Мнимые единицы

      Оценим ситуацию?       Я сижу в черном седане, находясь на окраине Кембриджа. Перед слепящими фарами чернеют сосны. На свет слетелись мелкие насекомые, их тени мельтешат по капоту. Пар из моего рта вырывается короткими, рваными клубами. Всё внутри вибрирует, а в ушах гудит. Мне пришлось сжать нос от противного кислого запаха.       Ночь выхолаживает салон через открытую справа дверь. В проеме сгорбленная фигура Шерлока, его выворачивало на влажную землю. Спазмы были такими сильными, что, казалось, ломали его пополам. Каждый звук отдаётся у меня под рёбрами невыносимой болью, из-за которой я близка к тому, чтобы присоединиться к нему.       Водитель не оборачивается. Только смотрит на Шерлока через боковое зеркало, крепко сжимая руль. Мои руки, в отличие от его, до сих пор трясутся. Я не могу заставить себя пошевелиться.       — Закройте дверь. Дует с улицы. — водитель неохотно повернулся в мою сторону, бросив взгляд через плечо.       В полумраке салона этот взгляд казался противоестественно ярким. Как свет в операционной, который выхватывает все изъяны тела. Я поспешно отвела глаза, потому что встречаться с этим светом в упор было физически больно. Словно пытаться разглядеть солнце и не ослепнуть. Слишком ярко, слишком чисто, до желания прикрыться ладонью. Время скручивается в тугую спираль, и я проваливаюсь назад, туда, где всё это началось.

Восьмью часами ранее...

***

      Начнем с начала. В смысле другого-другого начала.        Мне пришлось подтянуть свои музыкальные знания. Конечно, проще было разговорить парня Кейт, но мне не хотелось посвящать кого-то в свою обсессию буквами и нотами. Личное и труднообъяснимое. Поэтому я стала реже проводить время в общежитии. Библиотека оказалась спасением: там можно было допоздна делать вид, что выполняешь домашнюю работу. Как только библиотекарь начала меня узнавать, я обратилась к ней за помощью. Оказывается, если поддерживать дискуссии о дешевых взрослых романах с трагическими разводами в финале, можно постепенно получить благословение на доступ к компьютерам. Они были совсем новые, подарок какого-то финансиста для университета. Даже с выходом в мировую сеть интернета.        Из всех технологий, стремительно развивавшихся прямо у меня на глазах, лучшей я бы назвала «Википедию». Я могла бы читать там сутками. Люди готовы писать о чём угодно. Я серьёзно: от сборников рецептов быстрых завтраков до квантовой физики. Никто не спрашивает "зачем?". Надеюсь, в будущем на моей работе точно есть компьютер с модемом. А пока я тайком мучила историю поиска: «квинтовый круг», «порядок расположения тональностей», «длительность звуков в музыке».

      Схема представляет собой круг, по краю которого расположены ноты, обозначающие тональности. Каждая тональность отделена от следующей: по часовой и против часовой стрелке. Однако в моем случае, я считаю, что мы двигаемся влево или вправо. Моя идея про “обороты” подтвердилась.

      Буквы h, w, e, q - длительность нот.       W → whole rest       H → half note       Q → quarter note       E → eighth note

      Парень Кейт был прав, не хватало ноты “соль”.

A 𝄀 B 𝄀 C 𝄀 D 𝄀 E 𝄀 F 𝄀 G

A 𝄀 B 𝄀 C 𝄀 D 𝄀 E 𝄀 F 𝄀 G

H 𝄀 I 𝄀 J 𝄀 K 𝄀 L 𝄀 M 𝄀 N

O 𝄀 P 𝄀 Q 𝄀 R 𝄀 S 𝄀 T 𝄀 U

V 𝄀 W 𝄀 X 𝄀 Y 𝄀 Z

      С такой структурой трудно двигаться влево или вправо, так что вероятно мы просто перескакиваем с одной строки на другую. W - двигаемся на первой строке, H - двигаемся на второй строки и т.д.

▞▔▔▔▔▔▔▔▔▔▚ 

eh ew ae ew dq

aq fh bw dq ew

▚▁▁▁▁▁▁▁▁▁▞

Первая буква определяет столбик, Вторая буква определяет строку. Тогда... Eh - это...

A 𝄀 B 𝄀 C 𝄀 D 𝄀 E 𝄀 F 𝄀 G

H 𝄀 I 𝄀 J 𝄀 K 𝄀 L 𝄀 M 𝄀 N

O 𝄀 P 𝄀 Q 𝄀 R 𝄀 S 𝄀 T 𝄀 U V 𝄀 W 𝄀 X 𝄀 Y 𝄀 Z

Eh = L

################################ #        ##        ##        ##        ##        # #  eh  ##  ew  ##  ae  ##  ew  ##  dq  # #        ##        ##        ##        ##        # ################################

