Состояние души

День пятый с момента знакомства. Фридрих стоял у окна в штабе, делая вид, что изучает карту местности. На самом деле он смотрел в сторону городской больницы, которая виднелась за крышами домов, и мысленно подсчитывал, через сколько часов он сможет «заболеть» снова. — Гауптман Паулюс! — раздался бодрый голос за спиной. Он обернулся. В дверях стоял Курт Вебер — красивый, наглый, с сияющей улыбкой, от которой хотелось прикрыться ладонью. — Курт, что случилось? — спросил Фридрих, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Да так, — Курт пожал плечами и подошёл ближе. — Я слышал, ты нашёл тут интересную русскую девушку. Фридрих напрягся. Пальцы на карте чуть сжались. — Это не твоё дело, Вебер. — Ай-яй-яй, какой ты серьезный, — засмеялся Курт, явно наслаждаясь моментом. — Я просто хочу посмотреть, что за птица такая, если ты из-за неё стал ходить как потерянный. Да и вообще, я тут слышал, русские девушки... Очень гостеприимные, — он подмигнул. Фридрих медленно повернулся к нему. Лицо его было абсолютно спокойным, но в глазах появился холод. — Курт, — тихо произнёс он. — Я тебя очень прошу — не подходи к ней. Курт опешил от такого тона. — Ну, Фридрих, ты чего? Я же просто пошутил... — А я нет.— Фридрих взял его за плечо и сжал чуть крепче, чем нужно. — Она — хорошая девушка. Не трогай её. Курт сглотнул. Он знал характер Паулюса — спокойный, выдержанный, но когда он говорил таким голосом, лучше было слушаться. — Ладно-ладно, — буркнул Курт, отступая. — Чего ты завёлся... И вышел, но глаза у него горели любопытством. Фридрих выдохнул и посмотрел в окно. «Надо пойти к ней. Сегодня же. Проверить, всё ли в порядке...»

***

Час спустя. Больница. Фридрих подошёл к больнице и уже хотел войти, как вдруг замер у крыльца. На скамейке рядом сидел Курт. И перед ним стояла Маша — в белом халате, с саквояжем в руке, и смотрела на него с вежливой, но ледяной улыбкой. Фридрих остановился в тени дерева, чтобы его не заметили. Сердце забилось быстрее. — Мария Николаевна, — Курт говорил по-немецки, уверенный, что она не поймёт. — Вы такая красивая, что я готов смотреть на вас вечно. Выпьем чаю сегодня вечером? Я знаю одно место... Маша посмотрела на него с лёгким прищуром, а потом ответила — на практически чистом немецком, от которого Курт вытаращил глаза: — Обер-лейтенант Вебер, я очень ценю ваше внимание. Но, во-первых, я работаю. Во-вторых, я не пью чай с незнакомыми мужчинами, которые не представляются как следует. А в-третьих, — она улыбнулась той улыбкой, которая не обещала ничего хорошего, — у меня уже есть человек, который учит русский ради меня. Я жду его. А вас я провожаю. Курт сидел с открытым ртом. Он явно не ожидал, что она заговорит на его родном языке — достаточно чисто, пусть и с милым акцентом. — Я... То есть... — он замялся, потеряв всю свою самоуверенность. — Прошу прощения, фройляйн... — До свидания, господин Вебер, — сказала она и развернулась, собираясь уйти. Но тут она заметила стоящего в тени Фридриха. Её лицо мгновенно преобразилось — из вежливо-холодного в тёплое, почти светящееся. — Фридрих! — крикнула она, помахав рукой. — А я тебя как раз жду! Курт проследил за её взглядом, увидел Фридриха — и его лицо вытянулось ещё сильнее. Фридрих вышел из тени, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Я... Пришёл, — сказал он, глядя только на неё. — Ты... Ждала? Маша подошла к нему, взяла его под руку (Фридрих чуть не упал в обморок) и громко сказала, так чтобы Курт слышал: — Конечно, ждала. Идём, у меня есть пирожки. Ты их любишь, я помню. И они пошли в больницу, оставляя Курта Вебера сидеть на скамейке с открытым ртом и чувствовать себя полным дураком. А Фридрих, чувствуя её руку на своём локте, думал, что сегодня он, наверное, выучит все слова на свете — если она будет произносить их так же ласково.