Можжевеловой оберег

      Скучать Феликсу не приходилось даже после свадьбы, подготовка к которой казалось занимала все время семьи. Лисенок изучал традиции стаи, помогал Сокджину по хозяйству, а все остальное время гулял с Джисоном. — Пойдем гулять в лес, только за Субином зайдем, — болтал Джисон, — он звал гулять. — Он вроде хороший, — улыбнулся Феликс, — но мы с ним ни разу так и не общались. — Да, он милый, — кивнул Джисон, — немножко только строит из себя взрослого. — Но он и так взрослый. — Он? Пффф, ему тоже девятнадцать, как Тэхени, просто нос задирает. А когда не задирает, то с ним очень весело и интересно. Это он из-за хена, хочет взрослее казаться. — А сколько Хенджину лет? — Ему двадцать два уже, на год Чонгука старше, а все никак не заведет семью. Уж так сильно о-папа с дедушками расстраивается! О, Субини!        Джисон замахал рукой другу, улыбаясь. — Привет, Хани. Идем? — Ага. Мы с Ликси хотим шишек пособирать, тебе не надо? — При чем тут он? — недовольно высказался Субин, — Тебя не звали, — обратился он к лисенку, — навязываешься постоянно, покоя от тебя нет!        От неожиданности Феликс оторопел, проморгался и поклонился: — Простите…        Ему вдруг стало очень стыдно, ведь он впервые здесь столкнулся с таким обвинением, уже привыкнув, что волки настолько любят неожиданных гостей или прогулки, что даже сами завлекают к себе. — Ликси! — крикнул в спину быстро удаляющегося лисенка Джисон. — Хани, идем, мы хотели погулять! — Что за поведение? — развернулся к нему Джисон, — Ты ведь не такой! Почему ему хамишь?! — А почему он с Хенджином все время?! Вся стая знает, что мы с Хенджином пара! Зачем он лезет?! — Он не лезет! Хен сам его зовет всегда. И хватит уже! Не любит тебя хен, зачем ты продолжаешь за ним ходить?!        Джисон развернулся и побежал по улице вслед за уже скрывшимся из вида Ликси.        Феликс спешил домой, немного растерянный от случившегося и все время думал, как ему себя вести, чтобы не случилось подобного и с другими волками. Может быть, это только он решил, что его так хорошо принимают, а на самом деле его только терпят и он действительно навязывается? — Ликси?        Лисенок вздрогнул и повернулся, оказывается, он дошел до мастерской семьи Хван. — Что-то случилось? — голос Хенджина был обеспокоенный, — Ты какой-то расстроенный. — Н-нет… Все в порядке, — попытался выдавить улыбку Феликс. — Хм, ладно… Не хочешь зайти? Ты у нас еще не был. — А это уместно?.. — Я бы очень хотел, чтобы ты заглянул к нам.        Немного потоптавшись, Феликс все же направился в мастерскую. — Добрый день, господин Хван, — поклонился он отцу Хенджина. — Добрый день, лисенок. Как твои дела? — Хорошо, — улыбнулся омега.       Вдохнув запах древесины, лисенок с любопытством стал осматриваться. В мастерской ему понравилось — здесь были неизвестные ему инструменты, заготовки, в которых уже угадывались будущая мебель, или же еще совсем непонятные лисенку чертежи. На одном из больших столов стояла лошадка-качалка. — Какая хорошенькая! — умилился лисенок. — Хочешь ее раскрасить? — неожиданно предложил Хенджин. — Я боюсь испортить. — Не бойся, всегда можно перекрасить. И я тебе помогу, если понадобится.        Смущенно кивнув, Феликс прикусил губу, и глазки его загорелись интересом. Хенджин же выставил перед ним банки с краской, тряпочки и кисти. — Вот, сам выбирай, каким цветом красить. — Прям все могу, как хочу? — Да, — улыбнулся волк.        Внимательно рассмотрев все предложенные цвета, лисенок окунул кисть в красную краску и начал возить по лошадке, сначала очень не смело, но потом все более уверенно. — Ты тоже рисуй, — попросил лисенок.        На это Хенджин улыбнулся, взял кисть и стал красить основание-качалку в темно-коричневый. Ему было очень приятно так близко находиться к Феликсу, время от времени прикасаясь к нему. Они все время что-то комментировали, обсуждали, смешивали цвета, и Хенджин даже похвалил смелость лисенка в росписи, когда тот стал рисовать золотые звезды на теле лошадки. Старший Хван, наблюдавший за ними со стороны, подумал, что впервые видит своего первенца так много говорящим и ярко улыбающимся, глаза молодого альфы искрились нежностью и любовью. Отцу оставалось только надеяться, что лисенок ответит взаимностью его сыну.        