Найти тебя

Меч Облачного света вспыхнул, когда И Чэнь бросился на Сюаньмина. Первое же их столкновение разослало ударные волны по всему полю битвы. Сюаньмин, хоть и был только что сражён драконьим лучом И Чэня, но восстанавливался с пугающей скоростью — столетия боевого опыта сказывались в каждом блоке, каждом уклонении, каждом контрударе. И Чэнь давил атакой, его меч был размытым пятном света и ярости. Но даже сражаясь, его разум бурлил от смятения.

Это лицо. Это невозможное лицо.

Человек на земле — тот, из кого Сюаньмин вытягивал силы, — выглядел в точности как Юаньчжоу. Не похоже. В точности. Те же черты, та же структура костей, тот же излом бровей в гримасе боли. Но моложе. Другой. И каким-то образом несущий внутри себя и энергию самого Чжо И Чэня, и энергию Чжао Юаньчжоу.

Что это? Как?

Думать было некогда. Контратаки Сюаньмина становились яростнее, и хуже того — каждый раз, когда сила демона задевала И Чэня, он чувствовал тягу. Отток. Частицы его энергии ускользали, впитываясь в этот бесконечный голод.

Он может красть силу. Усиливать её.

Осознание было леденящим. Этот бой нельзя было затягивать. Чем дольше они сражались, тем слабее становился И Чэнь — и тем сильнее росла мощь Сюаньмина. Позади он слышал, как женщина, пойманная в заклинание, кричала от бессилия. Два духовных спутника — один дракон, второй иное существо — рвались из цепей, отчаянно пытаясь добраться до своих хозяев. Человек с лицом Юаньчжоу лежал почти без сознания, его жизненная сила мерцала, как умирающее пламя. Чжо И Чэнь принял решение. Он не мог победить в затяжном бою. Но, возможно, он мог закончить это одним-единственным сокрушительным ударом. Он оторвался от Сюаньмина, увеличивая дистанцию. Демон усмехнулся, явно решив, что демон-дракон отступает. — Уже бежишь, наследник Бинъи? Я ожидал большего от тебя. И Чэнь поднял меч Облачного света, и море ответило. Вода вздыбилась огромными волнами за его спиной — бескрайнее море откликалось на его зов, скручиваясь и кружась, пока не повисло в воздухе. Затем его энергия Бинъи выплеснулась наружу, и вода замёрзла. Не в твёрдые глыбы, но в бесчисленные крошечные ледяные клинки, каждый — острый как бритва, каждый — нацеленный на Сюаньмина. Тысячи. Десятки тысяч. Шторм льда, окруживший древнего демона со всех возможных сторон. Ухмылка Сюаньмина исчезла. В тот же миг И Чэнь активировал своё Око Истины. И там, внутри тёмной формы Сюаньмина, он увидел это: энергетическое ядро. Источник его силы. Сердце демона.

Там.

Ледяные клинки обрушились дождём, и И Чэнь бросился сквозь их толщу, меч вытянут вперёд, вся оставшаяся сила направлена в один-единственный удар, целящий прямо в это ядро. Сюаньмин попытался уклониться. Попытался защититься. Но клинки не оставляли путей к бегству, и удар И Чэня был слишком быстр, слишком сосредоточен, слишком решителен. Меч Облачного света пронзил глубоко. Сюаньмин закричал — настоящим криком агонии, не ярости. Его тело содрогнулось, когда энергия клинка ворвалась в его ядро, разрушая его силу, раня его так, как он не был ранен тысячелетиями. Тёмная кровь брызнула на замёрзшую землю. Но он не пал. Отчаянным выбросом силы Сюаньмин вырвал себя с меча и бежал. Его форма растворилась в тень, ускользая в ночь, оставляя позади лишь эхо своей ярости и разбросанные останки замёрзших прислужников. Чжо И Чэнь пошатнулся, едва удерживаясь на ногах. Откат, который он сдерживал со времени своего отчаянного превращения, обрушился на него, как волна. Зрение помутилось. Дыхание стало рваным, прерывистым. Меч Облачного света дрожал в его хватке. Но он не мог упасть. Пока нет.

