Укус жизни: наследие крови

      Ночь после собрания тянулась бесконечно. Гости разъехались, слуги разошлись по своим комнатам, и замок погрузился в тяжелую, давящую тишину. Бэкхён остался в большом зале, глядя на догорающие свечи. Кубки с кровью давно опустели, скатерть была скомкана, воздух ещё хранил напряжение прошедшей бури.       Тэмин вошёл бесшумно, но Бэкхён почувствовал его присутствие.       — Не спишь, — сказал Тэмин, останавливаясь рядом.       — Вампирам не нужен сон, — ответил Бэкхён. — Ты это знаешь.       — Это не мешает нам иногда закрывать глаза и притворяться, что мы всё ещё люди.       Бэкхён усмехнулся.       — Как ты, например? Притворялся, что живёшь обычной жизнью, пока не вмешалась реальность.       — Реальность всегда вмешивается, — Тэмин сел на край стола. — Я думал, что смогу защитить их. Лису. Чорин. Думал, если мы будем тихо жить в стороне, нас не тронут.       — Джихун был параноиком. Он боялся любой угрозы, даже мнимой.       — Я знаю. — Тэмин помолчал. — Минхо знал тоже. Поэтому он помог мне.       — И вы убили Джихуна.       — Да. — Тэмин не опустил взгляд. — Я не жалею об этом. Жалею только о том, что Чорин пришлось узнать правду так поздно. Что я использовал её, чтобы завершить свою месть.       — Ты хотел защитить её.       — Я хотел, чтобы она была в безопасности, — поправил Тэмин. — Но вместо этого я сделал её орудием. Я сказал ей, что есть лекарство. Я отправил её к ведьме, зная, что она украдёт реликвии и привлечёт внимание. Я надеялся, что Исин, или Сонхва, или кто-то из них раскроет себя, и я наконец смогу отомстить за Лису.       — И это сработало, - подтвердил Бэкхён.       — Ценой того, что моя дочь чуть не погибла. — Тэмин провёл рукой по лицу. — Я не заслуживаю её прощения.       — Возможно, — сказал Бэкхён. — Но она всё равно простит. Она похожа на мать.       Тэмин вздрогнул и посмотрел на друга.       — Ты знал Лису.       — Мельком. Но я помню её взгляд. Такой же, как у Чорин, когда она решила не убивать Ёсана. — Бэкхён помолчал. — Я тоже не заслуживаю прощения. Я знал, что происходит в клане, и молчал. Я знал, что Сехун — дампир, и не сказал ему правду. Я притворялся, что выполняю волю Минхо, хотя на самом деле боялся.       — А теперь?       — Теперь я хочу всё изменить. — Бэкхён встал. — Я не знаю, получится ли. Но я попробую.       Тэмин поднялся и протянул руку.       — Удачи, Бэкхён. Ты хороший глава. Лучше, чем я думал.       Бэкхён пожал его руку.       — Приезжай иногда. Чорин будет рада.       — Я подумаю, — ответил Тэмин и вышел.

***

      Чорин ждала отца в коридоре. Она стояла у окна, глядя на луну, которая уже клонилась к закату. Услышав шаги, обернулась.       — Поговорим? — спросила она.       Тэмин кивнул, и они пошли рядом, медленно, без цели.       — Я зла на тебя, — сказала Чорин, когда они вышли во внутренний двор. — Ты использовал меня. Ты врал мне.       — Знаю.       — Я думала, что лекарство существует. Я верила, что смогу стать нормальной. А всё это время ты просто хотел найти убийцу матери.       — Да.       Чорин остановилась и посмотрела отцу в глаза.       — Ты любил её?       — Больше жизни, — ответил Тэмин. — И когда её не стало, я потерял всё. Осталась только ты. И я хотел, чтобы ты выжила. Чтобы ты была сильной. Но я не знал, как это сделать, не причинив боли.       — Ты боялся, что я не пойму.       — Я боялся, что ты станешь как я. Одержимой местью. — Он взял её за руку. — Ты оказалась сильнее. Ты смогла остановиться.       — Потому что Сехун сказал мне, что месть не сделает меня лучше, — Чорин сжала его пальцы. — И потому что я поняла: мама не хотела бы, чтобы я стала убийцей.       Тэмин опустил голову.       — Я горжусь тобой, дочь.       — Я знаю. — Она обняла его. — Я прощаю тебя. Но если ты ещё раз соврёшь…       — Не буду, — пообещал Тэмин. — Я устал от лжи.       Они стояли так несколько минут, пока первые лучи солнца не окрасили небо в розовый цвет.       — Что ты будешь делать теперь? — спросила Чорин, отстраняясь.       — Я хочу найти место, где смогу жить спокойно. Может, среди людей. Там, где меня никто не знает.       — А я? — Чорин посмотрела на замок, где в одном из окон мелькнула тень Сехуна. — Я не могу остаться здесь. И не хочу.       — Ты выбрала свой путь.       — Да. — Она улыбнулась. — Мы с Сехуном будем охотиться на тех, кто охотится на невинных. Как когда-то хотели сделать наши отцы, но не смогли.       — Будьте осторожны, — сказал Тэмин. — И если понадобится помощь…       — Я знаю, где тебя найти, — Чорин поцеловала его в щёку. — Береги себя, папа.       Она развернулась и пошла к замку, чувствуя, как что-то тяжёлое наконец отпускает.

