Мы — Ангелы

****

       Щелка света рассекла наступающую тьму — раскрылись веки, но это стоило ему больших усилий. Слишком больших. И что хуже — увиденное им было этому неравнозначно. Вообще неравнозначно.        Кошмар. Все, что стояло перед глазами: снова один и тот же кошмар.        Развороченные куски погнувшихся труб, сплошной ковер битого стекла, обломки векового бетона. Как там воспевалось в рекламе? «Выбирай наш бетон, выдержит армагеддон». Ага. Порча на это глубоко плевать хотела. Здесь скорее «Чуя на задании, погибай здание». Как-то так.        А ведь еще утром засмотрелся на эту двадцатиэтажную красавицу. Как чувствовал, что от нее останутся одни руины. Этакое надгробие.        Другого после буйства Порчи и не ожидалось. Нет, даже поразительно, что осталось хоть что-то — подумаешь, уродливые осколки. Обычно она не столь милосердна. А теперь не снесла все к чертовой матери.        Особенно эту нахальную улыбку, направленную на него, не снесла.        Улыбку человека, остановившего его. Как и всегда.        Накахара не чувствовал собственную спину, прислоненную к обломкам. Знал лишь — положили его максимально комфортно, настолько вообще корректно использовать понятие комфорта на холодном камне.        Тело будто и вовсе не принадлежало ему. Запекшуюся на лице кровь и ту не чувствовал. Ничего. Кроме одного прикосновения.        Бесконтрольная усмешка ядовитой змеей поползла по лицу. Казалось бы. После пробуждения Порчи только держать глазами открытыми стоило неимоверных усилий. Он едва мог пошевелиться. Но это не помешало его ладони, беззащитной без привычной черной перчатки, крепко ухватится за руку другого человека.        Тепло мягким облаком обволакивало кожу, расстекалось по пальцам и устремлялось высоко вверх по венам, чтобы приятным спокойствием разлиться в груди. Точно самой жизнью наполняя.        Он ненавидел эту свою уязвимость. Сама мысль, что его жизнь полностью зависит от этого человека, прожигала глотку паяльником. От того, кому он отдал свое сердце и теперь вынужден время от времени к нему возвращаться. От этого зависело его существование.        И этот самый момент — лишь тупая необходимость. Не более того. Так хотелось думать... Нет, так было проще всего.        Но один вопрос никак не отпускал Чую.        ...Как все могло так обернуться?