|                |                |                |                |

L               E                 V                E                R

lever

Aq fh bw dq ew – o m b r e

ombre

      ...Стук чашки на блюдце. Запах черного чая с какими-то фруктовыми нотками. Бергамот?       — ..Очередная задача по математике? — библиотекарь потянулось рукой к пачке овсяного печенья и положила мне две штуки.       — Оу. Я. М. Да. — слова вышли какими-то деревянными. — Спасибо большое.       — Выглядите так, будто пытаетесь решить проблему мироздания, — заметила она, кивнув на мои исписанные листы. — Но я, признаться, заглянула не только ради чая.       Я вопросительно подняла брови.       — Как там наши новенькие «машины»? — она произнесла это слово с лёгким пренебрежением, как говорят о капризных домашних питомцах, которые писают на ковёр, но которых всё равно любишь.       — Я вчера задержалась, — сказала я, откладывая ручку и чувствуя, как ноют пальцы от напряжения. — Разобрала проводку на Вашем компьютере. Всё должно работать. Интернет теперь открывается не с третьего клика, а со второго. Прогресс.       Она тихо хмыкнула, поправляя очки на цепочке. Я притянула к себе чашку чая, как подобает истинной леди, и подула на чай, сбивая горячий пар. Глаза опять уткнулись в записную книжку.

ombre - ???

      — О, и ещё кое-что, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более небрежно, словно я вспомнила об этом только что. — У меня тут встретилось одно слово... Ombre. Я думала, это английское, но, признаюсь, я не совсем уверена в значении. В мои годы... ну, вы понимаете, не всё же успеваешь выучить. Может, Вы подскажете?       Она на мгновение замерла, глядя на меня поверх очков, и я заметила, как в её глазах мелькнула тень удивления.       — Ломбер? — переспросила она — это игра. Карточная игра. Очень старая, испанского происхождения. В неё играли в семнадцатом веке, и, если мне не изменяет память, она была чем-то вроде прародительницы бриджа.       Библиотекарь сделала паузу, и мне показалось, что она ждёт моей реакции. Быть может какой-то подсказки, признания, что я знаю больше, чем говорю. Я застыла, боясь выдать себя. Моя рука сжала кружку так сильно, что побелели костяшки.       — Сейчас это слово редко встретишь в студенческой тетради. Только если вы не пишете работу по истории карточных игр. — продолжила она, и в её голосе проскользнула подозрительная нотка.       — Увидела в книге. Слово красивое. Заинтересовало.       — О, книги, — библиотекарь чуть заметно улыбнулась, и тень интереса в её глазах сменилась привычной теплотой. Она посмотрела куда-то мимо меня, в темнеющие ряды книжных стеллажей — В моей личной библиотеке есть одно любопытное издание. С гравюрами. Там, помимо правил, описаны все тонкости игры. Даже некоторые... не совсем честные приёмы.       Карты. Так что получается, в Кембридже существует что-то вроде тайного клуба? Место, где люди собираются, чтобы играть на деньги, рискуя не только банкнотами, но и собственной репутацией? Шерлок похож на тех кто может промышлять таким. Он идеально вписывался в образ того, кто мог бы рисковать, блефовать, читать соперников как раскрытую книгу. Да и "рычаг"... Один из ключевых приёмов в покере — повышение ставок, при котором ты вынуждаешь противника либо рискнуть всем, либо сдаться. Идеальный способ сломать даже самого хладнокровного игрока. Но зачем шифровать это? Если это действительно тайный клуб, если они соблюдают конспирацию не хуже шпионов времён холодной войны, какой смысл оставлять следы?  На какой чёрт, прости господи, писать «ломбер» в телефонной будке? Без адреса, без времени, без единого намёка на то, где и когда состоится игра. Слишком... театрально.       Что-то во всем этом не сходится. Если ты хочешь что-то по-настоящему скрыть, ты прячешь это на виду. Что люди обычно хотят скрыть. Хотя... в моем случае...что обычно хочется найти?       Голову я себе загрузила конкретно. Мысли жужжали как рой неугомонных пчел. Сегодня пришлось пораньше уйти. Зачем? Я иду на свою первую вечеринку. Эта всё ещё казалось для мне чужой идеей. Парень Кейт — бас-гитарист в одной местной группе, их приглашали на всякие тусовки для громкой музыки. Где-то в подвалах, в переделанных складах или даже в чьих-то огромных гостиных с вынесенной мебелью. И такой вечер будет в сегодняшнюю пятницу. Кейт мне всю неделю говорила о том, как будет классно, как здорово, что будет много ребят с университета, что я наконец-то смогу развеяться и отдохнуть от учёбы.       И вот я стою посреди своей комнатушки, и передо мной на расстеленной кровати лежит половина моего гардероба. Взгляд определенно зацепился за мои темно-коричневые джинсы на низкой посадке, которые я слезно выпросила у мамы в выпускном классе. А вот с верхом настоящая дискуссия. Облегающий топ застиранного бирюзового цвета на широких лямках с глубоким вырезом и полупрозрачными серыми рукавами из тончайшей сетки... ИЛИ ...приталенная рубашка глубокого угольного цвета, испещренная тонкими вертикальными полосками. Отчаянно пытаюсь понять, кто же та девушка, которую я хочу показать сегодня миру.       — Вивьен, у тебя есть тени для век с блестками? — Кейт наконец-то освободила зеркало в ванной и вернулась ко мне.       — В косметичке должны быть, но я... — я обернулась, чтобы посмотреть на неё, но вместо этого окинула её взглядом. Её стройные ноги в капроновых колготках были прикрыты джинсовой мини-юбкой, а также фиолетовый топ на тонких брительках, открывающий плечи и ключицы, которые она подчеркнула серебряной цепочкой. — ...обычно темными оттенками пользуюсь. — наконец выдавила я, чувствуя, как на фоне её уверенности моя собственная тает.       — Что? Перебор? — Кейт нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, и её серьги-кольца качнулись, отражая свет от лампы.       — Нет. Как раз наоборот.       Кейт подошла ближе, бесцеремонно выдернула из моих рук обе вешалки и приложила вещи к моему торсу, по очереди:       — Бирюзовый. Однозначно. — скомандовала она, и её глаза сверкнули тем самым огнём, перед которым невозможно было устоять. — И да, тени. Где твоя косметичка?       Я подошла к своему рабочему столу и взяла в руки потертую бархатную черную сумочку с молнией, затем протянула ее Кейт. Она бережно открыла её, и я услышала знакомый звон кистей и пластиковых футляров, затем начала искать палетку теней.       — CLARINS?! Где брала? — Кейт тут же вытащила мою круглую излюбленную коробочку с четырьмя оттенками(градация оникса), и в её голосе смешались удивление и почтительная зависть. Она повертела её перед глазами, рассматривая, как драгоценность.       — Мама с Франции привезла. — ответила я, чувствуя, как улыбка невольно трогает уголки губ.       — Тогда накрасишь меня, чтобы я не заляпала. — Кейт плюхнулась на краешек моей кровати и доверчиво задрала подбородок, прикрыв глаза. — Только, ради бога, не переусердствуй! Я хочу выглядеть как девушка рок-звезды.       Наша комната пропахла пудрой и лаком. Я раскрыла палетку и тыкнула сухим безымянным пальцем по мерцающему белому оттенку. Блестки тут же въелись в кожу, и я начала аккуратно наносить их на подвижную часть век.       — ...У тебя мама француженка? — Кейт не может просидеть в тишине даже пару минут. — Ты знаешь французский?       — Можно сказать и так. Я легко понимаю, что говорят, но когда нужно самой сказать что-нибудь... Это вызывает трудности.       Кейт фыркнула, но тут же замерла, боясь смазать макияж:       — Зато ты можешь читать эти дурацкие этикетки и знать, что там на самом деле написано. А я вот только «bonjour» и «merci».       Этикетки.       Тени в руке потяжелели. Я провела большим пальцам по выгравированным буквам фирмы, а затем, будто повинуясь странному порыву, перевернула палетку обратной стороной.

