Найти тебя

Ритуал завершился. Чжо И Чэнь лежал без сознания на холодном камне пещеры, его дыхание было поверхностным, оставшееся полуядро слабо мерцало внутри него. Формации потускнели — их работа была завершена. А рядом с ним, едва видимый, слабый силуэт мерцал на грани существования. Чжао Юаньчжоу. Его форма была полупрозрачной — едва ли больше, чем огонёк света, принявший очертания человека. Он чувствовал полуядро внутри себя, пульсирующее в такт с сердцебиением Чжо И Чэня, удерживающее его в существовании. Но даже, когда он смотрел на неподвижное лицо И Чэня, его форма начала таять. — Нет… — Чжао Юаньчжоу потянулся вперёд, но его рука прошла сквозь щёку Чжо И Чэня. — Ещё нет. Я не могу… я только что нашёл его… — Чжао Юаньчжоу. Голос Вэнь Сяо был нежен, но твёрд. Она опустилась на колени рядом с ним, её глаза покраснели от слёз, но выражение лица было ровным. — Послушай меня. Это нормально. Ты только что получил ядро. У тебя пока недостаточно энергии, чтобы поддерживать физическую форму долго. — Она положила ладонь на его полупрозрачное плечо. — Здесь рядом есть пещера — у реки. Энергия там сильная, идеальна для совершенствования. Тебе нужно начать немедленно. Взгляд Юаньчжоу не покидал лица Чжо И Чэня. — Я не могу оставить его. — Ты не оставляешь его. — Голос Вэнь Сяо смягчился. — Ты спасаешь себя. Ради него. Чжо И Чэнь просто истощён — ему нужен отдых, и он восстановится со временем. Но ты… тебе нужно совершенствоваться. Сосредоточься на том, чтобы вырастить полуядро в целое. Чем больше ты совершенствуешься, тем больше у тебя будет энергии, тем дольше ты сможешь поддерживать свою форму. Только когда твоё внутреннее ядро будет полностью развито, ты сможешь снова принять человеческую форму. Чжао Юаньчжоу посмотрел на неё. Затем — на Чжо И Чэня.

Если я хочу быть рядом, когда он проснётся, — если я хочу обнять его, говорить с ним, быть настоящим для него, — я должен это сделать.

Он кивнул. Вэнь Сяо проводила его к пещере у реки — маленькому, тихому пространству с гладкими каменными стенами и мягким звуком воды, текущей поблизости. Юаньчжоу устроился в центре, письмо с его кровавым отпечатком — рядом, полуядро пульсировало внутри. — Сосредоточься на своём совершенствовании, — сказала Вэнь Сяо. — Ни на чём больше. Я присмотрю за Чжо И Чэнем. Юаньчжоу закрыл глаза и начал.

***

Три дня. Три дня тело Чжо И Чэня сражалось против самого себя, его полуядро отчаянно пыталось стабилизироваться, откаты разрывали его волнами. Он содрогался, он кричал, он затихал — и затем цикл начинался снова. Вэнь Сяо не могла ничего, кроме как смотреть. Она держала его за руку в худшие моменты. Вытирала пот с его лба. Говорила с ним, даже когда не была уверена, что он может её слышать. — Борись, сяо Чжо. Ты обещал мне, что будешь бороться. Он ждёт тебя. И на третью ночь наконец — наконец — его дыхание выровнялось. Его глаза открылись. — Чжао Юаньчжоу, — прохрипел он — первое слово, сорвавшееся с его губ. — Что случилось? Он… сработало ли… Вэнь Сяо поймала его руку, прежде чем он успел попытаться встать. — Он жив. Ритуал сработал. Чжао Юаньчжоу жив. Всё тело Чжо И Чэня обмякло от облегчения. Слёзы скользнули по его щекам, смешиваясь с потом и грязью его страданий. — Он в пещере у реки, — продолжила Вэнь Сяо. — Он начал своё совершенствование. Но его форма… она ещё нестабильна. Ему нужно время. Десятилетия, может быть. Он должен вырастить полуядро в целое, прежде чем сможет снова принять человеческую форму. Чжо И Чэнь уже пытался встать. — Где он? Отведи меня к нему. — Тебе нужно отдохнуть… — Я отдохну, когда увижу его. Вэнь Сяо вздохнула, но помогла ему подняться на ноги. Он был слаб — едва мог идти, не опираясь на неё, — но его решимость была непоколебима.