***

      Сехун ждал её в своей комнате. Плечо уже зажило, только рубашка осталась порванной. Он сидел на подоконнике, глядя, как солнце поднимается над лесом.       — Ты поговорила с ним? — спросил он, когда Чорин вошла.       — Да. — Она села рядом. — Я простила его.       — Это правильно.       — Я знаю. — Она помолчала. — Сехун, я не хочу здесь оставаться.       — Я тоже.       — Ты пойдёшь со мной?       Он повернулся к ней. В его глазах не было сомнений.       — Я ждал, когда ты спросишь.       Она улыбнулась и взяла его за руку.       — Тогда собирайся. У нас впереди долгая дорога.

***

      Внизу, в библиотеке, Сухо и Кай разбирали бумаги. Дневники Минхо лежали на столе, и Сухо перелистывал их, делая пометки.       — Ты уверен, что хочешь сохранить их? — спросил Кай. — Это же… доказательства.       — Это история, — ответил Сухо. — История нашего клана. Хорошая или плохая, мы не имеем права её забывать.       — Бэкхён разрешил?       — Бэкхён сказал, что мы сами решаем, как поступить.       Кай вздохнул и откинулся на спинку стула.       — Странно всё это. Я пришёл в клан, думая, что стану частью чего-то великого. А оказалось, что мы обычные люди. Со своими страхами, ошибками, тайнами.       — В этом и есть суть, — Сухо закрыл дневник. — Вечность не делает нас лучше. Только честность с самим собой.       — Ты мудрый, — усмехнулся Кай.       — Старый, — поправил Сухо. — Это одно и то же.       Они рассмеялись, и в этот момент в дверь постучали.       — Войдите, — сказал Сухо.       На пороге появились Чорин и Сехун.       — Мы пришли попрощаться, — сказала Чорин.       Кай вскочил.       — Вы уходите? Совсем?       — Да, — ответил Сехун. — Нам здесь не место.       Сухо поднялся и подошёл к ним.       — Вы уверены?       — Уверены, — Чорин кивнула. — Мы хотим сами выбирать свой путь.       Сухо помолчал, потом протянул руку.       — Тогда удачи вам. И помните: вы всегда можете вернуться.       Чорин пожала его руку, потом Кай обнял её, неловко, но искренне.       — Берегите себя, — сказал Кай. — И если что — мы рядом.       — Знаем, — улыбнулся Сехун.       Они вышли, и в коридоре их ждала Юна.       Она стояла у окна, и в её глазах не было прежней защиты. Только грусть и что-то ещё, чему Сехун не мог дать имя.       — Ты пришла проститься? — спросил он.       — Да, — ответила она. — Я хотела сказать… ты был прав. Я следила за тобой. Я докладывала Минхо. А потом Бэкхёну.       — Я знаю.       — Но я любила тебя. — Слова вырвались помимо её воли. — Я люблю тебя до сих пор. И, наверное, всегда буду.       Сехун молчал. Чорин стояла рядом, не вмешиваясь.       — Ты не обязан отвечать, — с      казала Юна. — Я просто хотела, чтобы ты знал.       — Спасибо, — тихо сказал Сехун. — Ты была моим единственным другом здесь. И я никогда не забуду этого.       Она кивнула, сглатывая слёзы.       — Будь счастлив.       — И ты.       Юна обернулась к Чорин.       — Береги его, — сказала она. — Он хороший.       — Знаю, — ответила Чорин.       Юна посмотрела на них в последний раз, и, обратившись летучей мышью, исчезла в тени.       Они покинули особняк, когда солнце уже поднялось высоко. Сехун шёл легко, будто тяжесть, которая тянула его к земле, исчезла. Чорин держала в руке кулон матери — она надела его на шею, и он приятно холодил кожу.       — Страшно? — спросила она.       — Нет, — ответил Сехун. — Впервые за долгое время я чувствую, что всё правильно.       Она улыбнулась и взяла его за руку.       — Тогда вперёд.

***

      В особняке Бэкхён стоял у окна и смотрел, как две фигуры удаляются по дороге. Он не знал, что ждёт их впереди, но почему-то не сомневался, что они справятся.       — Отпустил? — спросил Сухо, подходя к нему.       — Они сами сделали выбор, — ответил Бэкхён. — Я не имел права его ограничивать.       — Это не в правилах клана.       — Пора менять правила.       Сухо усмехнулся.       — Думаешь, у тебя получится?       — Не знаю, — Бэкхён повернулся к нему. — Но попробовать стоит.       Они стояли у окна, глядя, как солнце заливает светом старые стены. Внизу, во дворе, Кай возился с лошадьми, готовя их к новому дню. Где-то в тени мелькнула летучая мышь — Юна всё ещё была рядом, но больше не пряталась.       — Всё начинается сначала, — сказал Сухо.       — Да, — ответил Бэкхён. — И это пугает меня больше, чем битва с Исином.       Они рассмеялись, и в этом смехе была надежда.       Через три дня.       Ен сидела на крыльце своего дома, глядя, как Маныль собирает травы в саду. Сестра почти пришла в себя. Гипноз отпустил, и она снова стала той, кем была: тихой, заботливой, немного рассеянной.       — Ты уверена, что не хочешь уехать отсюда? — спросила Маныль, возвращаясь.       — Это мой дом, — ответила Ен. — Я привязала себя к нему, чтобы защитить. Теперь он защищает меня.       — Но ты сняла заклятие.       — Да. — Ен улыбнулась. — Но я поняла, что дом — это не только место, к которому ты привязана. Это то, что ты выбираешь.       Маныль села рядом, положив голову ей на плечо.       — А я выберу тебя, — сказала она. — Всегда.       Ен обняла её, и впервые за долгое время ей стало спокойно.