Можжевеловой оберег

      В столярной мастерской без работы не было и дня, потому как в стае всегда заботились об уюте и красоте своих жилищ, порой мастера стаи объединялись и помогали друг другу. Поэтому Минхо был частым гостем в мастерской Хванов. Ли занимался печами, создавая настоящие очаги тепла в домах оборотней, и поэтому часто обращался и Хенджину, чтобы тот сделал подпечье для кухонного инвентаря или лежак. — Ох, красота какая, — восхитился Минхо, — Хенджин, ты все искуснее в узорах!        На это Хенджин лишь пожал плечами. — Распишешь мою печь? — спросил Минхо. — Хорошо. Уже придумал, что ты хочешь? — Цветов да трав хочется.        В это время в мастерскую ураганчиком влетел Джисон. — Ага, не ждали?        Он поставил на стол корзинку: — Это тебе Ликси передал, хен, с творогом печенье, — и тут же схватил одного из них и откусил, — вкуфное, я уже дефяток сфъел.        Оба альфы усмехнулись, переглянувшись. — Десяток съел — остальное мое, — не больно потрепал за щеку младшего брата Хенджин. — Вот так вот да? — надулся Джисон. — Почему Ликси сам не принес? — как бы невзначай спросил альфа. — Так занят же! Знаешь сколько у омег дел по дому всяких? Это вам не печенье есть! Ну вот, я все принес и побежал домой, у меня тоже дел-то много! Все, некогда мне тут с вами!        Джисон потянулся за еще одним печеньем, но Хенджин ловко передвинул корзинку с угощением: — У… вот так вот, да? Ну и ладно, в следующий раз не буду тебе ничего носить, голодай без печенек!        И омега покинул мастерскую, всем видом изображая крайнюю занятость. — Очаровательный он, — пробормотал Минхо, глядя в уже опустевший проем двери. — Так позови его погулять, — спокойно отозвался Хенджин, укладывая доски на стол.        На это Минхо лишь фыркнул, словно Хенджин предложил ему что-то запредельное. — Он ведь нравится тебе, — утвердительно продолжил Хенджин, даже не смотря на друга. — А я ему? — Кто ж знает? Хани порой может задуматься какой из двух одинаковых пирожков выбрать, а ты у меня такие серьезные вещи спрашиваешь. — То есть, если рассматривать меня, как пирожок, то не факт, что он меня выберет? — Сам понял, что сказал? — поднял на него взгляд Хенджин. — Ну… В смысле, может ему сейчас вообще не до альф. — Плясать любит, — пожал плечами Хенджин, припоминая о тому, с какой радостью омежка бегает на танцы, и вернулся к своему делу.        Минхо вздохнул и, немного помолчав, так и не нашелся, что ответить в продолжение разговора. — Пойду я, тоже работы много. — Давай, — не глядя на него, кивнул Хенджин.        Задумчивый альфа совсем недалеко отошел от мастерской, когда его окликнул Джисон. — Минхо…        Альфа удивленно оглянулся, но не увидел омегу. — Минхооо…        Посмотрев в другую сторону и всё так же не увидев Джисона, Минхо буквально закрутился на месте, ища откуда его зовут. — Да тут я! На дереве!        Наконец Минхо поднял голову и с круглыми глазами уставился на Джисона, который сидел на ветке. — Что ты там делаешь? — Я… Птичку в ветвях увидел, такая красивая, — омега показал бумажную птичку, такие складывают чтобы развлекать щенков, — Застряла… я хотел снять. Кхм, Минхо, ты мог бы протянуть мне лапу помощи? Дело в том, что я не могу слезть.        Губы альфы сами собой растянулись в улыбке. — Не смейся… — Я не смеюсь.        Минхо подошел ближе, примерился, сделал еще пару шагов и протянул руки: — Прыгай. — Ага, — поерзал на ветке омега, — а если мимо? — Не бойся, я поймаю. Прыгай.        Джисон еще немного поерзал, вздохнул, зажмурился и прыгнул. Минхо поймал, но все же немного оступился, и они оба свалились на землю. — Ой, — тихо пробормотал Джисон, лежа на альфе и смотря в его глаза.        Минхо боялся пошевелиться, любимый омега был слишком близко и соблазн коснуться его губами был слишком большой. — Прости… — Ничего страшного, — тихо ответил Минхо, — ты не ушибся? — Нет… На тебя же упал.        