Последнее лето

      На следующий день Хёнджин проснулся рано. Около семи часов утра он уже спустился вниз, сильно удивив свою бабушку этим. Обычно он был любителем спать до обеда, но сегодня он проснулся в предвкушении встречи со своим соседом, который к тому же ему ещё и снился почти всю ночь.       Позавтракав, он помог женщине с домашними делами и вышел на улицу, где его встретило палящее солнце и запах цветов из бабушкиного сада. Только вот выйдя на крыльцо, он понял, что ни о времени, ни о месте встречи они с Феликсом не договорились. В прошлый раз тот сам его нашел, а в этот раз? Тоже сам придет? Хван не знал и от этого немного расстроился. Он спустился по лестнице и попытался разглядеть соседний участок сквозь заросшие кусты, но никого не увидел. Он даже не был уверен, что Ликс живет именно в этом доме, ведь тот ему не говорил.       Немного постояв посреди участка и погревшись под солнцем, Джин решил вернуться в дом. Он подумал о том, что сейчас слишком рано, и, возможно, Феликс придет попозже, а сейчас просто спит. Оставалось только надеяться, что он и правда придёт. — Ты чего такой грустный? Погода плохая? — Чанми сидела за столом и рассматривала схему для вязания, но подняла взгляд, когда внук вернулся слишком быстро. — Нет, — Хён вздохнул, и сел за стол рядом с ней. — Договорился встретиться кое с кем, а сейчас понял, что не уточнил время. — Так ты уже нашел себе друга, Джинни? — бабушка широко улыбнулась, отложив свои бумаги. — Ага… Типа того… — парень слабо кивнул, пряча улыбку. — Не волнуйся, у нас в такую рань на улицу выходит только дед Сону со своей железной палкой, — она махнула рукой и поправила свои очки. — Так что думаю, твой «кое-кто» ещё спит. Можешь пойти пока малины собрать, если хочешь.       Женщине было интересно с кем же Хёнджин успел познакомиться за прошлый вечер, но расспрашивать не стала. Она знала, как Джин ненавидел допросы со стороны родителей, поэтому сама давала ему свободу в том, чем он делился, если считал нужным. Он и так был слишком закрытым в плане общения, поэтому хотела, чтобы хоть рядом с ней парень не чувствовал давления. И Джин искренне за это её любил и был благодарен. — Хорошо, — Хван кивнул и встал с места. — А еще можно мне порисовать в саду? Я аккуратно. — Можно, милый, — бабушка тепло усмехнулась. — Ты у меня с детства ни одного цветочка не сорвал. В отличие от твоего отца, — она фыркнула и снова взяла в руки свою схему для нового шарфа.       Хёнджин радостно улыбнулся и пошел наверх в свою комнату. Там он порылся в шкафу и ящиках, в надежде найти что-нибудь интересное, и нашёл. Свой старый плеер вместе с наушниками, на котором было записано песен пять, но в условиях без связи и интернета он и этому был рад. Взяв с собой его и свой блокнот с карандашом, он быстро спустился вниз. Малина его привлекала намного меньше, чем цветы, но всё же он поел немного прямо с куста, а после пошел к другой половине участка, аккуратно переступая клумбы.       Он уселся прямо на землю рядом с нарциссами, которые бабушка любила больше всего, и вдохнул их аромат полной грудью. Утреннее солнце светило ярко, ослепляя всё вокруг и заставляя Хвана чуть повернуться спиной, чтобы он смог рисовать. На улице не было ни души, было слышно только пение птиц, и среди цветов Джин ощущал себя как в сказке. Ему определенно начинала нравиться его ссылка из-за этого спокойствия, к чему он уже ни раз возвращался мыслями.       Воткнув наушник в одно ухо, он осмотрелся и его взгляд сразу же зацепила цветущая сирень, растущая у забора. Лучи солнца падали на неё слишком красиво, отчего Джину даже не пришлось думать о его сегодняшнем наброске. Он взял карандаш в руки и буквально провалился в свой тихий мирок, а рука сама начала выводить линии будущего рисунка.       