинулось море, а волны лениво перекатывались одна за другой, отражая солнечные блики, а где-то вдалеке скользили силуэты яхт, оставляя за собой тонкие следы на воде. Чонгук смотрел вдаль, пытаясь вычитать в этом спокойствии ответы, которые не находились так же легко, как раньше. С альбиносом только так. Все было запутано, непонятно и довольно быстро. Предложить переехать омеге он сам лично не изъявлял желания, однако по словам Айрин это было лучшим решением.  Сейчас, когда СМИ были столь остро заинтересованы в личной жизни бизнесмена, альбиноса стоило обезопасить не только от журналистов, но и от потенциальных недоброжелателей.  Айрин подошла ближе к альфе и остановилась рядом и, чуть помедлив, положила ладонь ему на плечо. — Ты поступаешь правильно, — мягко произнесла она, улыбнувшись. — Так будет лучше для всех. Чонгук едва заметно повел плечом, но не убрал ее руку. Его взгляд остался прикованным к морю. — Мы только решились на помолвку, — он покачал головой, будто сам с собой споря. — А ты уже хочешь, чтобы он жил здесь. Не уверен, готов ли он к этому. В его голосе не было раздражения, лишь холодная рассудительность и тень сомнения, которую он не стремился скрывать. Чонгук не был уверен, готов ли пианист к жизни в резиденции, ведь правила здесь довольно строгие, а касались они всех без исключения. Да и Тэхён, на данный момент, понятия не имел, кем являлся Чонгук на самом деле. О его темной стороне, о его темных делах, о том, на какие страшные безрассудства альфа способен… Правда и с другой точки зрения, альбиносу и не нужно было знать. Между ними ведь всего навсего фиктивный брак.  — Для этого здесь я, — довольно произнесла мачеха и чуть сжала плечо пасынка. — Об этом не переживай.  — В каком крыле вы подготовили для него спальню?  — Его спальня рядом с твоими покоями.  — Спасибо, — хмыкнул Чонгук и посмотрел на Айрин. — Как там отец?  — Ему уже гораздо лучше, — женщина похлопала по плечу альфы и прошла обратно к лестнице. — Постарайся сегодня никуда не уезжать, проведем вечер всей семьей.  — Несомненно.  Альфа проводил взглядом Айрин, которая спустилась с террасы и позвала одну из служанок. Чонгук не был уверен, стоило ли приводить альбиноса в резиденцию так скоро. Такими темпами их небольшой секрет мог раскрыться — они еще не успели узнать друг друга должным образом. Впрочем, в его переезде были и свои преимущества. Альфа всегда предпочитал держать все под контролем. Альфа на мгновение задержал взгляд на линии горизонта, после чего уголки его губ дрогнули, складываясь в короткую улыбку. Решение уже было принято. Чонгук выпрямился, отстраняясь от перил, и достал из кармана мобильный телефон. Он набрал номер начальника своей службы безопасности, человека, отвечающего за телохранителей и того, что происходило в пределах его резиденции. Дождавшись соединения, он поднес телефон к уху и спокойно велел: — Поднимись ко мне.

*** 

Жизнь начинала обретать более страшные краски для пианиста, который никак не ожидал оказаться в стенах резиденции в лице Господина так скоро. Звонок от Мелоди стал последней отправной точкой. Близился момент, когда каждый займет свои места в  этом спектакле. Только страшно было представить, как отнесется Чонгук, когда узнает, что его водят за нос. Альфа не был похож на того, кто мог закрыть глаза на подобные выходки.  Дверца автомобиля мягко захлопнулась за спиной, и Тэхён тихо выдохнул от раскинувшейся перед ним резиденции. Сегодня она казалась больше, чем в его воспоминаниях. Холодной. Безупречной. Чужой. Даже воздух будто становился тяжелее, стоило приблизиться. Водитель уже открыл багажник и аккуратно выставлял чемоданы на гравийную дорожку. Едва они коснулись земли, как две служанки поспешно подбежали, почти синхронно подхватывая вещи нового члена семьи. У крыльца стояла Айрин. Ее улыбка была широкой, слишком удовлетворенной, чуть ли не торжественной. По обе стороны от нее выстроились прислуги и телохранители ровным рядом, как по отработанной схеме. Рядом с женщиной находились Мелоди и, судя по всему, главный дворецкий с безупречной осанкой, в лице которого читалась привычка контролировать каждый процесс в этом доме. Тэхён сделал шаг в их сторону и именно в этот момент его накрыло осознание. Оно не пришло постепенно и не дало времени привыкнуть. Оно обрушилось резко, как ледяная вода, заставляя на секунду потерять опору внутри себя. Это больше не было его обычным визитом. Он стоял перед домом, который отныне должен был стать его местом жительства. В стенах этой резиденции омега должен был стать настоящим Господином. Даже если на время.  — Добро пожаловать, Тэхён.  — Благодарю, — улыбнулся омега и кивнул Мелоди. — Я смотрю, меня все ждали.  — Я специально собрала наших работников, чтобы представить нового Господина в резиденции, — тихо улыбнулась Айрин и притянула альбиноса ближе к себе, разворачиваясь лицом к дворецкому. — Герман, будущего мужа моего сына ты уже знаешь. — Верно, — поклонился мужчина и вежливо улыбнулся. — Добро пожаловать, господин Ким.  — Это Герман, — представила женщина. — Наш главный дворецкий. Мелоди ты уже знаешь.  — Да, разумеется, — ухмыльнулся Ким, посмотрев на Мелоди.  — А это наши садовники, уборщики территории, и, конечно же, телохранители, — Тэхён следовал за Айрин, глядя на сотрудников, даже и не имея желания запоминать их. Смотря на них, пианист так и не смог разглядеть того самого прислугу с характером. — Это Намджун, начальник службы безопасности. На данный момент, насколько мне известно, он занимается назначением двух телохранителей лично для тебя.  — Для меня? — выгнул пианист бровь, посмотрев на мужчину, у которого было такое же имя, как и у единственного друга. — А зачем мне телохранители?  — Понимаешь, — Айрин подхватила альбиноса под руку и увела к парадному входу. Тэхён прочистил горло, посмотрев на свой локоть, который был захвачен в «плен». Женщина каждый раз забывала важную деталь: он не любил физический контакт. — У каждого члена нашей семьи должны быть личные телохранители, водители, и прислуги. Это, можно сказать, строгое правило, которое установил мой сын.  — Хм, — выдохнул омега, проходя вместе с Айрин в дом. — Значит и у меня будут личные прислуги?  — А ты сам посмотри.  Женщина указала рукой на очередной ряд прислуг, которые стояли в просторной прихожей. Тэхён удивленно вскинул брови и посмотрел на каждого работника, включая шеф поваров, которые были одеты в униформы. Масштабы не переставали удивлять пианиста. Он тихо хмыкнул и посмотрел на того самого прислугу сверху вниз. Тот самый Вин, который вел себя рядом с омегой довольно дерзко. Голова парня была опущена, однако глаза все равно стреляли в сторону пианиста. А точнее внимание было устремлено на палец, на котором изящно покоилось дорогое и большое кольцо.  — Прошу вас обратить внимание, шеф, — Айрин обратилась к одному из лучших поваров в Европе. — У господина Тэхёна специфическая диета. Список продуктов, на которые у него аллергия, я предоставляю позже.  — Я сам предоставлю, — произнес Ким. — Могу я узнать, кто именно будет прислуживать мне?  Айрин указала рукой на ту, которая считалась новенькой. Ее привезли сюда раньше пианиста, чтобы никто не догадался о том, что девушка на самом деле уже приличное время прислуживала Тэхёну. Никто ведь не знал о том, что она жила в той же квартире, что и пианист. Ким довольно улыбнулся, посмотрев на нее, и мог спокойно выдохнуть. Как никак омега уже привык к ней и даже мог доверять. По крайней мере, больше чем, например, Мелоди. И пианист надеялся, что служанка была в первую очередь предана именно ему.  — Как зовут? — для вида спросил Ким, подойдя к девушке.  — Ева, господин Ким.  — А кто еще? — обернулся парень, посмотрев вопросительно на Айрин. — Вы сказали две прислуги. — Ты можешь выбрать сам.  Тэхён с пониманием кивнул и посмотрел на остальных, заостряя внимание на Вине. Но чтобы не привлекать особого внимания Айрин и Мелоди, пианист медленно прохаживался, глядя на прислуг один за другим. Остановившись перед высоким бетой, Ким посмотрел на парня. — А тебя как зовут?  — Виктор.  Коротко промычав, альбинос продолжил свое наблюдение и наконец прошел к Вину. Тот продолжал стоять с опущенной головой, держа руки за спиной. Осмотрев его с ног до головы, Ким сделал шаг ближе к нему.  — Зовут?  — Дун Сычэн.  Омега в смятении нахмурился и посмотрел на Айрин, ведь насколько помнил, каждый называл его по иному имени.  — А почему Вин? — поинтересовался пианист сначала у Айрин, а после перевел взгляд на прислугу. Но тот продолжал молчать, что наводило все больше растерянности и непонимания. Молчание затянулось на несколько долгих секунд и Тэхён вновь посмотрел на мачеху альфы. — Я кажется, задал вопрос, госпожа.  — Это его второе имя, дорогой, — натянуто улыбнулась женщина.  Этого было достаточно омеге, чтобы понять: от него что-то скрывали. И это чувство возникало в нем не в первый раз.  — Что же, пусть вторым будет Вин.  Лицо Айрин изменилось мгновенно, как и выражение Мелоди, которая нервно сглотнула и посмотрела косо на свою госпожу. Тут все догадки и подтвердились. Только вот выяснять, что именно они все скрывали, Тэхён планировал самостоятельно и скрытно.  — Извините, но я… — Но что? — Ким резко посмотрел на прислугу, глаза которого были направлены на альбиноса.  — Я прислуживаю Главе Чону.  — Вин, — с нажимом произнесла Мелоди. — Ты что, спорить будешь?  — Не будет, конечно, — улыбнулась Айрин, покачав головой. — Ничего страшного. Сменим прислугу для Чонгука, — женщина посмотрела на пианиста прямо. — Вин так Вин. 