Говорили они шепотом, оба чувствуя напряжение и учащённое сердцебиение. Минхо был готов на признание, как появился отец Джисона. — Хани? Что случилось? — Ой, — стал неловко подниматься омега, — с дерева упал. — Как упал? Ты не ушибся? Старший стал поднимать обоих оборотней, обеспокоенно смотря на них. — Нет, я же на Минхо упал. — Ащ, Хани! Ну, сколько можно? Минхо скоро как от огня будет от тебя шарахаться. — Дядя Чан, не ругайтесь, я сам предложил прыгнуть на меня, чтобы помочь спуститься, — заступился за омежку Минхо. — А зачем он туда полез? Взрослый омега уже, а все по деревьям лазает. — О-папа тоже лазает, — насупился Джисон. — По лестнице и за яблоками! Все, беги домой, помоги о-папе обед приготовить, мы с Хенджином тоже придем.        Джисон обиженно фыркнул и поплелся домой.        Вот уже два дня Чонгук по дому передвигался тихо, словно был не волком, а какой-то мышью. Все потому, что очень боялся нарваться на Тэхена, как бы это странно не звучало. Омега в последнее время был сам не свой и закатил уже три скандала за это время. Началось все с того, что Чонгук вернулся домой с букетом полевых цветов, аккуратно обгрызенных и собранных, альфа представлял, как любимый омега зацелует его серую морду от умиления, но в итоге получил этим букетом между ушей и летел из дома, обгоняя этот самый букет — потому что «воняет!». Потом Тэхен увидел царапину, явно от волчьего когтя, на столешнице — ну да, схватил булку Чонгук по дороге в лес, что такого? Вчера вечером у них был скандал, потому что Чонгук… дышит. Конечно, не сам факт дыхания альфы был раздражающим, а то, КАК он дышит. — Уфф фыр фыр фыр, — копировал его омега, уверяя, что альфа именно такие звуки и производит.        И, как итог, отправил несчастного альфу спать на диван в гостиной. Причем еще и проверил, чтобы ни в какую другую комнату на кровать. Только на диван! И вот утром Чонгук пошел на крайние меры — готовил любимую кашу омеги на завтрак. Тэхен вышел на кухню взъерошенный и сонный, словно очень плохо спал. Он сел за стол, почти не открывая глаза и тяжело вздохнул, но когда перед ним оказалась тарелка его любимой каши, то просиял. От этого стал улыбаться и Чонгук, но стоило омеге поднести ложку каши ко рту, как он разрыдался: — Не как у о-папыыыыы…. — О! Тэхени, я…. Я же… Тэшечка… Чонгук забегал вокруг него, а омега завыл его громче: — Ты меня не люююююбиииишь!… — Как это «не любишь»?! Да я только тебя и люблю!        Омега подскочил с места и побежал прочь из дома, за ним ломанулся и Чонгук.        Утро в доме Ким хоть и было привычно суетным, но все же спокойным. Волчата возились, играя, Феликс и Сонхва помогали Сокджину с завтраком, ожидая Намджуна и Чонхо с обучающей охоты — вожак лично водил старшего сына, уча всем премудростям. Неожиданно их идиллию нарушил грохот у входных дверей, а потому и душераздирающий плачь Тэхена. Сокджин выронил тарелку и побежал навстречу, следом за ним кинулись и младшие омеги. Увидев о-папу, Тэхен буквально упал в его объятия и зарыдал ещё горше, хотя казалось, что сильнее и так некуда. — Он меняяя не лююююбит! — Чонгук? — ошарашенно спросил Феликс. — Ты что такое говоришь?! — ахнул Сонхва. — Что он натворил?! — зарычал Намджун, появившийся в дверях заднего двора.        Волк был взбешен, шерсть на холке встала дыбом, клыки обнажились и даже Чонхо отступил от отца назад. — К-каша… Кашааа не вкуснааяяя, — захлебывался рыданиями омега и даже Намджун немного оторопел. — Тэхени! — забежал в дом и Чонгук, отчего Намджун вновь ощетинился, — с ума сойти можно! Я чуть не тронулся! Ты почему так побежал?!        Чонгук подскочил к Тэхену, а тот только всхлипнул в ответ. — Так, подождите, объясните, что случилось, — потребовал Сокджин. — Я… кашу хотел… а он… а он… невкусная каша, понимаешь? А я… спал совсем один! Один спал! Было так холодно! А он… он… кашу не-невкусную сделаааал!..       