Теория медленного горения

Ночные коридоры Хогвартса казались бесконечными. Замковые стены, веками впитывавшие чужие тайны, сейчас дышали глухим, равнодушным холодом. Шаги Гермионы разносились под сводами едва слышным шуршанием - она давно научилась ходить так, чтобы не тревожить портреты и не привлекать внимание Филча. Она не плакала. Это было делом принципа. С самого утра, когда сова принесла последнее, предельно честное письмо от Виктора, Гермиона держала лицо. Она безупречно отсидела все уроки. Она ровно, спокойно разговаривала с Гарри и Роном в Большом зале. Она улыбалась, комментировала чужие шутки и даже помогла какому-то первокурснику с трансфигурацией. Весь день. Весь вечер. Секунда за секундой, час за часом она выстраивала вокруг себя невидимую, но прочную броню. Как делала всегда, когда мир вокруг начинал рушиться. Но сейчас, в темноте пустынного коридора, броня начала трескаться, обнажая звенящую, абсолютную пустоту внутри. Гермиона остановилась у высокого готического окна и прижалась лбом к прохладному стеклу. Вглядываясь в далёкие, едва заметные огни на опушке Запретного леса, она пыталась навести порядок в собственных мыслях. Она не тосковала по Виктору так, как тоскуют по ушедшей любви. Между ними давно не было той искры, что ложится в основу красивых романов. Она прекрасно понимала: расстаться - это единственно верное, логичное решение. Их отношения не работали. Они превратились в редкие, вымученные строчки на пергаменте и короткие встречи между его бесконечными тренировками и матчами. Виктор постоянно был где-то там, в своем далеком мире квиддича и славы, а она оставалась здесь. Логика подсказывала, что всё сделано правильно. Но правильные решения не освобождают от боли. Правильные решения не спасают от осознания того, что она снова осталась совершенно одна. Наедине со своими книгами, своей ответственностью и надвигающейся темнотой, которую пока никто, кроме неё, не хотел замечать. Гермиона отстранилась от окна, глубже спрятала ладони в рукава мантии и двинулась дальше - вверх, по винтовой лестнице к Астрономической башне. Воздух здесь становился всё холоднее, он проникал под одежду, заставляя кожу покрываться мурашками. В этой звенящей тишине, нарушаемой лишь свистом ветра в бойницах, было что-то необратимое. Старый замок больше не казался безопасным убежищем или сказочным домом. Он выглядел как декорация к финалу, который уже наступил, просто никто вокруг еще не успел этого понять. Это был едва уловимый, но отчетливый конец детства - момент, когда сказка окончательно превращается в суровую, одинокую реальность. Гермиона сделала последний шаг и вышла на открытую площадку башни, подставляя лицо ледяному ночному ветру. Тяжёлая дубовая дверь башни скрипнула, нарушив ледяную тишину. Гермиона даже не обернулась - она слишком глубоко ушла в свои мысли, чтобы испугаться. На площадку поднялся Драко Малфой. Он не выслеживал её. Он не искал Грейнджер по тёмным коридорам и уж точно ни с кем не планировал никаких драматичных встреч. У Драко были свои, куда более веские и мрачные причины ненавидеть этот вечер. Ему жизненно необходимо было побыть одному, подальше от душной гостиной Слизерина, от навязчивых вопросов сокурсников и от собственных мыслей, которые в последнее время всё больше походили на смертный приговор. Он пришёл сюда просто затянуться сигаретой, поймать лицом холодный воздух и попытаться не сойти с ума. Малфой сделал шаг вперёд, доставая из кармана мантии серебряный портсигар, и вдруг замер. У парапета стоял силуэт. Растрёпанные волосы, знакомая гриффиндорская мантия. Грейнджер. Драко мысленно застонал. Только не это. Внутри поднялась волна глухого, раздражённого отчаяния. Из всех людей в Хогвартсе судьба подсунула ему именно её. Меньше всего на свете Драко хотел сейчас тратить силы на язвительные пикировки, высокомерные оскорбления или дежурную гриффиндорско-слизеринскую вражду. У него просто не было на это ресурса. Ему хотелось развернуться и уйти, но гордость не позволяла малодушно сбежать, едва завидев заучку Грейнджер. Он так и остался стоять в паре шагов от неё, крепко сжимая в пальцах холодный металл портсигара и буравя взглядом её спину. Время словно застыло. Холодный ночной ветер с силой ударил в лицо, заставляя полы мантий глухо хлопать, но ни один из них не двинулся с места. Драко не ушёл. Он подкурил сигарету палочкой, на мгновение выхватив из темноты его бледное лицо и резкую линию губ. Вспыхнул и тут же погас огонёк. На Астрономической башне воцарилось тяжёлое, звенящее молчание, в котором слышался лишь тихий треск тлеющего табака. Они стояли на расстоянии нескольких шагов друг от друга. Гермиона по-прежнему сжимала пальцами холодные каменные перила, глядя перед собой в непроглядную тьму. Драко курил, прислонившись плечом к массивной колонне, и выпускал сизый дым, который ветер мгновенно уносил в сторону Чёрного озера. Минута тянулась за минутой. В этой тишине не было вражды, только странное, вымороженное одиночество двоих людей, которые не хотели, да и не могли сейчас говорить о привычных вещах. Замок внизу спал, далёкие звёзды над головой казались равнодушными льдинками. Наконец, Гермиона нарушила молчание. Её голос прозвучал тихо, почти сипло от холода, но удивительно ровно. - Забавно. Драко не пошевелился, лишь едва заметно повернул голову в её сторону. Чернеющий кончик сигареты снова вспыхнул