Он просидел среди цветов часа три, если не больше, сосредоточенно набрасывая кусты сирени. С первого раза у него не вышло то, чего он хотел, поэтому в блокноте изрисовано было уже листов пять с одной и той же композицией. Он понимал, что не сможет передать всю истинную красоту соцветий, но стремился к идеалу в каждом своем рисунке, поэтому каждый раз пробовал заново. Поглощенный вдохновением, Джин не обращал внимания на то, что происходило вокруг него. Ни на проходящих мимо людей, которые начали выходить из своих домов, ни на громкий детский смех соседских детей, ни на бабушку, которая общалась с соседкой на другом конце участка, где был огород. Он находился в своём маленьком мирке до того момента, пока на их забор не забрался Феликс.       Хёнджин и на него бы не обратил внимания, если бы тот не появился прямо рядом с сиренью, тут же нарушая всю композицию за секунду. Когда он в очередной раз поднял взгляд на кусты, то резко нахмурился, встретившись с любопытными глазами, которые смотрели прямо на него. — Доброе утро, Хёнджин, — парень ярко улыбнулся, чуть склонив голову, а Джин на секунду забыл как дышать от его красоты.       И это его Ликс вчера назвал красивым? Хван был готов поспорить насчет этого тысячу раз, ведь считал блондина куда красивее себя, особенно когда тот улыбался. Так солнечно и по-доброму. Но он никогда в этом не признается, поэтому лишь отвел взгляд и подумал о том, что набросок снова стоит переделать, добавив туда Феликса рядом с сиренью. — Доброе, — буркнул он, делая вид, что совсем не засмотрелся. — Я ждал тебя. — Правда? — улыбка Ликса стала ещё шире от этих слов. — Да, я понял, что мы не обсудили место и время встречи, поэтому это всё что оставалось, — Джин пожал плечами и снова поднял взгляд. — Я бы нашел тебя в любом случае, так что не стоило переживать, — он усмехнулся и наклонился к сирени, чтобы её понюхать. — Интересно, как? — Я знаю деревню как свои пять пальцев. Это не составило бы труда. Но мне всё равно приятно, что ты меня ждал, — Ликс снова посмотрел на Хвана, и теперь его глаза сияли как-то по-другому. — Ты рисуешь? — Да, — парень посмотрел на блокнот в своих руках и тут же его закрыл. — Не покажешь? — Нет. Сегодня выходит хуже обычного, — Джин выдернул наушник из уха и поднялся на ноги. — Уверен, что это твоя самокритика. Я бы хотел посмотреть. — Может в другой раз.       Феликс не стал настаивать. Только чуть приподнял брови, словно хотел что-то сказать, но передумал, и спрыгнул с забора на дорогу по ту сторону. — Тогда пойдем к озеру? Там днём ещё красивее, обещаю, — Ликс снова улыбнулся и чуть отшатнулся от забора из-за рыжего кота, который запрыгнул на его место. Хван легко посмеялся. — Хорошо, только предупрежу бабушку, — он аккуратно вышел из цветов и остановился на тропинке, ведущей к дому. — Бабуль, я пойду гулять.       Чанми стояла у забора с другой стороны участка и обернулась на его голос. Она тут же расплылась в улыбке и кивнула внуку. — Только возвращайся до темноты, Джинни, чтоб я не волновалась. — Хорошо, буду на закате.       Хёнджин радостно кивнул и вышел с территории, тут же ловя на себе взгляд Феликса. Он не стал спрашивать почему тот так на него смотрит и лишь кивнул в сторону дороги. Парни пошли по знакомому пути, туда же, где вчера закончили свою прогулку. Деревня с утра казалась более оживленной, чем вчера вечером. На улице было больше людей, которые копошились в своих огородах, кто-то вышел чинить забор, а из открытых окон доносилась музыка или разговоры. Деревня кипела жизнью днем, а ближе к вечеру казалась Хвану такой тихой и сказочной.       