Намджун прекратил скалиться, понимая, что, возможно, поторопился с желанием перегрызть зятю горло. Он подошел к Сокджину и Тэхену, и лизнул лицо сына, стирая слезы, а потом подтянул зубами к себе. — Ох. Гуки, давай ты объяснишь? — вздохнул Сокджин. — Да я и сам не знаю, что объяснять! Принес цветы с охоты — так он мне по морде ими надавал, сказал, что воняют, и выкинул вместе с ними на улицу. Потом царапину на столе увидел, там и царапины той всего-ничего. А знаете как я получил? А вчера я дышал не так, он меня на диван выгнал. И при этом выходил несколько раз, проверял, что я точно на диване и мне там неудобно. Я ведь волком обернулся — так удобнее, а он давай реветь, что волком не честно! И вот утром сварил ему кашу любимую, а он как давай рыдать, что каша не такая. А каша такая! Я же у тебя, Джин-хен, учился специально ее готовить! — Не такая каша! Не такая! — заистерил омега. — Все такая! Ты не пробовал даже! — Не такая! Не такая! — Тэхенааа, а ну-ка пойдем со мной, — стал поднимать его Скоджин. — Куда? — В комнату твою, полежим с тобой, пообнимаемся, да? А потом я тебе кашу сварю.        И Тэхен согласно закивал. — А? — немного даже с испугом открыл рот Чонгук, боясь, что у него отнимут омегу. — А ты сбегай-ка к Пакам, пусть Джунги придет. — Думаете, что-то серьезное? — обеспокоенно спросил альфа. — Думаю, очень, — кивнул Сокджин, и Чонгук тут же побежал за лекарем. — Джини? Я с вами! — побежал вслед за ними Намджун, — Или нет, я за лекарем! Я быстрее буду!        И Намджун помчался из дома, словно и лапами не касаясь земли, на это Сокджин только хитро улыбнулся. — О-па, — встревоженно позвал Сонхва, а Феликс был сам готов разрыдаться от страха за Тэхена. — Все хорошо, принесите воды и не волнуйтесь, все хорошо. Он сейчас успокоится.        Тэхен действительно скоро успокоился и даже задремал, убаюканный объятиями Сокджина, когда вернулись альфы с Пак Джунги и его сыном Чимином. Лекарь поднялся в комнату, оставляя альф на попечении Чимину, понимая, что им сейчас самим нужно успокоиться и мыслить более здраво, чтобы не заставлять в прямом смысле бегать лекарей к ужасу всей стаи. — А почему мне нельзя? Я ведь его альфа! — заметался Чонгук. — Я его отец! И вожак! У меня прав-то побольше! — Ничего подобного, — возразил Чонгук, — ваш волк уже признал его моим. — Мой волк тебе сейчас нос откусит! — возмутился Намджун. — Наглый мальчишка! Он из-за тебя там плачет! — Хватит ругаться, — мягкий голос Чимина остановил спор двух обеспокоенных альф, и сын лекарей разлил принесенный успокаивающий отвар по кружкам, — вот, выпейте отвар лучше, и успокойтесь. — Можно и нам? — попросил Сонхва. — Конечно, — улыбнулся альфа, наливая кружки и для Сонхва с Феликсом. — А они там долго будут? — спросил Чонгук. — Не думаю, — пожал плечами Чимин.        Через несколько минут вернулся Джунги, улыбаясь. — Ну что, волче, не передрались здесь? — Что с ним? — Это серьезно? — Что нужно принести?       Омега вздохнул и сел на стул. — Что нужно я все рассказал Сокджину, записал даже. Сейчас пусть поспит. Я ему отвар заварю, как раз настоится, потом выпьет, как проснется. И Чонгуки, будь все время рядом пока. Освободи его от охоты и обходов, Джуни, на недельку, пока гормоны Тэхени в порядок не придут. Он истерит, потому что альфы все время рядом нет, а ему сейчас надо — все же первая беременность.        Чонгук отобрал у Феликса его кружку, залпом выпил отвар и упал в обморок. Оторопевший от такого Намджун потыкал в него лапой, а потом озадаченно повернулся к лекарям. — Ох уж эти альфы, — покачал головой Джунги, — Чимини, приведи его в чувства, я пока займусь отварами для Тэхени, — и омега направился на кухню.        