За столом в гостиной Намджун и Хосок обсуждали дела стаи. Сокджин молча поставил перед ними чайник с чаем, разлил по чашкам и разложил пироги, после чего направился вновь заниматься домашними делами, предварительно выпроводив младших щенков играть в сад, чтобы не мешали альфам. — И проследи, пожалуйста, чтобы лекарскую закончили в пару дней. Там дел-то не много, но что-то расслабляются. И крышу проверьте на складе, все же мне кажется, что прохудилась, пока сильных дождей нет, то и не видно. Что же еще?.. — Намджун, не переживай, — положил ему руку на плечо Хосок, — охрана у тебя не впервые, тем более от нескольких дней ничего страшного не случится, а мы с Чонгуком будем на страже порядка. — Не люблю я на других ответственность перекладывать, — посетовал Намджун. — Что поделать? Охрана — это очень важно, это важно для семьи.       Намджун закивал головой, соглашаясь, и подтянул себе чашку с чаем. — Угощайся, Джини специально наготовил. — Да уж, бедный Сокджин от печи не отходит, вам сейчас запастись нужно, — улыбнулся Хосок, с удовольствием отламывая кусок пирога.        А в просторной кладовой Феликс и Сонхва раскладывали продукты по полкам из больших корзин, которые принесли Намджун и Чонхо. Лисенок был немного напряжен и задумчив, но стеснялся задавать вопросы, не желая выглядеть глупым. — Так много всего, — удивился лисенок, волоком подтаскивая очередную корзину. — На эти дни нужен большой запас, все же нас много. — А охрана, — решился Феликс, — это так у вас гон называется? — Нет! Что ты! — распахнул глаза удивленно Сонхва, но, заметив смущение лисенка, понимающе улыбнулся, — Ты не жил среди оборотней, поэтому и не знаешь, ничего в этом стыдного нет. Охрана — это когда альфа оберегает семью, волк возьмет верх над человеком, это не часто происходит, но волку нужно будет убедиться, что семья в безопасности. Поэтому и запасы заранее делаем — во время охраны из дома выходить нельзя, и в дом никто не войдет, даже дедушки и Тэхени. — А им почему нельзя? Это ведь семья. — Альфа охраняет своего омегу и детей, а не родителей. А Тэхени уже с меткой другой семьи, волк отца, конечно, не навредит ему, но будет беспокоиться. Тэхени охраняет Чонгук-хен. Уже даже охранял один раз, хоть Тэ и был еще без метки, но такое случается, они ведь уже давно-давно пара, вот волк его и воспринял уже как своего омегу и охранять стал. Обычно альфы до свадьбы так себя не ведут, но тут редкий случай. — А я… Я ведь не родной щенок… — Если родители не отправили тебя на это время к дедушкам или Тэ, значит, все нормально. Они бы ни за что не подвергли тебя опасности. — Дети, — позвал Сокджин, а после и заглянул, — вы не видели подвеску? — Она на подоконнике, о-па, — оповестил Сонхва.        Старший омега кивнул и вышел. — А для чего она? Я видел, как о-папа Сокджин плел ее из трав. — Это чтобы другие видели, что у отца охрана и случайно, по незнанию, не зашли. Это ведь действительно опасно. Если Тэ и дедушек волк отца не тронет, а только напугает, то других может разорвать, потому что решит, что это нападение и семья в опасности. — Ой… — Но такого не случится — подвеска оповестит, да и мы запираемся изнутри, даже в сад не будем выходить. Не переживай, Ликси.        К вечеру, когда все приготовления, по мнению Феликса, были закончены, дом заперт, а семья собралась, то младшие волчата стали радостно скакать и кричать. — Вы чего разбаловались? — спросил лисенок. — Будем готовить гнездо! — Гнездо? — удивился Феликс. — Это они так называют наше лежбище, — улыбнулся Сокджин, который принес подушки и одеяла, — спать мы будем все здесь, чтобы волк не носился по комнатам, проверяя. Ему так спокойнее — всех видит, всех охраняет.        Глаза лисенка загорелись — это было как настоящая игра из детства, где можно было построить себе домик. Тем более что очень скоро на полу появились сначала циновки, потом матрасы и одеяла, и много-много разнообразных подушек. Младшие тут же стали прыгать там, приглашая к игре и лисенка, от которой он не отказался. Сокджин уселся там же, но немного с краю, чтобы не мешать щенкам играть, и смотрел на них с улыбкой. Вдруг с лестницы послышался рокот, это не было похоже на рык, скорее на недовольное бурчание. Феликс застыл и обернулся — к ним спускался волк. Теперь лисенок понял, почему Сонхва говорил «волк отца» и так разделял волка и Намджуна, ведь во время охраны это действительно словно были две отдельные личности. Обычно, когда вожак оборачивался волком, то Феликс все равно видел и чувствовал в нем Намджуна, сейчас же взгляд волчьих глаз принадлежал зверю, а не человеку. — Не бойся, Ликси, он не причинит зла, — тихо проговорил Сокджин, чувствуя беспокойство лисенка.        