Цветочный магазин «24 сезона»

二月 櫻

かざし折るみちゆき人のたもとまで櫻ににほふきさらぎのそら - Вишни - Даже их рукава, Когда путники ветки ломают, Чтоб украсить чело, Блещут средь вишен расцветших Под небом порой “кисараги”.

— Фудзивара Тэйка «Стихи о цветах и птицах»

🌸🌸🌸

      — Доброе утро!       Колокольчик звенит над входной дверью, когда Кей заходит в помещение магазина, стряхивает со своего зонта капли весеннего дождя и ставит его в специальную стойку. На лице Фумы сразу же появляется приветливая улыбка, и дело не в том, что он пытается выглядеть дружелюбнее для начальства, вовсе нет, в цветочном магазине в этом нет никакого смысла.       — Доброе утро, — мягко отвечает он.       Фума сам не заметил, как прошёл месяц, как зима уступила место молодой весне, и как быстро летели его рабочие будни среди цветов. Кажется, Кей — а именно так звали хозяина магазина — работал здесь семь дней в неделю. У Фумы же график был сменный: иногда он приходил в восемь утра и заканчивал около шести вечера, иногда он приходил к двум часам дня и заканчивал в десять.       Хозяин магазина приходил каждый день около десяти часов утра, говорил, что он попросту не в силах содрать себя с постели в более раннее время. Первую неделю Фума заставал его по утрам всегда в дурном настроении: Кей не был способен даже на «доброе утро», молча ретировался в подсобку, чтобы переодеться в сопровождении звуков работающей кофемашины, и только с кружкой горячего чёрного кофе в руках он, наконец, выходил «в свет», улыбался и интересовался их планами на день.       «Их планы» — мягко отзывались в сознании Фумы каждый раз.       Он всё ещё плохо разбирался в цветах, допускал ошибки в названиях, графиках полива, и первое время ужасно нервничал — вдруг хозяин магазина заметит его неспособность к обучению и укажет на выход. Но спустя неделю, а потом и вторую поведение Кея не изменилось: он продолжал плавно направлять, помогать и консультировать по любому вопросу, так что с течением времени сомнения и страхи Фумы исчезли сами собой.       — Ну и погодка сегодня, — пытается ворчать мужчина из глубин подсобки, очевидно, переодеваясь в более подходящую для работы в цветочном магазине одежду. — Ты не промок?       — Нет, у меня был зонт, — отвечает Мурата, методично подготавливая цветы к составлению композиций. Кей всегда занимался букетами и корзинками лично, каждое утро без перерывов и выходных, но каждый раз они выходили у него такими красивыми, такими гармоничными, что Фуме оставалось только тихо завидовать чужому видению и вкусу. — Я посмотрел прогноз погоды перед выходом сегодня.       — Надоело мокнуть? — хихикает мужчина.       Фума неловко усмехается. Да, предыдущие несколько дней он приходил на работу вымокшим до нитки, потому что целиком и полностью игнорировал прогнозы синоптиков. Возможно, в первый раз он действительно проигнорировал прогноз погоды случайно, а в последующие… Возможно, ему было приятно получить внимание и заботу со стороны начальника.       Кей появляется в магазинном зале в привычном мягком свитере бежевого оттенка, коричневых брюках и фартуке с карманом, в который он складывает всё, что пригодится (точнее, что попадётся ему под руку, а потом он про это благополучно забудет). Он становится рядом, облокачивается на столешницу и смотрит на Фуму с детским любопытством.       — У меня что-то на лице? — не выдерживает Мурата после затянувшейся паузы.       — Красота, — спокойно отвечает на его вопрос мужчина, не переставая смотреть.       — Да, — выдыхает Фума, — эти цветы и правда красивые. Очень. Но я забыл, как они называются.       В его руках и на поверхности рабочего стола множество элегантных, изящных цветов разных оттенков.       — Это фрезии. Традиционно символизируют доверие, нежность, спокойствие и искренность. Белые часто используют для свадебных букетов, ты только посмотри — они действительно выглядят невинно! А еще из-за высокой стойкости в срезанном виде фрезия олицетворяет мужество и упорство. Если бы Мурата Фума был цветком, как думаешь, он мог бы быть фрезией?       — Ты меня об этом спрашиваешь? — удивляется он.       — Нет, — улыбается хозяин магазинчика, — это риторический вопрос. Так… на сегодня, кажется, много заказов, пора приступать.       — Угу.       