*** 

— Скажи мне, почему Вина приставили прислугой Тэхёна?  — Ох, — Айрин нервно улыбнулась и поправила свои волосы. — Тэхён сам выбрал своих прислуг.  Чонгук устало вздохнул и провел пальцами по лбу, очевидно для мачехи, показывая, что у него начиналась очередная мигрень от это ситуации.  — И ты не могла никак возразить?  — Чтобы вызвать больше подозрений? — чуть тише добавила женщина, оглядевшись. —Хваса, скажи, что стол готов, — обратилась Айрин к главной прислуге.  — Да, госпожа, стол готов.  — Тогда можем пройти, — кивнула Мачеха, посмотрев на пасынка. — Ты дождись Тэхёна, а я пойду проверю твоего отца.  — Он не будет с нами ужинать?  — Он неважно себя чувствует, — с заметной грустью произнесла Айрин, поднимаясь с дивана. — Я прослежу, чтобы он поужинал в покоях.  — Хорошо, спасибо.  Чонгук проводил ее взглядом и посмотрел на свой стакан с виски. Он сидел в главной гостиной, откинувшись в глубоком кресле, обитом темным бархатом, который мягко поглощал свет ламп. Альфа, как и всегда, выглядел собранным, но в его собранности читалось очевидное ожидание. С тех пор, как пианист приехал в резиденцию, они еще не пересекались. Альфа был занят делами у себя в кабинете, но мог слышать, как альбиносу показывали его комнату.  Его пальцы скользили по подлокотнику, выстукивая едва уловимый ритм — привычка, выдающая внутреннее напряжение. Часы на стене отмеряли секунды слишком громко, и каждый их щелчок, действовал прямо на нервы. Он поднял взгляд к широкой лестнице, ведущей на второй этаж, откуда должен был спуститься младший.  Когда где-то наверху послышался едва различимый звук шагов, Чонгук прочистил горло и принял более удобное положение. Его пальцы остановились, а взгляд устремился к лестнице. Шаги, раздавшиеся наверху, в тишине гостиной прозвучали отчетливо. И тут на лестнице показалась фигура. Альбинос спускался аккуратно, держась за перила лишь кончиками пальцев. На его пальце блестело кольцо, что невольно, и необъяснимо для Чона, оказывало приятный эффект. Светлые брюки подчеркивали стройность, делая его фигуру почти невесомой. Темно-коричневая кофта, слегка прозрачная, мягко обрисовывала линии тела, не скрывая, а скорее намекая, добавляя образу уязвимость, которую омега и не пытался прятать. Волосы пианист, как обычно, собрал в низкий хвост, и лишь несколько светлых прядей выбились и мягко касались висков, смягчая черты лица. Когда он оказался на последних ступенях, свет гостиной окончательно окутал Кима, и на мгновение показалось, что он будто растворялся в нем. — Глава Чон.  — Тэхён, — альфа поднялся с кресла и подошел к омеге, глядя ему в глаза. — Рад тебя видеть в резиденции.  — Неужели?  — А почему бы и нет? — выгнул бровь альфа.  — А вы хорошо играете, — ухмыльнулся пианист и осмотрелся. — Но зря стараетесь. Здесь никого нет.  Чонгук чуть прищурился, глядя на пианиста с нескрываемым интересом. Что же у него было в голове? О чем он сейчас думал? Действительно ли думал, что альфа играл для окружающих? Мысль показалась ему почти наивной и вместе с тем опасной в своей простоте. Люди редко делают что-то по-настоящему искренне на глазах у других. Особенно такие, как он. Альфа медленно провел языком по внутренней стороне щеки, не отводя взгляда. — Даже у стен есть глаза и уши, — хмыкнул альфа и протянул руку, чтобы пригласить омегу на ужин. — Нас уже ждут.   

***

За ужином все относительно проходило гладко и спокойно. Тэхён особо и не старался «влиться» в семью, но и не отставал от общей беседы. Иногда его мысли улетали не в то русло: то он думал о Вине, который периодически маячил перед глазами, то о своей комнате, которая оказалась рядом с покоями главы. Очевидно, они решили поселить его рядом с будущим мужем, ведь не мог омега так сразу оказаться в его комнате, нарушая его личные границы. Да и о своих собственных Ким переживал не меньше. Настанет день, когда им придется жить не только под одной крышей, но и спать под одним потолком. Пианист надеялся, что бизнесмен догадается как-то организовать свои покои так, чтобы им не пришлось лежать в одной постели. Ну вот снова. Тэхён снова думал о своем, пока Чоны обсуждали здоровье главы семейства.  — Я могу его навестить? — спросил Ким, когда Юна перестала жаловаться на то, что отец не слушается ее и все равно работает в своей комнате. — Я так и не поздоровался с ним.  — Сегодня он чувствует себя неважно, — отметила Айрин, поставив бокал на стол. — Но думаю, что завтра мы все вместе позавтракаем на террасе.  — Тэхён, скажи, а как тебе в резиденции? — спросила сестра Чонгука, сидя напротив пианиста. — Привыкаешь?  — Ну, сегодня только первый день, — улыбнулся альбинос, вяло ведя вилкой по тарелке. — Резиденция довольно большая. Можно легко потеряться.  — Как лабиринт, — кивнула девушка и боковым зрением взглянула на брата. — Знаешь ли, мой брат очень любит, когда все… Запутано.  — Не понял, — в смятении ответил Тэхён, посмотрев сначала на Юну, а после и на альфу, который в основном молча ужинал. От него исходило слабое желание общаться, но омега прекрасно понимал его. Ему самому было сложно. Сложно находиться за столом с абсолютно чужими ему людьми и делать вид, что все нормально. Сложно смотреть на бизнесмена так, будто он влюблен в него, когда в реальности Киму было безразлично.  — Не обращай внимания, — отмахнулся глава и предупреждающим взглядом посмотрел на сестренку. — Юна, не вводи моего жениха в заблуждение.  — Вау, — девушка взяла бокал в руки и искренне улыбнулась. — Что я слышу? Мой брат сказал «мой жених»?  — Юна.  — За это стоит поднять бокалы, — продолжала веселиться омега и вытянула руку так, чтобы чокнуться с бокалом пианиста. Тэхён попытался расслабиться и поддержать настроение девушки, однако ощущал сильный дискомфорт. — За будущих молодоженов! — чуть громче произнесла Юна и рассмеялась, когда Чонгук таки приподнял свой бокал.  Альбинос молчал несколько коротких секунд, глядя на альфу, стараясь не выдавать своих истинных эмоций. Его уверенность в этой игре трескалась под тяжестью собственных мыслей. Сомнения ежедневно сжирали парня, а желание отказаться, вернуть все деньги только усиливалось. Внутри него росло тихое ощущение тревожности, словно вот-вот он сам окажется в ловушке. В ловушке не той игры, которую он вел. Надев столь дорогое кольцо, Ким словно сковал себя цепями. И это кольцо не радовало глаза, оно стало напоминанием. Ежедневным напоминанием, что он играет с огнем.  Чонгук приподнял руку, словно предлагая Тэхёну выпить вместе с ним за их будущий — пусть и фальшивый — брак. Встретившись с ним взглядом, пианист спокойно взял стакан воды и ответил тем же жестом, едва заметно улыбнувшись. Медлить было опасно. Омега ясно понимал: времени у него почти не осталось. И начать следовало с самого очевидного. С прислуги, которого предстояло первым вывести на чистую воду.