багровым. - Я всегда думала, что на этой башне должно происходить что-то великое, - негромко продолжила она, так и не оборачиваясь. Малфой медленно выдохнул дым, который тут же растворился в ночном воздухе. - Например? - его голос был тихим, лишённым привычной насмешки или злости. Просто глухой звук в пустоте. Гермиона слегка пожала плечами, глубже пряча подбородок в воротник мантии. - Не знаю. Открытия. Признания. Конец света. Драко бросил взгляд на догорающую сигарету, а затем перевёл его на её хрупкий, застывший силуэт у парапета. На губах мелькнула едва заметная, горькая усмешка. - Вместо этого здесь только ты и мои сигареты. Слова Драко растаяли в темноте, оставив после себя новое, изменившееся молчание. Оно больше не было колючим или натянутым. Границы, которые они годами выстраивали между Слизерином и Гриффиндором, вдруг показались глупыми и детскими здесь, наедине с ледяным ветром. Гермиона наконец повернула голову и посмотрела на него. В тусклом свете луны его лицо казалось бледной мраморной маской, но в глазах не было привычной ледяной насмешки. На секунду ей показалось, что они оба сорвали с себя школьные мантии и остались просто парнем и девушкой, застигнутыми врасплох этой бесконечной ночью. - Знаешь, что самое обидное? - тихо спросила Гермиона. Её голос слегка дрогнул, но броня всё ещё держалась. Драко медленно затянулся, кончик сигареты на мгновение осветил его сосредоточенный взгляд. - Нет, - так же тихо ответил он, выпуская дым в сторону. - Я даже не скучаю по Виктору, - призналась она, и это слово далось ей с видимым трудом, словно она отрывала от себя кусок чего-то важного. - И от этого чувствую себя ещё хуже. На башне снова повисла тишина. Ветер перебирал её растрёпанные кудри, но она больше не сжимала перила до побеления пальцев. Силы удерживать всё в себе окончательно иссякли. Драко повернулся к ней всем корпусом. Он смотрел на неё очень внимательно, как никогда в жизни не смотрел. Значит Грейнджер бросила звезду квиддича, интересно.. В его груди не вспыхнуло внезапное романтическое чувство - это не была любовь с первого взгляда. Но внутри что-то сместилось. Он впервые видел не «золотую девочку» Гриффиндора, не высокомерную всезнайку, которая раздражала его с первого курса, и не ходячую энциклопедию. Перед ним стоял живой, чертовски уставший человек. Он заметил глубокие тени под её глазами, честность, с которой она произнесла эти слова, и, главное, её абсолютное, звенящее одиночество. Драко узнал этот взгляд, потому что сам каждое утро видел его в зеркале. Одиночество девчонки, которая отчаянно боится остаться одна в мире, где от неё постоянно требуют быть сильной. И именно это его зацепило. По-настоящему. - Значит, ты скучаешь не по нему, - негромко произнёс Драко, не отводя от неё глаз. Гермиона растерянно моргнула, её защитные барьеры окончательно опустились. - А по чему? - Хороший вопрос, - Драко едва заметно качнул ногой и бросил окурок вниз, в темноту. Гермиона перевела дыхание. Малфой моментально понял, что они с Виктором расстались. Внутри неё не зародился интерес к слизеринцу, не появилось внезапной симпатии. Но она почувствовала колоссальное, почти физическое облегчение. Рядом с ней у парапета сидел человек, которому было абсолютно плевать на её статус, её оценки и её идеальную репутацию. Драко ничего от неё не требовал. Он не ждал от неё правильного ответа, взвешенного логичного решения или безупречного гриффиндорского поведения. Ему не нужно было доказывать, что она со всем справится. Он просто сидел рядом в этой холодной темноте. И этого было более чем достаточно. Гермиона поправила воротник мантии, защищаясь от очередного порыва ветра. Время на Астрономической башне словно текло по своим законам, но реальность возвращалась - холод пробирал уже до костей, а замок внизу оставался всё таким же молчаливым и тёмным. Она сделала шаг назад от каменного парапета, собираясь уходить, но у самой двери остановилась. Её взгляд снова упал на Малфоя. Он по-прежнему сидел, прислонившись к колонне, бледный, отрешённый, погружённый в какую-то свою, глубокую внутреннюю темноту. - Спасибо, - тихо сказала Гермиона. Драко слегка нахмурился, не меняя позы, но его серые глаза внимательно сфокусировались на ней. - За что? - в его голосе проскользнуло искреннее непонимание, смешанное с привычной настороженностью. Гермиона лишь едва заметно пожала плечами. На её губах впервые за весь этот бесконечный день появилась слабая, но настоящая улыбка. - Не знаю. Просто спасибо. Она развернулась и тихо покинула площадку. Тяжёлая дубовая дверь закрылась за ней без лишнего шума, оставив Драко в абсолютном одиночестве. Он остался сидеть на холодном каменном полу. Щёлкнул портсигар, пальцы привычным движением достали ещё одну сигарету. Вспыхнул огонёк палочки . Драко медленно затянулся, выпуская дым в ночное небо, и перевёл взгляд на то самое место у перил, где только что стояла Грейнджер. Там больше никого не было. Но воздух, казалось, всё ещё хранил шлейф её растрёпанных волос и звенящую честность её слов. Драко курил, глядя на пустые каменные перила, и внутри него, вопреки логике и здравому смыслу, медленно оседало странное, непривычное чувство. Впервые за очень долгое время, среди всего того хаоса и страха, в которых он жил в последнее время, ему вдруг захотелось, чтобы наступило завтра. Просто потому, что завтра он снова сможет её увидеть.