Кей вытягивается в полный рост, потягивается лениво, словно домашняя кошка, которую только что разбудили ради еды и достаёт ежедневник, куда записывает заказы. Да, никаких электронных таблиц, никаких современных программ. На вопрос Фумы: «А ты слышал что-нибудь про использование компьютера?», тот лишь пожал плечами, с загадочным видом ответил: «Я слишком стар для этого дерьма!» и продолжил записывать важные дела ручкой на бумаге.       В последствии Мурата начал находить это крайне милым.       А ещё он начал находить милым то, как Кей подходит к каждому букету, словно начинает писать новую картину. Он медленно проводит пальцами по лепесткам, выбирает самые выразительные цветы, как художник — краски на палитре. И дыхание замирает само собой, потому что в момент, когда Кей собирает цветочные композиции — дышать может только сад.       Он не работает по готовым эскизам, каждый раз — композиция рождается интуитивно, благодаря его опыту и тонкому чувству красоты. Он крутит цветы в руках, играет с оттенками, но его букеты выглядят так легко, нежно и непринуждённо, словно цветы сами нашли своё место в них.       Иногда он делает шаг назад, хмурится, скрестив руки на груди, трёт подбородок, внимательно рассматривает работу, слегка наклонив голову. Его длинные тёмные волосы мягкими прядями падают на лицо, когда он оценивает композицию критически, а затем — едва заметным движением меняет положение одного цветка. И этого оказывается достаточно для того, чтобы букет ожил, наполнился глубиной и характером.       Закончив композицию, он бережно перевязывает стебли шёлковой лентой, аккуратно расправляет упаковку и ещё раз касается лепестков кончиками пальцев.       — Как тебе? — спрашивает Кей, ожидая, что Фума, разумеется, ответит честно.       — Это потрясающе, — отвечает он каждый раз.       Знает, что хозяин цветочного магазинчика — взрослый мужчина, которому уже перевалило за тридцать, но он, услышав похвалу, радуется, как подросток, смущённо улыбается и мямлит себе под нос что-то вроде: «да скажешь тоже, вполне посредственно».       Наверное, Фума находит милым всё, что делает Кей.       — Ну и погодка!       Колокольчик над дверью вновь приветственно звенит, когда на пороге магазина оказывается Таки — парень лет девятнадцати, подрабатывающий курьером. Молодой ещё совсем, зелёный, подрабатывает в свободное от учёбы время. Фума и сам был таким в его годы, а потому к пацану относится с пониманием, а Кей и того хлеще — чуть ли не с отцовской заботой.       — Ты опять без зонта? И что это за куртка? Ты погоду видел? Опять хочешь подхватить грипп? — принимается его по-родительски отчитывать Кей.       Родители у Таки далеко, в деревне крайне далёкой от Токио, следить за ним некому — так оправдывается Кей каждый раз, как только курьер покидает пределы магазина. Поэтому Кей по доброте душевной исполняет чужие обязанности, следя за парнишкой и его благополучием. Он хоть и дурашливый, и молодой, но толковый, и с курьерскими делами отлично справляется.       — Да тепло же уже, снега нет, — отмахивается Таки, улыбаясь, забирается на стул рядом со столом и сразу же тянет свои руки к пирожным, которые с утра принёс Фума на работу. — Можно?       — Можно, — строго отвечает хозяин магазина, строя из себя примерного семьянина.       — Сколько сегодня доставок? — интересуется парень, откусывая от пирожного.       — Три по району и две немного подальше.       — О, нормально. Быстро управлюсь.       — Води аккуратнее, — просит Кей.       — Да аккуратнее меня только… Мурата-сан!       Имя Фумы звучит для него так неожиданно, что он случайно выпускает из рук кусачки. Слышится смех мужчины.       — Да уж, тогда мне есть о чём переживать.       — Я просто растерялся, прошу прощения! — тут же извиняется Фума, заливаясь краской от неловкости.       Таки уезжает с готовыми композициями, а рабочий день продолжается. Весенний воздух медленно вливается внутрь магазинчика, смешиваясь с ароматами хризантем, лилий, эвкалипта и влажной земли. Фума лично следит за состоянием цветов, каждый стебель проверяет, каждый листик. Сказал бы ему кто-либо месяца два назад, что он будет не детей гонять в спортзале, а любоваться на ежедневной основе цветами — рассмеялся бы. Реальность же оказалась довольно любопытной.       Покупатели в магазинчике появляются почти без слов.       Пожилой мужчина в безупречно выглаженной рубашке каждую среду покупает три белые гвоздики. Никогда не объясняет зачем, только слегка кланяется Кею, бережно принимает маленький букет и исчезает за углом, где дорога ведёт к местному храму.       