Человек. Тот, с лицом Чжао Юаньчжоу.

Незнакомец лежал, безжизненно обмякший, на земле, его кожа стала пепельной, дыхание — поверхностным. Извлечение почти убило его. Дракон-спутник — И Чэнь чувствовал его отчаянную связь с упавшим — всё ещё был в цепях, всё ещё кричал мучительным безмолвным воплем, напрягая все силы, чтобы добраться до своего хозяина. Женщина рядом билась против какого-то заклинания-ловушки с обновлённой яростью, её глаза были прикованы к человеку на земле с тем отчаянным ужасом, что говорил о глубокой любви.

Его жена, — понял И Чэнь. —

Или возлюбленная.

Кем бы она ни была, она не могла добраться до него. Заклинание держало её крепко, и каждая попытка вырваться, казалось, причиняла ей лишь новую боль. И Чэнь, спотыкаясь, двинулся к ним. Он не понимал ничего из этого. Не знал, кем был этот человек, как он нёс в себе и его, и энергию Юаньчжоу, почему носил лицо Юаньчжоу. Но всё это не имело значения сейчас. Важно было то, что этот человек умирал. И Чжо И Чэнь не даст ему умереть. Не тогда, когда он наконец, наконец нашёл что-то от своей родственной души после всех этих десятилетий. Он добрался до незнакомца в тот самый миг, как его собственные ноги подкосились, и рухнул на колени рядом с бессознательным человеком. Дрожащими руками И Чэнь прижал ладонь к груди незнакомца. Энергия внутри была слаба — так слаба, но безошибочна. Его энергия, пульсирующая едва различимо. Энергия Юаньчжоу, мерцающая, как свеча на ветру. А под ними обеими — собственная жизненная сила незнакомца, истерзанная и почти угасшая.

Ты связан с ним, — осознал И Чэнь. — Связан с нами. Как?

Ответа не было. Только угасающий пульс жизни, висящий на волоске. И Чэнь закрыл глаза и сделал единственное, что пришло ему в голову. Он потянулся глубоко внутрь себя — за откат, за изнеможение, за пределы собственного слабеющего тела, — и нашёл последние капли своей силы. Немного — едва ли шёпот того, что у него было. Но, возможно, достаточно. Он начал направлять их в незнакомца. Энергия текла из его ладони в грудь мужчины, отыскивая повреждённую жизненную силу, успокаивая её, питая её. Это не было исцелением — И Чэнь понятия не имел, как по-настоящему вылечить то, что сделал Сюаньмин. Но это был спасательный трос. Искра, чтобы удержать пламя живым ещё немного. — Не смей умирать, — прошептал демон-дракон сорванным голосом. — Я не знаю, кто ты. Не знаю, как ты связан с ним. Но ты несёшь его энергию — нашу энергию, — и я не позволю тебе угаснуть. Не тогда, когда я только что нашёл тебя. Незнакомец не ответил. Но под ладонью И Чэня слабый пульс жизни выровнялся. Едва-едва. Достаточно. В глазах стало темно. Откат наконец захлёстывал его, утягивая к беспамятству. Он боролся с ним, но был слишком слаб, слишком иссушён, слишком измучен. Когда тьма забрала его, он услышал голоса — настойчивые, отчаянные, выкрикивающие имена, которых он не узнавал. Женщина, каким-то образом освобождённая от своего заклинания. Дракон-спутник, выпущенный из цепей. Воины, бегущие к ним. Затем — ничего.