По пути Ликс снова начал рассказывать истории про местных жителей, которые не успел рассказать вчера, а Хёнджин ловил себя на том, что слушает вполуха. Потому что периодически украдкой смотрел на него и мозг как будто отключал связь с миром. Он смотрел на то, как солнечный свет путается в светлых волосах, на яркие веснушки на щеках, на улыбку, которая появлялась каждый раз, когда он рассказывал очередную историю. И каждый раз, когда Джин понимал, что снова засмотрелся, тут же отворачивался. И на его радость, Феликс ничего не замечал, продолжая свой рассказ. Или же делал вид, что не замечает.       Когда они дошли до озера, оно и правда было совсем по-другому прекрасно, нежели прошлым вечером. Вода играла новыми красками, отражая солнце, а в траве слышалось стрекотание кузнечиков. Чуть дальше по берегу была компания детей, которые бросили свои велосипеды и плескались в воде, а на том мостике, где вчера сидели парни, сейчас сидел какой-то рыбак, сосредоточенно смотревший в воду.       Джин остановился на спуске к воде и внимательно рассматривал каждый пейзаж, который был разным куда ни посмотришь. Та самая ива при дневном свете казалась почти золотистой, а поле одуванчиков за ней стало виднее. Феликс остановился рядом и мягко улыбнулся, наблюдая за тем, как загорелись глаза художника. — Ты же взял с собой блокнот, да? — он кивнул на чужую руку, в которой Джин тут же крепче сжал предмет. — Это будет поинтереснее сирени у забора. — Ты прав, — Хён кивнул спустя пару секунд и смущенно улыбнулся, как будто стыдясь своей страсти к рисованию. — Но я не буду рисовать. — Почему?! — Ликс искренне удивился, а брови поползли вверх. — Тебе не нравится вид? Тогда у меня есть ещё пара мест. — Нет, мне очень нравится, тут неописуемо красиво, просто… — Джин вздохнул и сел на траву прямо на склоне, бросив блокнот рядом с собой. — Иногда мне кажется, что всё это просто пустая трата времени. Родители правы в том, что художеством не заработаешь на жизнь, а все мои попытки лишь глупый протест, — он подобрал колени к себе и положил на них голову, сам удивляясь тому, что только что сказал. Он никогда раньше ни с кем не делился своими переживаниями, поэтому ему тут же стало стыдно за то, что сказал лишнего. — Забудь. Просто не хочу. — Джинни, — голос прозвучал так нежно, что внутри Хвана что-то ёкнуло, заставляя поднять взгляд. Ликс сел рядом с ним, пододвигая блокнот ближе. — Не отказывайся от того, к чему у тебя лежит душа. Думаешь великими художниками становятся за одну секунду? Такого не бывает. Главное, не сдаваться и делать то, что тебе искренне нравится, даже если весь мир против.       Хёнджин ответил не сразу. Он просто смотрел на него, чувствуя, что первый раз в жизни его кто-то понимает. Он всматривался в глаза, в которых отражалась гладь озера и лучи солнца, а внутри расцветало совсем забытое чувство, которое он давно зарыл глубоко внутри и пытался никогда не вызволять наружу. Но рядом с Феликсом оно всё больше грело душу изнутри и это пугало Хвана, потому что он слишком хорошо помнил, чем это заканчивалось. — А ты? — он подал голос лишь спустя несколько секунд. — Что я? — Ликс усмехнулся. — К чему у тебя лежит душа?       Парень задумался и перевел взгляд на воду, как будто этот вопрос был слишком сложным для него. — К танцам, наверное… — ответ прозвучал совсем неуверенно. — Так ты танцуешь? — зато Джин оживился, подняв голову с колен. — Танцевал когда-то, пока у меня не нашли грыжу в позвоночнике, — Феликс грустно улыбнулся, но голос уже звучал спокойно. — Пришлось бросить. Да и дом культуры, где преподавали танцы, вскоре сгорел. — Это грустно, — Хён поджал губы, уже пожалев о вопросе. — Зато было не так обидно, что пришлось бросить, — Ликс тут же посмеялся, давая понять, что всё в порядке, и посмотрел на Джина. — Пошли поближе к воде.       