***

Пещера у реки была невелика, но она светилась мягким, тёплым светом изнутри. Чжо И Чэнь стоял у входа, сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвётся. Свет заполнял пространство — ровный, пульсирующий мягко, живой. Присутствие Чжао Юаньчжоу было повсюду — безошибочное, настоящее.

Он жив.

Чжао Юаньчжоу жив.

Облегчение ударило Чжо И Чэня, как физическая сила. Его колени подогнулись. Он опёрся о вход в пещеру, соскальзывая вниз, чтобы сесть на землю, его глаза были прикованы к этому тёплому, пульсирующему свету. Он не вошёл внутрь. Он не мог. Вэнь Сяо сказала, что любое отвлечение замедлит совершенствование Чжао Юаньчжоу, что он не может рисковать, прерывая его. Но он мог остаться здесь. Мог смотреть. Мог охранять. Вэнь Сяо нашла его там час спустя — всё ещё сидящим на том же месте, его взгляд ни разу не оторвался от пещеры. — Сяо Чжо, тебе нужно вернуться в другую пещеру. Отдохнуть как следует. Я посторожу… — Нет. Его голос был тих, но абсолютен. — Я остаюсь. Я отдохну здесь. Я не покину его. — И Чэнь… — Вэнь Сяо. — Он наконец посмотрел на неё, и чувства в его глазах заставили её дыхание замереть. — Я провёл десятилетия в поисках его. Я почти умирал — много раз — чтобы вернуть его. Я не оставлю его. Ни на минуту. Пока он не откроет глаза и не посмотрит на меня. Она открыла рот, чтобы возразить, затем закрыла. Смысла не было. — Позволь мне хотя бы принести тебе одеяло. И еду. Он кивнул. Пещера была голой — лишь каменные стены и несколько разбросанных кустарников. Чжо И Чэнь посмотрел на неё и нахмурился.

Чжао Юаньчжоу всегда любил красоту. Цветы. Деревья.

Он поднял руку и осторожно направил нить силы в пещеру. Деревья медленно выросли из камня. Цветы распустились — розовые, белые, золотые, — смягчая суровость скалы. Чжо И Чэнь улыбнулся.

Вот. Теперь это похоже на дом.