***

Веки И Чэня дрогнули, открываясь в хаос. Его тело кричало в протесте — каждая мышца, каждая кость, каждая частица его существа требовали отдыха, требовали неподвижности. Откат, который он сдерживал, впивался когтями в края его сознания, обещая агонию, если он не сдастся ему. Но он не мог отдыхать. Пока нет. Человек с лицом Юаньчжоу — Цзи Боцзай, он слышал, как женщина называла его, — лежал рядом, окружённый отчаянными попытками спасти его. Женщина с изнеможением, высеченным в каждой черте её лица, вливала в него остатки своей духовной энергии с яростной решимостью. Дракон-спутник — И Чэнь чувствовал его муку, как физическую тяжесть, — прижимался ближе, направляя в своего умирающего хозяина всю силу, что у него была. Ничто не работало. Состояние Цзи Боцзая ухудшалось с каждой минутой. Дыхание становилось всё более затруднённым. Кожа обретала пепельную бледность, говорившую об ускользающей жизни. Рыдания женщины, едва сдерживаемые, рвали что-то в груди И Чэня.

Что происходит? Кто он?

Чжо И Чэнь заставил себя подняться, игнорируя протесты тела. Ему нужно было понять. Нужно было узнать, почему у этого незнакомца лицо Чжао Юаньчжоу, почему несёт в себе обе их энергии. Он активировал Око Истины. Мир сместился — слои отслоились, открывая то, что лежало под ними. И то, что увидел И Чэнь, заставило его разум закружиться. Цзи Боцзай был человеком. Бесспорно, фундаментально человеком. Но в самой его сердцевине, вплетённое в саму ткань его существования, лежало нечто необычайное. Две демонические энергии, перевитые с его жизненной силой, как корни вокруг древнего камня. Одна принадлежала самому И Чэню. Безошибочно — кровь Бинъи, сущность дракона, всё это пульсировало слабо внутри этого незнакомца. Вторая принадлежала Юаньчжоу. Дыхание И Чэня перехватило. Вот оно — это знакомое тепло, эта древняя глубина, это присутствие, которое он провёл десятилетия в поисках. Энергия Юаньчжоу, спящая, но живая, свернувшаяся в сердце существа Цзи Боцзая, как спящий дракон.

Как?

Мысли его заметались среди невозможного, одно предположение нелепее другого. Перерождение? Нет — Боцзай был слишком взрослым, слишком сложившимся, слишком человечным. Некое духовное наследие? Но как сущность Юаньчжоу могла перейти к чужому человеку без... Догадка, зарождавшаяся в его сознании, была немыслимой. Немыслимой. И всё же — Он снова посмотрел на лицо Боцзая. Лицо Юаньчжоу. Моложе, да. Мягче в чём-то. Глаза другие — лишённые той древней глубины, тех тысячелетий озорства, боли и любви. Но кости были те же. Структура, форма, то, как его брови хмурились даже в беспамятстве.

Дитя, — прошептало что-то в его сознании. — Дитя, рождённое из двух сущностей…

Нет. Этого не может быть. Юаньчжоу ведь был... Сдавленный звук вырвал И Чэня из его закручивающихся спиралью мыслей. Цзи Боцзай задыхался. Его тело слабо содрогалось, грудь вздымалась и опускалась неровными толчками. Энергии внутри него — И Чэнь видел это теперь с всё ещё активным Оком Истины — были в хаосе. Заклинание извлечения Сюаньмина нарушило их, вырвало из естественного порядка, оставило бушующими друг против друга и против хрупкой человеческой формы Боцзая. Без вмешательства эти энергии разорвали бы его изнутри. Чжо И Чэнь двинулся прежде, чем успел подумать. Он оказался у бока Боцзая в одно мгновение, его ладони прижались к груди мужчины. Женщина и дракон смотрели на него — чужака, демона, неизвестную величину, но у И Чэня не было времени на объяснения. — Я могу помочь ему, — только и сказал он. — Отойдите. Что-то в его голосе, должно быть, убедило их, потому что они отступили. Глаза женщины, полные слёз и отчаяния, не отрывались от лица мужа. И Чэнь закрыл глаза и потянулся глубоко внутрь себя. Его собственные запасы были почти пусты. Откат нарастал, требуя выхода, обещая наказание за каждое мгновение промедления. Использовать ещё больше силы сейчас было опасно — возможно, смертельно. Но глядя на этого человека — этого невозможного, чудесного человека, что носил в душе частицы его и Юаньчжоу, — И Чэнь обнаружил, что ему всё равно.