После объявления радостной новости о будущем пополнении в молодой семье, Сокджин стал больше уделять внимания рукоделию, расшивая маленькие подушечки и одеяльца для будущего внука. Сонхва с Феликсом тоже старались, нашив уже целую гору игрушек, а сейчас по очереди ткали теплое одеяло, но, судя по размерам, достанется оно родителям волчонка. Сокджин привычно сидел у окна, вышивая на маленькой рубашке узор из полевых трав, когда в комнату вошел Намджун с письмом в руках. Быстро проскользнув взглядом по печати, омега спросил: — Из города? Что им нужно? Это по поводу Ликси? — Нет, старый У Сон умер. Его похоронили на территории университета, как почетного преподавателя. — Волков так не хоронят, — недовольно фыркнул Сокджин. — Он не чувствовал себя частью стаи, ты же знаешь. — А волчонок? Где он сейчас? — Завтра его привезут к границе наших земель. Об этом и письмо, что его вернут стае.        Сокджин облегченно выдохнул. Волчонка увезли из стаи после гибели его родителей — о-дедушка был взглядов прогрессивных, жил среди людей и занимался наукой. Он был против свадьбы единственного сына с волком Мин, желая, чтобы его ребенок пошел по его стопам и обосновался в городе, и даже на время прекратил с ними общение. Но когда случилась трагедия и оба волка погибли, то забрал их щенка с собой. — Я подготовлю все для него, надеюсь, ему будет удобно в нашем доме. — Не сомневаюсь в этом, — улыбнулся Намджун.       Следующим утром Намджун и еще несколько волков отправились встречать волчонка. Встречи с людьми они не особо любили, потому что им приходилось собой тащить еще и сумки с вещами, чтобы обратиться и не пугать своим волчьи видом людей. Когда они подошли к месту встречи, то там уже стояла телега и несколько лошадей. На поваленном дереве сидел начальник городской стражи, грызя в зубах травинку. Увидев Намджуна, он поднялся. — Привет тебе, Намджун-щи. — Здравствуй, — кивнул вожак, но потом его взгляд упал на телегу, где лежал связанный омега, — Это еще что такое? — зарычал он и несколько стражников опасливо отступили. — Не сердись, Намджун, ты знаешь, я всегда с уважением к вам, как и мои люди. Но уж сил не было слушать ругань этого мальчишки и ловить его постоянно. А ну как обернулся бы? Мы бы и не поймали. В общем, прости уж, но по-другому никак.       Вожак подошел к омеге и стянул с него платок, закрывающий рот. — Эксплуататоры! Омеги вам не безвольные куклы! Немедленно развяжите и отвезите где взяли! Ух я вам!        Намджун тяжело вздохнул, а начальник стражи продолжил: — Теперь эта ваша проблема. Кстати, телега его. Пожитки на ней тоже. Ну, мы поехали, — запрыгнул он на коня. — Сил тебе, волче.        На это альфа лишь кивнул и пожал человеку руку, после чего принялся развязывать брыкающегося волчонка. Когда с путами было покончено, то волчонок вскочил и с вызовом спросил: — Я так понимаю, главный тут вы? — Я, — спокойно кивнул Намджун. — Так вот. Я возвращаюсь домой! — Да, поэтому ты здесь. Тебя вернули домой. — Я не деревенский вообще-то, — надулся омежка, и тут глаза его расширились.        На поляну вступила пара волков, предпочетших не оборачиваться и просто оставшиеся вне видимости людей, пока те не покинули поляну. — Какой ужас! — вскрикнул омега, — как же не стыдно! Волком! При всех!        Все уставились на него с удивлением. — О-дедушка говорил, что оборачиваться можно только в полнолуние и у себя в комнате, чтобы никто не видел! Это же очень интимно! Позор обрачиваться при ком-то! — Позор — это блох нахвататься от зайцев, как дурачок Кхан, — зевнул один из волков. — Эй! Я уже их вывел! — возмутился один из стоящих рядом молодых альф. — Ага, спасибо Чимину, что взялся полынью тебя растирать, а так бы и чесался.        Волк прошел к телеге и запрыгнул на нее. — Вообще-то, это моя телега! — возмутился омега. — Вот на ней и доедем, благо нас мало.        И волк уселся, смешно вытягивая задние лапы. — Поехали, — кивнул Намджун.        