«Ombre 4 couleurs»

      — С таким набором можно уже отправляться в Париж. — я отодвинулась, чтобы достать маленькое зеркальце. — Посмотри, нормально?       Она открыла один глаз, покосилась на своё отражение и довольно выдохнула:       — Боже, это именно то, что надо. Теперь осталось только придумать, как пройти мимо консьержки в таком виде. Она же прилипнет с расспросами.       — Мне кажется, у Купера уже есть решение.       Мы вместе покосились на постер с Кайлом, который был одет в свое бежевое пальто. Кейт тихо рассмеялась, поняв к чему я клонила.       В последние пару минут перед выходом я проверила свою кожаную сумку. Все, что мне должно понадобиться, вроде было внутри. Правда...нужна ли мне моя записная книжка? Там ведь наверное и света то особо не будет.

ombre - ??? ломбер ? тень

...

...А если все-таки французский? Тогда у Шерлока было записано "le ver".

      — Вивьен? Ты где застряла? — прикрикнула Кейт из прихожей.       — Иду!       Все-таки засунула ежедневник машинально. Я быстро застегнула сумку, взяла с прикроватной тумбочки свой картуз и укрыла им голову с распущенными волосами. На улице сегодня стояла та обманчивая кембриджская мягкость, когда солнце светит, а ветер всё ещё кусает за щёки. Я стояла, намертво застёгнутая в куртку до самого горла, хотя под ней уже начинала потеть. Кейт вообще закуталась в свое пальто, будто на улице ураган. Взяв друг друга под руки и миновав Цербера в вестибюле, который был занят очередным кроссвордом, мы вышли к парковке, с которой нас забрал парень Кейт. Майкл. Его зовут Майкл, надо бы уже запомнить.       Дорога заняла минут двадцать, и всё это время я смотрела в окно на проплывающие мимо викторианские фасады, пока Майкл не затормозил у неприметного трёхэтажного здания. Я вылезла из машины и подняла голову. Здание выглядело заброшенным, если бы не глухой, ритмичный гул, доносившийся из-под земли. Словно само здание дышало. Возле двери уже толпились несколько человек. Мы спустились по узкой металлической лестнице, которая звенела под ногами. Звук становился всё громче. Басы пульсировали в груди, проникали сквозь кожу и заставляли сердце биться в такт.       — Добро пожаловать в «Подвал», — Майкл толкнул на себя тяжёлую дверь, и она с противным скрежетом открылась, выпуская наружу волну дешёвого пива и сигаретного дыма. — Не потеряйтесь, девочки.       Подвал был огромным. Настолько огромным, что я даже не ожидала такого пространства: низкие кирпичные своды уходили в полумрак, пересечённые балками, на которых висели разноцветные лампы. Красные и желтые лучи скользили по толпе, выхватывая лица, поднятые вверх бутылки и мелькающие в танце силуэты. Народу было много. Человек сто, может, больше. Они заполняли всё пространство: танцевали у маленькой импровизированной сцены, сидели на старых диванах вдоль стен, стояли у барной стойки, которая была просто длинной доской, положенной на бочки.       — Майкл попросил помочь у сцены! — прокричала Кейт мне в ухо, перекрывая гул. — Если что, я там!       — Хорошо! Я пока осмотрюсь!       Я двинулась к напиткам. Набор был впечатляющим: пластиковые стаканчики, дешёвое пиво в жестяных банках и несколько бутылок чего-то тёмного, похожего на виски.       — Что будешь? — бармен, коренастый парень с короткой стрижкой и серебряной серьгой в ухе, взглянул на меня с лёгкой усмешкой.       Я замялась, чувствуя себя нелепо. Никогда не была в таких местах       — Хей, есть просто ящерица?       Бармен кивнул, открыл при мне банку с содовой, протянул мне и подмигнул. Я сунула ему купюру, которую предусмотрительно зажала в кулаке, и отошла к стене, где было чуть свободнее. Ну и хороший угол обзора. Я прислонилась спиной к шершавой поверхности и сделала глоток. Газировка оказалась сладкой, с лёгкой кислинкой, и приятно освежила пересохшее горло. Попыталась разглядеть, что происходит на сцене. Но из-за голов и поднятых рук было видно только мелькающие тени и свет прожекторов, которые били прямо в глаза.       Неожиданно, для меня в толпе мелькнуло знакомое лицо. До академического отпуска, в группе, которой я училась был Себастьян Уилкинсон. Сын какого-то известного инвестиционного банкира. Я с ним год не виделась. Себастьян покосился в мою сторону. А потом и вовсе повернулся, чтобы разглядеть. Наверно увидел кого-то из друзей.       ...Слишком долго смотрит в мою сторону.       Он приподнял брови и улыбнулся. Я слегка приподняла руку с банкой в качестве приветствия.       ...Начал пробираться через толпу.       О нет.       Нет, я не готова разговаривать. Черт, он идет сюда, что мне сказать, что мне...       — Вивьен, привет! Я думал мне померещилось! — прикрикивает он, чтобы я его услышала.       — Привет, Себ, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя внутри всё сжалось в тугой узел. — Давно не виделись.       Он остановился в полуметре от меня, и в тусклом свете я смогла разглядеть его получше. Себастьян почти не изменился за этот год. Та же лёгкая небрежность во всём: тёмные растрепанные волосы, рубашка расстёгнута на две пуговицы, помятый и наполовину пустой стакан с чем-то янтарным.       — Чёрт, сколько воды утекло! — Себастьян протянул руку и легонько сжал моё плечо, словно проверяя, настоящая ли я. — Ты же ушла в академический отпуск?       — Так и есть. Но...Я уже в строю. Восстановилась на третий курс.       Себастьян усмехнулся, покачивая стакан в руке, и его взгляд скользнул по мне. Я почувствовала, как он внимательно ощупывает бирюзовый топ, скользит по открытой шее, по рукавам-сетке. Какая наивная уверенность.       — Ты одна? — спросил он, обводя взглядом толпу. — Или с кем-то пришла?       — С подругой и её парнем. Они где-то там, — я махнула рукой в сторону сцены, хотя понятия не имела, где именно они сейчас находились.       Себ кивнул, не зная, что ещё сказать. Разговор, казалось, застрял на полпути, и между нами повисла та неловкая пауза, когда оба ищут тему, но не находят. Себастьян потягивал свой виски и поглядывал на меня искоса.       — ...Может присядем? — он указал в сторону диванчиков, где ее были свободные места.              Я на мгновение заколебалась. Мысль о том, чтобы сесть с ним наедине, даже в полупустом углу, вызывала во мне глухое сопротивление. Но стоять посреди толпы и делать вид, что я внимательно изучаю потолок, было ещё более нелепо.       — Хорошо, — выдохнула я, и мы направились к дивану.       Себастьян опустился первым, развалившись с привычной уверенностью человека, который чувствует себя уместно в любом месте. Я села рядом, оставляя между нами ровно столько пространства, чтобы положить сумку. Словно маленький барьер. И напоминание. На удивление диалог сложился лучше. Мы самую малость обсудили сначала наших(моих бывших) одногруппников, затем преподавателей с кафедры.       — Погоди, Уинтроп? — он искренне рассмеялся.       — Да, я не шучу.       — Вив, у тебя стокгольмский синдром? Я ему еле как сдал переводные.       — Мне просто нравится математика.       — Понятно, — он прищурился с ленивой усмешкой. — Ты, короче, лёгких путей не ищешь, да? Себастьян протянул руку по изголовью дивана в мою сторону, пальцы замерли в паре дюймов от моего плеча. Так и не коснулись. Я чувствовала тепло его ладони где-то в районе, почти осязаемое, но не нарушающее границ.       — Нет. Не ищу.       — Я почти завидую. Хотел бы и я быть такой умной и хорошенькой.       Тупой и нервный смешок сошел с моих губ. Я слегка повернулась к нему, упираясь плечом в спинку дивана. Он не сводил взгляда с моих глаз и продолжал улыбаться.       — Себастьян, ты напрасно тратишь время. Она даже не пьяная, чтобы клюнуть на тебя. — Холмс плюхнулся рядом со мной с такой силой, что мне пришлось отставить банку, чтобы не пролить.       Себастьян недовольно поджал губы и неловко убрал руку. Отстранился от меня с показной небрежностью, но я успела заметить, как его пальцы на мгновение сжались в кулак.       — Шерлок. — Себ натянул на лицо свою коронную уверенную улыбку, но в голосе проскользнула сталь. — Я думал, ты в туалете. Весь вечер.       — Ты его знаешь? — спросила я, поворачиваясь к Уилкинсону.              — Я ему работы пишу по эконометрике за деньги. — Шерлок расплылся в нарочито глупой, даже детской улыбке, и когда я повернула голову к нему, он подмигнул, словно мы были старыми друзьями. — Привет, кривоносая.       Повисла пауза. Себастьян напрягся. Я почувствовала, как в груди закипает привычное раздражение, но взяла себя в руки.       — Вивьен. — произнесла я твердо и спокойно — Мне не надо выдавать клички.       Шерлок выдохнул сквозь зубы. Резко, с присвистом, словно чайник, который вот-вот закипит. Он откинул голову на спинку дивана. На мгновение мне показалось, что он сейчас заговорит, но он лишь тихо рассмеялся про себя, зажмурив глаза. Его худые пальцы взлетели к вискам и начали массировать их с почти маниакальным усердием. Из горла вырвался низкий мычащий звук, словно он переваривал одновременно три разные мысли и одну из них пытался удержать в зубах.       — ...Ты в порядке? — вопрос прозвучал как можно более вежливо и нейтрально. Но внутри меня шевельнулось что-то тревожное. Его поведение было странным. Почти дерганным.       — Не обращай внимания. — Себастьян рассмеялся, хлопнув ладонью по колену. Смех был громким, чуть фальшивым. — Он просто любит порошком баловаться. Особенно перед сессией.       Ужас накрыл все мое тело. И я не знаю от чего мне стало хуже: от того что Шерлок употребляет или от того, что Себастьян в открытую считает его поведение смешным. Я сидела в оцепенении, сжимая банку так, что алюминий начал подаваться под пальцами. К нам подошла толпа. Ну... точнее к Шерлоку.       — О, привет, Вивьен! — Том Кромвель помахал мне свободной рукой, в другой сжимая полный до краев стакан с мутным пойлом. Его толстовка была перепачкана чем-то похожим на соус. — Ребят, это Вивьен. Мы вместе учимся на теории вероятностей.       Шерлок, не говоря ни слова, мгновенно протянул руку и настойчиво, собственнически забрал у него стакан. Запрокинув голову, он начал пить, не отрываясь, и темное пиво потоком хлынуло по его подбородку, заливая воротник рубашки. Я видела, как быстро вздымается его грудная клетка. Никто из толпы не обратил на это внимания, будто это было в порядке вещей. Будто Шерлок был просто местной достопримечательностью. — ...Ага. Уже знакомы. — одна девушка, которую обнимал лысый парень в слишком тесном спортивном костюме, закатила глаза. Ее голос был пронзительным, как звон разбитого стекла.       — Разве? — я всмотрелась в ее лицо.       — Ой. А как ты тут сидишь? Тебе от сигарет не воняет? — переспросила она с приторной улыбкой, но в глазах ее плескалось откровенное презрение.       Туалет.       Твою мать. Это девчонка с туалета.       Как меня угораздило собрать всех этих людей в одной комнате?       — Ладно, ладно, девочки, не ссорьтесь. Шерлок, ты как вообще? Готов к экзаменам? Или опять будешь всех удивлять своими методами? — лысый парень встрял в разговор.       Он говорил слишком быстро, слишком громко, и в его улыбке было что-то репетированное. Я заметила, как он обменялся быстрым взглядом с Себастьяном. Тот едва заметно кивнул. Лысый запустил руку в карман своих мешковатых спортивных штанов и извлёк маленький прозрачный пакетик. Внутри него белел порошок какими-то оранжевыми крупицами.       Мой желудок скрутило. Что происходит?       Толпа захихикала. Себастьян сложил руки на груди и смотрел на Шерлока с выражением сытого, довольного хищника, который вот-вот увидит, как его жертва споткнется в грязи. Я перевела взгляд на Холмса. Он всё ещё не открывал глаз, пальцы продолжали массировать виски. Но я заметила, как его челюсть чуть сжалась. Он слышал. Всё слышал.       — Давай, Холмс, — подначил кто-то из толпы. — Не ломайся. Это же просто веселье.       Как только лысый начал протягивать пакетик... Моя рука выхватила его быстрее. Все взгляды устремились на меня.       — Отдай, — сказал лысый, и его голос потерял всю напускную весёлость. — Ты вообще в курсе, что это такое? Или ты из этих, которые сначала лезут, а потом не знают, что делать?             Я сжала пакетик в кулаке. Краем глаза я видела, как Себастьян чуть подался вперёд, чтобы утихомирить меня. Его лицо побраговело.       — Вы все просто отвратительны, — мой голос сорвался на дрожь. — Вы считаете это шуткой? Вы не видите, что ему тяжело? Вы издеваетесь над человеком, который просто... который просто устроен по-другому!       Толпа загудела.       — Вивьен, — сказал Шерлок тихо, почти спокойно. — Прекрати. Ты сейчас выглядишь глупее, чем они.       — Они только что пытались всучить тебе непонятно что! Это же очевидно!       — Я не нуждаюсь в твоей защите. Я прекрасно справляюсь сам. У меня нет расстройства. У меня есть предпочтения. И одно из них: "не тратить время на людей, которые пытаются втиснуть меня в свои жалкие шаблоны." — Он сделал паузу, и в голосе появилась та самая, шелковая вежливость. — Ты думаешь, что защищаешь меня, но на самом деле ты просто хочешь чувствовать себя доброй. Ты не видишь меня, Вивьен. Ты ничего не понимаешь!       Вот же козел! Осадил меня при всех, будто я наивная сердобольная дура. Это я ничего не понимаю? Я твои каракули уже вторую недели разгадываю, подонок.       Скажи ему.