***

Проходили годы. Чжо И Чэнь оставался у пещеры, никогда не покидая её больше чем на несколько часов. Его полуядро стабилизировалось настолько, насколько вообще могло. Откаты оставались — но реже. Внутри Чжао Юаньчжоу становился сильнее. Одной ночью Чжо И Чэню приснился сон. Цветы простирались бесконечно вокруг него. — Чжао Юаньчжоу? Фигура обернулась. И улыбнулась. — Сяо Чжо. Чжо И Чэнь проснулся с рваным вздохом. — Сяо Чжо. Его глаза резко открылись. Голос был настоящим. Внутри пещеры. Он бросился вперёд. И там... Чжао Юаньчжоу. Силуэт мерцал, зыбкий, едва различимый, но эти глаза он узнал бы где угодно. — Чжао Юаньчжоу? — голос Чжо И Чэня надломился. — Я вернулся. Пять долгих секунд прошло, прежде чем Чжо И Чэнь обрёл голос. — Чжао Юаньчжоу… ты вернулся. Ты в порядке. Чжао Юаньчжоу улыбнулся — мягко и дразняще. — Я заслуживал смерти, знаешь ли. Но кое-кто оказался слишком упрямым, как мул, чтобы меня отпустить. Его форма мерцала. Выражение лица Чжо И Чэня мгновенно стало острым. — Нет. Слово вышло резче, чем он намеревался. Чжао Юаньчжоу моргнул. Чжо И Чэнь заставил свой голос быть ровным. — Сосредоточься на завершении своего совершенствования. Принимать физическую форму сейчас — даже частичную — истощит тебя. Я сдержал своё обещание. Теперь твоя очередь сдержать своё. Силуэт Чжао Юаньчжоу склонил голову набок, явно не впечатлённый. — Сяо Чжо… — И, к сведению, — добавил И Чэнь, и слабый румянец пополз вверх по его шее, несмотря ни на что, — я не мул. Пауза. Затем — тише, но не менее упрямо: — Я дракон. На один удар сердца воцарилась тишина. А затем Чжао Юаньчжоу рассмеялся. Тёплый. Яркий. Живой. — Конечно, ты дракон, — сказал он. — Моя ошибка. Очень упрямый дракон, стало быть. Чжо И Чэнь фыркнул. — Просто сосредоточься на своём совершенствовании. Силуэт Чжао Юаньчжоу склонил голову набок. — Сяо Чжо… — Всё, чего я хочу, чтобы ты жил хорошо в этот раз. — Голос Чжо И Чэня смягчился. — Я буду прямо здесь. Прямо снаружи этой пещеры. Когда ты закончишь своё совершенствование, мы сможем говорить сколько угодно. Мне столько всего нужно тебе рассказать. Но сначала — закончи то, что начал. Пожалуйста. Наступила долгая тишина. Затем Чжао Юаньчжоу рассмеялся — мягко, тепло, — самым прекрасным звуком, что Чжо Чэнь когда-либо слышал. — Да, да, господин Чжо. Ты прав, как всегда. Я сделаю так, как ты говоришь. — Глаза силуэта сощурились от веселья. — Я просто хотел сказать… тот, кто посадил эти цветы… — Пауза. — Они прелестны. Так же прелестны, как и тот, кто их посадил. Чжо И Чэнь почувствовал, как жар приливает к его щекам. Он забыл каким-то образом, как Чжао Юаньчжоу умел это делать — превращать простую фразу в нечто, от чего сердце Чжо И Чэня запиналось, а лицо вспыхивало. — Не стоило тратить столько совершенствования лишь на то, чтобы сказать это, — произнес он, отводя взгляд. — Глупая макака. — Я не макака. Я белая обезьяна. Чжо И Чэнь рассмеялся — настоящим смехом, вырванным из него абсурдностью этого, знакомостью этого. Эта перепалка, эта игривость, эти они. Он так сильно скучал по этому. — Просто сосредоточься на своём совершенствовании, — сказал он, всё ещё улыбаясь. — Поспорим о том, какой ты примат, когда закончишь. Силуэт Чжао Юаньчжоу мерцал снова, но не от напряжения — от веселья. — Договорились. А затем силуэт растаял, оставляя лишь тёплое свечение его присутствия внутри пещеры. Чжо И Чэнь стоял там долгое время, глядя на пустой вход, не вполне веря в то, что только что случилось.

Он говорил со мной. Он был там. Он настоящий. Он возвращается.

Тепло, заполнившее грудь Чжо И Чэня, было не похоже ни на что из того, что он чувствовал за десятилетия. Не отчаянная, ноющая надежда поисков. Не тревожное, испуганное облегчение выживания. Радость. Чистая, незамутнённая радость. Всё — десятилетия скитаний, боль, жертвы, одиночество — всё это того стоило. Потому что привело к этому. Юаньчжоу — живой. Юаньчжоу — исцеляющийся. Юаньчжоу — дразнящий его из-за цветов, и называющий его глупым, и являющийся самим собой. И Чэнь сел, прислонившись ко входу в пещеру. Его улыбка всё ещё была на лице, он закрыл свои глаза. Он мог ждать. Он мог ждать вечно, если придётся. Но ему казалось, что ждать осталось недолго.