Блондин быстро поднялся на ноги и сбежал вниз по склону, прямо к берегу озера. Хёнджин не успел так резко среагировать и поднялся чуть позже, смотря на парня. Тот обернулся и махнул ему рукой, зовя за собой. Уголки губ Хвана дрогнули в улыбке и он опустил взгляд на свой блокнот, всё ещё лежавший на траве. Чуть подумав о прошлых словах Феликса, он всё же поднял его и спустился вниз также быстро, еле успев затормозить перед водой. Ликс на это громко рассмеялся. — Пойдем, чуть дальше есть лавочка под деревом, раз мостик занят.       И после этих слов он сорвался с места, побежав вдоль заросшего берега. В этот раз Джин отреагировал быстрее, почти сразу побежав за ним. Он не знал почему Ликс решил устроить догонялки, но ему было весело, а в душе всё буквально переворачивалось от осознания того, что он давно не чувствовал подобного. Игра с другом, как в раннем детстве, когда у него ещё были друзья в детском саду. Смех Феликса, который что-то кричал ему, сливался с пением птиц, вызывая неосознанную улыбку на лице и желание ускориться, чтобы догнать. Хван в этот короткий момент ощутил тёплый вкус дружбы, хотя давно убедил себя в том, что она ему не нужна. — Мы на месте, — Феликс остановился спустя несколько минут, оборачиваясь и встречая Джина широкой улыбкой, который догнал его спустя пару секунд. — Устал что ли? — Совсем нет, — Хван тут же отрицательно мотнул головой, хотя дыхание было тяжелым, выдавая его ложь. Ему лично показалось, что они оббежали всё озеро по кругу, а не пробежали несколько метров. — Давай просто присядем, — он кивнул в сторону лавочки под березой и криво улыбнулся. — Не спортсмен, сразу видно, — посмеялся над ним Ликс, но всё же согласился сесть. — Тут иву видно лучше всего, а ещё иногда можно встретить лягушек, но это только если ты им понравишься. — С чего это я должен нравиться лягушкам? — устроившись на лавочке, которая больше была похожа на простое бревно, Хён усмехнулся. — Я и обычным людям-то не нравлюсь. — Не знаю, мне вот нравишься.       И снова Феликс сказал это с таким спокойствием, будто это ничего не значило. Только не для Хвана. Он замер на месте, даже не решаясь взглянуть в сторону парня, а сердце внутри уже отбивало чечетку. Когда он последний раз сказал такие слова парню — его избили, а Ликс… Он лишь тепло улыбался и болтал ногами в воздухе, смотря на небо, пока внутри Джина всё переворачивалось с ног на голову. Он медленно вдохнул воздух через нос, чтобы успокоиться, и отмел все ненужные мысли, убеждая себя в том, что никакого подтекста в этих словах нет. Феликс имел в виду его как человека и ничего более. — Ты просто меня плохо знаешь, — буркнул он в ответ спустя почти минуту молчания. — Иногда пары дней хватает, чтобы понять человека лучше, чем за несколько лет, — Ликс всё также спокойно пожал плечами, уверенный в своих словах. — Ты чудик, — Джин лишь мотнул головой, но улыбка на губах всё же проскользнула. — Да, ты говорил.       Ликс кивнул, расплывшись в улыбке, и посмотрел на Хвана, который старательно избегал его взгляда и смотрел на воду. Он хмыкнул сам себе и отвел взгляд, решая не спрашивать. Между ними повисла тишина на пару минут, которая с каждым мгновением становилась приятнее. Каждый витал в своих мыслях, наслаждаясь видом и звуками природы. Где-то в камышах стрекотали насекомые, по воде расходились круги от рыбы, а лёгкий ветер шевелил ветви берёзы над их головами. — Тот рыбак явно выбрал неправильное место, — спустя несколько минут Феликс первым нарушил тишину, наблюдая за движением на поверхности воды, а после перевёл взгляд на Хвана и только сейчас увидел, что тот открыл свой блокнот. — Ой, ты всё-таки решил рисовать! — улыбка тут же просияла на его лице и он чуть наклонился, чтобы посмотреть. — Не подглядывай, — Джин нахмурил брови и отодвинулся, поворачиваясь к парню лицом, чтобы тот не увидел. — Ладно-ладно, — Ликс поднял руки в примирительном жесте и снова повернулся к озеру.       