Пара альф обернулись, предпочитая хорошую пробежку езде на телеге, остальные расселись, и телега потрясла их к деревне. — Я против. Почему мое мнение не учитывается? Думаете, омеги ниже по положению? Мы что для вас просто поломойки? Нет! Омеги умны! — Вот поэтому мы и против, Юнги, чтобы ты жил в городе, — ответил Намджун. — Против эмансипации, значит? Противно равенство? — Омеги и альфы не равны в своей силе и возможностях, то, что можете вы — недоступно нам, и наоборот. Но в стае действуют традиции и правила — мы все равны в своих правах. Да, на Советы приходят только взрослые альфы и старейшины, но они озвучивают мнение всей своей семьи, и несут на обсуждение своей семье какие-то важные вопросы. Мы против твоей жизни в городе именно потому, что там тебе приходится доказывать свою значимость и свои права, прятать свою сущность за надуманными правилами о полнолунии. В стае — ты значим просто по праву рождения, твое мнение важно. Ты — волк Мин, у тебя есть дом. — И поэтому я не могу выбрать где жить? — Можешь, когда тебе исполнится восемнадцать. Ты решишь остаться тебе в деревне или уйти в город. — Я уже знаю, чего хочу! В день своего рождения уеду! Сразу же! — Вожак мог бы тебя сейчас подавить своей властью, но он этого не делает, — влез волк с телеги, — это уже много говорит, эмансипация ты бесхвостая. — Что значит, бесхвостая?! Есть у меня хвост! — Который ты считаешь стыдобой? — усмехнулся волк. — Оставь его, Чанук, — фыркнул Намджун. Юнги замолчал, а потом тихо спросил: — У меня есть дом? — Конечно, дом твоих родителей.        Что-то глубоко в груди омеги неприятно заныло. Дальнейшая дорога проходила в спокойных разговорах альф между собой, омега же молчал, не выказывая ни дружелюбия, ни хоть какой-то заинтересованности. Но когда они въехали в деревню, то его неожиданно стали приветствовать: — Юнги вернулся? Привет! Привет, Юнги! С возвращением, волчонок Мин! Забегай в гости, волчонок! — сыпалось со всех сторон, и омега лишь растерянно кивал в разные стороны.        Телега остановилась, с нее спрыгнули альфы и попрощались: — До завтра, вожак! Пока, Юнги! Забегай на пирожки.       И Намджун направил телегу к дому. — Это мой дом? — посмотрел на дом вожака Юнги. — Это наш дом, ты будешь жить в моей семье, как мой волчонок. — А говорили, что у меня дом есть… — Он есть, но жить ты будешь здесь. — Почему не там? — не унимался Юнги, — Типа маленький? — Типа ты не знаешь, как жить в стае и деревне. Слезай с телеги. — Раскомандовался…        Намджун только тяжело вздохнул и покачал головой — с этим волчонком действительно будет сложно. Юнги тем временем поплелся к дому, он открыл дверь и сначала заглянул. Ему было страшно, он словно попал в абсолютно другой мир и не знал, что ему делать, прячась за своим бунтарством и сарказмом, в надежде, что его вернут обратно, где все знакомо и привычно. В доме было шумно, два омеги играли со щенками, ловя и подкидывая их по очереди, щенки пищали и хохотали, но каждый раз делали все, что бы их схватили. — Дети! А ну тихо, давайте, успокаивайтесь уже, скоро приедет отец с Юнги. — Комната готова, — возвестил еще один омега, появившийся на лестнице. — Тэхени, почему ты босиком?! Немедленно надень носки! — бежал за ним альфа с вязанными носочками в руках. — Гуки, мне не хочется! — А малышу хочется! Быстро надевай! — Тебе бы лучше послушать своего альфу, Тэ-тэ, — засмеялся один из омег, — а то на руках будет носить. — Тц, Сонхва, посмотрю я на тебя после свадьбы, — цикнул омега, усаживаясь на стул и вытягивая ноги, чтобы альфа натянул на них носки. — Приехал! — радостно возвестил один из щенков, увидевший Юнги и побежал к нему.        Остальные малыши кинулись следом и омега крайне растерялся — таких малышей-оборотней он никогда не видел. — Так, а ну не балуйтесь, — рыкнул на них появившийся Намджун, вошедший с большим чемоданом вещей.       Из кухни появился красивый высокий омега, он улыбнулся, глядя на Юнги и подошел, сразу обнимая: — Добро пожаловать домой, Юнги.       