Младшие щенки обернулись волчатами и помчались к волку, радостно поскуливая, в ответ послышался такой же скулеж и альфа стал обнюхивать и облизывать малышей. Но потом он опять поднял взгляд на лисенка и медленно двинулся к нему, приблизившись, волк опять что-то пророкотал и ткнулся носом в шею омеги, потом прошелся по волосам и лисьим ушкам, появившимся от волнения, и размашисто лизнул в лицо. Феликс обратился лисенком и предстал перед волком совсем крошечным рыжим комочком. Волк удивлённо на него уставился, но потом проскулил и стал тыкаться носом в рыжую шерстку, а потом вылизывать мордочку, оставляя на лисенке свой запах. — Что, волк, не пахнет твой щенок тобой? — засмеялся Сокджин.        Волк повернулся к омеге и что-то недовольно пророкотал. — Ничего, скоро наш рыжий щеночек только нами и будет пахнуть, — улыбнулся омега с нежностью.        Волк же аккуратно подцепил лисенка за холку и понес к Сокджину, который уже успел перебраться на середину их лежбища, чтобы передать в руки омеги, а потом рыкнуть детям, чтобы они тоже все были рядом. Но малышне и объяснять было не нужно — они уже и сами подбирались ближе. Младшие щенки тут же стали прыгать по волку, старшие просто удобно расположились возле родителей. Волк осмотрел и обнюхал внимательно каждого, словно пересчитывая, а потом спокойно улегся, положив большую морду на колени Сокджина, позволяя омеге чесать его уши.        Спать со всей семьей Феликсу очень понравилось — не обратился только Сокджин, остальные же облепили омегу со всех сторон и довольно сопели, сплетясь в пушистый комок. Лисенок проснулся на рассвете, он очень осторожно выбрался из-под тяжелой лапы волка и вышел за пределы лежбища, чтобы как следует потянуться. Еще раз сладко зевнув и распушив хвост, встрепенувшись, лисенок тихо побежал к лестнице, чтобы подняться в свою комнату, но не успел он подняться на пролет, как неожиданно над ним послышался недовольный волчий рык и его тут же схватил волк за холку и понес обратно. Лисенок весь сжался и тихо проскулил, когда волк уложил его в руки проснувшегося Сокджина и зарычал. — Куда ты уходил? — спросил омега. — Хотел одеться и приготовить завтрак… — Ликси, не уходи из поля зрения волка, он начинает беспокоиться. Особенно о тебе, потому что на тебе еще не очень четкий запах семьи, он волнуется, что не сможет тебя учуять в случае чего. — Но я же дома… — Волк должен видеть всех. Я помогу переодеться, просто спрячу под плед, но ты должен быть здесь, рядом. Хорошо?        Лисенок кивнул, и стал спускаться с колен Сокджина, чтобы перебраться под бок волка. Тот довольно рыкнул, лизнул лисенка в лоб и вновь уложил голову на лапы, задремав. В том, что волк будет стараться держать всех рядом, Феликс убедился тем же днем — он не позволял далеко убегать от лежбища щенкам, постоянно бегал, недовольно порыкивая и скуля, за Сокджином, который готовил еду и приносил ее к семье, старался сгонять все семейство в одну кучку. — Волк, мне нужно кормить твоих детей! Ты хочешь, чтобы они были голодными? — недовольно спросил Сокджин, когда волк в очередной раз попытался потащить его обратно, хватаясь за подол рубашки, — и так все двери нараспашку, ты видишь меня на кухне!        Волк заскулил, глядя на омегу, но смирился, и все же улегся рядом с резвящимися волчатами и внимательно следил за омегой на кухне.       К зиме волки готовились всегда основательно, заполняя не только личные кладовки, но и общий склад тоже, чтобы стая ни в чем не нуждалась и легко перенесла холодные сонные месяцы. Запасы для склада часто делали все вместе, аккуратно раскладывая и болтая. Задумчивый Субин перебирал грибы, пока Тэхен нанизывал их на нити и подвешивал на специальных перекладинах для просушки. — О чем задумался, Субини? — Просто… Обо всяком… — О любви? — Чего о ней думать, когда ее нет? — Так уж и нет? — Если ты намекаешь на Хенджина, то у нас ничего нет. — Это я и без твоих признаний знаю, я же не слепой. — Тогда не понимаю о чем ты… — Почему ты грустный? Из-за Хенджина? — Я не знаю, — признался Субин. — Должен, вроде как, из-за него, но… — Но не из-за него. — Мы с Енджуни поссорились… Точнее… мы не поссорились, но отдалились как-то, понимаешь? — И тебя это расстраивает? — Очень сильно, — вздохнул омега, — мы ведь всегда были вместе, всем делились и плохим, и хорошим, ели из одной тарелки, а сейчас мне так пусто… — А из-за Хвана? — осторожно спросил Тэхен. — Что? — не понял Субин. — Из-за Хвана не пусто? Ты же так хотел с ним свадьбу.       