***

Прошло ещё одно десятилетие. Тридцать лет в общей сложности с тех пор, как Чжао Юаньчжоу начал своё совершенствование. Чжо И Чэнь оставался снаружи пещеры, подобно молчаливому стражу, его полуядро теперь было стабилизировано настолько, насколько могло. Откаты всё ещё приходили, но реже — раз в несколько месяцев вместо одного раза в несколько недель. С этим он мог жить. Вэнь Сяо навещала его регулярно. Она приносила новости о Пустоши, о мире смертных, об А'Цзае и Мин И. Их сын вырос в могучего воина, говорила она, его демоническое наследие теперь полностью принято. Он носил драконью чешуйку, что дал ему Чжо И Чэнь, у самого сердца, и спрашивал о своих отцах каждый раз, когда она приходила. — Скоро, — всегда говорил Чжо И Чэнь. — Скоро мы пойдём к нему. Однажды Вэнь Сяо прибыла встревоженной. — Барьер, — сказала она без предисловий. — Что-то не так. Там нестабильно — какая-то сила пытается пробить его. Если это продолжится, барьер рухнет. Демоны наводнят мир смертных. Выражение лица Чжо И Чэня омрачилось. — Насколько плохо? — Достаточно плохо, чтобы мне нужно было укрепить его немедленно. — Она помедлила. — Сяо Чжо… мне может понадобиться твоя помощь. Он посмотрел на пещеру позади себя. На тёплое свечение присутствия Юаньчжоу внутри.

Я не могу оставить его.

Но Вэнь Сяо была права. Если барьер падёт — оба мира пострадают. Пустошь — дом Чжао Юаньчжоу. Мир смертных — дом Чжо И Чэня. Место, где жил их сын.

С ним всё будет в порядке, — сказал себе Чжо И Чэнь. — Его совершенствование сильно. Пещера скрыта. Ничто не…

Он не мог так рисковать. Чжо И Чэнь потянулся внутрь себя и извлёк одну-единственную драконью чешуйку — не из своей истинной формы, но из своих запасов. Она сияла серебром на его ладони, пульсируя его силой. Он поместил её над входом в пещеру, и мерцающий барьер сформировался — одно из сильнейших защитных заклинаний, что он мог создать. — Это удержит, — сказал он — больше себе, чем Вэнь Сяо. — Ничто не пробьётся. Вэнь Сяо кивнула. — Идём.

***

Точка прорыва была хаосом. Демоны лились из ослабевающего барьера, их формы были искорёжены и голодны. Вэнь Сяо стояла в центре, знак Бай Цзе светился в её руках, направляя свою силу, чтобы укрепить слабеющие защитные чары. Но она не могла сражаться и поддерживать барьер одновременно. Вот для чего здесь был Чжо И Чэнь. Он стоял на краю прорыва, меч Облачного света пылал в его руке, разя демона за демоном. Его полуядро ныло от напряжения — он не был так силён, как когда-то, — но он держал линию.

Просто держись. Держись, пока она это не исправит.

Проходили часы. Демоны продолжали прибывать. Руки Чжо И Чэня наливались тяжестью. Зрение размывалось по краям. Но он не останавливался. Не мог остановиться.

Если хоть один из них прорвётся — если они достигнут мира смертных…

Он сражался яростнее. И затем... ТРЕСК. Чжо И Чэнь замер. Звук прокатился эхом через саму его душу. Не от барьера. Откуда-то ещё. Откуда-то позади него. Пещера. Его драконья чешуйка разбилась. — Нет. Шёпот вырвался из его губ прежде, чем он успел остановить его. Кровь обратилась в лёд.

Чжао Юаньчжоу.

Он был в опасности. Пещера была под атакой. Юаньчжоу — его Юаньчжоу — был самым уязвимым, каким только мог быть, — глубоко в совершенствовании, неспособный защитить себя. Если его потревожат — если его концентрация прервётся — если пещера будет разрушена...

Он умрёт. По-настоящему в этот раз. И я потеряю его навсегда.

— Вэнь Сяо! — голос Чжо И Чэня был сорванным. — Пещера… Чжао Юаньчжоу… Он не стал ждать её ответа. Не мог ждать. Чжо И Чэнь бросил себя в драконью форму — серебряная чешуя сияла, синие глаза пылали — и извлёк ещё одну чешуйку, эту для Вэнь Сяо. Она сформировала защитный барьер вокруг неё, достаточно сильный, чтобы продержаться, пока он не вернётся. — Оставайся в безопасности, — сумел он. — Я вернусь. Затем он исчез — летя к пещере со всем, что у него было.

***

Зрелище, встретившее его, было кошмаром. Сотни демонов окружали пещеру — мелкие, слабые, из тех, что служат великим силам. А у входа Великий демон — древний и могучий — запускал луч за лучом в разбитый барьер И Чэня. Барьер, который он оставил. Барьер, который, как он думал, будет достаточен. Он ошибся. Один из лучей пробился внутрь — лишь осколок, лишь щепка, — но он вошёл в пещеру. Разум Чжо И Чэня опустел.