Юнги смутился и от этого даже забурчал опять: — Мое место в городе. От того, что вы всем рассказали как меня зовут — ничего не меняется. — Мы не рассказывали, — почему-то улыбнулся ему омега, совсем не замечая недовольства младшего. — Ага, то-то меня все тут по имени знают. — Просто ты очень похож на о-папу. — Характер только отца, — вмешался Намджун, который уже отнес наверх чемодан Юнги и направлялся за другими вещами, — Чонхо, идем со мной, поможешь. — Ты меня, наверное, не помнишь, но когда ты был маленьким мы часто играли вместе, — подошел к нему Тэхен. — Идем, покажу тебе твою комнату. — Только недолго там, ужин готов уже. Ликси, Сонхва, помогите накрыть на стол.        Юнги смиренно поплелся за Тэхеном, незаметно старясь рассмотреть дом. Ему здесь понравилось — такой большой и уютный, наполненный семейным теплом и любовью. — Вот, располагайся, — Тэхен распахнул дверь и пропустил внутрь Юнги. — Здесь раньше была моя комната. Я все лишнее убрал, поэтому она полностью твоя, можешь что хочешь здесь делать, хоть стены раскрашивай. — А ты со своим альфой не здесь живешь? — Нет, у нас отдельный дом, — улыбнулся Тэхен. — Младшие могут быть слишком шумные, особенно Есан громкий, когда альфы не берут его играть, поэтому не стесняйся прикрикнуть — иначе они разнесут весь дом. Хочешь чего-нибудь? — Только есть и искупаться, — вздохнул Юнги, садясь на кровать, — я так понимаю, я здесь застрял надолго… — Тебе здесь понравится. — Сомневаюсь. — Ну, посмотрим, — улыбнулся Тэхен.        Тут появился Намджун и Чонхо, затаскивая большой сундук, за ними шел Чонгук, груженный коробками и Сонхо с большой закрытой корзиной. Но взгляд Юнги упал ниже — из-за двери выглядывал самый младший волчонок. Отчего-то сердце омеги екнуло и он улыбнулся: — Иди сюда.        Волчонок стеснительно спрятался, но потом все же вошел в комнату и направился к Юнги: — Меня зовут Есан. — Какое красивое имя, — омега взял его на руки стал гладить, — а я Юнги. — Мы тебя ждали. О-папа сказал, что у тебя шерстка красивая и необычная. Ты мне покажешь?        Омега смутился — он привык скрывать свою волчью сущность, но здесь все было иначе. — Хорошо. — И сказку мне почитаешь? — Почитаю, — вновь заулыбался Юнги, волчонок был очаровательный. — Есани, пора ужинать, — напомнил Намджун, — Тэхени, поможешь ему одеться? — Конечно. Идем, Есан. Юнги поставил щенка на пол и тот пошел за Тэхеном, но обернулся в дверях: — Мне нравится сказка про фею и горшочек меда, — доверительно сообщил он Юнги. — Мне она тоже нравится, — кивнул омега.        За столом было шумно. Юнги не привык к подобному, потому что на обеды к ним редко приходили гости и за столом они чаще были лишь вдвоем. О-дедушка даже за едой утыкался чаще всего в книгу или делал какие-то записи, а Юнги ему не мешал. Сейчас же была настоящий шум и гам.        Щенки оказались действительно немного шумными, но это не раздражало. Чонгук все время подкладывал еду в тарелку Тэхена, Сокджин следил, чтобы у всех было достаточно всего в тарелках и они хорошо поужинали, Намджун улыбался, глядя на детей, а Феликс с любопытством поглядывал на Юнги. — Ты не похож на волка, — заметил Юнги. — Он лисенок! — влез Есан. — Ушки у него могут появляться!        Феликс тут же смутился, и у него появились лисьи ушки. — Офигеть… А как ты здесь оказался? — У браконьеров отобрали, — ответил Чонхо. — Не болтай с набитым ртом, — сделал замечание сыну Сокджин. — Не браконьеры они были, — решил пояснить Феликс, — купцы купили меня у хозяев таверны, в которой я работал. Но когда они зашли на территорию стаи, то меня спасли. — И домой не хочется? — Я сирота, а возвращаться к тем, кто меня продал, желания нет. — М… Так ты тоже из города?       Феликс кивнул. — Тогда ты меня понимаешь… Ужасно, конечно, что заставляют жить в деревне. — Здесь очень хорошо, — возразил лисенок.        