Субин немного оторопел, задумавшись о том, что с того времени, как они перестали общаться с Енджуном, и думать не думал про Хенджина, словно не страдал по нему все это время. Эта безмолвная реакция дала Тэхену более красноречивый ответ, чем слова, и он улыбнулся. — Ну вот, почти закончили, — перевел он тему, — всего она корзина осталась. — Угу, — растеряно отозвался Субин, и потянулся за оставшимися грибами.        Вечером, после ужина, молодая семья Чон сидели в своем саду на заднем дворе. Они устроились на небольшом диванчике, обернулись одним пледом и наслаждались друг другом. Чонгук поцеловал омегу в макушку и тот хихикнул, крепче прижавшись. — Вон так давай поставим игровой домик для щенков? — кивнул он в сторону аккуратного деревца. — Гуки, у нас и намека на щенков нет, а ты уже им игровой домик строить собрался, — засмеялся Тэхен. — Ну, это пока нет, но скоро будет! Пирожок, знаешь ли, врать не будет. И я, знаешь, как хочу сделать? Вот внизу оградить такой мягкой сеткой. Чтобы щеночки пока совсем маленькие будут, там могли играть или дремать в теплую погоду, и при этом и их нам видно было, и своими делами бы занимались, не боясь, что они куда-то влезут. — Хорошая идея, — кивнул омега, смотря на то место, и уже мысленно прикидывая, как там все будет выглядеть. — Завтра с Енджуном посоветуюсь, может быть, он поможет с чертежами. — У наших щенков прям настоящий дом будет, — засмеялся Тэхен. — Енджун очень толковый дом на дереве спроектировал для Чхве, мне понравилось. Нашим щеночкам тоже подобное хочу сделать. Интересно, его щенки, наверное, с детства будут мастерить себе сами? — Не удивлюсь, он и сам еще щенком то норки строил, то потом домики. — Только что-то он не торопиться семьей и щенками обзаводиться. Еще и ходит смурной такой… — Они с Субини поругались. — Да? Почему? — Мне кажется, что Енджун влюблен в Субини, а тот все за Хваном бегал… — Вот же ж… — Угу… Но мы сегодня с ним разговаривали. — С Хваном? — С Субином, — треснул по руке непонятливого альфу Тэхен. — И он чего? — Влюблен в Енджуна, только, похоже, сам того не понимает пока. Но я постарался ему это мягко донести, надеюсь, он услышит свое сердце. — Ох, какие же у нас друзья сложные… Нет бы с младенческой шерсти, как мы, понять, кто есть кто… Уже бы тоже щенков планировали. — Ой, какой взрослый и серьезный альфа, — потрепал за щеки Чонгука омега. — Хочешь посмотреть, какой я взрослый? — интимно понизив голос спросил альфа.        Тэхен хихикнул, а потом глухо застонал в поцелуй. Руки альфа спустились ниже, сжали ягодицы, а потом нырнули под рубашку. Немного развернувшись, Чонгук постарался подмять под себя омегу. — Чонгук! Вот ты где! Зову-зову!        От неожиданного появления отца, Чонгук резко дернулся и свалился на дощетчатый пол террасы. Тэхен засмеялся, закрывая лицо рукой, от нелепости ситуации. — Идем, поможешь мне. — Может завтра? — Не-не, завтра тоже дел полно. Давай, идем. — Ащ… Уже даже переехал и свадьбу сыграл, а все равно гоняешь меня, — забурчал Чонгук, поднимаясь на ноги. — А ты думал? Семейная жизнь она такая! — Я омегу своего по утра только вижу! — Не ври, вечерами тоже видишь, — потрепал сына по волосам Хосок, — он скоро вернется, Тэхени, поможет перегрузить дрова и придет. — К утру, — добавил Чонгук, и Тэхен поцеловал его в щеку, провожая: — Иди уже, чудо мое.        Субин задумчиво собирал ягоды, размышляя о своей омежьей доле и о том, как запутался в своих чувствах. После разговора с Тэхеном он понял, что не любил никогда Хенджина и только из упрямства пытался добиться внимания альфы, чтобы утереть нос всем. И обида на Феликса и не обида вовсе, а просто стыд перед ним за свое дурацкое поведение, но гордость не позволяла омеге в этом признать вслух. А еще Енджун… Вот кого Субин по-настоящему обидел. И по-настоящему любил. Ведь он переживал искреннее, когда Енджун болел, ему было важно вкусно накормить этого альфу, и он с удовольствием и большим доверием делился всеми переживаниями. Только по глупости своей омега думал, что это все дружески, но когда он посмотрел на все со стороны, прислушался к своим настоящим чувствам, то понял, что дружбой там и не пахнет вовсе. Субин вздохнул. Мимо него промчался младший брат. — Суен! А ну не бегай! И у края берега не лазь. — Я аккуратно, — хихикнул маленький альфа, карабкаясь на поваленное дерево, — ой! — Суен!        