      «ehewaeewdq»

      Скажи, сейчас же!

«ehewaeewdq» рычаг червь

Вивьен хватит молчать!       — Ну конечно, я же "ничего не понимаю". Я же не червь.       Шерлок нахмурился, на его лбу пролегла тонкая вертикальная складка. Он смотрел на меня так, словно я только что смолола какую-то ересь. Скептично, с легким прищуром, будто проверяя, не перегрелась ли я от вечеринки.

...неужели ошиблась...

      — Ха... Ты че, пьяная? — Том Кромвель неуверенно улыбнулся, переводя взгляд с меня на Шерлока, но смех у него вышел деревянным. Он явно не понял. Никто не понял.       Всё. Они меня достали.       Я даже не стала церемониться, просто кинула этот чёртов пакет ему в грудь, как подачку, и встала. Не оборачиваясь, я направилась в сторону выхода из "подвала". Нужно подышать. Срочно.       Я настолько ослепла от злости, что лишь у двери осознала: вокруг входа ни души. Я толкнула дверь, вылетела на бетонную площадку и... замерла как вкопанная. Двое копов опрашивали какую-то пьяную компанию. Студенты, понурив головы, уже покорно тянули руки вверх, пока их карманы выворачивали наизнанку. Я застыла, прижавшись спиной к холодной двери.       Полицейский, тот что ближе к лестнице, поднял голову и прищурился, глядя в мою сторону. Я уже сделала шаг в навстречу лестнице. Один шаг к возможности забыть этот вечер как страшный сон... ...Там, за дверью, остался Шерлок.       Я сделала второй шаг. ...Если его поймают, то доложат в университет.       Я сделала третий шаг. ...Он лишится стипендии, репутации и образования.       Я остановилась. ...Холмс не выкрутится. Не в этом состоянии.       — Гражданка, Ваши документы. — полицейский направился в мою сторону.       Я выругалась сквозь зубы. И, развернувшись на своих кроссовках, побежала обратно к двери. Перешагнула порог, вновь ныряя в духоту подвала, и сделала это осознанно. У меня были считанные секунды. Шерлок по-прежнему сидел на диване. Один. Глаза его были полуприкрыты, а пальцы бессмысленно перебирали край пакетика.       — Шерлок, — выдохнула я, хватая его за плечи. Мои пальцы впились в жесткую ткань его рубашки. — Ты меня слышишь?       — Опять ты. — сказал он, и в голосе его звучало искреннее удивление.       — Мы уходим.       — Мы?       — Шерлок, там снаружи копы! Тебя могут...       Раздался грохот. Грубый голос, усиленный бетонными стенами, прорвался сквозь гул вечеринки:       — Всем оставаться на местах! Никому не выходить! Проверка документов и досмотр помещений.       Музыка стихла так резко, что в наступившей тишине стало слышно, как кто-то разбил бутылку у противоположной стены. По толпе пробежала паника, люди заметались, как вспугнутые насекомые. Ледяной пот стек по моему позвоночнику.       — Вставай, — скомандовала я. — Шерлок, вставай, чёрт возьми!       Он подчинился с неожиданной покорностью. Неловко приобнял и оперся на меня, затем выпрямился.       — Туда. Есть второй выход во внутренние дворы. — он схватил меня за запястье и потянул в противоположную часть «Подвала».       Миновав паникующих студентов, мы нырнули в узкий коридор, где пахло плесенью. Шерлок шагнул в проём первым, и я услышала, как его кроссовки глухо стукнули о металлическую ступеньку. Мгновение поколебавшись, я шагнула за ним, и тьма поглотила меня с головой. Он резко остановился, и я впечаталась лбом в его плечо. Он закряхтел, толкая массивную металлическую дверь на выходе. Я навалилась, чтобы помочь. Та поддалась с противным лязгом, и в лицо нам ударил холодный ночной воздух. На секунду мне показалась, будто дверь в кого врезалась и прижала человека к стене... Но это было неважно, когда мы выбежали в какой-то переулок, заваленный мусором.       Я перевела дыхание. В груди колотилось так, будто я пробежала марафон. Шерлок стоял напротив, прислонившись плечом к стене, и смотрел куда-то в пустоту с отсутствующим видом. Я уже хотела выдохнуть с облегчением, но Шерлок вдруг дёрнулся и замер, уставившись куда-то вглубь переулка.       — Вивьен, — сказал он тихо, и в этом голосе мелькнула тревога, — беги.       Я не успела спросить «куда?». Из темноты, рассекаемой тусклым светом уличного фонаря, вынырнул силуэт. Коренастый, лысый... тот парень в спортивном костюме. Он дышал тяжело, как разъярённый бык.       — Ах ты, сука тощая, — прохрипел он, тыча в нас пальцем. — Я знаю, что ты взял больше, чем заплатил. Два пакетика, Холмс! Я всё пересчитал! Ты думал, я не замечу? Ты думал, я тупой?       Шерлок выпрямился, пытаясь принять свой обычный надменный вид, но ноги его всё ещё плохо слушались. Я не успела даже пискнуть. Лысый пролетел мимо меня, грубо оттолкнув плечом так сильно, что я врезалась спиной в мусорный бак и поскользнулась на влажном асфальте. Бак загремел, и я едва удержала равновесие, цепляясь пальцами за его край. Лысый уже схватил Шерлока за ворот рубашки и приподнял его над землёй.       Где-то внутри меня, на самой глубине, что-то щёлкнуло. Моя рука сама нырнула в сумку, нащупав холодный корпус шокера. Я слышала, как ухает кровь в ушах. Палец нашёл кнопку, нащупал резиновый предохранитель и сдвинул его.