Нет. НЕТ. ЧЖАО ЮАНЬЧЖОУ…

Ярость, поглотившая его, была непохожа ни на что, что он когда-либо чувствовал. Она прожигала его полуядро, его вены, каждую частицу его существа. Он разверз пасть и взревел — звук, что сотряс горы, что заставил меньших демонов замереть в ужасе. Затем он атаковал. Зимняя буря вырвалась из него — холод, столь глубокий, что меньшие демоны даже не успели закричать. Они замёрзли там, где стояли, — твёрдый лёд, всё ещё в позах атаки. И Чэнь перешёл в человеческую форму, выхватил меч Облачного света и разбил их. Одного за другим. Десятки. Сотни. Он не останавливался. Не мог остановиться. Каждый павший демон был на одну угрозу меньше для Юаньчжоу. Каждое проходящее мгновение было ещё одним мгновением, чтобы защитить пещеру. Но Великий демон — тот, кто запустил первую атаку, — всё ещё был там. Всё ещё пытался пробить барьер, который И Чэнь наспех возвёл.

Он хочет ядро, — осознал Чжо И Чэнь. — Он хочет ядро Юаньчжоу.

Только через мой труп.

Он пробивался к Великому демону, разрезая последних из меньших угроз. Его полуядро кричало в протесте — он давил слишком сильно, использовал слишком много силы, — но он игнорировал это.

Не раньше, чем Юаньчжоу будет в безопасности.

Великий демон запустил ещё один луч во вход в пещеру. Чжо И Чэнь, не думая, бросился прямо под него. Удар впечатал его в колени, но он выдержал. Меч Облачного света поглотил, что мог, отражая остальное обратно в атакующего. Великий демон пошатнулся — раненый, но не поверженный. Чжо И Чэнь поднялся. Рванулся вперёд. Пронзил сердце демона своим мечом. Но демон в свои последние мгновения рассмеялся. — Ты думаешь, это конец? Я заберу вас обоих с собой. Его внутреннее ядро начало светиться — слишком ярко, слишком жарко. Оно собиралось взорваться. Глаза Чжо Ичэня расширились.

Пещера.

Если оно взорвётся здесь — пещера будет разрушена. Чжао Юаньчжоу…

Он схватил умирающего демона и побежал. Прочь от пещеры — так далеко, как только могло унести его слабеющее тело. Смех демона следовал за ним — безумный и торжествующий. — Ты не сможешь сбежать… — Я не пытаюсь сбежать. Чжо И Чэнь швырнул себя и демона через край обрыва — так далеко от пещеры, как только сумел. Взрыв был ослепителен. Демон сжёг собственное внутреннее ядро, чтобы подпитать взрыв, — самоубийственная атака, призванная уничтожить всё в своём радиусе. Чжо И Чэнь почувствовал, как жар опалил его спину, почувствовал, как его кожа покрылась волдырями и загорелась, почувствовал, как его сознание мерцает, словно свеча на ветру. Но он был достаточно далеко. Пещера была вне пределов.

Чжао Юаньчжоу в безопасности.

Мысль несла его сквозь агонию. Он был отброшен назад силой взрыва, кувыркаясь в воздухе, как сломанная кукла. Земля рванулась навстречу — вход в пещеру, камень, удар, что, несомненно, сломает то, что от него осталось. Он попытался замедлить себя. Попытался смягчить падение. Но тело не отвечало. Он был слишком слаб, слишком истощён, слишком пуст.

Прости, Юаньчжоу. Прости, что я не смог…

Руки поймали его. Сильные руки. Тёплые руки. Руки, что держали его, словно он был чем-то драгоценным — чем-то, что стоило защищать. Чжо И Чэнь попытался повернуть голову, попытался увидеть, кто поймал его. Но зрение угасало, вокруг темнело. Последнее, что он увидел, — прежде чем беспамятство забрало его — была вспышка блестящих серебряных волос, мягко колышущихся на ветру. А затем — пустота.