Альфа плюхнулся в болото и начал барахтаться, не в силах выбраться. Субин бросил корзинку и полез в болото, с большим трудом вытолкнув брата, но сам стал увязать сильнее. Суен метался по берегу и громко плакал: — Субииин! Субиниии! — Не лезь! Не лезь сюда! — кричал ему омега. — Я сейчас, Субини! Я сейчас!        Суен обратился волчонком и побежал со всех лап в деревню, громко плача от испуга. На одной из тропинок ему встретился Феликс с охапкой веточек, и омега застыл: — Суени? Что случилось? Почему ты плачешь? — Субин! Субин в болоте тонет!        Ахнув от ужаса, омега выронил веточки: — Где он?       Щенок развернулся, чтобы показать дорогу: — Там, где морошка растет. — Нет, Суен, беги в деревню! А я на болото! — это Феликс уже крикнул на бегу.        Пока бежал, Феликс умудрился дважды упасть, но не обращал внимания на ушибы, подскакивал и бежал дальше, пока наконец не выбежал к болоту. — Субин!        Он видел, как омега уже тонул, едва находя в себе силы держать голову задранной, чтобы не захлебнуться. Лисенок собирался кинуться в болото, но Субин закричал: — Нет! Не лезь! Мы оба утонем! Не лезь в болото!        Феликс понял, что Субин прав — их затянет обоих, и заметался, думая, что предпринять, ведь у них было всего несколько минут, прежде чем болото заберет Субина полностью. Вдруг взгляд лисенка упал на молодые деревья, росшие на стыке воды и береге. Недолго думая, он пробежался по кромке, и навалился на одно из деревьев, сгибая его в сторону Субина. — Субини, хватайся! Тянись!        Чтобы деревце наклонилось ниже, Феликс стал лезть по стволу, крепко держась и подбираясь все ближе к тонущему. Но стоило Субину дернуться к деревцу, как его потянуло вниз, и он пропал под водой, оставляя на поверхности лишь руку. Отчаянно подавшись вперед, Феликс успел схватить эту руку и стал тянуть изо всех сил, пока Субин не вынырнул. — Тянись, давай!        Субин старался, но очень боялся, что Феликс сорвется и они погибнут оба. — Ликси, ты сам… — Держись! — разозлился лисенок, и неожиданно у него получилось затянуть Субина на тонкий ствол дерева.        Еще какое-то время у них ушло на то, что бы перебраться на берег. Оба, изможденные и напуганные, свалились на берег и разрыдались. Они не сговариваясь подползли друг к другу ближе, крепко обнялись и плакали, попутно пытаясь успокоить друг друга.        Намджун внимательно смотрел на старую мельницу и слушал доводы Енджуна, смотря на чертеж в руках молодого альфы, рядом, так же внимательно слушая, был Сокджин. Они старались сосредоточиться, но внутри нарастало чувство беспокойства и Намджун не смел это игнорировать — уже все больше обращаясь к своему волку, чтобы понять причину. — Новая мельница нужна, но я согласен с отцом — старую надо не разбирать, а отремонтировать. Все же деревня растет, нас больше стало, запасы будет делать проще, когда мельницы две. А вот если здесь достроить еще…       Что достроить альфа сказать не успел, потому что Суен, почти обезумевший от страха за старшего брата, буквально налетел на вожака. Щенок не успел затормозить, ударился о ноги альфы и кубарем покатился в сторону. Енджун тут же бросил чертеж и кинулся к нему, но его опередил вожак. — Суен! Ты почему так бегаешь? — строго спросил Намджун. — Субини… Субини тонет в болоте, — ревел щенок, — спасите! Спасите его!       Сокджин в ужасе прижал ладони к лицу, но в его руки Намджун тут же сунул щенка и побежал. Впереди него, сильно опережая, бежал Енджун. За ними побежали еще несколько оборотней, а Сокджин прижимал к себе плачущего щенка и тихо молился, чтобы альфы успели.        Подбегая к болоту, Енджун сначала услышал плачь и взглядом прошелся по поверхности, и только потом увидел двух обнимающихся омег на берегу. Буквально спотыкаясь, он подскочил к ним, и стал осматривать. Омеги расцепили объятия, и Субин вдруг заплакал сильнее, цепляясь за Енджуна, а тот крепко прижал его к себе, а потом поднял на руки. Растирая грязь по лицу, тихо поскуливал Феликс. — Живой?! — выкрикнул Намджун, подбегая, — Ликси?! — Он спас, — захлебываясь от переживаний, объяснил Субин, — спас меня… — Ох, щенки…        Феликс попытался встать, немного шатаясь, но его тут же на руки подхватил Намджун. Остальные оборотни облегченно вздыхали, видя, что омеги спасены и им ничего не угрожает.       