Первые линии всегда давались тяжелее всего. Хёнджин несколько секунд смотрел на чистый лист, а потом всё же провёл карандашом первую черту. Линия берега, камыши, вода и очертание бликов солнца на ней, ива в центре композиции, но на втором плане. Он постепенно перестал замечать происходящее вокруг, погружаясь в привычное состояние, когда существовали только бумага и карандаш, лишь изредка отрывал взгляд от листа, чтобы ухватить образ.       Но спустя несколько минут он очнулся, когда осознал, что его рисунок снова превращается не в то, что он хотел. На краю страницы уже красовался знакомый профиль, так ещё и на первом плане, как будто это он был главой композиции. Он моргнул пару раз, как будто не веря, что сам это нарисовал, но набросок никуда не исчез. Это совершенно точно был профиль блондина, сидящего рядом. Точеные скулы, растрепанные ветром волосы, веснушки и та самая улыбка.       Хёнджин замер на секунду, а сердце неприятно кольнуло. Он тут же почувствовал себя странно, потому что попросил парня не смотреть, а сам стал рисовать его, хоть и неосознанно. Он быстро перевернул страницу, будто кто-то смотрел, и закусил губу от нервов. — Закончил? — тут же спросил Феликс, оборачиваясь на шелест бумаги. — Нет! — вышло слишком резко и с паникой в глазах, на что блондин недоверчиво прищурился. — Ты чего? Покажи, — Ликс наклонился, пытаясь заглянуть в топорщащуюся перевёрнутую страницу, но Хван в секунду захлопнул блокнот. — Ни за что, — он нервно посмеялся, замотав головой. — Эй, так не честно! Я же тебя даже не отвлекал, — Феликс придвинулся, потянувшись к блокноту рукой. — Покажи. — Нет, — Хён снова мотнул головой и рефлекторно спрятал блокнот у себя за спиной.       Феликс снова потянулся за ним, пытаясь заглянуть за чужую спину, хотя знал, что вещь закрыта, а через секунду оба резко замерли, оказавшись непозволительно близко друг к другу. Хёнджин даже задержал дыхание, всматриваясь в лицо напротив не моргая. Они не касались друг друга, но Хван почувствовал, как по его телу прошелся холодок, то ли от паники, то ли от внезапной близости. Он видел каждую веснушку на лице Ликса так отчетливо, что смог бы пересчитать. Видел каждую ресницу на широко раскрытых глазах, которые блестели чем-то новым. Замечал, как ветер слегка шевелит светлую чёлку, падающую на лоб. И точно видел, как улыбка с лица Феликса медленно исчезает, сменяясь чем-то более сложным.       Никто не двигался несколько секунд, будто время остановилось. Сердце внутри Хёнджина готово было выпрыгнуть наружу, а ладони давно вспотели. Он не чувствовал чужого дыхания и от этого сделал вывод, что Ликс тоже его задержал, прямо как он сам. И тут в голове промелькнула мысль: «а сердце у него тоже сходит с ума?». И сразу после этой мысли совсем рядом послышалось громкое «ква-а-а». Хван резко вздрогнул от неожиданности и схватился рукой за сердце, которое чуть не остановилось, невольно отвернувшись первым. Феликс громко рассмеялся и медленно выпрямился. Рядом с лавочкой со стороны Джина сидела большая темно-зеленая лягушка. — Видишь, — Ликс счастливо ткнул в неё пальцем, пока Хёнджин приходил в себя. — Ты понравился лягушкам.       