*** 

Кухня сохраняла безупречный порядок даже после ужина, на котором семье подавали самые различные блюда. Мраморный пол оставался чистым, центральный остров — аккуратно освобожденным, а поверхности — тщательно протертыми до гладкого блеска. Посуда исчезала одна за другой, возвращаясь на свои места; прислуги двигались и выполняли свои обязанности, как отработанный ритуал, в котором не допускалось случайной небрежности. Тэхён вошел без стука. Звук шагов сразу обозначил его присутствие, не требуя слов. Омега держался вполне уверенно, ощущая себя смелее и сильнее, без внимания Айрин или Чонгука. Спина оставалась прямой, плечи свободными, а взгляд острым. Его взор скользнул по кухне и он медленно прошел по островку, пальцем проверяя, насколько чиста была поверхность. В это мгновение, даже шеф повара перестали что-то делать, удивленно глядя на Кима.  Тэхён прошел глубже в кухню, оставляя за собой ощущение холодной требовательности. Пианист расположил руки за спиной и посмотрел на главного шеф повара, слабо улыбаясь.  — Благодарю за салат с тунцом, — произнес пианист. — Было очень вкусно.  — Приятного аппетита, господин Ким, — поклонился мужчина, говоря на португальском с легким акцентом. — Очень рад, что вам понравилось.  Тэхён обвел присутствующих внимательным взглядом и задержался на Вине, который протирал мокрую посуду. Слабая улыбка исчезла с белоснежного лица омеги, которому хотелось аккуратно закинуть удочку, чтобы поймать то, чего он добивался.  — Принеси мне капуччино в мою комнату, — велел Тэхён, посмотрев на Вина откровенно высокомерным взглядом. — Без сахара.  — Хорошо.  — Хорошо? — выгнул Ким бровь. — Так у вас тут положено отвечать на приказ господина?  — Прошу прощения, — прочистил голос омега, опустив голову. — Как пожелаете, господин Ким.  — Ну-ну.  Бросив косой взгляд на парня, пианист вышел из кухни, закрыв дверь. Но не торопился возвращаться в свою комнату. Напротив, он хотел стать свидетелем очередного оскорбления в свой адрес, ведь прислуга всегда любила обсуждать за спиной своих хозяев. И он нисколько не удивился, когда услышал звонкий стук, словно кто-то злобно поставил что-то на стол. После чего послышался голос Вина.  — Он еще даже не обручен официально, а уже ведет себя так, будто ему принадлежит вся эта резиденция!  — Тише, Вин, тебя могут услышать, — шикнул кто-то из поваров, Тэхён начинал различать голоса. — Да мне плевать, — рявкнул омега в ответ, чем заставил пианиста ошарашено вскинуть брови. — Ни кожи, ни рожи, а думает, что глава Чон реально в него влюблен.  — А почему нет? — этот голос принадлежал Еве, которая заставила Тэхёна гордо улыбнуться. Она раз за разом доказывала свою верность своему господину, что не могло не радовать омегу. — Господин Ким очень красивый и утонченный омега, да и далеко не глупый. Талантливый, целеустремленный.  — Ева, тебе что, заплатили за твою речь? — усмехнулся кто-то из других прислуг. — Ты первый день здесь, а так уже печешься о своем боссе.  — Я лишь говорю то, что вижу.  — И много ты успела повидать за несколько часов? — голос Вина звучал слишком ядовито.  — Достаточно, — отрезала Ева. — Я приготовлю кофе, а ты отнеси господину. Он не любит ждать.  Тэхён сдержанно выдохнул и с силой заставил себя убрать пальцы от дверной ручки. Устраивать сцену перед всеми пианист не собирался, но избавиться от Вина решил окончательно. Изначально этот парень не внушал ему доверия, а подобное хамство… Ким не был намерен терпеть неуважение к себе, даже если находился здесь временно для игры.  Он вернулся в главную гостиную и украдкой посмотрел на второй этаж, где сейчас все и находились. Чонгук разбирался делами в своем кабинете, Айрин проводила время с мужем, а Юна принимала ванну. Ну, несколько Тэхёну было известно. Момент был очень даже подходящим, чтобы поставить точку в этой неоднозначной истории с Вином. Его наглость не знала границ. Пианист бы закрыл глаза на что угодно, но никак не на оскорбления. Раздражение распространялось по телу альбиноса так быстро, что оно уже обретало более глубокую форму, выводя его на злость. Ким ходил по гостиной то туда, то сюда, скрестив руки на груди.  