В деревне был настоящий переполох — возможная гибель двух молодых волков так сильно взволновала всех, что волки только об этом и говорили, а потом стали обдумывать, как избежать подобного. Некоторые даже запросили собрать Совет на следующий день, давая семьям Ким и Чхве утешить пострадавших. Хотя утешать скорее пришлось пострадавшим свои семьи. Отец Субина едва не повредил лапу, пока бежал к болоту. Он чинил крышу сарая, когда один из соседей прибежал со страшными новостями — альфа спрыгнул, оборачиваясь в полете, и помчался спасать своего ребенка. О-папа омеги бросил свои грядки, где высаживал под зиму редис и морковь, и побежал следом. Омега был не так быстр, как его альфа, и, выбежав с улицы увидел Енджуна, который нес на руках измазанного Субина и шедшего рядом своего альфу. Кинувшись к ним, омега стал хаотично осматривать своего сына: — Субини! Субини, маленький мой! Суен!       Ошалевший от ужаса омега кидался от одного ребенка к другому, и ему все время казалось, что он чего-то не заметил и дети в опасности. — Все с ними хорошо, — успокоил Сокджин, передавая зареванного щенка о-папе. — Я пойду, нужно осмотреть Ликси.        Омега судорожно закивал, прижимая к груди щенка, и поспешил за своей семьей. — В баню! В баню их надо, — засуетился о-дедушка Субина, когда они вошли в дом. — Енджуни, — тихо позвал Субин, — я могу и сам идти, — но вопреки словам положил голову на плечо альфы.        Альфа понес его за о-дедушкой, чтобы оставить в итоге с омегами, которые уже набирали кадки горячей воды, готовясь отмывать своих неразумных щенков. Енджун ушел, но через час он вновь появился в доме Чхве с большим букетом полевых цветов. Субин подскочил на ноги, будто увидел его через много дней разлуки, и замер, не зная, что сказать. В голове омеги было много всего, столько всего нужно было сказать, объяснить, извиниться. Но пока он подбирал слова, думал, с чего начать, то альфа оставил букет на столе, подошел, обхватил его лицо и поцеловал. — Енджуни, — прошептал Субин, не открывая глаз после первого в его жизни поцелуя. — Я свататься пришел, — так же тихо объявил альфа, и только тогда Субин заметил изящную ветку можжевельника в цветах.        Хенджин помогал отцу ставить новые ставни в доме, когда о-папа вернулся из лекарской, куда ходил за мазью для дедушек. — Такой переполох там! — сразу же поделился он со своими альфами, но Хенджин привычно не заинтересовался сплетнями, даже не повернув головы. — Представляете, — все равно продолжил омега, — Субини вытаскивал Суена из болота и сам увяз! Ему на помощь пришел Феликс, и сам чуть не утонул! Все побежали спасать, а они…        Хенджин не дослушал, спрыгнув с лестницы, альфа помчался туда. Ему навстречу попадались обеспокоенные оборотни, которые явно обсуждали случившееся, но остановился он лишь увидев Намджуна, несущего на руках Феликса. Альфа замер на несколько секунд, а потом вновь побежал. — Что с ним?! — Все хорошо, — спокойно ответил Намджун, но по вожаку было видно, что он крайне напряжен и взволнован. — Но почему он без сознания?        Хенджину очень хотелось дотронуться до омеги и убедиться, что с ним действительно все в порядке, но он не решался на такую дерзость. — Он спит. Сильно испугался, он всегда так — переволнуется и спит сразу. Прости, но дай мне пройти.        Младший кивнул и отступил, но последовал за вожаком. Молча проводив их домой, Хенджин медленно побрел к дому родителей, чтобы закончить работу. У дома его ждал отец: — Как они? — Субина не видел, Ликси спит… — Главное, что они живы, — поднялся с места старший.        Закончили работу он довольно быстро, Хенджин был задумчив и угрюм, кутаясь в своих тяжелых мыслях и переживаниях. Он собирался еще раз сходить к дому вожака, но вновь его одолели мысли — прилично ли, он никто этой семье. Он никто для Ликси… Отчаянно захотелось признаться лисенку в своих чувствах, но все же альфа понимал, что сейчас Феликсу нужен покой и сон, поэтому решил подождать хотя бы до завтрашнего дня. — Хорошо получилось, — констатировал отец, глядя на выполненную работу. — Покрашу завтра, — стал собирать инструменты Хенджин. — Закончили? — о-папа вышел во двор, — Хорошо, тогда идите ужинать. — Я дома поем. — Хенджини, останься сегодня здесь, — попросил о-папа, — что-то мне так тревожно из-за случившегося… — На болота обещаю не ходить. — Хенджин-а! Пожалей меня! Я как представлю, что могло бы быть, если бы не успели! — О-папа, они успели. Тем более в нашей стае не гибнут волки… — Ага! Не гибнут! А Мины?! — Это был единственный случай, — попытался возразить младший, — и было очень давно. Прошло почти четырнадцать лет! — Тринадцать! — поправил о-папа, — Но какая разница? Семья погибла! Молодые такие были! Совсем молодые, только щеночек обращаться научился контролируемо, и такое случилось… Где он теперь?.. — В городе же, с о-дедом, — пробурчал Хенджин, недовольный таким печальным настроением о-папы. — Зря его увезли, — покачал головой отец, — волки должны быть в стае, не место оборотням среди людей… — Я останусь, о-па. — Идите есть, — улыбнулся сыну омега. — Хорошо, приберусь только. — А я пойду смою с себя грязь, — отозвался отец и родители ушли в дом.        