Парень посмотрел на него, не зная что сказать на это, особенно после этого странного момента, а после расплылся в искренней улыбке, тихо посмеявшись и вздохнув с облегчением. Он посмотрел на небо, чуть откинувшись назад и пульс наконец стал приходить в норму. Феликс же внимательно наблюдал за ним, засмотревшись и невольно вторя улыбке Джина, а после в первый раз смущенно отвел взгляд, надеясь, что Хван не заметил.       Тишина повисла между ними на несколько секунд, пока та самая лягушка снова не подала голос. Хён тут же опустил взгляд и увидел, что она прыгнула ближе к нему, почти на его кроссовок, и ритмично надувала своё горло, глядя на препятствие. — Она собирается меня атаковать? — он усмехнулся, не отводя взгляда с лягушки. — Может просто хочет познакомиться поближе, — Ликс посмеялся, чуть наклонившись вперед и тоже наблюдая за земноводным.       Джин снова потянулся к своему блокноту. Пока она сидела на месте, он хотел нарисовать хотя бы её без всяких сюрпризов. Лягушка продолжала сидеть возле его кроссовка, совершенно не обращая внимания на двух людей, которые наблюдали за ней так, словно перед ними было редкое чудо природы. Феликс заметил, что парень снова взял в руки карандаш, но в этот раз не стал ничего говорить, чтобы не спугнуть порыв. Он лишь улыбнулся и незаметно придвинулся ближе, поглядывая на блокнот с интересом.       В этот раз дело пошло легче. Несколько быстрых линий, округлое тело, выпуклые глаза. Лягушка оказалась на удивление фотогеничной моделью и почти не двигалась. Хёнджин заметил, что блондин смотрит на его рисунок, но в этот раз не запрещал, решив, что так набросок точно не уйдет в другое русло. Они сидели так несколько минут, не двигаясь, чтобы не спугнуть лягушку, а Хван сосредоточенно выводил текстуру кожи и добавил линию озера на заднем плане. Когда он почти закончил, лягушка резко прыгнула вперед, прямо на нос кроссовка Хёнджина и оба парня одновременно наклонились вперед, чтобы посмотреть поближе. Но ей, видимо, не понравилось излишнее внимание и уже через секунду она спрыгнула в траву и скрылась за лавочкой. — Ну вот, спугнули. — Зато теперь есть её портрет, — Хён легко посмеялся и повернул рисунок к парню, чтобы тот посмотрел.       Феликс тут же наклонился ближе к рисунку и расплылся в довольной улыбке. Лягушка выглядела очень натурально, совсем не похоже на стиль, которого можно стесняться. — Она как живая… — прошептал он спустя секунду, рассматривая рисунок.       Хёнджин невольно следил за его реакцией внимательнее, чем за собственным рисунком. И это было странно. Он всегда нервничал, когда кто-то смотрел его работы. Обычно сразу начинал искать недостатки, оправдываться или вовсе забирал блокнот обратно. Но сейчас ему почему-то хотелось узнать, что думает именно Феликс. — Ты правда хорошо рисуешь, — спустя несколько секунд он оторвал взгляд от бумаги, встречаясь глазами с Хваном. — Тебе ни за что нельзя бросать. Эта лягушка выглядит натуральнее, чем настоящая. — Ты просто мне льстишь, — Джин смущенно усмехнулся и сам посмотрел на своё творение. — Тут не хватает теней и композиция не закончена. — Ты нарисовал её за пару минут, конечно это не полноценная картина, — Ликс усмехнулся. — Зато она живая даже в простом наброске. Это талант.       Хёнджин замолчал на пару секунд, чувствуя как покраснели уши от похвалы. Он показывал свои рисунки только родителям, а те никогда не отвечали поддержкой или хотя бы одним приятным словом. Мать просто улыбалась слишком снисходительно, от чего парень понимал, что ей совсем не интересно, а отец всегда говорил, что это время он мог потратить более полезно, чем на каракули. — Спасибо… — совсем тихо произнес Хёнджин и перевернул пару страниц в блокноте, находя тот рисунок сада с сиренью. Он поджал губы на секунду, а внутри всё буквально дрожало от желания показать ещё и этот рисунок. Спустя пару секунд он всё же решился, снова несмело поворачивая блокнот к блондину. — Вот… Ты же просил утром показать. Правда он тоже не закончен.       