Он нервно опустился на диван, подергивая ногой, глядя в коридор, откуда должен был появиться слуга. Первой явилась Ева, подходя чуть ближе, с опущенной головой. Девушка совсем слегка приподняла голову и взглянула на своего господина.  — Господин Ким, ваш кофе готов.  — Не вижу.  — Вин, — позвала девушка и тут из коридора вышел омега с подносом в руках.  Омега подошел ближе и поставил чашку с кофе на небольшую тумбочку рядом с диваном. Альбинос посмотрел на кофе, который ему принесли в довольно симпатичной чашке, с ложечкой на блюдце. Пенка была взбита профессионально и красиво, с розой по центру.  — Что-нибудь еще? — Вин говорил с опущенной головой.  Не уделив кофе большего внимания, Ким поднялся с дивана и приподнял голову прислуги за подбородок. Он смотрел на него прямо, пытаясь взором показать, что омега зря столь небрежно относился к своей работе.  — Что-то не так, господин Ким? — растеряно спросил парень, косо посмотрев на Еву.  — Значит, — пианист убрал руку с лица Вина. — У меня ни рожи, ни кожи? — вскинул Тэхён брови, застав прислуг врасплох своим вопросом. Ева шокировано посмотрела на господина и покачала головой, сразу осознавая, что Ким был в курсе сплетен на кухне. — Во мне нет ничего такого, лишь кости и кожа? Так ты говорил?  Вин совсем слегка начал дрожать, видимо, понимая насколько сильно он допустил оплошность, позволив подобные высказывания. Он вновь перевел ошарашенный взгляд на Еву — Ким с силой развернул его голову обратно, цепляясь глазами за глаза прислуги.  — Она здесь не при чем, — вскинул омега брови и, не теряя времени, влепил звонкую и сильную пощечину. Ева в изумлении прикрыла рот рукой, но тут же опустила голову, чтобы не злить господина больше. — Я лично был свидетелем вашего веселья в кухне.  — Господин Ким, я… — Я не желаю слышать и слово, — вскинул Тэхён руку, глядя на парня сверху вниз. — Немедленно собирай вещи и сматывайся из этой резиденции.  — Господин! — ошарашено воскликнул Вин, придерживая свою щеку. — Господин Ким, вы… Вы не можете… Не можете меня вот так выгнать… — Что? — прищурился пианист, посмотрев на прислугу, после чего рассмеялся не веря собственным ушам. — Герман! — позвал Ким сквозь зубы, продолжая смотреть на провинившегося. — Герман!  — Что-то не так, господин Ким?  Главный дворецкий чуть ли не прибежал в гостиную, глядя на своих работников в легком недоумении. Мужчина подошел немного ближе, бросив на Вина недовольный взгляд.  — Господин, он проявил неуважение? Как-то провинился перед вами?  — Что же это такое, Герман? — улыбнулся ехидно альбинос, не сводя глаз с Вина. — Ваши прислуги имеют наглость оскорблять и пускать грязные шутки в мой адрес, а вы ни сном ни духом?  — Господин Ким, прошу прошения! — Герман удивленно воспринял сказанное, явно доверяя персоналу больше, чем следовало. — Господин Ким, я… — Я не хочу видеть его в этой резиденции, — отрезал Тэхён и наконец взглянул на дворецкого, у которого уже нервно дергался глаз. Вероятно, ни один из них не ожидал, что пианист будет решать вопрос именно так. Но иного выхода и не было. Альбинос не собирался жить под одной крышей с тем, у кого был ядовитый язык. — Проследи, чтобы его через час уже не было.  — Но… — Тебе что-то непонятно, Герман? — выгнул омега бровь, начиная терять терпение. — Мне что, повторять свои приказы дважды? Или ты тоже хочешь покинуть стены этого дома?  — Все предельно ясно, господин Ким, — поклонился Герман. — Я лично прослежу, чтобы ваше указание было выполнено.  — Замечательно, — улыбнулся натянуто альбинос и опустился обратно на диван, глядя довольным взглядом на Вина.  У прислуги уже стекали слезы, и его чуть ли не с силой увели от Тэхёна, потому что он никак не хотел мириться с подобным наказанием. Проводив их внимательным взором, Ким посмотрел на Еву, которой все еще было немного тревожно. Он подмигнул подмигнул служанке, закинул ногу на ногу, и взял в руки чашку с кофе, победно улыбаясь. Капучино раскрылось на языке довольно нежно, благодаря пенке, медленно уступая место глубокой кофейной горечи, оставляя после себя тянущееся послевкусие.