«...Никаких дурацких идей. Только если совсем прижмёт. Поняла?»

      Так точно. Я вскочила, чувствуя, как в ногах дрожит адреналин, и с размаху ткнула шокером в открытый участок шеи, прямо под ухо. Нажала кнопку. Синие искры прошили воздух с треском, похожим на рвущуюся ткань. Лысый неестественно дёрнулся и на секунду его глаза закатились так, что стали видны одни белки. Руки разжались, Шерлок рухнул на колени, хватая ртом воздух. Лысый завалился назад, словно мешок с цементом, и с глухим, влажным стуком приложился затылком об асфальт. Он застыл, раскинув руки, и только его грудь едва заметно вздымалась.       В ушах звенело, на языке был привкус металла, словно я сама проглотила этот разряд. Руки тряслись, сжимая шокер. Тишина. Только где-то далеко всё ещё доносился приглушённый шум полицейской рации. Шерлок сидел на корточках, держась за голову, но уже пытался взять себя в руки. Он тяжело дышал, но глаза его медленно фокусировались.       — Боже, он дышит? — я хрипло выдохнула.       — Дышит. — констатировал он с абсолютным спокойствием. — Но ты его здорово поджарила. Поздравляю, Вивьен. Ты только что совершила нападение при отягчающих. Надеюсь, он не окажется сыном какого-нибудь местного авторитета, иначе твоя академическая карьера закончится, не успев начаться.       Он поднялся, отряхивая колени, и уже открыл рот, чтобы добавить очередную колкость, как вдруг замер. Его взгляд перескочил с меня на что-то за моей спиной. На его лице была смесь раздражения и обречённости.       — Ну, разумеется, — выдохнул Шерлок, закатывая глаза. — Только этого мне не хватало.       Я обернулась, всё ещё сжимая в руке разряженный шокер, и увидела фигуру, выступающую из тени у самого выхода из переулка. Тогда, в суматохе, мне показалось, что мы просто зацепили какого-то прохожего, но сейчас я видела его отчётливо. Он медленно опустил платок от переносицы, и я ахнула. Через всю его правую скулу тянулась свежая царапина. Кожа вокруг неё стремительно наливалась багровым синяком, угол глаза уже начал заплывать. Дверь, которую мы так торопливо толкнули, встретилась с его лицом со всей силой нашего отчаянного бегства.       — Майкрофт, — выдавил Шерлок, и в его голосе проскользнула та едва заметная нотка вины, которую я не слышала в нём никогда прежде.       — Шерлок, — произнёс он, и голос его был ровным, почти ласковым, отчего по моей спине пробежали мурашки. — Как мило, что ты решил провести вечер на свежем воздухе. Мама будет в восторге, когда узнает, что ты дышишь не только им. Она звонила мне. Семь раз.       Шерлок хмыкнул, пытаясь изобразить безразличие, но я видела, как он напрягся:       — О, ради всего святого, она вечно переживает из-за ерунды. Ты же знаешь, у неё богатое воображение.       Майкрофт стоял на грани. Я видела это по его глазам, по напряжённым плечам, по тому, как он с силой сжал челюсти, сдерживая поток слов.       — Я приказываю тебе, — сказал он тихо, почти шёпотом, и в этом шёпоте было больше угрозы, чем в любом крике, — чтобы ты сел в машину. Прямо сейчас. И поехал домой.       В переулке повисла тишина, нарушаемая только далёким гулом города. Я стояла, не зная, куда себя деть, чувствуя себя лишней в этой сцене, предназначенной только для двоих. Мои пальцы всё ещё дрожали. Ноги подкашивались. Майкрофт неспеша подошел к Шерлоку вплотную.       Я открыла рот, чтобы извиниться, но голос предательски сел. Я только хрипло выдохнула:       — Простите, я... я не знала, что Вы там стояли. М... Мне так жаль,. могу ли я...       Мужчина наконец-то перевёл взгляд на меня, и я заметила, как он на мгновение задержался на моём лице, словно запоминая каждую чёрточку. Сверлил меня взглядом, будто это моя мама звонила ему семь раз. Его лицо слегка прояснилось, но он так и не ответил.       — Возьмем ее с собой. Отвлекающий маневр. — предложил Шерлок серьезно.       — ...Что? — я разорвала зрительный контакт первой, чтобы повернуться к Холмсу.       — В машину. Оба. — Майкрофт развернулся в сторону улицы. Шерлок пошел следом.       — Подождите. — я поспешила за ними, чувствуя, как влажный асфальт противно чавкает под подошвами. — Куда вы меня возьмете?       Шерлок обернулся через плечо, и на его лице мелькнуло легкое раздражение:       — Домой, разумеется. К родителям. Ты будешь моим алиби. Живым доказательством того, что я проводил время с приличной девушкой, а не торчал в какой-нибудь подворотне с сомнительными личностями.       — Но мне нужно вернуться на кампус, в общежитие!       — Общежитие подождёт, — отрезал Майкрофт, не оборачиваясь. Его голос звучал холодно и жёстко — Вы только что вырубили человека электрошокером в переулке. Боюсь, это последнее место, где вам стоит появляться в ближайшие пару часов.       Для меня произошло чересчур много событий за один день. Мы с Шерлоком сели в черный седан на задние сиденья, Майкрофт занял водительское место. Я вцепилась в сумку, стараясь унять дрожь в руках, моя левая нога предательски дергалась. В салоне повисла тягучая тишина, нарушаемая лишь мерным щелчком дворников.       — Ты слишком шумно дышишь, — раздался голос Шерлока справа. Он сидел, откинувшись на спинку сиденья, и лениво рассматривал свои ногти. — Это мешает мне думать.       — Заткнись, — процедила я сквозь зубы. — Если ты думаешь, что твоя гениальность даёт тебе право быть мудаком, то ты ошибаешься.       — Забавная у тебя сумка, — сказал он, смотря не на меня, а на неё. — Ты всегда носишь её с собой?       Вопрос показался странным, даже неуместным. Моя нога замерла, а правая рука потянулась к молнии сумки. Я расстегнула её и заглянула внутрь. Записная книжка — на месте. Шокер — на месте. Расческа — на месте. Но в боковом кармашке, куда я обычно клала запасную ручки и ключи, лежало то, чего там быть не должно.       Два маленьких прозрачных пакета с белым порошком, в котором поблёскивали оранжевые крапинки.       Моё сердце пропустило удар. Как это произошло? Когда это произошло? Внутри что-то оборвалось, и я услышала свой собственный голос, которого не узнавала:       — Ты... Ты что, подкинул мне наркотики? В МОЮ сумку?       — Это было логично, — начал он с тем же невозмутимым видом — Мне нужно было куда-то их спрятать. А ты... так пунктуально появилась.       — ЛОГИЧНО?! Я УЧУСЬ! — закричала я. — Ты понимаешь, что это значит? Ты что, думаешь, я хочу, чтобы меня арестовали? Чтобы меня исключили? Я брала академический отпуск, я с трудом восстановилась, а ты ПОДКИДЫВАЕШЬ МНЕ НАРКОТИКИ?!       Шерлок смотрел на меня с любопытством, которое быстро сменялось лёгким замешательством. Меня трясло так, что я боялась, что зубы начнут выстукивать дробь. Ярость рождалось прямо из нутра.       — Я ненавижу тебя, — выдохнула я наконец. — Ненавижу, Шерлок. Ты не имел права.       Майкрофт резко затормозил. Машина вильнула и встала на обочине.       — Заткнулись оба, — его голос сорвался на крик, и от этого стало ещё страшнее. Он медленно повернулся к нам. Лунный свет падал на его профиль, делая его похожим на статую разгневанного божества.       — Ты, — он кивнул на Шерлока, — кретин безмозглый. Ты хоть представляешь, во что ты превращаешь свою жизнь? Мало мне твоих "экспериментов" в Лондоне? Теперь ты тащишь в это посторонних?       — Она сама влезла... — попытался оправдаться Шерлок.       — Я не закончил! — рявкнул Майкрофт так, что в машине задребезжали стёкла. — А ты — он перевёл на меня ледяной взгляд, — Импульсивная, наивная, ущербная дура, которая влезает в чужую жизнь и делает всё только хуже. Никто не просил тебя его спасать. Ты...       Он не договорил. Его глаза сузились, и он резко сосредоточился на лице брата. Шерлок побледнел и слышно сглотнул, прижав кулак ко рту.       — Не смей блевать в моей служебной машине! — рявкнул Майкрофт, но было поздно.       Шерлок судорожно отстегнул ремень, толкнул дверцу и вывалился наружу, в мокрую траву придорожной полосы.       Всё внутри вибрирует, а в ушах гудит.       Мне кажется...что проваливаюсь туда...снова...       ...       ...ты вроде не дура...Ты не счастлива...сиди тихо... лишь дыра в вашей ведомости...вы, кажется, даже не пытаетесь осознать последствия...такая вся... правильная...У вас нос кривой... умение делить столбиком, что, судя по всему, является для неё личным достижением... для женщины наличие в сумочке приторного романа — дело привычное...Я думала, выберешь что-то другое... УЩЕРБНАЯ ДУРА...что, если мой предел — бухгалтер в заурядной страховой?...на семинаре принято хотя бы имитировать присутствие...выпендриваетесь?...Ощущать логику... Как чувствовать мелодию, но не знать нот...Мнительной...Ты какая-то чересчур тихая... Вивьен? Ты где застряла?...у тебя стокгольмский синдром?...Ой. А как ты тут сидишь?...ты просто хочешь чувствовать себя доброй...Ты ничего не понимаешь!...