Феликс заметно оживился и тут же придвинулся ближе. На странице был бабушкин сад. Старый деревянный забор, утопающий в сирени. Дорожка, уходящая между клумбами. Кусты, прорисованные сотнями мелких штрихов, и нарциссы на самом первом плане. Даже без цвета рисунок казался наполненным ароматом лета и теплом солнца. Ликс рассматривал рисунок слишком долго, заставляя Джина нервничать всё больше в ожидании оценки. — Ну?.. — Хван не выдержал, неловко улыбнувшись. — Я бы хотел тут жить, — Феликс наконец выпрямился и расплылся в широкой улыбке. Джин растеряно моргнул, не понимая ответа. — Когда смотришь на рисунок, то чувствуешь спокойствие. Даже кажется, будто слышишь пчёл у цветов и чувствуешь запах сирени, — Ликс объяснил, пожав плечами. — Это очень красиво, Джинни, даже в карандашном варианте.       Хёнджин почувствовал, как внутри становится непривычно тепло, и сам посмотрел на набросок еще раз. Для него было удивительно то, что Ликс описал не его стиль или композицию, а то, что было глубже. Он описал чувства, которые вызывало его художество, а это было намного ценнее обычной оценки техники. — Никто раньше не говорил такого, — Хван невольно усмехнулся, слишком грустно, и провел пальцем по краю листа. — Обычно говорили, что я зря трачу время и называли каракулями. — Кто? — Ликс тут же серьёзно нахмурился, а Джин мотнул головой, пожалев о том, что ляпнул. Феликс и без слов всё понял и не требовал ответа, а лишь вздохнул. — В любом случае, они ничего не понимают. Если человек может заставить другого почувствовать что-то через рисунок, это не может быть «зря».       Хёнджин поднял на него взгляд, а губы сами растянулись в теплой улыбке. Он не помнил, когда хоть кто-то последний раз вставал на его сторону, кроме бабушки. Когда хоть кто-то поддерживал то, что ему нравится, не ради того, чтобы высмеять после, а с искренностью. Сердце снова забилось чаще. — Ты чудо, — из губ Хвана вырвалось само собой и слишком нежно, от чего он тут же отвел взгляд и покраснел. — Чудик. Ты перепутал, — Феликс лишь засмеялся и поднялся на ноги с лавочки. — Пойдем к качелям? Пока время до заката ещё есть. Покажу тебе местные «аттракционы». — Пошли, — Хён был рад, что блондин сменил тему, избавляя их от ещё одного неловкого момента, и поднялся с лавочки следом. — Тогда догоняй.       И Феликс снова сорвался с места с громким смехом, устраивая догонялки. Джин смотрел ему вслед пару секунд, а после быстро побежал за ним, принимая игру. Внутри снова было то щемящее чувство, которое больше не получалось прятать.       Ветер трепал волосы, где-то впереди звучал смех Ликса, а под мышкой был крепко зажат блокнот, который вдруг перестал казаться чем-то постыдным. Он понимал, что его рисунки не стали лучше за один день, что родители явно не изменили своего мнения, а завтра он снова будет сомневаться в себе, но сейчас это почему-то не имело значения.       Впервые за всё время кто-то посмотрел на его работу и увидел в ней эмоции. Увидел глубже, чем он сам смотрит на мир. И это казалось совершенно удивительным, а сердце снова начинало биться быстрее обычного. Феликс был истинным чудом в глазах Хвана, который своей непосредственностью и искренностью заставлял чувствовать слишком много. Но конкретно в этот момент Хёнджин предпочёл списать всё на бег. Потому что принятие другой причины, даже внутри себя, было под запретом.