*** 

Тэхён проснулся в хорошем расположении духа и пролежал в кровати несколько минут, прежде чем принимать ванну. Он все еще привыкал к просторной спальне, к роскошной ванне, к панорамным окнам слева от кровати. Вид у него был не менее красивым и богатым для простого парнишки, из холодной деревни в Швейцарии. Море с утра было светло-голубое, а солнце яркое и обещающее. Оно обещало пианисту хороший день, хоть Ким и не очень любил солнце.  После прохладного душа, пианист изучал и одновременно наслаждался различными средствами по уходу кожи, дорогой косметикой, специальными расческами для его длинных волос. Провел он за туалетным столиком более часа, сделав две аккуратные косы, специально оставив несколько прядей. После Ким прошел в гардеробную, которая была больше, чем ванна. В ней были не только его вещи, который он привез, но и десятки разных нарядов, явно подобранные дизайнерами по указанию Айрин. Сегодня его выбор пал на светлой рубашке с мягкой бахромой, темных джинсах с ремнем, завершая все тонким кардиганом.  Когда он готов был спускаться на завтрак, пианист решил не спешить. Присел рядом с окном и довольно ухмыльнулся, вспоминая, как после вчерашнего инцидента, к нему в комнату пришла Айрин. Злость в ней не то, что кипела, она была словно вулкан, который взорвался. Раздраженная, нервная, недовольная. Омега тогда сразу понял, что ей стало известно о случившемся. Единственное, что он не смог понять, почему Айрин не была на его стороне. Ким рассказал ей всю правду и ожидал, что господа резиденции поддержит его. Однако мачеха миллиардера была в полном негодовании. Требовала прийти в себя и что Вину необходимо вернуться в резиденцию. Почему? Почему этот персонаж был так важен? На эти вопросы мачеха не смогла дать внятных ответов, потому пианист остался на своем. К тому же, поставил ей жесткое условие: либо Вин вернется и Тэхён уедет, либо все останется так, как ему хотелось.  — Видел бы меня Намджун, — усмехнулся пианист и оглянулся, когда в дверь постучали. — Войдите.  — Господин Ким, — Ева показалась в проеме двери. — Завтрак готов. Все ждут только вас. — Спасибо, — улыбнулся Тэхён и поднялся, двигаясь к приоткрытой двери. Когда Ева открыла ее шире, чтобы господину было удобнее выходить, пианист задержался в коридоре. Он с благодарностью посмотрел на девушку и прикоснулся к ее плечу, несильно сжав ее. — Мне нравится, как ты работаешь, Ева.  — Благодарю, господин Ким, — поклонилась прислуга, а губы ее едва дрогнули. — Я рада, что вы довольны.  — Очень.  За завтраком была только Айрин и Чонгук, а вот его сестры и отца, как оказалось, не было в резиденции. По словам Чонгука отец уехал по важным делам, а вот Юна, видимо, уже вернулась обратно на Родину. Тэхён провел все свое утро в комнате, потому, как оказалось, пропустил довольно много интересного. Настроение Айрин было по-прежнему не очень хорошее, а Чонгук выглядел слишком задумчивым, словно его сознание находилось где-то далеко не здесь. Практически весь завтрак они провели молча, из-за чего пианисту становилось не по себе.  — Я смотрю, сегодня у тебя с аппетитом все хорошо, — заметил Чонгук, когда омега съел два бекона, свежие овощи и кусочек сыра. — Это радует.  — Есть такое, — улыбнулся альбинос и сделал несколько глотков зеленого чая. Только последний глоток проглотить получилось с огромным усилием. Приятный вкус трав внезапно стал горьким и, можно сказать, удушающим для пианиста. Его глаза случайно зацепились за знакомую фигуру. Вин передвигал тележку для сбора посуды прямо по коридору в сторону кухню. — Не понял.  — Что? — вскинул Чонгук брови.  — Госпожа Айрин, — натянуто улыбнулся пианист, выразительно глядя ей в глаза. — Кажется, я вам ясно дал понять, что не желаю видеть Вина в этом доме.  — Тэхён, — сквозь зубы произнесла женщина, стрельнув глазами в сторону своего пасынка.  — Это я вернул Вина.  Низкий бас альфы прозвучал не только с нотками угрозы. Его голос и слова, сказанными им, прозвучали для пианиста как очередное оскорбление. Он посмотрел на старшего и специально выдержал паузу, чтобы услышать хоть какие-то объяснения.  — Я могу узнать, почему?  — Я в курсе, что произошло между вами.  — Между нами? — усмехнулся альбинос и взял тряпочную салфетку, протирая аккуратно губы. Аппетит мгновенно пропал, как и желание жить в этой резиденции. — Между мной и прислугой ничего не может быть. Вин проявил дикость, именно дикость, в мой адрес, и я не намерен находиться в одном доме с тем, у кого нет манер.  — Тэхён, — альфа отложил вилку и сложил руки перед собой, скрестив пальцы. Он посмотрел на пианиста во второй раз за это утро, но в его глазах не было и тени какого-то понимания. Мужчина был тверд в своем решении, что вводило Кима в большее недоумение. — Он понесет наказание за проявленное неуважение. Обещаю. Но увольнять его мы не будем. Мы понизили его в должности, и все свое время он будет проводить только на кухне.  — Что бы он и дальше смеялся надо мной?  — Я же обещал, — настойчиво повторил альфа, и тон его изменился на более глубокий. — Вин понесет наказание.  Нахмурившись, альбинос посмотрел на свою тарелку и положил салфетку рядом с ней. Он прочистил горло и сделал еще один глоток воды, ощущая себя загнанным в угол. Отодвинув стул, Тэхён поднялся и безмолвно покинул стол. Он желал сейчас остаться наедине с собой, потому не видел смысла сидеть с теми, кто так поверхностно относился к его оправданному ожиданию.  — Тэхён, ты куда? — спросила Айрин, чуть приподнимаясь.  Омега остановился и развернулся так, чтобы посмотреть только на альфу, который продолжал смотреть перед собой.  — Меня тошнит, — чуть ли не с отвращением произнес пианист. — Не буду портить вам аппетит. 