Но долго Хенджин в одиночестве не был, не успел он собрать все, как во двор буквально вбежал Джисон: — Ты знаешь что было?! — Знаю, — сухо ответил Хенджин. — И?! — Что и? — устало посмотрел на него альфа. — Беги к нему! Что ты стоишь?! Беги! — К кому?        Хани уставился на него непонимающе, а потом до него дошло, что оба омеги — претенденты на пару его брату. — Ты совсем дурак?! — взвизгнул Джисон, даже мысли не допускавший, что альфа мог выбрать не лисенка, — К Феликсу же! Феликс там чуть не утонул! — Я ходил уже. Он спит. — Ну, лег бы рядом. Обратился бы и спал рядом у кровати. Вот если мой альфа так бы не сделал, то я бы ему! Ух! Я бы! — Так то бы твой альфа был. А я ему кто? — Хен, — подбоченился Джисон, — я вот щас вообще не понимаю, ты что хочешь увильнуть от ответственности и не предложить лапу и сердце Ликси? Так я ему тогда быстро альфу найду! Щас только свистну и набегут, — стал угрожать Джисон. — Я тебя сейчас за уши оттаскаю, — пригрозил Хенджин, — иди в дом. — Я тебя вообще-то отчитываю!        Хенджин сделал вид, что тянется к уху младшего и тот взвизгнул и побежал в дом, вопя, что альфа его собирается обидеть. На это Хенджин лишь шумно выдохнул и покачал головой — будто бы он без Джисона не знал, что нужно срочно что-то делать. Ведь тогда он сможет на полных правах оберегать и защищать омегу.        После ужина, Хенджин направился в свою комнату. Он осмотрелся, потирая шею, и прикинул, как давно здесь не был. Хоть и бывал в доме родителей едва ли не через день, но сюда не поднимался. В комнате было чисто и все так же уютно, будто бы альфа и не съезжал отсюда вовсе. Хотелось лечь, укутавшись в одеяло и оставить все тревожные мысли хотя бы до утра.        Хенджин подошел к шкафу, зная, что одеяло храниться именно там, но распахнув дверцы, с удивлением увидел детскую лошадку-качалку, которую они расписывали на пару с Феликсом. Альфа присел, а потом вытащил ее из шкафа, поглаживая задумчиво. После он встал и направился к отцу, который, по своему обыкновению, читал у камина с чашкой чая в руках. — Отец? — Что случилось, Хенджини? — поднял голову старший. — В моем шкафу лошадка. Которую мы красили с лисенком. — Да, — кивнул альфа, — и что? — Почему ты ее не отдал? Это же заказывали волки Со. — Им я сделал другую, а с этой будут играть мои внуки. — Почему именно с ней? — Потому что это правильно, что они будут играть с лошадкой, которую сделали их родители, — спокойно произнес Чан. — То есть… — Я же не слепой, Хенджин. Я вижу, что вы не безразличны друг другу. И я рад тому, что появился омега, который тронул твое сердце. Мы с твоим о-папой только и ждем, когда вы решитесь. — Я решился, — признался Хенджин. — Я завтра к нему пойду и признаюсь! — Ты молодец, — улыбнулся Чан, — мы с радостью примем лисенка в семью.        Не успело солнце осветить деревенские улицы, как Хенджин уже бежал к выходу из дома. Для начала он решил сбегать в лес, чтобы набрать цветов для лисенка и признаться в своих чувствах красиво. Но у самых дверей его окликнул о-папа: — Хенджини! Как хорошо, что ты уже встал. Или ты на охоту? — Нет, я сегодня не в охоте. — На обход? — Тоже нет, о-па, — ответил альфа и уже открыл дверь. — Как хорошо. Идем, поможешь достать мне мешок с рисом. — Так он же внизу… — Это другой. А мне нужен тот.        Альфа вздохнул, но быстро пошел в кладовую, чтобы достать нужный мешочек с верхней полки. — Вот спасибо. А теперь неси его на кухню.        Хенджин поставил мешочек и собирался уйти, как о-папа вновь остановил: — Нарежь пока капусту. А потом взбей яйца для омлета. — О-па, я спешу, — попытался отбиться альфа. — Мы так мало времени вместе проводим, — посмотрел самым печальным взглядом на него омега, — ну, ладно… Беги, мой волчонок…        Хенджин вздохнул и стал резать капусту, пока его о-папа скрыл довольную улыбку.        Сбежать Хенджину удалось только после завтрака, при этом он едва отбился от Джисона, понимая, что если он только слово скажет про лисенка, то непременно встретит у Феликса эту болтушку. Альфа едва не срывался на бег, словно от того, как быстро он явится в дом вожака, зависело все в их будущих отношениях. И какого же было его удивление, когда он встретил Феликса, идущего куда-то с корзинкой. — Доброе утро, хен, — улыбнулся лисенок. — Доброе, — немного оторопел альфа. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо. Не переживай… Я вчера просто очень сильно испугался, но потом немного поспал и успокоился. Представляешь, о-папа Сокджин у меня тину из волос достал, — хихикнул омега. — Забавно….        Хенджин немного замялся, он же бежал за цветами, чтобы признаться в своих чувствах, а сейчас он стоял перед Феликсом, без цветов, без подарка, не глупо ли? — А куда ты идешь? — К Субини. Нам сказали, что с ним все в порядке, но я решил сам сходить. Вот, мы напекли ему гостинцев, — кивнул он на корзинку в руках. — Мм. Хорошо, — кивнул альфа, и подумал, что успеет набрать цветов как раз к возращению лисенка домой, но потом неожиданно для себя выдал: — Ты мне нравишься. Нет, не так. Я люблю тебя. Очень сильно люблю, лисенок. С первого дня люблю. Мое сердце разрывалось от твоего испуганного писка, и поет от твоего радостного смеха. Я любуюсь, когда вижу тебя, ловлю каждое твое движение, каждое слово, каждую улыбку, чтобы потом вспоминать их снова и снова. Я люблю тебя. Все мои мечты сводятся лишь к тому, что приведу тебя в свой дом законным омегой и ты назовешь этот дом своим. Само твое существование наполняет мою жизнь смыслом, и я лишь могу надеяться, что ты ответишь мне взаимностью. Но я приму любой твой ответ, главное для меня — твое счастье.        Феликс смущенно заулыбался, лисьи ушки украсили его голову и Хенджин был готов заплакать от умиления. Неожиданно омега встал на носочки и поцеловал его в щеку: — Это взаимно… Я не умею так красиво говорить, хен, — смущенно потупился омега. — Твое «взаимно» заменяет все самые прекрасные слова, что только существуют, — просиял Хенджин, и притянул его к себе, обнимая. — Только, хен… — Что? — Ты сейчас со мной к Субину не ходи… Я не хочу, чтобы он подумал, что мы издеваемся, когда придем к нему в гости… Я мягко с ним поговорю об этом. — Хорошо, — согласился альфа. — Тогда я приду к тебе попозже.       Феликс, уже заметно осмелевший, вновь поцеловал его уже в другую щеку. К дому Субина лисенок шел с сияющей улыбкой. Не успел он постучаться, как дверь распахнулась и на пороге возник Субин. Омега улыбнулся ему и крепко обнял: — Ликси! Как я рад, что ты пришел! А я к тебе собирался! Напек тут всего! — И я тоже не с пустыми руками, — рассмеялся лисенок. — Заходи скорее, — потянул его за собой Субин, — О-па! Ликси пришел!        Старший выглянул из кухни и всплеснул руками: — Феликс!        Он подошел и крепко обнял его: — Спасибо тебе! Спасибо, что не испугался и помог нашему Субини. — В стае только так и принято, — улыбнулся лисенок, — мы все друг друга оберегаем, Субини бы так же поступил на моем месте.        Омега закивал и вздохнул, погладив сначала Ликси, а потом и Субина: — Пойду, чай заварю и вместе попьем. А там и отец с обхода вернется.        Старший вновь ушел на кухню, а Субин взял Феликса за руку и усадил на диван рядом с тобой: — Мне с тобой поговорить нужно. Это очень важно. Прости меня, Ликси, я себя вел ужасно. И то, что я тебе наговорил — это не правда. Я на самом деле так не считаю и наговорил со злости, мне очень стыдно за это. Я много дней уже думал об этом, но случившееся только доказало, что ты хоть и лисенок, но волк достойный. И знаешь, Хенджин — тоже достойный волк, я надеюсь, что он не будет стоять в стороне и сделает шаг к тебе. — Уже сделал, — покраснел Феликс, — он признался мне утром в чувствах, и я ответил взаимностью. Прости, Субини, я знаю, что тебя это ранит и… — Нет-нет! Я уже говорил, что много думал обо всем и эти размышления помогли мне увидеть, что я вовсе не люблю Хенджина. Я люблю другого волка, но прятал эти чувства, думая, что это всего лишь детская привязанность. А Хенджина я хотел заполучить из гордости. Все вокруг говорили, что этот волк слишком замкнутый и суровый, чтобы какому-то омеге удалось привлечь его внимание, вот мое самолюбие и взыграло — хотел всей стае доказать, что я особенный. Но вчера я стал действительно особенным — Енджуни сделал мне предложение и теперь я по-настоящему счастлив. — Поздравляю! — обнял его Феликс, — Так у тебя скоро свадьба? — Весной, — кивнул Субин улыбаясь. — Чай готов! Идите скорее, — послышалось с кухни. — Идем!        И оба омеги последовали на зов и аромат свежезаваренного чая и выпечки.