Юнги только нарочито громко вздохнул, явно сетуя на чужую глупость, а потом спросил: — А здесь еще что-то типа приюта получается? Или потому что глава деревни? — Вожак, — поправил его Намджун. — И нет, здесь это не при чем. Ликси стал частью семьи по зову наших с Джини сердец. — А я? — И ты тоже, — ответил Сокджин. — Мы с твоим о-папой близко дружили. Когда появился Тэхени, то он много возился с ним, и даже на свадьбе твоих родителей Тэ нес корзиночку с угощениями. И ты маленький часто играл в этом доме. Я уверен, окажись он на моем месте, то он бы тоже не оставил моих детей одних.        Старшие затихли и в воздухе повисла небольшая печаль, но щенки быстро разрядили обстановку начав играть и хихикать, а Енсан слез со стульчика, чтобы забраться на колени к Юнги, и омега улыбнулся обнимая малыша.        На следующий день Феликс вызвался показать Юнги деревню. Омега всем видом показывал, что его здесь ничего не сможет заинтересовать, но все же пошел. — Зайдем еще к Джисони, он очень милый, тебе точно понравится. А завтра можем сбегать в лес, поиграем, соберем ягод.        По дороге им встречались жители деревни, которые приветливо приветствовали омег и Юнги вежливо кивал, но чувствовал себя все же немного смущено. Но тут его взгляд привлек альфа. У него были светлые волосы и мягкие черты лица, он с улыбкой передавал какой-то мешочек старенькому альфе и что-то объяснял. Как только дедушка ушел, альфа вдруг поднял голову и на мгновение их взгляды встретились, и Юнги показалось, что он краснеет. — Привет, Ликси! Привет, Юнги! — поздоровался альфа и помахал рукой, голос его оказался таким же мягким, как и внешность. — Привет, Чимини-хен! — отозвался Феликс. — Как же бесит, что мое имя растрепали раньше, чем я успел появиться в деревне, — забурчал недовольно Юнги, скрывая свое смущение. — Твое имя здесь знали раньше, чем ты родился, — засмеялся альфа, подходя к ним ближе. — Не сердись, белый волчонок, волки нашей стаи слишком дружелюбны порой.       Юнги ошарашенно уставился на альфу — о том, что он белый, омега никому не говорил. — Что? — не понял такого взгляда Чимин. — Откуда ты знаешь, что я белый?! — Ты белый? — восхищенно спросил Феликс. — Как это, должно быть, красиво! — Мы играли вместе, Юнги, когда ты был маленьким. Я немного старше тебя, поэтому часто присматривал за тобой — ты очень мило учился ходить. Сделаешь пару шагов, потом шлепнешься за жопку и «ой!», встанешь, опять пару шагов и вновь: «ой!». А однажды залез в корзину с малиной, весь перепачкался и уснул на дорожке. Ох и кричал от ужаса твой о-папа! Думал, что это кровь красная на шерстке. — Не было ничего такого, — густо покраснел Юнги, — я что тебе дурачок неразумный был? — Поверь, ты был очень милым щенком! — Все! Хватит уже таких рассказов, — дернул носом омега, — мы гулять вообще идем, деревню смотрим. — Я думал, что вы в твой дом идете. — А он что рядом? — сердце омеги затрепетало. — Конечно, вот он, — альфа немного отступил и указал на соседний со своим дом. — Там живет кто-то да? Меня пустят? — Это твой дом. И там никто не живет. Дом ждет тебя. — Но… Он не выглядит запущенным, — заметил омега. — Просто я присматриваю за ним, — признался Чимин.       Юнги направился к дому и решительно открыл калитку, но потом затормозил. В его голове стали проноситься какие-то невнятные обрывки воспоминаний. Он точно помнил эту дорожку из цветных камушков, а там, в доме, должен быть диван с зеленой обивкой, и нарисованное дерево у его кроватки. Войдя в дом, омега осмотрелся — все было и знакомым, и чужим одновременно. — Здесь ничего не менялось. Все так же, — пояснил Чимин, — мы лишь только поддерживали порядок, протапливали и следили, чтобы он не обветшал. — Зачем? — обернулся к нему Юнги.        На это Чимин лишь пожал плечами: — Мне хотелось, чтобы белому волчонку было куда возвращаться.