*** 

С силой закрыв дверь, пианист прошел в комнату, чуть ли не сотрясаясь от гнева. Тэхён метался по комнате, не находя себе места. Шаги ложились отрывистыми ударами о пол, словно он пытался вытоптать собственное раздражение. Он проходил от стены к стене, разворачивался слишком резко, снова возвращался назад, и в этом бесконечном движении не находилось то самое спокойствие.  Пальцы тянулись к губам — он нервно прикусывал их, сдерживая то, что рвалось наружу. Что-то неприятное. Мысли путались и цеплялись одна за другую, не складываясь в ясный ответ. Почему? Почему кто-то из прислуги позволял себе так много, почему какой-то слуга был выше, чем Тэхён? Это осознание жгло изнутри, не давая остановиться, не позволяя выровнять дыхание. Взгляд метнулся к прикроватной тумбе — и прежде чем он успел одернуть себя, рука уже сжала небольшую вазу. Холод стекла лишь на мгновение отрезвил, но раздражение оказалось сильнее. Он швырнул ее в стену и ваза разбилась, рассыпавшись осколками по полу, и в этой краткой вспышке разрушения было то, что альбинос не смог донести до Чонов.  — Господин Ким, с вами все в порядке? — спросила Ева, постучав в дверь.  Омега гневно подошел к двери и открыл ее, затянув служанку в комнату за руку. Вновь хлопнув дверью, пианист яростными глазами посмотрел на девушку, которая уже поняла, в чем именно была проблема.  — Ты знала, что его вернули?  — Нет, господин, — виновато опустила Ева голову. — Честное слово, я не знала.  — Какое-то издевательство! — Тэхён на эмоциях ударил рукой по двери и вновь взглянул на девушку. — Слушай, будешь моими глазами и ушами в этом доме, поняла меня?  Ева неуверенно приподняла голову и встретилась с требовательным взглядом своего господина.  — Не слышу?  — Как пожелаете, господин Ким.  Пианист открыл дверь, чтобы выпустить служанку, как на пороге показалась Айрин. Та как раз вскинула руку, видимо, желая постучаться. Ева поклонилась сначала Тэхёну, а после и госпоже, выходя из комнаты. Она быстро скрылась в коридоре, оставляя разгневанного альбиноса наедине с мачехой. Айрин без разрешения вошла в комнату и тут же вскинула брови, замечая беспорядок на полу. Смотря на разбитые осколки, женщина тихо хмыкнула и покачала головой.  — Выставите счет за испорченное имущество? — ядовито пошутил Ким, закрывая дверь. Он прошел вглубь комнаты, опускаясь на край кровати. Сейчас альбинос примерно понимал, с какой именно целью к нему пожаловали. Айрин в лепешку расшибется, лишь бы Тэхён взял себя в руки и перестал устраивать такую «драму» на глазах у ее любимого пасынка.  — В чем дело? — вопросительно посмотрела Айрин на младшего, присаживаясь на кресло у стены. — Тебя что, задевает то, что говорит какая-то прислуга? Ты готов устраивать подобные истерики, опускаясь в глазах моего сына?  — Опускаясь в его глазах?!  — Это всего лишь прислуга! — теряла мачеха терпение. — Ты не понимаешь, как это глупо выглядит? Ну будет Вин мыть посуду и следить за порядком в кухне, что тебе с этого?  — Госпожа, — произнес Тэхён строго, сохраняя безупречно прямую осанку. — Я понимаю, что для вас я лишь пешка в этой игре, и не забываю, откуда пришел. Но я оставил за спиной все, что было мне дорого: привычный уклад жизни, страну, в которой чувствовал себя на своем месте, лучшего и единственного друга. Я прошел через ад в вашем лагере, через унижения в больнице, сдавая эти бессмысленные анализы. И после всего этого вы хотите, чтобы я закрыл глаза на хамство прислуги? — Вин уже давно у нас работает… Тэхён слегка прищурился, пытаясь считать поведение старшей. Выглядела она немного тревожной, а говорила неуверенно, словно впервые не знала, что именно сказать.  — Он попал к нам в 15 лет, — начала женщина, и альбинос решил послушать, что же за история скрывалась за Вином. — Я не могу рассказать тебе всех подробностей, но его родители очень выручили Чонгука. Практически спасли его. И мы взяли мальчишку к нам… — Такова была ваша благодарность? — выгнул Ким бровь. — Должность прислуги? Да еще и в 15 лет.  — Он остался без родителей, — пыталась объяснить мачеха. — Жил он в резиденции, но практически не работал. Лишь помогал по кухне. Ну, а когда ему исполнилось 18, мы помогли ему с документами, устроили официально на работу. Он с нами почти 8 лет. Мы не можем просто взять и выгнать его на улицу.  — Но можете закрыть глаза на оскорбление в мой адрес?  — Тэхён, ты меня не слышишь!  — Вы меня тоже, — выдохнул Тэхён. — Что же, буду говорить с будущим мужем.  — Тэхён, ну подожди ты!  Слова Айрин сейчас не имели никакого значения. Тэхён не знал, как иначе восстановить справедливость. Вин должен был покинуть резиденцию, иначе он попросту не выдержит такого унижения. Потому пианист поторопился вниз, чтобы найти альфу и донести до него свою точку зрения. В главной гостиной омега не обнаружил бизнесмена, как и в других гостиных. Он обошел практически весь дом, пока не наткнулся на одну из служанок.  — Где глава Чон?  — Глава Чон сейчас на переговорах на территории резиденции, в стороне сада.  Устало вздохнув, пианист почти закатил глаза и поспешил к внутреннему двору. Дом казался Киму огромным, но ничуть не меньше поражала вся территория: здесь были разбиты несколько бассейнов и фонтанов, повсюду росли разные деревья и цветы. Он мог бы легко заблудиться, если бы не услышал отдаленные голоса. Тэхён нахмурился, остановившись у первого фонтана, когда его слух уловил дрожащий, полный мольбы голос. Замедлив шаги, альбинос пошел навстречу звукам, ощущая надвигающуюся бурю — и это было совсем не про погоду. Он шел осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, и вскоре подошел к второму фонтану, где вода тихо журчала между камнями. За его гранитным бортиком стояли несколько мужчин. Их фигуры отбрасывали длинные тени на мраморную плитку. Альбинос остановился за деревом, оценивая расстояние и положение, чувствуя, что голоса, которые он слышал, исходят отсюда.  Медленно выглянув, взор пианиста упал на высокую статную фигуру его будущего мужа. Он стоял и смотрел на того самого парня, который о чем-то умолял своего хозяина. Чонгук держал руки за спиной, лица омега не видел, но отчетливо лицезрел лицо, вероятно, провинившегося. Зачем он подслушивал, Тэхён не знал, но и уйти вот так не мог. Обычное человеческое любопытство одержало победу над чувством самосохранения.  — Глава Чон, поверьте мне, я не предавал вас и никогда на такое не пойду!  Ким прищурился, пытаясь уловить смысл диалога.  — Не предавал, но все это время работал на два фронта, так? — голос Чонгука звучал насмешливо. — За кого ты меня принимаешь?  — Майк, ты что, правил не знаешь? — рявкнул на него один из телохранителей. Тэхён его узнал и если ему не изменяла память, то звали этого мужчину Хосок. — Опусти голову.  — Я хочу, чтобы глава видел, что я говорю правду.  — Мне плевать, что ты говоришь, — Чонгук скрестил руки на груди, оставаясь практически невозмутимым. Возмущаться хотелось именно Тэхёну, потому что ему было страшно представить, о чем они все говорили. — Я смотрю на действия человека. И тебя не раз поймали на контакте с моими оппонентами!  — Я втерся к ним в доверие, точнее пытался втереться, чтобы добиться больше информации! Клянусь, глава Чон! — этот самый Майк нервно выудил из внутреннего кармана небольшой блокнот. — Здесь все, что мне удалось раздобыть. Поверьте мне, глава Чон! Я всегда был и буду вашим преданным псом!  — Псом?! — в ужасе прошептал Тэхён и резко скрылся за деревом, боясь быть замеченным. Простояв несколько минут, омега вновь выглянул из под места прикрытия. — Что же происходит?  — Глава Чон, умоляю вас, дайте мне шанс доказать вам! Все это было ради вашего благо, ради вас и только! Вы же знаете, я ради вас и жизнь отдам! Моя жизнь — ваша жизнь!  — Значит, — задумчиво звучал голос главы. — Отдашь за меня жизнь, да?  — Скажете умереть — умру.  Тэхён нервно сглотнул ком в горле, видя в глазах того самого Майка искренность и только. Альфа говорил вполне серьезно, что начинало устрашать пианиста. — Тогда, Майк, умри.  — Ч-Что? — растеряно переспросил альфа.  — Не может этого быть, — с ужасом выдохнул альбинос, опираясь о дерево как за опору. — Я что, сплю?.. — Я сказал, умри.  Телохранители отступили на пару шагов, а Майк поднялся, доставая из внутреннего кармана настоящий пистолет. При виде холодного оружия по спине пианиста пробежали мурашки, а на лбу выступил ледяной пот. Страх сковал его полностью, но одновременно какая-то странная потребность держала его на месте. Ему хотелось поверить, что это игра воображения, злой и неуместный розыгрыш, что это невозможно на самом деле. Но Майк был здесь, и пистолет в его руке был осязаемым, реальным, готовым к действию. Телохранитель приставил дуло к виску и, не моргнув, нажал на курок. Звук выстрела обрушился на Тэхёна как грозовая туча: сначала ударом в груди, потом как раскат грома, рвущий каждую жилку нервов. В его ушах возникло жужжание, а после и звон, который резал сознание, как стекло. Мир сжался до крошечного пузыря боли и ужаса, дыхание остановилось, и сердце будто прыгнуло к горлу. В голове возникло ощущение, что каждая клетка его тела одновременно кричит и замирает. Воздух стал плотным, как свинец, а время растянулось до бесконечности.  — Господи, — судорожно прошептал Ким, прижавшись к дереву спиной.  Пианист медленно опустился на траву, не чувствуя ног под ногами. Колени словно стали ватными, а в ушах так и звенело. Беспрерывно. Ким схватился руками за голову и начал учащенно дышать, понимая, что его накрывало панической атакой.  — Во что я ввязался?