Ты связан с нами, — думал он, вливая энергию в угасающую форму Боцзая. — Каким-то образом, невозможным образом, ты — наш. И я не дам тебе умереть.

Энергия текла из И Чэня в Боцзая, отыскивая хаотичные демонические сущности, успокаивая их, умиротворяя. Это было похоже на укрощение бури — силы бушевали против его вмешательства, дикие и неукрощённые после атаки Сюаньмина. Но Ичэнь провёл десятилетия, учась контролировать собственную демоническую энергию. Он понимал хаос. Понимал, как направить бушующую мощь обратно в порядок. Медленно, кропотливо он работал. Он чувствовал, как энергия Юаньчжоу откликалась ему — узнавая его, возможно, даже в своём спящем состоянии. Она смягчалась, уступала, позволяла направить себя обратно на место. Его собственная энергия последовала за ней, притянутая знакомым прикосновением своего изначального хозяина. А под ними обеими человеческая жизненная сила Цзи Боцзая — истерзанная, почти угасшая — начала выравниваться.

Поразительно, — подумал И Чэнь, даже когда изнеможение грозило захлестнуть его. — Энергии действуют как его источник жизни. Без них он бы умер при рождении. С ними, нарушенными, он умирает сейчас. Они не просто часть его — они и есть он.

Проходили часы. И Чэнь потерял счёт времени, потерял счёт всему, кроме потока силы и отчаянной нужды спасти этого незнакомца. Его собственное тело кричало на него, откат нарастал до невыносимых пределов, но он пробивался сквозь него. Он должен был. Другого выбора не было. Наконец, наконец энергии внутри Цзи Боцзая улеглись. Они вернулись в своё естественное состояние — спящие, спокойные, поддерживающие его жизненную силу, как делали десятилетиями. Дыхание Боцзая выровнялось. Цвет лица улучшился с пепельного до просто бледного. Непосредственная опасность миновала. Чжо И Чэнь откинулся назад, задыхаясь, каждый нерв горел огнём. — Он стабилен, — сумел он произнести, его голос был едва громче шёпота. — Пока что. Но ему нужен покой. Энергии спокойны, но если их снова нарушить до того, как он полностью восстановится… Он осёкся, не в силах продолжать. Откат настиг его теперь — цунами боли, от которого зрение побелело. Ему нужно было уйти в затворничество, нужно было позволить телу выжечь избыточную силу, пока она не уничтожила его.