Через несколько минут после него забегают молодая мать с дочерью. Девочка долго и серьёзно выбирает между розовыми герберами и фрезиями, пока наконец не улыбается Фуме, словно узнала в нём старого друга, и тычет на орхидею.       Из ближайшей пекарни доносится запах свежей выпечки, школьники в форме возвращаются домой, офисные работники покупают готовые обеды в круглосуточном магазине на углу. Некоторые покупатели заходят за небольшими букетами — не по особому случаю, а просто — украсить дома кухонный стол.       За стеклом медленно качаются ветви клёна. Солнечные весенние лучи проходят сквозь лепестки ранункулюсов, превращая их в тонкий фарфор. Едва различимый джаз, играющий на фоне, смешивается с шуршанием упаковочной бумаги.       Работая в цветочном магазинчике, Фума заметил, как для него изменилось течение времени. Оно вдруг стало мягче, исчезли дедлайны, ежемесячные отчёты, еженедельные собрания по понедельникам. Вместо гонки — ароматы цветов, свет солнца и лица покупателей. А ещё Кей, его мягкая улыбка, детские черты лица и спокойный голос.       — Скоро сакура зацветёт, — роняет он под конец смены Фумы.       И правда, он и сам не заметил, как на ветках потихоньку начали формироваться почки. Весна набирала обороты.       — Весна в самом разгаре, — пытается поддержать беседу Мурата, сгребая с рабочей столешницы листья в мусорный пакет.       — Не хочешь сходить со мной на пикник? — вдруг предлагает он.       Руки Фумы, держащие листья, вдруг замирают. Пикник? Он о таком и не думал. Сложно представить, когда он в последний раз вообще выбирался куда-то кроме работы или баров в компании Кэндзи. Кей же спохватывается, когда пауза становится слишком неловкой.       — Ничего такого! Просто полюбоваться цветами! Исключительно научный интерес!       — Я не против, — легко отвечает Мурата, и Кей улыбается.       — Это хорошо, — едва заметно кивает он, возвращаясь к своим делам с большим энтузиазмом, чем раньше.       После обеда в магазинчик приходит женщина в деловом костюме, долго рассматривает цветы, затем выбирает несколько нежных эустом и просит завернуть их без лишнего декора. На секунду ее усталое лицо становится спокойным, словно она позволила себе маленькую передышку посреди бесконечных унылых совещаний.       Ближе к вечеру солнце начинает окрашивать витрину тёплым янтарным светом. Тени цветов ложатся на деревянный пол. Последние покупатели заходят по пути домой, кто-то берёт букет в подарок супруге, кто-то — просто для себя, кто-то только останавливается у входа, чтобы вдохнуть запах свежих цветов.              Фума меняет воду у цветов еще раз, обновляет срезы, непроданные цветы аккуратно переставляет ближе друг к другу. Магазин готовится к закрытию. Когда Мурата переодевается из рабочей одежды в привычные худи, джинсы и пальто — натыкается в дверях подсобки на Кея с небольшим букетом из розовых фрезий в руках.       — Я подумал, что ты мог бы забрать себе этот букет. Поставь дома. Ты же хотел добавить красок в свою серую жизнь, — объясняется мужчина, протягивая цветы, завёрнутые в крафтовую бумагу. — До завтра?       — До завтра, — отвечает Фума, принимая букет. — И спасибо. Они красивые.       — Не стоит благодарности, — улыбается начальник.       Стоит Фуме оказаться за порогом магазинчика и вдохнуть вечерний токийский воздух полной грудью, как он слышит далёкий гул электрички, смешивающийся с шорохом весеннего ветра. Рядом с ним тормозит ярко-синий скутер, а Таки снимает с головы шлем.       — Уходите? Домой? — спрашивает парень.       — Да, моя смена закончилась.       — А цветы кому? — заговорщицки интересуется Таки, слезая со скутера.       — Мне? — скорее спрашивает, чем утверждает Мурата.       На лице Таки появляется ухмылка. Хитрая такая, практически демоническая.       — Это начальник подарил?       — Да, сказал, что не продались. Жалко выбрасывать.       — И правда жалко, — соглашается с ним Таки. — Красивые цветы. И значение хорошее. Ассоциируются с весенним пробуждением. А ещё являются знаком особого расположения к человеку. Хорошего вам вечера, Мурата-сан! Будьте аккуратны по дороге!       Таки проносится мимо, исчезая в недрах магазина вместе с звуком колокольчика, а Фума идёт домой, время от времени поглядывая на розовые фрезии в своих руках. Возможно, он не так уж и хорошо разбирается в цветах, но знает, что розовые фрезии говорят о нежности, симпатии и зарождающихся романтических чувствах.