***

Все долгие часы исцеления И Чэня две фигуры стояли на страже. Женщина — жена Боцзая — отказывалась покидать бок мужа. Она сидела в углу покоев, её взгляд был прикован к лицу Боцзая, смотря, как медленно возвращается румянец к его щекам с каждым проходящим мгновением. Её руки были крепко стиснуты на коленях, костяшки побелели, — словно лишь чистая воля удерживала её от того, чтобы броситься вперёд и вмешаться. Дракон-спутник стоял на страже у двери. Его золотые глаза не отрывались от хозяина, но он не делал ни движения, чтобы помешать. Он понимал, возможно, что этот странный божественный незнакомец был единственной надеждой Боцзая. Оба они гадали — как энергия этого чужака была настолько совместима с Боцзаем? Сила, текущая из него в их любимого, ощущалась правильной — так, как они не могли объяснить. Словно она принадлежала ему. Словно она всегда ему принадлежала. Но они не задавали вопросов. Они просто стояли на страже, благодарные, что кто-то — кто угодно — мог сделать то, чего они не могли. Когда И Чэнь наконец откинулся назад, задыхаясь, и прошептал, что Боцзай стабилен, облегчение затопило покои, как солнечный свет сквозь тучи. Женщина бросилась к мужу, прижимая ладонь к его лицу, к его груди, убеждая себя, что он действительно жив. Дракон-спутник последовал медленнее, его массивная форма заполнила пространство, пока он смотрел на своего хозяина с безошибочной любовью. Затем он повернулся к И Чэню. И преклонил колени. Чжо И Чэнь уставился на него, слишком измождённый, чтобы должным образом осознать то, что он видит. Драконы были величественными созданиями — гордыми, древними, ценящими своё достоинство превыше почти всего. Они не преклоняли коленей. Ни перед кем. Но этот дракон стоял на коленях перед ним сейчас, голова низко опущена, — в жесте глубочайшего почтения. — Я, простой дух дракона, смиренно склоняюсь и почитаю за честь выразить своё уважение и благодарность величественному Драконьему Богу. Слова были формальными, ритуальными, произнесёнными с весом неподдельного благоговения. Дракон прижал голову к полу в полном земном поклоне. И Чэнь моргнул. Открыл рот. Закрыл. Попытался снова. — Не нужно… нет нужды… — Он слабо повёл рукой, не зная, как отвечать на такое проявление. — Прошу, поднимись. Тебе не нужно преклонять колени. Я лишь сделал то, что сделал бы любой. Дракон поднял голову, золотые глаза встретились с глазами И Чэня. — Не любой мог бы сделать то, что сделали вы. Не любой несёт в себе силу драконьего бога. Жизнь моего хозяина — ваша. Я в вашем долгу навеки. Чжо И Чэнь покачал головой, слишком опустошённый, чтобы спорить. — Просто… просто позаботься о нём. Это вся благодарность, что мне нужна. Дракон поднялся — грациозно — и вернулся к боку своего хозяина. Женщина посмотрела на И Чэня полными слёз глазами и одними губами произнесла слова, которых он не мог толком расслышать: Спасибо тебе. Чжо И Чэнь кивнул и отвернулся, оставляя им возможность побыть наедине. Мысли его уже бурлили от вопросов. Кто такой этот Цзи Боцзай? Как вышло, что он носит в себе энергию — и его собственную, и Юаньчжоу? Какая у него связь с... Снаружи разразился переполох. Крики. Лязг оружия. И под всем этим — присутствие, которое И Чэнь узнал. Сюаньмин. Он был на ногах прежде, чем осознанно решил двинуться, игнорируя новую волну агонии от перенапряжённого тела. Женщина и дракон последовали за ним, все они устремились к источнику шума. То, что они увидели, заставило их замереть. Сюаньмин был там — раненый, отчаянный, но всё ещё опасный, — пойманный на открытом месте, словно пытался бежать. Но он не бежал. Он не мог. Потому что перед ним стояла фигура, которую И Чэнь узнал. Женщина играла на флейте, и её мелодия, казалось, пронизывала саму ткань реальности. Ноты обвивали Сюаньмина, как цепи, связывая его, удерживая на месте. И с каждой нотой древний демон кричал. Его форма мерцала — твёрдая, затем прозрачная, затем снова твёрдая. Тёмная энергия истекала из него, как дым из умирающего огня. Он метался, он боролся, он вкладывал каждый оставшийся клочок своей силы в попытку вырваться. Это было бесполезно. Мелодия женщины всё звучала, безмятежная и неумолимая, и сопротивление Сюаньмина слабело. Крики стихли до всхлипов, затем до безмолвия. Облик его становился всё прозрачнее и прозрачнее, пока наконец... Он исчез. Не сбежал. Не ускользнул. Исчез. Растворился в ничто, его древняя сила развеяна по ветру, само его существование стёрто. Женщина опустила флейту. Тишина пала на поле битвы. И Чэнь смотрел на неё, и удивление мелькнуло сквозь его измождённые черты. Он не ожидал увидеть её здесь — не сейчас, не вот так. Словно почувствовав его взгляд, женщина обернулась. Их глаза встретились. И в этом взгляде тысяча невысказанных вопросов пронеслась между ними — вопросов, ответы на которые должны были подождать.